Истории о животных

разгрузку. Разгружали большими крановыми совками прямо в машины на причале. Вдруг из третьего трюма бегут грузчики. Оказывается, в трюме, где-то остались запасы сахара, и на его аромат прилетела матка пчелы, а с собой естественно и рой привела. Картина маслом - грузчики столпились у края открытого трюма, наблюдая, как рой группируется возле своей матки в висячий, живой ком. К капитану подходит матрос и настаивает, что он может помочь делу.

Берёт ведро с отработанным маслом, мочит в нём мешок, одевает старую, но очень толстую фуфайку, не смотря на жару, поджигает жгут и подходит под рой. Дым валит густой и прямо на живой ком. Рой потихоньку тает. Вскоре снимается и сама матка, мы так понимаем, а за ней дружно и весь рой. На берегу, вся эта братия садится на борт машины. Водитель, здоровенный афроамериканец, заперся в кабине и с удивлением наблюдал, как его грузят пчёлами. После краткого разговора на пальцах со старшим стивидором, он тронулся и увёз с собой рой. Вроде и всё, но история на этом не закончилась. Разгрузившись частично, мы отправились в другой порт на

Кубе - Сантьяго де Куба, который находится на юге возле самой американской базы Гуантанамо. Там продолжили разгрузку, и вот опять грузчики бегут из злополучного трюма, покусанные пчёлами. Оказывается, не все улетели, а оставшиеся без матки и в незнакомых краях, стали вообще неуправляемые и злые. К слову, эти американские пчёлы гораздо кусучее и опаснее, чем наши – родные. И пользы от их укусов гораздо меньше. Грузчики наотрез отказываются от разгрузки. Чтобы читатель понимал, на Кубе грузчик профессия уважаемая. Бывало грузчики не начинали работу пока на верхнюю палубу не включали музыку, ну а если пчёлы кусают, так какая уж тут работа. Пока решали, что надо делать фумигацию трюма, пока провели фумигацию и проветривание, прошло полдня.

Разгрузка продолжилась. При отходе решаем за чей счёт простой почти полдня. Капитан настаивает, что это - не наша вина, береговые службы наоборот. Один из офицеров порта предлагает вызвать капитана порта, как арбитра в споре. Приходит очень симпатичный кубинец в мундире при регалиях. Спрашивает, откуда эти пчёлы? Из Мариеля, отвечает капитан.

Мариель – Куба, пчёлы – наши, значит и простой пол дня – забота кубинцев. Оформили документы и благополучно отправились домой. Много воды утекло, но в памяти так и остался симпатичный и справедливый капитан порта. Спасибо ему.

хвост отсутствует, зубы человеческие: вот вроде ни одного признака, а похожесть неуловимая так сильна, что сразу видно – вот идет бобер хатку строить.

И эти бобры Ванькиному сыну машину купили. Выбирали, цена там, комплектация, где дешевле, где лучше, чтоб во всем баланс и все прекрасно. Место в строящейся автостоянке купили заранее. Потому что по одному мнению на обоих мужиков машина на улице не должна стоять. Она там проезду других автомобилей мешает и стоять должна в строго отведенном именно для нее месте.

Машину они недорогую, но лучшую выбрали, что можно за такие деньги купить. Всего лучшего на всех не хватает поэтому машина, естественно, на заказ. Они и это в расчетах учли и договор на поставку автомобиля подписали ровно за три месяца до ввода в строй автостоянки. Чтоб ни дня не ждать, а прям из салона в собственный гаражный бокс въехать, немного покатавшись. Но не срослось.

Не у них, как понимаете, а у строителей. Стоянка опоздала. Так они гараж арендовали временно, но тоже заранее. За три дня, до прихода автомобиля. В гаражном кооперативе напротив дома. Кооператив гаражный настолько близко к дому, что никаким нормативам не соответствовал. Его бы и снесли, но он там еще до строительства дома стоял. Хотя это не главное. Просто у кого-то в этом кооперативе лапа была. Поэтому и не снесли. Так что нашим бобрам повезло просто. Ряды этих кооперативных гаражей прям из окна видать.

И вот приехали наши друзья машину в гараж ставить. По городу прокатились, за шампанским заехали чтоб обмыть.

За детским. Оба непьющие ведь. И не курящие. Они по утру бегают вместе. Спортсмены. И вот открывают эти спортсмены обледенелый, дело-то зимой было сразу после ледяного дождя, замок гаражного бокса. Ванька открывает, а сын смотрит, чем отцу помочь. И тут сверху вежливо так: «Гав! ». Вежливо, но громко. И даже «гав-гав», чтоб поверили. Они оба синхронно от гаража отпрыгнули и вверх на крышу посмотрели. А там щенок. Молодой, но не маленький уже. Ухо черное, хвост черный, а сам грязный хотя и белый. Дрожит всем телом. Холодно ему на крыше, ветер там, но весело. Потому что он сильно радуется, что людей нашел. Хвостом виляет прям от головы. И пригавкивает так, повизгивая.

- Да, - говорит Ванька сыну, - сам не слезет. Метра три с половиной крыша высотой. Кто-то, видать, в шутку его туда закинул и забыл. Снимать надо, замерзнет собака насмерть.

- Не, батя, - возражает Ваньке сын, - не будет тут три с половиной. Три тридцать максимум. Три с половиной – это лестница нужна, не короче. Я тут видел такую третьего дня, когда гараж смотрели. Пойду принесу, а ты за псом посмотри. Крыша-то вон какая длинная, убежит, ищи его потом.

Возразил и ушел лестницу искать. А Ванька остался за собакой следить. Точнее не следить. Следить за процессом не имея возможности повернуть его в нужную сторону – не в Ванькином характере. Процесс надо в зародыше прекратить. Поэтому Ванька достал из пакета одну отбивную из австралийской мраморной говядины отрезал, швейцарский многоцелевой нож у него всегда в кармане лежит, от нее небольшой кусок и кинул собаке.

Лично Ванька от такой отбивной с кровью, никогда бы не ушел, пока она не кончилась. Щенок и не ушел. Хотя отбивная быстро кончилось. Ванька уж и вторую из трех купленных хотел достать, как сын лестницу притащил.

Металлическую. Со скользкими, обледенелыми ступеньками. Посовещавшись мужики решили, что лезть надо Ваньке. У него каблуки на ботинках. Если правильно ногу ставить, не соскользнет.

Сын лестницу держит, а Ванька лезет кое-как. Долез, сграбастал совершенно несопротивляющуюся собаку и вниз полез. С трудом. Руки-то собакой заняты. И не просто собакой, а подвижными, вертящими хвостом и языком, двадцатью килограммами веселого щенка с черным ухом.

Слез Ванька весь облизанный, пса на землю поставил, вздохнул с облегчением от хорошо проделанной работы, достал чистый носовой платок и стал стирать с лица собачьи слюни. А собаку только они и видели. Вжик, и нету собаки. А что спасибо не сказала, - так собаки вообще по-человечьи не разговаривают.

Сын лестницу отнес, где брал и они опять стали замок открывать. И только начали, как сверху вежливо так: «Гав! ». Вежливо, но громко. И даже «гав-гав», чтоб поверили. Они опять оба синхронно от гаража отпрыгнули и вверх на крышу посмотрели. А там еще один щенок. Похожий на первого. Тоже хвост черный, сам грязный и ухо черное. Только у первого левое черное, а у этого правое. Вроде бы.

- Это они потому так похожи, что из одного помета щенки, - со знанием дела сказал Ванька сыну, - иди за лестницей, этот тоже замерзнет, если не снять. А я прикормлю, чтоб не убежал. Гоняйся потом за ним. Тут целый лабиринт из крыш. У нас из окна их все видно.

- Сразу видно, что из одного помета, - согласился с Ванькой сын и пошел за лестницей. А Ванька достал из пакета вторую отбивную из австралийской мраморной говядины и отрезал щенку небольшой кусок. Собака радостно зачавкала.

- Пап, ты щенка наоборот бери. Хвостом кверху, - сказал сын, когда лестница встала на прежнее место, - А то опять всего оближет.

- Правильно, я тоже так думаю, - согласился долезший до пса Ванька, - хвостом в верх надо. Так у него обслюнявить не получится.

У него и не получилось. Вися практически вниз головой в Ванькиных руках щенок его облизать не смог, как не хотел. Но хвостом от этого вилять не перестал и вытер его об Ванькину физиономию.

Ванька поставил пса на землю, опять вздохнул и принялся вытирать лицо чистой стороной уже не совсем чистого носового платка.

- Смотри, как чешет-то, - сын посмотрел вслед убегающей собаке, - только пятки сверкают. Намерзся там на крыше, греется. Пойду-ка лестницу на место отнесу.

И отнес. А когда вернулся они стали открывать замок гаража. Ну вы поняли, да? И тут сверху вежливо так: «Гав! ». И даже «гав-гав-гав», чтоб поверили. И уже как бы с насмешкой в голосе. Опять щенок на крыше. Третий уже. С черным хвостом и ухом. Но у этого на втором ухе тоже черная отметина есть. А у первых двух не было. Вроде бы.

Сын за лестницей, конечно, пошел. Собаку-то спасать все равно надо. Замерзнет на крыше, а сама не спрыгнет. Хоть три пятьдесят, хоть три двадцать, а все равно высоко для собаки. Сын пошел, а Ванька третью отбивную скормил. Последнюю. Из мраморной австралийской говядины. По кусочку, по кусочку и кончилась.

Сын с лестницей вернулся и говорит:

- Пап, а давай сначала машину в гараж поставим, а потом собаку снимем. Кто ж знает, сколько там собак еще осталось. Мы так до ночи можем дверь в гараж не открыть. А так сначала дело, за чем пришли, сделаем, а потом собак сколько угодно спасем. Типа для удовольствия уже. А щенок никуда теперь не денется. Ты ж его прикормил.

- Правильно, сын, - согласился Ванька, - машину в гараж поставим, собаку снимем и пойдем найдем тех уродов, что над животными изгаляются. Ну ладно бы одного щенка на крышу закинули, а то трех сразу. Это ж многократное издевательство уже.

Они поставили машину в гараж, сняли с крыши изрядно промерзшего пса и пошли к выходу из гаражного кооператива. По дороге они поставили лестницу туда откуда взяли.

- Что-то вы долго возились, не иначе замок обледенел, а ВэДешки не было, - приветствовал их охранник автостоянки, - я ж вам сказал на въезде, есть у меня ВэДешка, приходите если что.

- Замок мы сразу открыли, я туда еще третьего дня специальной смазки залил, - ответил Ванька сторожу, - мы там собак с крыши снимали. Какая-то сволочь трех щенков на крышу закинула. Не знаешь кто?

- Этих что ли собак-то? – охранник махнул рукой в сторону гаражей. На крыше ближайшего к будке охраны гаража стоял щенок с черным хвостом и ухом, - так это Бим. Он у нас один по крышам гуляет. Еду выпрашивает. Народ первое время пугался, потом снимать его лазили, даже лестницу откуда-то притащили для этого, потом привыкли. А вас чего хозяин гаража не предупредил что ли? Вон у меня за будкой лестница по которой он туда лазит.

- Эй, Бим, - крикнул сторож собаке, - иди жрать, паразит, тебе вон косточек принесли.

- Не идет что-то, странное дело, - добавил он после паузы, - обычно сразу несется, как про кости слышит.

- Да он у вас сытый, наверное, - коротко сказал Ванька, но вдаваться в австралийско-мраморные подробности не стал.

С тех пор сын у Ваньки уже и машину поменял, и стоянка у них своя достроилась. Но одно из их окон по-прежнему выходит на тот гаражный кооператив. И иногда. Изредка. Выглянув из этого окна можно увидеть, как какой-нибудь сердобольный человек прислоняет к стене гаража ту самую лестницу, лезет на крышу и с огромным трудом стаскивает наземь большую старую собаку с черным ухом. Собака виляет хвостом и совершенно не сопротивляется. А остальное время пес шляется по крыше и чего-то ждет.

Ничего не помогло и тема осталась нераскрытой.

Ну раз не получилось отдать любовь одной собаке, пришлось разделить её среди многих, по этой простой причине меня знали все бродячие и бездомные псы в городе. Нельзя было никуда пойти, не будучи через несколько минут окружённым экскортом, с виляющим хвостами и преданными глазами.

Самым большим моим фанатом и любимцем была дворняга с редким именем Шурик. Эта чёрная и похожая на ротвелера бестия всегда была где-то рядом и могла материализовываться прямо из сумрака. Каждое утро он встречал меня около подъезда и провожал до школы. Там пёсель получал честную половину моего завтрака и исчезал до окончания занятий, что-бы встретить меня у крыльца, когда прозвенит последний звонок. Потом мы неторопливо брели домой, я рассказывал ему о своих двойках и что Олька такая дура, пусть и красивая. Шурик никогда не перебивал, слушал внимательно и во всём со мной соглашался. За это мой верный друг всегда был вознаграждаем, тем что я и мои закадыки оторвали в пользу голодающих от своих школьных обедов. Дойдя вместе до подъезда дома где я жил, мы с ним тепло прощались и расходились по своим делам, что-бы утром встретиться вновь.

В детстве я очень часто болел и валялся в больнице с воспалением лёгких каждую весну и осень. Когда загремел в стационар в очередной раз, то что-то пошло не так. Традиционный курс антибиотиков желаемого эффекта не дал, мне становилось всё хуже, а мир вокруг стал вдруг серым и неинтересным.

Лечащий врач попросила родителей придумать что-нибудь, что меня всерьёз заинтересует или обрадует, сказав что это иногда может существенно облегчить симптомы и помочь выздоровлению.

Однажды мне принесли передачу, как тогда было принято-всякие соки, апельсинки и прочее. Это событие в том числе означало, что надо было подойти к окну и успокоить родных, показав знаками, что не всё так безнадёжно, ты держишься достойно и даже не плачешь.

В какой уже раз за последний месяц, я забрался на подоконник, натянул на лицо улыбку и принял позу Ю. Гагарина, когда тот делал ручкой прощаясь с планетой. На третьем взмахе моя рука застыла в воздухе, т. к. я увидел что родители пришли не одни. Вместе с ними был Шурик, который видимо только для меня, ходил на задних лапах и радостно лаял на моё окно. Серде моё затрепетало, мне вдруг так сильно захотелось выздороветь и поскорее вернуться домой.

На следующий день моё самочувствие резко улучшилось и хрипы в лёгких почти сошли на нет. Маловероятно, что на выздоровление повлиял визит старого друга, скорее всего это был новый антибиотик, который начали колоть несколько дней назад, но поди знай наверняка.

Когда меня выписали, я пристал с расспросами к родным: как им удалось уговорить такого независимого пса как Шурик прийти ко мне в больницу. Родители рассказали, что просто подошли к собаке и сообщили, что Вовка болеет и очень по нему скучает. Шурик проникся и совершенно добровольно пошёл с ними меня проведать. На тот момент меня такое объяснение вполне устроило и показалось логичным, в восемь лет доверяешь родным безаговорочно, как правило.

Спустя годы, когда я уже стал взрослым, на семейном мероприятии вспомнили эту историю и я потребовал рассказать как всё было на самом деле. Папа смущаясь поведал: "Понимаешь Вовка, мы так за тебя переживали, что были готовы на всё что угодно, только бы ты поскорее поправился. Зав. отделением порекомендовала придумать что-нибудь, что даст тебе стимул побыстрей оказаться дома. Когда мы собрались к тебе с визитом и вышли из подъезда, то увидали твоего лохматого друга, подумали-вот то что нам надо и решили его взять с собой. Ошейника у этого отщепенца никогда не было и нам пришлось всю дорогу до больницы его подкармливать. Этот троглодит ненасытный сожрал полбатона колбасы, пока мы до тебя добрались. Но это того стоило, ты был рад и пошёл на поправку".

Не бывает ничейных собак, есть собаки которые пока не нашли себе дома и пристанища. Они не хуже и не лучше всех остальных псов, просто не повезло. Пожалейте неприкаянных, им нелегко и голодно живётся. Не бросайте в них камни, а лучше дайте немного пожрать. Поделитесь, от вас не убудет, а кто-то из этих бедолаг вдруг да сумеет дожить и встретить того единственного на всю собачью жизнь, которого назовёт хозяином.

Собака - друг человека. С этим будет спорить только ... ... . А вот в комментах и увидим.

просто так возить в поезде нельзя. ⠀⠀⠀

- Высадят вашего Барсика в Себеже на границе и пойдёт он в лес волков кормить, - ляпнула соседка по купе. Сказала и уснула. А два человека, старый и малый, остались сидеть как вкопанные. Полночи мы пили чай, таращили глаза в темень за окном и думали где бы спрятать кота...

Барсик был немой. Ни мяукать, ни тем более орать он не умел и это нас вдохновляло. Бабушка попыталась запихнуть кота в сумку ненавистной соседки пока та спит.⠀

- Пусть заодно нассыт ей на оренбургский, пуховый платок, - приговаривала Мария Дмитриевна, закрывая молнию. Но тут же передумала, так как сумки иногда обыскивали. А если найдут даже в чужих вещах, кота мы всё равно потеряем.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

Я уже представила себе скандал, как я встану в позу, громко крикну: "Раз так, прощайте! " и пойду плакать на ночной перрон. Но тут на бабушку снизошла божья благодать в виде гениальной мысли. Было решено опоить кота валерианой, чтобы стал смурной и запихнуть в рейтузы, прикрыв сверху балахоном. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

Той ночью Барсику досталось. Валериану дурень смаковал, то есть не пил, а вы@@ывался: тёрся мордой об пол, ложился на спинку и раскидывал лапы в разные стороны. Бабка его переворачивала, тыкала мордой в миску и угрожала, что если он сейчас же не выжрет дозу, то через час его бубенцы раскидают себежские волки вдоль железной дороги. Впрочем хмельного Барсика трудно было напугать. Когда наконец-то по нервной системе кота шандарахнуло и он обмяк, предстояло страшное - уйти в недра бабкиных рейтуз. Тут незадалось. В области живота кот не держался и сползал вниз, создавая видимость, что бабка наваляла в штаны.

- Нет, так не пойдёт, Лен, давай его сюда, - Мария Дмитриевна распахнула кофту, схватила Барсика за шкирку, просунула его под бюстгалтер, зафиксировав голову кота между грудей. Барсик дёрнулся во сне, но бабка дала ему по жопе, чтоб не забывался.

- Если найдут, скажу, что от сглаза к сердцу прикладываю, - сказала бабушка, закрыла молнию до самого подбородка и села у окна.

- Наркотики, оружие, запрещённые препараты везёте? , - спрашивал пограничник.

"Знал бы ты, дядя, что мы везём на теле бабушки от сглаза..." - думала я, мотая головой.

Обе границы мы прошли благополучно. Утром пьяного кота положили в сумку и отправились домой. Никогда я не видела Барсика таким счастливым.

очень много.

Шестик себе выточил из рябинки и потопал. Набрал половину корзины всего за полчаса и ушёл-то не далеко от . .

Правильно - угодил в болоте в полынью. Не трясину! Палочку-то поперёк поставил, а толку? Дёрн под руками рвётся, когда шевелюсь. Полынья растёт. Всё, как со льдом.

И тут прибегает собака. Гавкает на меня и воет! Жутенько стало: - Под ней болото качается, но у неё вес махонький. Хотя и лапки ей не позволяют долго держаться на поверхности торфяника.

Ну, думаю, хоть собака мою душу грешную отпоёт!

Хотя сдаваться пока не собираюсь.

И тут слышу затылком до боли знакомый голос, в драбадан пьяный: - Паш ка, Те бе куп аться не п озд но ли? На - держи шест!

Мой одноклассничек, долгия ему лета, за мной собаку отправил. Шапочку, видишь ли, я забыл! Чтоб отнесла! А она мои конвульсии на болоте увидела и понеслась к хозяину! Шапку потеряла где-то, но дома выла так, что одноклассник пошёл за ней. Смешно, что первый визит собаки я тупо пропустил, борясь с полыньёй!

Домой я приехал только через несколько дней. Начальству рассказал, они даже мне денег дали на лечение от стресса и ещё неделю отпуска!

- Собаке купи что хочешь, но через неделю, как штык! И в лес - Ни-Ни!

на 10 раньше.

На третий день, я выскочил на улицу с твердым намерением кого-нибудь убить, но на улице было тихо. Только какая-то птица взлетела с крыши моего дома.

Как следует подумав и сообразив, что время начала работы умельца очень хорошо коррелирует с восходом Солнца, я заподозрил улетевшую птицу (рассмотреть ее как следует я не успел).

На четвертый день, поставил будильник на 15 минут до восхода Солнца, тихо вышел на улицу и увидел, как на металлическую трубу моего дома сел дятел и начал самозабвенно ее долбить. Частота ударов была потрясающая - не зря я подумал, что это циркулярная пила. Я кинул в дятла камнем, но промахнулся. Он посмотрел на меня с презрением и улетел.

Поиски в интернете показали, что дятлы долбят дом в двух случаях. Один - если они слышат, что внутри стены есть жучки. Но вряд ли дятел пытался добраться до жучков через лист металла. Еще дятлы стучат по дому, обозначая свою территорию и привлекая представительниц прекрасного пола. Чем громче стук, тем более привлекателен стучащий. Мой дятел нашел идеальный источник звука - металлическую трубу, и явно не собирался прекращать свои утренние концерты.

Я вышел на тропу войны. Кидание камней и крики не производили на него никакого впечатления. Он продолжал долбить. В конце концов, я купил детское водяное ружье и выстрелил в него струей воды. От неожиданности дятел улетел. Но на следующий день он просто перешел на другую сторону трубы, чтобы я его не видел, а на третий день расправив крылья с наслаждением принимал душ и потом продолжил долбить. Признать поражение было ниже моего человеческого достоинства (хотя я уже привык встречать рассвет в ожидании дятла), поэтому я решил его перехитрить.

Так как дятлу был важен звук, то я обложил трубу кусками пенопласта и, чтобы они держались на месте, обтянул металлической сеткой. Первый раз за долгое время я вышел на улицу перед рассветом в предвкушении победы. Дятел, как всегда, прилетел, сел на трубу и ударил клювом. Звука не было. Он обиженно покрутил головой и попробовал другое место. Результат был тот же самый. Куски пенопласта были толстые (упаковка от телевизора), так что разбить их на мелкие кусочки и вытащить из-под сетки (так же как разорвать сетку) у него не получалось. Помучавшись два дня, он улетел навсегда. Я же начал спать спокойно по утрам, доказав (во всяком случае, себе), что я умнее дятла.