4 место: Сыну 3 года, как и все дети плохо ест. Дома мама с ремнем заставляет, в детсаду воспитатели жалуются. Трапеза всегда проходит со слезами.
Вот ведь женщины!!! Не читали они Роберта Чалдини "Психология управления"!
Мама уехала на сессию, остались с сыном вдвоем. Утром идем в сад, успеваю в его болтовню вставить фразу:
- Кушай в садике хорошо, дома есть нечего.
Думал, что пропустил мимо ушей. Вечером нянечка говорит :
- Молодец, даже добавку попросил.
Когда шли домой разговоры были только о еде:
- Папа, а что мы будем кушать?
- Ничего, ты же в саду уже поел.
- Я еще хочу, дома был суп, мама готовила! ! ? ?
- Уже все съели.
Когда пришли домой первым делом ребенок залез в холодильник.
- Папа, но у нас еще яйца есть!!!
- Одно хватит? (и закрываю холодильник)
- Нет, (достает еще два)
- А картошку будешь?
- Буду, буду.
Так много он еще никогда не съедал.
Правда, вернулась мама - опять начались капризы за столом.
Надо будет ей таки дать почитать Роберта Чалдини.

* * *

1 место: Лет 10 назад или чуть более того мне довелось наблюдать любопытную картину на Рублевском пляже, что находится в зоне Московского региона. Лето тогда стояло немыслимо жаркое – казалось, что жарче уже и не бывает: никто ж тогда предположить не мог, что будет твориться в 2010 году. Все пляжи были, естественно, забиты до отказа, и, соответственно, утопленников насчитывалось по нескольку штук в день на одном только этом самом Рублевском пляже. Осводовцы беспрерывно разъезжали вдоль береговой линии на катере и, не щадя горла, орали в рупор, чтоб никто не заплывал за буйки. Но времена на дворе стояли либеральные, и их никто не слушал.
Не слушал их и тот паренек, который уверенным кролем проплыл мимо буйков и устремился к самому центру акватории. В этом месте разлив Москвы-реки, связанный с Рублевским водохранилищем, был очень широк, и этот парень, явно хороший пловец, мог отвести здесь душу и продемонстрировать всему пляжу свое мастерство. Ему несколько раз приказывали вернуться к берегу, но он на призыв осводовцев не реагировал и продолжал красиво плыть в сторону большого острова, находившегося посреди водохранилища (сейчас этот остров внаглую застроен чьими-то частными усадьбами).
И тогда осводовцы устремились за ним в погоню, но почему-то не на катере, который продолжал курсировать вдоль пляжа, – от берега отделилась обычная весельная лодка под осводовским флагом с тремя здоровенными мужиками. Поскольку гребли они парню наперерез и в четыре руки, то догнали его очень быстро. Они что-то сказали пловцу – видимо, предложили вернуться по-хорошему, но тот продолжал равномерным кролем уходить в сторону острова.
И тут произошло неожиданное. Третий мужик, что был не на веслах, поднял со дна лодки запасное весло и хорошенько огрел нарушителя аккурат по макушке, и тот тут же ушел под воду. Как только его голова вновь показалась на поверхности акватории, он опять получил не менее увесистый удар в ту же часть тела и вновь ушел на глубину.
Весь пляж замер в ужасе, некоторые особо нервные женщины стали повизгивать.
На этот раз паренек не всплывал довольно долго, но это, видимо, ничуть не волновало спасателей, а мужик с запасным веслом по-прежнему держал его наготове. Но наконец пловец оказался на поверхности, однако довольно далеко от лодки осводовцев, и те стали разворачивать свою посудину в его сторону. Но спасатель с веслом не стал дожидаться конца этого маневра, а нырнул в воду, а когда вынырнул, оказался возле беглеца и, подтянув его к себе за руку, принялся буквально душить нарушителя. Но тот, кое-как отбрыкавшись ногами, опять ушел под воду, но на этот раз по своей инициативе. Спасатель, потеряв его из виду, вернулся в лодку.
Когда паренек наконец всплыл на поверхность, то быстро устремился к берегу, видимо осознав всю серьезность намерений осводовцев. Но те все равно не оставили его в покое и помчались за ним в погоню, а мужик спасатель, стоя в лодке, опять норовил использовать свое весло как орудие убийства. Но паренек на этот раз ловко уклонялся, надолго уходя под воду, и всплывал всегда далеко в стороне от лодки. Но, правда, пару раз по уху, хотя и вскользь, он все-таки получил.
Наконец пловец благополучно добрался до пляжа, но спасателей было уже не остановить. Причалив к берегу, они втроем устремились в его сторону.
Паренек перешел на бег, но и это его не спасло – в самом конце песочного пляжа, у лесополосы, осводовцы его достали, сбили с ног и стали дружно охаживать ногами, причем так активно, что над ними заклубился песок, будто началась песчаная буря.
- Мужчины, сделайте же что-нибудь! – закричала какая-то баба, и наконец с места поднялись два амбала из отдыхающих и неспешно двинулись к месту экзекуции.
Спасатели тут же прекратили избиение и двинулись к своему домику.
К пареньку подбежала какая-то женщина из соболезнующих и попыталась оказать ему некую помощь. Но пострадавший, которому на вид было лет 17, гордо и даже грубовато оттолкнул ее, встал, отряхнулся от песка и скрылся в зеленых насаждениях.
Важный момент – в этот день никто за буйки больше не заплывал: впечатление на отдыхающих было произведено глубокое.
Через какое-то время я пошел за пивом к палатке, которая находилась у входа на пляж. Здесь я, к своему немалому изумлению, увидел того самого юношу, которого с час назад немилосердно дубасили осводовцы. Он безмятежно потягивал газировку, стоя в тени палатки.
- Тебе, однако, здорово досталось, - сказал я, подходя к нему и не обнаруживая на его теле ни ссадин, ни каких-либо следов от ударов.
- Ерунда, - улыбнулся он. – Это все наш командир придумал.
- То есть? . .
- Я сам из осводовцев, и нас за каждого утопленника не только премий лишают, но и штрафуют. За это лето мы в сплошном убытке. Вот командир и придумал эту акцию устрашения, чтобы отдыхающие вели себя на пляже как положено.
- Но тебя ведь ногами били!
- Имитация, по песку в основном колотитили, пыль поднимали.
- А весло? . .
- Есть у нас такие мастера: надувную резинку сварганили.
Юноша допил газировку, аккуратно положил пустую бутылку в урну и мерным шагом направился к будке, над которой гордо реял осводовский флаг.

* * *

3 место: Видел сам следующую объявку, висит рядом со входом в бизнес-центр, на воротах бокса, где тонированием занимаются. Надпись на ней такова:
"Машины не ставить. Падают кирпичи, бьются стёкла, прокалываются колёса"
И ещё в тему.
В одном гаражном кооперативе, где два бокса стоят углом друг к другу, и, теоретически, можно всё загадить мусором, написано коротко и ёмко:
"Свалка мусора для пидорасов".
Мусора там нет.

* * *

9 января 2011

5 место: Москва. Жаркий июль 2001 года. Городская больница, кардиореанимация. Большая светлая палата, в ней 5-6 коек, на них лежат больные. У окна сидит дежурный врач, пьет чай и смотрит в окно. И вдруг слышит с одного из прикроватных мониторов (прибор такой, автоматически снимает ЭКГ и некоторые другие параметры жизнедеятельности и умеет сигналить о значимых отклонениях) писк alarm`а - “предупреждателя”. Подходит и видит: на мониторе - фибрилляция желудочков (кто не знает - это клиническая смерть). Ну, тут врач берет и со всего размаха у#бывает больному кулаком по грудной клетке (советую, кстати, всем запомнить - это самая первая помощь в таких случаях, всякие дефибрилляции электродами, как в “Скорой помощи” - потом). На мониторе - синусовый
(нормальный) ритм. Врач, весьма довольный, уходит опять к окну и пьет чай дальше. Через 15 минут - снова с того же монитора писк alarm`а.
Врач подходит - картина та же. Ну, он занес руку для удара - и тихо о#уевает, так как слышит, как больной ему говорит: “Доктор, не убивайте…”.
Выяснилось, что и-за жары и обильного потения с груди отклеился электрод монитора и дал соответствующую картину на ЭКГ, а при первом ударе приклеился назад - но не настолько прочно. Чувства врача, думаю, понятны
- когда с тобой говорит кто-нибудь, находящийся в состоянии клинической смерти, ощущения необычные. А теперь представьте чувства больного в постинфарктном состоянии, лежащего тихо-спокойно себе на койке, к которому ни с того ни с сего подходит врач и у#бывает кулаком по груди, да еще и собирается сделать это снова через несколько минут…

* * *

2 место: Как-то я, еще будучи совсем молодым человеком, устроился на работу в одно учреждение. По обычаям того времени, мне надо было «прописаться», то есть поставить нашему небольшому коллективчику бутылку водки. На второй день работы я так и собирался сделать, но тут Москву накрыли жуткие тридцатиградусные холода, которые бывают где-то раз в 20 лет. Я напялил на себя теплое нижнее белье, толстую зимнюю рубашку, свитер, пиджак и тулуп. Ну и само собой шапку-ушанку и толстые «дворницкие» рукавицы. Заходить куда-то в магазин за бутылкой – и в мыслях не было, тем более что тогда очень плохо ходил наземный транспорт, и я, ожидая троллейбуса, закоченел, как снежная баба. На работе я сидел в одной комнате с Александром Григорьевичем, уже пожилым человеком, бывшим фронтовиком, с которым я только вчера и познакомился. Когда я, войдя в помещение, стал стягивать с себя все эти семь одежек, он смотрел на меня как-то загадочно-скептически, а потом спросил:
- Ну что, молодой человек, сегодня оформляем прописку?
Тогда не то, что сейчас, - магазины с водкой на каждом углу не стояли, до ближайшего шлепать надо было минут 20. Сорок минут ходьбы по такому морозу – брр!
- Да уж больно я продрог, Александр Григорич, - говорю я чистую правду,
- не дойти мне живым до магазина. А если и дойду, то вернусь уже вряд ли, просто заледенею.
- Неужели на улице так холодно? – вроде бы искренне удивился он. – А я вот пришел в одной рубашечке, - он потрепал на груди свою футболку с короткими рукавами, - и ничего, по-моему, температура за окном вполне комфортная.
Я пожал плечами и промолчал: ну охота старичку поприкалываться к новичку
– пусть себе забавляется.
- Я улавливаю в вашем молчании скепсис, молодой человек, - сказал он с улыбкой. – Но вы деньги-то на бутылек приготовили?
- Само собой.
- Тогда я предлагаю вам нечто вроде пари: если вы добавите на коньяк, я схожу за ним сам, причем в такой одежде, в которой сейчас нахожусь.
Я критически оглядел его с ног до головы: как я уже упоминал, футболка практически без рукавов, легкие летние штаны и сандалии на БОСУ ногу – учреждение считалось творческим, и его сотрудники позволяли себе одеваться несколько шокирующе. Я почувствовал в его предложении какой-то подвох, но, с другой стороны, трехзвездный качественный армянский коньяк стоил тогда всего на полтора рубля дороже водки – хотя рупь пятьдесят при моей ставке в 120 р. были деньгами немаленькими.
- Я согласен, - улыбнулся я и протянул коллеге деньги. Мне стало жутко любопытно, каким образом он меня надует.
Тот берет деньги, целлофановый пакет и именно в таком прикиде, в каком находился, вышел из комнаты.
Я подошел к окну, отсюда просматривался выход из подъезда и добрая половина пути до магазина.
Вскоре на улице показался Александр Григорьевич. К моему изумлению и даже ужасу, его одежда никаких изменений не претерпела, включая сандалии на босу ногу! А далее мой старший коллега легким прогулочным шагом двинулся в сторону винного магазина.
Может, он «морж» какой-нибудь? – подумалось мне. Но я сразу отмел эту мысль: «моржи» плавают в воде, где температура всяко выше ноля, а на морозе все они испытывают те же ощущения, что и обычные люди.
Через 40 минут Александр Григорьевич вернулся с коньяком, причем на его коже не было ни пупырышка. Я, потрясенный, ни о чем его не стал расспрашивать, и мы благополучно раздавили бутылочку еще с двумя товарищами.
Лишь впоследствии я узнал, что, вследствие то ли ранения, то ли контузии на войне, у Александра Григорьевича была напрочь разрушена терморегуляция организма, и он не ощущал ни тепла, ни холода. Но я, конечно, ничуть не обиделся на ветерана, что он меня с помощью своей редкой болезни расколол на лишних полтора рубля.

* * *

<<

[96] [97] [98] [99] [100] (101) [102] [103] [104] [105]

>>

Вернутся на главную

(c) anekdotov.net