Учебные истории

и одному умнику приходит в голову с помощью стоящего в лаборатории спектрофотометра определить хим-состав имеющейся у него кока-колы. Вообще-то спектрометрия – отдельная наука, а спектромертист – особая профессия, просто по нарисованному прибором графику всё равно ничего не определишь без специальных знаний и умного справочника с кучей цифр. Зато обладатель с непонятной загогулиной сможет всем показывать и хвастаться: «смотрите, что у меня есть, знаете, какую гадость мы пьём... », повышая тем самым свой авторитет среди сверстников-ботаников. Идея с колой была единогласно отметена согруппниками когда один товарищ, некто Борис, сказал «давайте лучше пиво, это круче колы», и достал литрушку разливного пива. Налили в колбу, поставили в прибор, запустили. В учебной только студенты и я. До меня ребятам дела нет, мол, сидит инженер из другой лаборатории, молча ковыряется в компьютере. Я тоже не вмешиваюсь, пусть уж лучше анализ пива делают, нежели бумажками швыряются и на партах рисуют.
И тут в дверях появляется Кощей, заведующий кафедрой. Фамилия у него Бессмертный, вот прозвище Кощей и «прилипло». Да и характер у него кощеевский. Формалист с полным отсутствием чувства юмора. За малейшую провинность типа прослушивания плеера на лекции, запущенного бумажного самолётика или случайно произнесенного бранного слова, он устраивает студентам «козью морду» (как он сам это называет). «Козья морда» заключается либо в принуждении к полезным работам, типа мытья окон на кафедре, либо в сдаче экзамена не меньше чем с пятой попытки (о стипендии можно забыть). К примеру, когда студент в шутку вписал в список присутствующих на занятии «Кощей» (а что, логично, ведь Кощей занятие и проводил, а значит присутствовал), этот студент потом на кафедре отдирал от пола жвачки.
За спинами гомонящих студентов раздаётся знакомое «кхмм... ». Кто-то из студентов: «а что, у нас эксперимент». Кощей ничего не ответил, полная тишина стояла почти минуту, до тех пор, пока прибор не достроил спектрограмму до конца. Кощей глянул на лист, вместо стандартного «что это вы тут делаете? Где лектор? Сейчас я устрою всем козью морду! », без злобных нот в голосе сказал: «Чей эль? В Царицыно у метро эту кошачью мочу берёте? » Борис, машинально: «ну, да. А что, хорошее пиво... » Кощей: «нет, это не пиво, а кошачья ссанина. Давайте тетрадку и ручку, я нарисую, где тут недалеко нормальное разливное пиво продают, которое пить можно». Нарисовал карту и удалился по своим делам без устраивания «козьих морд». Всё оставшееся до начала лекции время студенты либо молчали, либо переговаривались вполголоса.
P. S. У Бориса в бутылке был действительно “ирландский” эль, купленный именно в меленькой пивоваренке в Царицыно, он частенько по дороге в институт там закупается, после занятий с одногруппниками (и иногда со мной) за разговорами пьют на скамеечке в сквере. А теперь догадайтесь, каким образом Кощей без каких-либо умных справочников, просто бросив короткий взгляд на спектрограмму, определил, что это именно эль и куплен он был в той самой царицынской палатке.

большие друзья, просто ездили вместе много, работать умеем, друг друга знаем — неожиданностей не предвидилось. Ехать решили в Коми, там, по слухам, в сезон из-за недостатка рабочих рук расценки шли вдвое-втрое, в зависимости от работы.
Сессия закончилась и наш старшой, Талгат, уехал вперед на поиски работ; мы, остальные четверо, должны были подтянуться через 7-10 дней. Вопрос — как? после отправки Талгата у нас на всех оставалось рублей 40. Вдобавок на наше направление общих билетов, на цену которых мы очень рассчитывали, почему-то не продавали. Ж/д сообщение в СССР было, конечно, дешевым... но не бесплатным.
Уже не помню, кто первый озвучил идею: добираться на перекладных. Поездах. Товарных. А главное — как эта идея прошла консенус. Видимо, сказалась пара-тройка бессонных ночей... Впрочем, выбора особо не было, и через день мы четверо с вещами прибыли на Московский-Товарная.
Сесть на нужный состав оказалось на удивление легко: местные бомжи в деталях рассказали, где какие направления формируются, какие грузы на платформах предпочтительнее — как выяснилось, нужно особо опасаться платформ из-под сыпучих веществ, а также вагонов с более-менее ценными грузами. . впрочем, это-то мы и сами понимали — и посоветовали во всех сомнительных случаях советоваться со сцепщиками: они, мол, помогут. Нам казалось, что любой сотрудник железной дороги нас тут же сдаст в линейный отдел, но, как оказалось, совсем наоборот: те рассказывали в подробностях, когда, куда, и какой состав пойдет, сколько там будет стоять и прочую полезную информацию. Уже через пару часов мы ехали в пустом товарняке в прекрасном настроении по направлению к Пскову; была взрезана консерва, нарезан хлебушек и откупорена стеклотара. Эпопея "По Руси на шару" началась!
Поначалу мы шхерились от обходчиков, сцепщиков и других людей в форме, но те относились к нашему присутствию абсолютно индифферентно: самым страшным случаем было, когда один особо суровый дядька, осветив наши рожи фонариком, буркнул: "На улицу курите! " И — все.
... Просто представьте: четыре немаленьких лба... молодые... небритые и не совсем мытые... в товарном поезде... — да сегодня бы из-за таких операцию "Перехват" бы начали! вместе с АТО. А "... в те времена далекие, теперь почти былинные... " если у тебя не было денег, но была куча времени, доехать можно было куда угодно. Это наблюдение кстати было неоднократно подкреплено беседами со множеством бичей, которых мы повстречали во время этого путешествия... но я отвлекся.
После Вологды-Сортировочной наша эйфория несколько спала, по многим причинам: во-первых, пропала новизна ощущений — мы уже все-таки ехали почти двое суток; во-вторых, деньги хоть медленно, но таяли, а ехать было еще долго; и в третьих — стало реально холодно. Хотя и июнь, но ночью, на полувагоне (это такая платформа с короткими бортами) — это не в СВ.
Не знаю, были ли мы уже на территории Коми, но неприятное отрезвление произошло к утру, когда состав остановился и один из нас, Славик, выставил свою физию в целях рекогносцировки над бортом платформы — и уперся взглядом в "человека с ружьем". В натуре: солдат ВВ в будке, с ружьем со штыком. Как оказалось, там такое на всех узловых станциях: зоны лагерей, ловят бегущих зэков. К сожалению, солдатик тоже отсканировал Славика — впрочем, не совсем из-за повышенной бдительности, просто славикову морду очень трудно не заметить — и через 5 минут мы сидели перед лейтенантом тех же ВВ и давали показания. Спасли нас, я думаю, студенческие билеты: еще через час нас выкинули из узилища и в выражениях, исключаюших двоякое толкование, доходчиво обьяснили, чтобы к концу этой смены нас на станции не было. А то...
Настроение было не очень: денег оставалось меньше двадцатки на четверых... составы если и останавливались, то сесть на них — под бдящим оком вохровцев — было непросто... до конца смены тех оставалось часов 8, не больше. Легально мы уехать не могли по-любому. А вылетать из института на предпоследнем курсе! ... В общем, перспективка.
И тут нам улыбнулась удача... нет, не так — УДАЧА! Мы познакомились с парой мужиков с проходящего пассажирского, которые на платформах перевозили из отпуска свои машины; они работали то ли нефтяниками, то ли газовшиками, отпуска у них были по 3 месяца, вот они, оттянувшись, и ехали домой с Большой Земли. Семьи их располагались в купе, а ребята в машинах, чтобы те никто не разобрал по дороге; сидеть им было скучно, по одному в машине — вот они и пригласили нас к себе, разделить что бог послал. Самые большие сомнения у них вызывала наша одежда, но лишний слой брезента на сиденьях эту проблему нивелировал.
И мы поехали! С коньяком, с кофе, с ветчиной и солеными огурчиками — это было ощущение грешников, по ошибке попавших в рай.
В Ухту мы прибыли отдохнувшие, "дыша вином и барашком", к вящей зависти Талгата.
... Обратно мы летели самолетом.

по 2
ученика и препод. Я попал в одну палатку с физру-
ком, а по соседству ставили палатку моя классная
и две мои одноклассницы. По непонятной причине в
комплекте их палатки отсутствовала одна из двух
стоек, подпирающих верх палатки. Т.к. ответствен-
ным за снаряжение был физрук, то классная явилась
с притензиями к нему. У того было дел невпроворот,
поэтому, чтобы классная от него отстала, он пообе-
щал ей, что когда освободится, то вырубит в лесу
палку подходящей длины.
Когда моя палатка уже стояла, то было совсем
темно. В то время, когда мы ложились спать, кры-
ша соседней палатки была подперта только с одной
стороны, а другая — беспомощно свисала, ожидая
обещанной палки.
Мы с другом пролежали в палатке еще полчаса.
Пришел физрук, достал из свого рюкзака рулон туа-
летной бумаги и удалился со словами: "Пойду побо-
рюсь с медведем на сон грядущий" :-)
Еще через пару минут заглядывает наша класс-
ная, и, не обнаружив физрука, исчезает. Проходит
еще минута, и на весь лагерь раздается ее крик :
— Лексей Саныч! Вы мне палку поставите, или
мне так спать ложиться?!! :-О
К этому времени наверное еще никто в лагере
не спал, а если и спал, то не мог не проснуться от
истошного хохота во всех без исключения палатках.
После этого еще в течении нескольких дней стоило
кому-нибудь встретится с классной взглядом, как он
начинал смеяться и заражал своим смехом других.
Смеяться по 4-6 часов день — это класс!!!