|
|
|
МУЖЧИНЫ НЕ ПЛАЧУТ
У моего дедушки Пети, до войны было три глаза. Два как у всех и один посередине, во лбу. Но, к сожалению, проклятые немцы на войне выбили пулей этот третий глаз. От него осталась только глубокая ямка. В нее мог бы поместиться грецкий орех. Я будучи совсем маленьким, сидя у него на коленях, помню очень сокрушался:
"Ну, как же так, раз в жизни встретил трехглазого человека, тем более любимого дедушку и на тебе... Выбили глаз, не дали полюбоваться на эдакое чудо природы. Щупал дедову яму на лбу и ненавидел немцев. Дед весело смеялся.
Когда я чуть подрос и история с третьим глазом отошла в сторону, дед мне кое-что рассказал о взаправдашней войне:
«. . Первый день на фронте.
Нам всем выдали новые шинели. При довоенной бедности, это было как соболья шуба, невероятное богатство.
Все, нарядные и довольные обновками, шли в камышах по щиколотку в воде.
Вдруг где-то сквозь заросли, затрещал немецкий пулемет.
Командир закричал: "Ложись! " и плюхнулся в черную жижу. Но из семидесяти бойцов, только пятеро последовали его примеру. Остальные не могли себе представить, как такую ценнейшую вещь, как НОВУЮ ШИНЕЛЬ, можно вот так запросто погрузить в вонючую болотную жижу.
Они продолжали стоять, нагнувшись почти до земли, прикрыв лицо руками.
Их убили всех. В первый же день их войны... »
Хвастаться нехорошо, ну и хрен с ним, а я похвастаю: мой дедушка Петр
Гаврилович Андронов, всю войну провоевал в разведке боем. Кто знает, тот оценит. Кто не в курсе, поясню: 30 вооруженных до зубов разведчиков получают задание, переходят линию фронта. Выходят в тылу на укрепленный немецкий объект, забрасывают его гранатами, берут контуженного языка если есть, отрезают 100 метров телефонного шнура, чтоб сразу нельзя было исправить, и дай Бог ноги, отстреливаясь бегут назад к линии фронта.
Вроде ничего такого, будто игра "Зарница", только одна малость все портит - статистика. Не было случая, чтоб из 30-ти разведчиков, вернулись больше четверых. Обычно один или двое.
И, как правило, подстреленные. Мой дедушка умудрялся возвращаться. МНОГО
РАЗ! Вы только вдумайтесь в теорию вероятности. Вернулись они вдвоем, ордена на грудь, подлечились, получили недостающих двадцать восемь человек и вперед...
Хотя если честно, то это не столько дедушкина заслуга, сколько бабушкина. Она у меня... Колдунья - плохое слово, короче, она заранее знала, что муж ее с войны вернется весь израненный, но живой. Но это уже другая история. О бабушке Поле как-нибудь в следующий раз.
". . Главная трудность перейти линию фронта. Обычно на это уходили у нас целые сутки. Перед переходом мы расходились вдоль фронта на несколько километров, чтоб каждый был один, ведь если у одного нервы не выдержат, и он шумнет или побежит, то минометным огнем накроют всех, кто рядом.
Накроют сто из ста. Дружно с обеих сторон, в этом у нас с немцами было единодушие. Ползти можно только ночью, и то медленно и аккуратненько.
Если за ночь не успел, то днем отлеживаешься, изображаешь кочку или убитого. Самое большое, что мне удавалось сделать за целый день- это развязать мешок, вытащить сухарик и завязать мешок. Все. Двигаться можно только со скоростью часовой стрелки, иначе снайпер наш или немецкий, обратит внимание на беспокойный холмик и успокоит.
Однажды перешел линию фронта, идти не могу, нога перебита. Ползу живой и довольный по лесу, уже на нашей стороне. За мной тянется дорожка, запачканной кровью, травы. Рана навылет, несерьезная, но кровь теряю, всего бросает в дрожь, скорей бы доползти, не потерять сознание.
Вдруг сзади:
"Стой, кто идет! "
Разведчик, говорю, из такого-то батальона. Часовой убрал от моей головы винтовку со штыком и заговорил:
"А, разведчик, ну так ваши еще вчера переехали он туда, версты две отсель. А тут теперича мы, артиллерия. Ты это, полз бы к своим, а то у нас и самим жрать неча, а тут еще тебя бугая кормить. У вас разведчиков, небось, пайки с сухофруктами и шоколадом. Ну так вот шуруй туда, там тебя пусть ваши бинтуют и откармливают…"
Я понял, что если начну с ним спорить, то только драгоценную кровь потеряю, а эта падаль, может и штыком проткнуть.
Как дополз - не знаю. Очнулся за тысячу километров в госпитале. После обратно в родную часть и опять из нас собрали 30 человек... "
Больше всего мне запомнилась одна дедушкина история про переход через линию фронта:
"Случилось это под конец войны. В ту ночь все шло наперекосяк. Одно хорошо, что сам не ранен. Я возвращался с задания уже два дня. Все это время не спал, потому что на мне был "язык". А кто спит с "языком", тот сам просыпается "языком".
Как назло мой "язык" подох от ран.
Голодный как собака, пить хочу, умираю, в автомате два патрона. Ползу.
Только начал, а еще метров 500. Слышу, а потом уже и вижу, прямо на меня из темноты, от наших ползет огромный немец. Морду опустил в землю, ничего не видит.
Направляю автомат ему в каску, затаился, жду. Ну, думаю вот, и помирать время пришло. Мой выстрел немецкие наблюдатели услышат, и вместе с нашими, целый гектар земли тут вспашут. Вот если ножом… Нет, не успею подобраться, заметит, стрельнет. Приготовился. Немец медленно поднял голову, он был в двух метрах от меня. Мы долго смотрели в глаза друг другу. Видимо он тоже понимал, что любой щелк - это конец.
Я почувствовал, что от него пахло гангреной и смертью. Нехорошо пахло, когда раны так пахнут, плохо дело. Дня два, наверное, с раной ползает.
Немец плавно полез в карман, я думаю: ну и подыхай. Только собрался стрелять, смотрю - он медленно протягивает мне свой нож рукояткой вперед:
- «Нихт шисен» Я беру его. Немец показывает себе на загривок и все шепотом бормочет: "Хильфе, хильфе, битте... "
Тут я понял. Залез к нему на спину, разрезал кусок куртки и добрался до раны между лопатками. Рана гноилась. Дал немцу в зубы рукавицу, чтоб не орал, а сам выковырял из него кусок железки. Достал из немецкого мешка флягу со спиртом и залил рану. Снял его брючный ремень и затянул потуже на спине.
Он поблагодарил, протянул мне полплитки шоколада и флягу с водой (все, что было в мешке) Говорит, «данке» мол, недалеко уже, а там мне помогут.
Да говорю, там твоих помощников дохрена, еле ноги унес. Весь лес в помощниках…
Если бы сразу на него со спины напасть, заколол бы как свинью, а так…ну не мог.
Мы молча расползлись каждый к себе, только мне нужно еще ползти часа три, а ему даже раненому, не больше четверти часа. Но все время пока я полз и ел шоколадку, даже не думал, что он добравшись к своим, поднимет тревогу, осветится небо и меня закопают минометы.
Даже не думал.
Наоборот, я желал этой сволочи чтоб он успел до своих добраться прежде чем подохнет. По себе знал как ему, гаду, сейчас хреново... "
Сразу после войны, дедушка с семьей внезапно покинул свой родной
Оренбург и уехал в «тьмутаракань» – в Киргизию, где и остался жить среди ссыльных, но свободным человеком. Ему по цепочке передали разведчики, что наших берут по всей стране. Нужно потеряться. Благо страна у нас большая и красивая. Так товарищ Сталин, как мог, отблагодарил героев войны…
Однажды в День Победы, я был тогда еще совсем маленьким, увидел, как мой дедушка Петя сидел в сумерках у радиоприемника, слушал метроном минуты молчания и плакал.
Мне было так удивительно, что дед может плакать - это все равно, что я бы увидел его с накрашенными губами...
- Дедушка, что случилось? Почему ты плачешь?
Он повернул на меня свое заплаканное лицо и чтобы меня не пугать, заулыбался.
Таким я его и запомнил.
В комнату вошла бабушка Поля, потащила меня за руку и сказала:
- Пойдем, пойдем, не будем мешать дедушке. Он не плачет. Мужчины же не плачут.
Это дедушкиными глазами плачут все его убитые друзья...
* * *
Работал я как-то в одном из подразделений МВД. Ну и положил как-то фуражку форменную на заднюю полку машины. Ну мало ли чевой... Друг один увидел и говорит, ты убери "шляпу"-то... от греха подальше... всякое мол бывает и поведал одну историю про гаишника, который жил в одном с другом дворе. Ну и тож положил он свою гаевскую "панамку" на полочку... чтоб боялись и уважали. И в одно прекрасное утро он обнаруживает, что заднее стеклышко его ласточки разбито. Тот ломанулся проверять чего сперли, но в машине он унюхал подозрительный запашок. Что интересно, из тачки вообще
НИЧЕГО не сперли, а просто цинично НАСРАЛИ в гаишную фуражку. Выслушал я этот рассказ ну и убрал фуражку из машины... ну думаю нах. . от всяких засранцев подальше. А гаишников у нас "уважают". Вот так вот...
* * *
Давно. Год примерно 1990-1991. Будучи студентом института, я посещал в обязательном порядке, как и все парни нашего ВУЗа, военную кафедру.
Куратором нашего отделения был полковник, из породы «настоящих полковников», реально солдафоно-уставной мужик, лет так 60-ти, по имени Александр Васильевич и по фамилии Суворов. Правда.
Он преподавал неразумным студентам такую дисциплину, как «Оружие, типы вооружения и их характеристики».
И вот однажды, на очередном занятии, он густым, громким и отработанным басом рассказывает нам о реалиях стрельбы из танкового орудия:
- При стрельбе из танковой пушки стрелок-наводчик должен постоянно помнить, что после каждого выстрела возникает отдача, и замок танковой пушки откатывается назад со скоростью 5-8 метров в секунду. Вес замка составляет 60 килограмм! ! Не успев убрать лицо от глазка прицела после выстрела, стрелок получит удар железякой весом более полуцентнера с очень большим ускорением.
В результате возможны лишь два исхода – либо полный дурак на всю жизнь, либо мгновенная смерть!!!
Осмотрев нас всех ясным взглядом, и кашлянув, он задумчиво добавил:
- Ну… меня, вообще-то, пару раз било…
* * *
Как я казарму заминировал...
Дело было в сентябре 1997 года. Наш танковый батальон в почти полном составе убыл на учения на полигон. В расположении казармы остались только наряд по батальону, каптер и я - писарюга при штабе полка, или как меня презрительно называли господа старослужащие и офицеры-шакалы
"охуевший компьютер". Я их понимал и поэтому на них за это не огорчался.
Специфика моей службы состояла в том, что практически вся работа выполнялась по ночам, так как комбат ставил задачи вечером, после того, как ему самому нарежет задач командование, и исполнить все надо было к утру. То есть ебашил я по ночам, изготовляя кучу всяких планов, конспектов, графиков, карточек, постовых ведомостей и прочего-прочего.
Делал я все неплохо и комбат во мне души не чаял, так как благодаря мне за документацию он не переживал. А от вечно пьяного начальника штаба батальона толку было мало. Но комбат был единственным в батальоне, который ко мне хорошо относился. Для всех остальных я был занозой в жопе, распиздяем, "охуевшим компьютером" и просто раздражителем.
Причиной было то, что я не ходил в наряды, в караул, не выходил в поле, не ебался с танками и прочей техникой. Сразу после завтрака, когда весь батальон убывал на занятия или еще куда, я, если не было срочных задач, отсыпался в располаге на койке или в каптерке на бушлатах. Когда перед ужином уставший и грязный батальон возвращался в располагу, я в тапочках с опухшей от сна рожей шел в умывальник. Ну за что было меня любить?
В тот день комбат внезапно вернулся в казарму сильно не в духе. То ли документы какие забыл, то ли че, сейчас не помню. Дневальный на тумбочке огреб свою порцию пиздюлей, но этого было мало. И тут ему попалась на глаза моя спящая харя. Высказавшись в тему, что если мы еще раз пойдем в
Чечню, то он сам сдаст меня нохчам на мясо, потому что толку от меня мало, комбат развил свою мысль дальше и велел мне, раз я ни х%я не делаю
(а раз батальон на учениях, то работы у меня не было), то он дает мне задание подготовить окна казармы к зиме, то есть промазать стыки в рамах мастикой. Мои возражения, что мастики нет, были прерваны тычком дубинки
(милицейская ПР-73, комбат с ней не расставался), а окончательно убедился в своей неправоте я после пендаля под сраку. М-м-мда... Задача поставлена, надо выполнять. Направившись в каптерку я разбудил каптера, который так же, как и я в отсутствие батальона нагло давил массу на бушлатах. Мои переговоры с ним ни к чему не привели, он не согласился менять мастику ни на сгущенку, ни на пиздюли, мотивировав тем, что ее просто нет. Выбесил. Я ему сообщил, что мастику я у него в каптерке найду, но если я сделаю это без его помощи, то он жестоко пострадает. И вот перевернув первый же шкаф и разогнав крыс, которые из под него разбежались, я в самом низу под каской нашел здоровенный кусок мастики размером с человеческую голову. В ярости я тут же контузил каптера.
Найдя двух свободных праздноспящих дневальных, я им поставил задачу на промазывание окон в казарме, а потом, вспомнив виновника моего хорошего настроения, присоединил к дневальным и каптера. Сам же лег спать.
Проснулся я от мощного и ужасно болезненного удара резиновой дубинкой по спине. Открыв глаза я увидел, что надо мной стоит комбат и замахивается дубинкой для второго удара. Я не стал испытывать судьбу, нырнул под койку, ужом проскользнул еще под пятью койками, и только потом осторожно высунул голову и поинтересовался: "Т-щ майор, за что? ". Ответом мне была нецензурная брань, общим смыслом которой было то, что мне необходимо подойти к окну и посмотреть, чем я замазал окна. Приблизившись к окнам я обнаружил замазанные стыки в рамах. На первый взгляд все хорошо, не идеально, но терпимо, щелей нет, каптер с дневальными с задачей справились. Продолжая соблюдать безопасную дистанцию и поинтересовался, а в чем, собственно, дело? В ответ комбат, помахивая дубинкой, сказал:
"Ты, сука, посмотри, чем ты замазал - это ж пластит! ". И тут у меня мороз пробежал по коже. Я присмотрелся: действительно, пластит! Для непосвященных: пластит - чрезвычайно мощная взрывчатка, применяется в активной броне на танках для разрушения кумулятивной струи. Видели наверное, на наших танках такие коробочки по всей броне? В этих коробочках и есть пластит. Говорят, пластит - аналог пиндосовской С-4, но сам не знаю, врать не буду. Его чрезвычайно трудно заставить взорваться, можно стучать молотком, поджигать - бесполезно. Только детонация. На вид пластит как оконнная замазка: желто-коричневого цвета, липкий и тянется. Наши механы тихонько снимали пластит с танков и зимой жгли его маленькими кусочками чтобы согреться: горит долго и жарко, и дров не надо. И именно на нелегальный запас я и наткнулся в каптерке, каптер сам об этом ничего не знал.
Комбат орал: "Ты, скотина, всю казарму заминировал, осталось только взрыватель вставить! ".
Вот так я случайно побыл в роли сапера и "заминировал" всю казарму.
* * *
Во время шестимесячного пребывания в штате Джорджия, рядовому Джонсу и сержанту Смиту от скуки пришла на ум замечательная идея: поймать и запихнуть в рабочий стол своего командира детеныша аллигатора, дабы потом насладиться реакцией.
Приводить идею в исполнение они начали немедленно: отправились к близлежащему водоему и стали присматривать жертву. Повезло им почти сразу: у дороги, под бетонным мостом, сидел и грелся на кочке симпатичнейший маленький крокодильчик длиной где-то в полметра. Грелся себе на солнышке и не подозревал о том, что его ожидает.
Сержант Смит спрыгнул с бетонного обрыва, нагло игнорируя знак предупреждающий об опасности, и стал красться к детенышу, а рядовой
Джонс остался у машины караулить и наблюдать за его действиями.
Очевидно, что ни тот, ни другой не любили смотреть программы о природе, в справочники не заглядывали, и вообще были людьми далекими от реальности. Радуясь успеху, сержант Смит протянул лапу и схватил крокодильчика за хвост, поднял его в воздух и победно глядя на товарища, потряс его как трофей.
Малыш-аллигатор не стал ни кусаться, ни извиваться, а только издал жалобное меканье, в результате чего, как утверждал потом Смит, болото
ВЗОРВАЛОСЬ.
Из болота ракетой вылетела мамаша-аллигатор, которая показалась одуревшему Смиту громадной. Если раньше Смит думал, что крокодилы медлительные и ленивые ящеры, то теперь он понял что это не так. Он уронил детеныша и ринулся обратно к дороге, забыв что на его пути двухметровая бетонная стена. Завывая, сержант Смит стал прыгать на обрыв, крича рядовому Джонсу, который (сука) вместо того чтобы протянуть руку помощи собрату, валялся в три погибели рядом с грузовиком, и ржал.
Как Смит залез на обрыв, он не помнит, но помнит, что маменька-аллигатор еще долго караулила его внизу.
С тех пор, когда миссис Смит обучает маленьких смитиков о пищевой цепочке и о том, что человек - Царь Природы, Смит скромно поправляет ее:
"Нет, дорогая. На вершине пищевой цепочки находится крокодил".
* * *
Старшина дает команду:
- Рота, тридцать - пятнадцать секунд отбой.
Разговаривают двое:
- Откуда такая команда?
- Да он сорок пять не выговаривает.
Было в Казахстане в 1984 г.
* * *
Было это в далеком 1991 году, когда довелось мне служить в рядах
Вооруженных Сил СССР, в городе-герое Риге.
Часть была так себе, ни холодно, ни жарко – в меру «Уставщина», в меру
«Дедовщина», но суть не в этом.
Служил медиком (сан. инструктором), потому за полчаса до приёма пищи
(Господи, до сих пор не могу привыкнуть к этой фразе – «Приём пищи», это же надо было так назвать еду) обязан был прибыть на пробу вот этой самой
ПИЩИ, ну и соответственно оставить в дежурном журнале запись о том, что всё приготовлено благородно и никто не отравится.
Захожу, значит в столовую и наблюдаю картину, как за одним столом сидят
«Дедушки» и чаи гоняют, а дежурный наряд (в 99% - «Духи») летают по столовой и накрывают столы для последующего «Приёма пищи» всей части.
Причем на возгласы «Дедов», типа принеси – подай – иди нах…й-не мешай, именно так «Духи» должны и сделать.
Пока иду в сторону кухни слышу, как какой-то «Дед» кричит:
- Абрам!!! Чаю ещё принеси!!!
Смотрю несется «Дух» и судорожно наполняет чайник.
Мне уже и самому стало интересно. Подхожу к этому «Абраму» и спрашиваю –
- А что, тебя и правда зовут Абрам?
- Нет, меня зовут Лев.
- Ты еврей?
- Да.
На самом деле абсолютно спокойно отношусь ко всем национальностям, вероисповеданиям и политическим партиям (т. е. по херу всё).
– Как-то странно, - говорю я, - знал много евреев, из которых никто в армию не пошел служить – закосили все.
И тут из-за «Дедушкинского» стола долетает фраза:
- Ну должен же кто-то нашу обороноспособность изнутри подрывать!!!
Занавес…
* * *
Сегодня было. В Москве сыро и холодно, накрапывает дождь. Спешу к метро.
Уже почти у входа, мимо меня проходит в противоположную сторону, из перехода, голый человек. Абсолютно. Босиком. Одной рукой прикрывая свой источник жизни. В другой тоже ничего нет : ) Где уж он свою одежду оставил, ума не приложу. Шлепает босыми ногами по лужам и уверенно идет куда-то.
Я не верю своим глазам и оборачиваюсь посмотреть, чем дело закончится.
Вот откуда-то взялся милицейский форд. Вот старшина подзывает голого человека. Теперь уже думаю, не привиделось ли мне это, но у абсолютно голого человека старшина просит предъявить документы.
* * *
Случай рассказал наш лектор по элекродинамике Андрей Александрович.
Во времена его студенчества, пришлось ему числиться на военной кафедре(В наше время, к сожалению, их уже упразднили). Ну, как водится, были у них занятия по изучению воинского устава, ну, или что-то в этом духе. Их преподователь (военный) был человек весьма консервативный. Ну, и вот, приходят они на очередное занятия, препод дает задание: мол, для нас главное не быстрота изучения, а лучшее усвоение материала, поэтому сегодня вам нужно хорошо выучить один абзац.
Пара началась и оказалось, что несчастный абзац в три строки длинной, ну и для группы интеллектуалов никакой сложности не представляет. Проходит минут 10, и студенты обращаются к военному:
(С): Мы все выучили. Можно идти домой?
(В) (после некоторого раздумья): Не понял.
(С): Тот абзац, который вы нам дали, мы его весь выучили. Раз план на пару выполнен, можно мы пойдем домой?
Военный, опешив от наглости студентов, (с ним лет 10 на парах студент даже голоса не подавал) после продолжительного раздумья отвечает:
(В): Нет. Учите.
Студенты, не сдаваясь, продолжают:
(C): Мы уже все выучили. Давайте, каждый из нас вам абзац расскажет и мы все пойдем домой?
Этот аргумент товарищ военный обдумывал довольно долго. Но хорошенько пошевелив извилинами, нашел достойный ответ:
(В): Нет. Мы с вами и так много пропустили, нам нужно нагонять. Учите!
Как говорят, кто в армии служил, тот в цирке не смеется.
* * *
РОБОТ
Наш школьный военрук был роботом. Примитивный такой робот, с высоты сегодняшних технологий – каменный век. Рост - 155 см. Вес - (нет данных).
Звание - майор. Видимо, звание дали ему на фабрике при создании. Сам бы он, со своей бескомпромиссностью робота, никогда бы не дослужился даже до ефрейтора.
В толпе на улице, если не приглядываться, то вполне сходил за человека.
Кстати, имя ему дали дурацкое и нарочито человеческое – Адам Петрович.
Майор был не злой, не добрый, персонаж без эмоций, как плоскогубцы. Я думаю, что на ночь он закрывался в классе, подключался к розетке и ждал когда наступит завтра.
Мы, тридцать оболтусов, его раскусили очень быстро и с удовольствием пользовались его «сырой» и «глючной» программной начинкой. Например.
Строевые занятия в школьном дворе, тема урока – поворот кругом в движении.
За нашими передвижениями наблюдала старушка из полуподвального окна.
Шагали мы коряво, и наш робот приказал одному из нас подать команду для него.
«Шагом марш» - робот зашагал, а вот команды «Кругом марш» давать мы не спешили...
Военрук, молча, промаршировал весь двор, перешел на траву, строевым шагом миновал цветочные клумбы и уперся в окно со старушкой. Их головы были на одной высоте, Адам Петрович, глядя ей в глаза, вышагивал на месте. Без нашей команды он завис. Перегрузился и вдруг как гаркнет (не поворачивая к нам головы), прямо бабке в лицо:
- Почему нет команды КРУГОМ МАРШ!!! ?
Старушка от неожиданности ввалилась вглубь комнаты. Она потом ходила жаловаться директору школы.
Когда мы писали контрольные: «Из каких частей состоит автомат
Калашникова», очень просто нейтрализовывали его вирусом:
- Товарищ майор, разрешите пользоваться наглядным пособием?
Майор «подвисал» и строго говорил:
- Наглядным пособием пользоваться разрешаю.
Военрук вешал перед нами большой плакат с «шепталами» и «затворными рамами».
Весь класс получал пятерки…
Адама Петровича выбивал из колеи любой не прописанный в его программе вопрос:
- Товарищ майор, а во сколько раз человек больше автомата?
Военрук начинал мерить себя автоматом, «зависая» до конца урока. В результате выдавал:
- Примерно в 1,5 раза, но скажите, зачем вам эта информация?..
Вот однажды робот объявил:
- Завтра всем принести по 30 копеек на автобус, после уроков поедем в лес, сдавать зачет по метанию гранаты.
Конечно же, половина класса сбежала, остальные, в том числе и я (мне было просто интересно легально прогуляться в весеннем лесу), погрузились в рейсовый автобус и через 40 минут прибыли за город.
Адам Петрович долго выбирал подходящую поляну, а мы тащились за ним по грязи, волоча сумку с гранатами и жерди с флажками.
Наконец все отмерено большой рулеткой, воткнуты оценочные флажки, можно приступать к метанию.
Построение, перекличка, выставление двоек всем отсутствующим и вперед по одному на огневую позицию шагом марш.
К нашему ужасу, после того как все бросили по разу алюминиевую гранатку, выяснилось, что среди мальчиков и девочек только один парень добросил до «тройки», гранаты остальных не покинули сектор «двоек». Вторая попытка, третья – результат тот же!
Военрук открыл классный журнал, тяжело вздохнул и аккуратным почерком выставил всем присутствующим «двойки» и одну «тройку».
Мы были в бешенстве:
- Товарищ майор, как же так?! Те, кто убежали и давно смотрят дома телевизор, получили такие же двойки, как и мы, которые до шести часов, все в грязи таскали за вами флажки и гранаты, да еще и потратили по 30 копеек. Разве это справедливо?
Робот, не понимая наших претензий, отвечал:
- Но ведь у меня же методичка, вот посмотрите сами. Тут метры и оценки для мальчиков, тут для девочек. Не могу же я, в конце концов, поставить вам «тройку», если вы не выбросили гранату из «двойки». Это исключено.
Глупо конечно было уговаривать робота, мы же не уговариваем банкомат:
- Банкоматик, миленький, послушай: ну забыл я сегодня карточку дома, но мне очень, очень нужны денежки...
Что за методичка, кто ее писал? У нас ведь была обычная школа, а не с гранатометательным уклоном...
Больше всех страдал наш кандидат на золотую медаль. Это была его единственная «двойка» за 10 лет.
И тут кто-то высказал общее мнение:
- Адам Петрович, вот вы прикрываетесь этой дурацкой методичкой, а сами-то попробуйте бросить гранату, тогда мы и посмотрим: добросите по вашей методичке хотя бы до «тройки»?
Робот подошел к делу серьезно: снял китель, часы с левой руки, хоть был правшой. Закатал рукава и минут 15 делал жутко смешные упражнения.
Разминался.
Наконец встал на позицию, помахал своими короткими ручками и метнул.
Граната сверкая алюминием удалялась вперед и вверх: «тройка»,
«четверка», «пятерка», «шестерка», а он сука еще и армейский гранатомет...
Нашему разочарованию не было предела, с кем мы соревнуемся... ну не может человек тягаться с паровозом.
Вот граната вернулась в плотные слои атмосферы, стала снижаться, снижаться и с глухим ударом врезалась, но не абы куда, а точнехонько в
«командирские» часы, которые мирно дремали на пеньке. Часы вдребезги.
Ура! Мы были отмщены, уже не жалко ни потраченного времени, ни денег, да и хрен с ними с «двойками», когда тут такое зрелище.
Робот подошел, немного постоял на коленях перед пнем с разбитыми часами
(опять видимо завис), и вдруг неожиданно для всех, начал громко хохотать. Раньше никто ни разу не видел у него даже полуулыбки, а тут дикий ржач на весь лес.
Может быть, он превращался в человека?..
* * *
| << | [50] [51] [52] [53] [54] (55) [56] [57] [58] [59] | >> |
(c) anekdotov.net
