|
|
|
Данная история произошла в одной из воинских частей Ленинградского военного округа в конце 80-х. Служил там один офицер, у которого по некоторым причинам не сложились отношения с замполитом части. В итоге замполит добился перевода этого офицера в другую часть. Перед увольнением тому было необходимо заполнить обходной лист, короче, проставить кучу всяких отметок, типа “сдал-принял”, “состоял”,
“не привлекался” и т. д. В первую очередь офицер сдал табельное оружие, а обходной лист для удобства положил в кобуру. К замполиту за подписью ему идти, естественно, не очень хотелось, но было надо, поэтому решено было оставить замполита “на потом”.
И вот финал этой истории. Открывается дверь кабинета замполита, и оттуда появляется увольняемый по вине последнего офицер с мрачнейшей рожей.
Произносится фраза: “Ну ты у меня последний остался”, и рука тянется к кобуре, в которой лежал обходной лист. Опешивший замполит не долго думая выпрыгнул в окно с третьего этажа и сломал себе ногу. В итоге после возвращения из больницы пришлось увольняться и замполиту, не вынесшему всеобщих насмешек.
* * *
Совсем недавно слышал совсем короткое интервью у одного немецкого полицейского офицера. Вопрос нашего отечественного репортёра имел приблизительно следующее содержание: как немцам удалось добиться того, что ихние ДПСники не берут взяток? Вы знаете? Этот вопрос так искренне удивил Фрица, и он в полном замешательстве ответил что-то в этом роде:
"Так ведь у них нет даже такой возможности. Просто они обычно дежурят парами. Ну и представьте себе, что будет, если напарник вдруг увидит факт взятки? "
* * *
звонок по 01:
- около школы горит мусорка, приезжайте. дыма много.
- ясно. понял. номер школы?
- тристашестьдесятвосьмая
- не понял. повторите.
- Триста Шестьдесят Восьмая
- не понял, какая?
- ТРИ! ШЕСТЬ! ВОСЕМЬ!
- что у всех трех горит???
- ??? это одна школа
- ясно понял. скажите адрес.
* * *
Ещё в советское время было. Летим как-то из Баку в Москву. На досмотре служащая аэропорта, русская, спрашивает у пассажира: "Что везёте в чемодане? " У того маленький ручной чемоданчик туго забитый чем-то.
Пассажир, тоже русский, на полном серьёзе отвечает: "Гранаты. " Тётка уже строже: "Гражданин, я вас серьёзно спрашиваю. " Тот опять: "А я вам серьёзно отвечаю - гранаты. " Вскрыли, а там действительно гранаты... плоды гранатов. Очередь валялась.
* * *
Служил в стройбате. 11 апреля 1973 года приказ на дембель. Дело было в Липецке, отмечать приказ под кустиками холодно. Напросился дежурным по кухне. После отбоя подтянулись ребята - отмечаем.
Вдруг шаги, друзья спрятались в подсобке, (а вдруг кто-то из офицеров), а я встречаю здоровенного гражданского мужика и спрашиваю, кто он и что он здесь делает. В ответ матюки и главное - обозвал салагой меня ДЕМБЕЛЯ! Ребята вышли из подсобки, запихнули туда мужика, и спокойно допили наши запасы, а потом разошлись по ротам.
Мужик пошумел немного и затих. Через полчаса пришел прапор - дежурный по части и женщина - гражданский повар. Интересуются - не видел ли я ее мужа - он пошел за отходами пищи для свиней и не вернулся. Я говорю , что он заперт мною в назидание за грубость и будет сидеть до утра.
Прапор стал в позу:
- Тов. мл. сержант я вам приказываю открыть дверь!
Я же после поддачи чувствую себя героем и отвечаю:
- Нет!
Под утро, когда голова проветрилась я думаю что же делать, я не выполнил приказ дежурного по части, и придумал.
В 7 утра приехал комбот, прапор докладывает:
- Происшествий не случилось.
После чего я подхожу к комбату:
- В расположении пищеблока задержан неизвестный, до выяснения личности мною изолирован.
Комбат стал красный как кумач и кричит прапору:
- Говоришь происшествий не случилось? После развода ко мне в штаб! А ты (мне) снимай халат и на развод и там обьявляет мне отпуск за бдительность.
А ведь могли и посадить за невыполнение приказа.
* * *
Незадолго до коллапса Советского Союза я попал на воинские сборы под
Владивостоком в качестве студента - будущего пожизненного лейтенанта запаса. Вместе со мной там оказался мой приятель, сделавший впоследствии головокружительную московскую карьеру. Парень этот совершенно не вписывался в формат даже гражданской советской жизни, не говоря уже о военной. При этом он был абсолютный умница - может, потому и не вписывался. Первым о компьютерах Apple и Билле Гейтсе я узнал именно от него, задолго до многих жителей США, причём с точным анализом будущего обоих конкурирующих подходов к развитию персональных компьютеров.
Лучше всего охарактеризовал он себя сам, закончив однажды свою речь на многолюдном комсомольском собрании фразой «Ну да, все люди как люди, а я как х@@ на блюде!»
Вот таким х@ем на блюде он и прибыл в воинскую часть. Это выяснилось уже через час – на всём складе для него не нашлось пары кирзовых сапог 47-го размера. Главным элементом нашей воинской подготовки в качестве младшего командного состава была точная наука шагистика. «Не пускать же его туда босиком!» - здраво рассудил старшина и разрешил приятелю ходить в его собственных сандалиях.
Первым взбесился майор Назарчук, увидев в стройном ряду сапог гражданские сандалии бесконечного размера. Если кто не знает, в армии строят по росту, так что в марширующей колонне приятель был на самом видном месте – правофланговым в первом ряду. Майор велел приятелю маршировать сзади колонны.
Следующим пришёл в бешенство уже полковник – по плацу усердно вышагивала аккуратная коробка курсантиков, а сзади неё, комично имитируя телодвижения колонны, с беспечной идиотской физиономией солдата Швейка шёл в сандалиях мой веснушчатый улыбающийся приятель двухметрового роста с буйными золотыми кудрями, аки пастух за стадом гусей…
* * *
Было это в Афгане в середине восьмедисятых. Водка стоила 40 чеков
(рублезаменителей в загранке), а рядовому, даже Гвардии платили 9 чеков в месяц. Война войной, а выпить хочется всегда. Пробовали все, делали брагу из воды, дрожжей из столовки, сахара, который выдавали вместо сигарет и карамелек из чекушки (магазинчика). Все это замешивалось в железном баке из-под мин и выставлялось на афганское, горячее солнышко.
2 дня и брага готова, но пить это пойло было тяжело и противно, хотя, все лучше чем отцеживать спирт из гуталина через хлеб. Но вот однажды, наш капитан привез канистру спирта для самолетов. Для тех, кто не понял, могу по слогам: К-А-Н-И-С-Т-Р-У С-П-И-Р-Т-А.
Это 20 литров живительной влаги, которую можно разбавить 20 литрами воды и все равно будет крепче чем водка. К нашему полку потянулись офицеры со всей части, пьянки были каждый день, а мы, солдаты только слюни глотали.
Днем канистра была в кабинете начштаба из которого он не вылазил, а ночью это чудо хранилось в вагончике, без окон, с железной дверью, с огромным засовом и навесным замком и под охраной. Еще там хранились инструменты и прочая ерунда, которой мы пользовались днем. То есть задача была простая, ночью вскрыть вагончик, слить пару, тройку литров, добавить воды, закрыть вагончик и замести следы, чтобы охране не досталось на орехи. То есть замок ломать нельзя. Пол был деревянный, предлагали сделать подкоп, но тот кто хоть однажды копал окоп в Афгане знает, ломы гнутся на глубине 10 см, а тут надо было под вагон стоящий без колес на земле копать. Посадили меня перед вагончиком на весь день как самого умного (единственный студент в роте) и сказали: к вечеру не придумаешь как спиз@@ть, бить будем всей ротой. Стимул, я вам скажу хороший, не хуже денег. Сидел я и с тоской глядел на дверь и вдруг как молнией ударило!
Уже этой ночью все деды и черпаки были в умат, а офицеры еще неделю ничего не замечали, пока в канистре почти одна вода не осталась.
А ларчик открывался просто, двери железные, на огромных петлях снаружи, на толстых болтах, сбитых на концах за гайками. Отпилить концы болтов было для молодых делом плевым. Прихватить гайки сваркой, чтобы не прокручивались, зачистить и все. Открывали двери с другой стороны и наслаждались. Офицеры так и не догадались почему спирт в воду превратился.
* * *
Перед отправкой на военные сборы в обильную клещами новгородскую глушь принимали мы в универе генерал-майора Сафонова. Сперва товарищ генерал поучаствовал в приёме зачётов (не задал ни единого вопроса, но очень выразительно пучил глаза на робеющих курсантов). После зачётов товарища генерала отвели на студенческий капустник, и, наконец, после капустника ему накрыли стол с грибочками, индейкой, коньяком и конфетами "Коровка".
Рядом с собой за стол Сафонов усадил курсантку Лену (была у нас пара горячих девчонок на военке! ) и часа полтора очень мило с ней беседовал.
Не подумайте чего плохого - генерал был сама галантность, только ручку себе поцеловать позволил.
На исходе второго часа товарищ генерал (уже слегка пьяный) как-то странно посмотрел на Лену, крякнул и сказал недовольно:
- А вот всё-таки не место женщине в армии, не ме-сто. Друг - если он настоящий мужик - всегда выручит из беды. А на женщину надежды нет. Один раз я, можно сказать, был на краю гибели. Мылись мы, молодые лейтенанты, в бане. Взял я, значит, в руки шайку с водой и шлёпаю по полу. А пол весь мокрый, я ка-а-а-к поскользнулся - и чуть не пробил себе висок об угол скамейки! Вот сантиметр бы ещё - и всё, трындец, поминай как звали.
Слава Богу, рядом Митька Панкратов стоял, друг мой - я как падать начал, шайку из рук выпустил и за первое, что в руку попалось, ухватился. За
Митькино самое дорогое... Потому и выжил. А будь вместо Митьки девушка?
Погиб бы Сафонов...
* * *
История о том, что на подводном флоте может случиться воистину что угодно. Рассказал знакомый подводник – сам он в этом участия не принимал, но, как говорится, был неподалеку, а посему - правда.
Для тех кто не в курсе – далеко не все подводные лодки, состоящие на вооружении, несут боевые дежурства, т. е. мотаются по всему мировому океану по полгода не выныривая. Нет. Чуть ли не половина от общего числа находится, так сказать, «на консервации». Это выглядит так: абсолютно исправная лодка, но несколько устаревшей модели, торчит себе у пирса и терпеливо ждет своего случая: либо третьей мировой войны, либо покупателей из Зимбабве. Экипаж – три калеки, две чумы – да и те в основном для мебели: делать на лодке нечего. Реактор заглушен, генераторы шуршат по минимуму, лишь бы лампочки горели. Даже починить нечего – все работает нормально. А, как всем известно, ничто так не развращает, как безделье.
Итак, картина. Летний вечер, Баренцево море, лодочка у пирса, внутри нее
– два «дежурных тела» сидят в центральном и смотрят футбол по телеку.
Идиллия, словом. Если б не одно «но».
Кормовой люк у лодки такого класса расположен очень низко над уровнем воды. Собственно, это ни разу не проблема, да хоть на днище, но вот только не надо его оставлять открытым, да без присмотра, да ещё и когда море штормит!
Ну, футбольный матч идет своим чередом, а волны тем временем потихонечку, пока скромно, плюх… плюх… плюх… в открытый люк.
Мало-помалу, «наплюхало» прилично и, отяжелев, «задница просела». Ну, тут уж сперва «заплюхало» активнее, а потом и хлынуло через край. О том, что ни одна переборка не была задраена и напоминать даже как-то неловко.
Злосчастные «болельщики» заметили нарастающий дифферент так: телевизор
«поехал» по столу прямо на них. С проблемой справились в секунду: они – вдумайтесь!!! – подложили под него пару книжек, шоб ровно стоял!!! И продолжили смотреть.
Когда на них обрушился ниагарский водопад, еле-еле успели выскочить.
Утром, проснувшееся начальство обнаружило отсутствие вверенной единицы боевой техники, поначалу решило, что это чья-то глупая шутка, и лодку попросту куда-то переставили.
А когда доперло, что на самом деле лодка «совершила незапланированное погружение» без экипажа, а так, самостоятельно, причем прямо у пирса… нетрудно догадаться, как это было прокомментировано.
Завершилось все благополучно. Лодку достали, воду слили, и она продолжила своё «стояние», в точно таком же абсолютно исправном виде.
Даже лучше – морской водичкой изо всех ее «внутренностей» вымыло многолетние напластования грязи, пыли, паутины и дохлых мышей.
А командование потом долго билось в истерике, читая рапорт матросов-болельщиков, в котором по поводу их «действий по борьбе за живучесть», было абсолютно честно и подробно расписано про телевизор и книжки…
* * *
Восьмидесятые годы прошлого века. Построение офицерского состава одной из эскадрилий лётного полка. Была команда "Разойтись", но сразу никто не расходится - решаются текущие вопросы с командирами, подаются жалобы и так далее. Молодой лётчик пытается обратиться к командиру эскадрильи:
"Товарищ майор! ". И снова, и снова. Бесполезно, командир окружён со всех сторон "вопросантами" и просто не слышит.
Наконец громко и строго:
- Майор Н-в!
"Автоматика" у командира сработала, в ответ чёткое:
- Я!
- Товарищ майор, разрешите обратиться?
* * *
| << | [51] [52] [53] [54] [55] (56) [57] [58] [59] [60] | >> |
(c) anekdotov.net
