полная версия Rambler's Top100
Истории о милиции и армии

Инспекторская проверка. (СССР)
Комполка получил указание о генеральской инспекторской проверке полка и собрал совещание офицеров. Выступая, комполка обратился с просьбой о том, чтобы вместо него кто-нибудь из офицеров представил полк. Так как ему надоело все время готовить полк к проверке, а получать неуды за нее, и он уходит срочно в краткосрочный отпуск. Замполит сразу сказал, что у него много дел и ушел в Политотдел. Зам по боевой начал ныть, что ему поступать в академию, нужно готовиться к экзаменам и вообще он очень занят. В общем все отказываются. В разгар совещания входит молодой лейтенант и представляется: лейтенант Иванов, прибыл для прохождения службы. И в конце совещания предлагает комполка представить полк к инспекторской проверке. Обрадованный комполка интересуется, что нужно для этого. Десять рублей - говорит лейтенант. Полкан достает из кошелька червонец и отдает его лейтенанту. На следующий день лейтенант встречает генерала и докладывает о том, что полк готов к проверке. Так как полк всегда готовился к проверке, в полку все в общем в порядке, а генералу нужно найти недостатки. Вот он и спрашивает лейтенанта, а как вы хорошо знаете солдат? Хорошо знаю, даже знаю что он носит - носки или портянки. Генерал указывает на нескольких солдат и офицер безошибочно говорит, что у кого надето. Солдат снимает сапог и генерал убеждается в этом. Генерал хмурится и приказывает набрать ленкомнату солдатами и провести лейтенанту с ними политзанятия. Лейтенант задает вопросы, все тянут руки, кого не спросит - все отвечают. Что делать генералу? А как питается личный состав? Хорошо. Идут на кухню , а там повар достает половником из котла полкурицы и бойцу хрясь в миску. Генерал - а мне можно? Можно. Хрясь и ему тоже. Что делать, нарисовал генерал "отлично" и убыл в свой штаб. Прибыл полкан из отпуска, узнал об оценке и давай награждать лейтенанта, представление на очередное звание пишет, и квартиру из командирской брони дает и т. д. и т. п. И спрашивает - ты что, через сапог видишь, что на ком надето? Лейтенант говорит, я приказал на одну ногу надеть носок, а другую в портянку. Что спрашивал, то и показывали. А политзанятия как, не могут же все все знать? Я приказал кто знает тянет правую руку, а кто не знает левую. А червонец тогда тебе нахрена? Как нахрена! Я на него курицу на рынке купил. Одну половину генерал съел, а другую я к черпаку привязал.

* * *

Жестокости войны. Перевод с английского.
Моим школьным заданием было поговорить с каким-нибудь ветераном о второй мировой войне. Так как мой отец служил на Филиппинах во время войны, я выбрал его. После нескольких основных вопросов, я наконец с осторожностью спросил: "Ты когда-нибудь убивал? "
Папа замолчал. Потом нежным голосом ответил: "Наверное, ведь я был поваром".

* * *

"Минобороны: российские корабли в эскорт-услугах не нуждаются"
Изящно наше Минобороны англичан блядями назвало.

* * *

Был у нас в группе во время учебы в институте парень по фамилии Драчев. Все его звали просто - Драч.  
Однажды во время прохождения военных сборов, а конкретно прослушания лекций по тактике, нашему герою стало нехорошо. И так он ворочался на стуле, и сяк - не хватало смелости попроситься выйти.  
Наконец, нашелся одногрупник (пусть будет Иванов), который осмелился перебить преподавателя. Этот Иванов втал и скромно изрек:  
- Извините, товарищь полковник!  
- Что хотел, курсант Иванов?! - отрезал преподаватель 
- Да вот, Драчу плохо...  
Настало затишье. В аудитории нарастало волнение. Полковник почесал репу, и поискав глазами козырек фуражки, спокойно ответил:  
- Ну так, дp0чи хорошо.  
Пришлось организовать внеплановый перерыв, чтобы привести взвод в дееспособное состояние.

* * *

Сказать что фильм « Дартаньян и три мушкетера» был популярен, это не сказать ни чего. Вначале восьмидесятых отрывки из фильма с песнями показывали как первые клипы, сами песни горланили под гитару, фразы героев цитировались постоянно. Даже мультик сняли. Что такое Марлезонский балет мало кто знает, а то, что у него есть второй тур, знают все. Детвора увлеклась фехтованием. Актерам, сыгравшим в фильме можно было уже ни где и не сниматься, все равно их называли по именам персонажей. К голове Боярского шляпа мушкетера приклеилась навсегда. Но это все преамбула. А суть такова. Двум юным дегенератам, старикам Гошману и Гербовичу довелось повстречаться с героями фильма, и немного побыть в мушкетерах. Дегенератам не исполнилось тогда еще и по семнадцати лет, а может и исполнилось, не суть важно. Стариками они были и в этом возрасте. Скажу сразу о порошках и таблетках расширяющих сознание ни тот ни другой не знали ни чего, кроме того что они существуют. Этот провал в знаниях был кстати характерен для подавляющего большинства молодежи в Советском союзе, впоследствии успешно ликвидированный в период расцвета демократии. К описываем событиям может иметь отношение разве что заблуждение этой парочки относительно того что спиртное им могут продавать с шестнадцати лет. А то что с ними произошло вспоминать не любят и рассказывают с большой неохотой, а то и вовсе отрицают случившееся. Скорее всего потому что в общем то ни какого деятельного участия в событиях не принимали. Вернее сказать не принимали потом, по мере развития ситуации. В тот, наверное, чудесный вечер они преосновательно набрались, в компании скажем так сверстниц, как ни странно занимавшихся фехтованием, у которых непонятно зачем выпросили поносить ненадолго пару шпаг. В путь к дому они направились далеко за полночь. Что там случилось по дороге, не помнит толком ни тот ни другой. Вернее версии разнятся. Гербович утверждает, что поединок на шпагах носил тренировочный характер. И скорее всего врет, так как питает до сих пор отвращение ко всем видам физнагрузок. Гошман говорит что там была замешана дама, и врет, скорее всего, наверняка, так как единственной дамой там была Роза Люксембург на улице имени которой и происходил поединок. Рубились они с молодецким задором среди сугробов и наледей до тех пор пока их не забрал проезжавший наряд милиции. На этом деятельное участие в событиях юных романтиков заканчивается. Доблестные милиционеры были так поражены зрелищем поединка, что не запихнули дуэлянтов в положенный обезьянник, а препроводили, пусть и с тычками в помещение дежурной части. Да именно препроводили. Просто хулиганствующую молодежь могут доставить в отделение милиции. А вот дуэлянтов именно препровождают или эскортируют. В дежурке скучал капитан с телефонной трубкой в руке и тетка лейтенант, копающаяся в бумагах. Тетке было от силы лет двадцать пять, но для Гошмана и Гербовича она была теткой. Капитан, увидев столь удивительную компанию, поднялся из за стола и сделал пару шагов к старшему очевидно в патруле, сержанту с двумя соплями на погонах, державшему в вытянутых руках оружие дуэлянтов.
- Вот. Дрались на шпагах. - Веско и даже торжественно сказал сержант, вручая сложенные валетом вещдоки капитану.
Капитан взял шпаги осторжно. Оглядел всю копанию. Гербович утверждает что ни какого интереса ни к нему ни к Гошману мент не проявил. А настороженно и как-то злобно разглядывал эскорт. Затем рассмотрел колюще-режущее оружие.
- Это не шпаги. - Произнес он в полной тишине. - Это рапиры. Тренировочные. - Продолжал он раздраженным тоном. – Спортинвентарь в общем то. - Закончил капитан, проявив разом и эрудицию и рассудительность.
- И зачем вы это все сюда притащили? - В голосе дежурного прорезался металл. Ответом было озадаченное сопение подчиненных, ожидавших очевидно какого-то другого развития ситуации. - Вам что нечем заняться на дежурстве?
- Вы кем себя вообразили? – Раздражение в голосе кэпа нарастало. – Гвардейцами Кардинала? - Состав патруля засопел и забулькал еще больше, явно огорченный таким сравнением. В советской иерархии киношных злодеев гвардейцы кардинала шли сразу после фашистов и махновцев, значительно превосходя последних по глупости и неуклюжести.
- А я значит по вашему теперь кардинал Ришелье? - Теперь в тоне капитана грозном и раздраженном появилась ядовитая ирония. - А она- сложенные валетом рапиры в руке новоявленного кардинала указали на тетку лейтенанта лет двадцати пяти. –А она, получается Миледи, графиня де ля Фэр. - Закончил тираду капитан уже тоном полным горести и разочарования.
Как теперь рассказывает Гошман на кардинала капитан не походил. А был он похож на де Тревиля в момент отчитывания мушкетеров. Вот что я вам скажу. Настоящий начальник просто обязан делать из своих выволочек представление. Запоминающееся шоу. Что бы в последствии оно стояло живым кошмаром перед глазами подчиненных. Что бы потом эти подчиненные изо всех сил стремились бы не участвовать в этих спектаклях ни на первых, ни на вторых ролях, и даже в качестве зрителей. Даже на галерке.
- Исполняем значит эдикт короля о запрете дуэлей – Начальство переполняло негодование.
- Вам по сколько лет, мушкетеры? - Наконец то гибрид Ришелье с де Тревилем соизволил обратить внимание на задержанных. – Сссемнадцать – Заикаясь одновременно прогундосили дуэлянты.
- О, возраст Дартаньяна. - Снова проявил эрудицию капитан. - И что с вами теперь делать? - Он то в отличие от своих дебиловатых подчиненных, наверное знал что ни каких противоправных действий романтичные юноши не совершали.
- Как оформлять будем? - Вопрос был обращен к дебиловатым подчиненным. Составу патруля. До них в очередной раз медленно доходила истина, не раз вбитая в армии и на службе что излишнее служебное рвение, не приводит к добру, а несет только хлопоты и головы мороку. Ситуация их напрягала. Им изо всех сил не хотелось быть гвардейцами кардинала. А то что они ими станут при составлении протокола, вырисовывалось все яснее и без объяснений начальства.
Начальству тоже не улыбалось получить погоняло Ришелье. Классово чуждое и обидное одновременно. Начальство ситуация тоже напрягала.
Что до мушкетеров, то им тоже не нравилось быть цветом французского дворянства с самого момента задержания.
Единственным человеком которого ни чего не напрягало была пожилая тетка лейтенант которой было наверное лет двадцать пять. Впрочем для Гошмана и Гербовича она по прежнему была пожилой теткой. Лейтенант расцвела и зарумянилась. Она улыбалась гвардейцам кардинала, спине капитана и вконец ошалевшим мушкетерам. Ей нравилось быть Миледи, графиней и прочее. В мечтах наверное она сменила опостылевший серый китель и юбку на ботфорты, камзол и роскошную шелковую сорочку. Вместо перебирания бумаг она могла скакать на коне, метать кинжалы, очаровывать аристократию и морочить голову Бекингему, тупорылому герцогу. В общем ей все нравилось.
Тут наконец то решился что то сказать старший из гвардейцев, тот что с соплями на погонах. Рошфор, в новой реальности.
- Они же пьяные. Может их в медвытрезвитель отвезти?
К этому времени Гербович с Гошманом успели протрезветь. Угроза попадания в трезвяк выгнала остатки хмеля окончательно. И тот и другой уже бывали в этом достойном заведении, оставив там по двадцать пять луидоров королевской пошлины, и перспектива очередного пребывания там была им страшнее чем мушкетерам попадание в Бастилию. Хрен знает чем бы это все закончилось, но положении спасла дама. Миледи, леди Винтер, в обличье лейтенанта милиции, вернувшаяся из мира грез средневековой Франции в опостылевшую дежурку, но прихватившую из тех мест понимание тогдашних обычаев.
- Ну выпили ребята немного. - Сказала она – Мушкетерам ведь можно. - Эта фраза наконец переломила что то в голове капитана. Тот отдал рапиры Гербовичу, и проронил устало – Проваливайте, чтоб я вас здесь не видел. Роль кардинала Ришелье его явно тяготила. Здание райотдела милиции узники покидали со всей возможной поспешностью. Устало похмельно побрели они к дому, вздыхая и спотыкаясь. Не могу сказать что виделось им перед собой кроме заснеженных улиц. Песчаные пляжи Нормандии или виноградники Шаранты, неприступный Каркасон или долина Роны? Вряд ли. Кроме сведений почерпнутых из французских кинокомедий о реалиях Бель Франс они не знали ни чего. Впрочем и сейчас ни чего не знают. Хотя этот случай все же отложился в их мозгах. Ну хотя бы в том что все выходки не должны укладываться в головах окружающих, быть выходящими за границы понимания и обыденности. Это первое. Второе более важное, это понимание того что в милиции порой работают люди образованные и дальновидные. Это позволило и тому и другому личностям по сути асоциальным избежать привлечения в дальнейшем даже в качестве свидетелей. Ну и наконец. Если бы им кто то сказал тогда, что Депардье запросит гражданства РФ, они бы решили только одно. Спятил старик.

* * *

Немецкий нацизм помогли победить немецкая пунктуальность и немецкое подобострастие. Коды гениального немецкого изобретения - шифровальной машинки "Энигма" удалось взломать исключительно потому, что все шифровки оканчивались одинаково: "Хайль Гитлер! "

* * *

Мы принимали присягу в августе 1987, под поселком Большой Камень. Долго готовились. Пару недель маршировали строем, как будто собирались потом фрунтом идти в психическую атаку на чапаевские пулеметы.
Ко дню присяги у нас сложилось вполне серьезное, я бы даже сказал, сумрачное отношение к этому акту. Почти как у камикадзе под шум винта пропеллера. Если че, я от своей присяги до сих пор не отказываюсь. Но маразм, начавшийся в то время в армии, сильно осложнил нам торжественное настроение. Мы ведь репетировали без оркестра. Впервые увидели его на самой церемонии. Это были поголовно какие-то туркмены, узбеки и чукчи с трубами таких разнообразных размеров, как херы на съезде III Интернационала. Трубы производили впечатление спизженных поодиночке, они ничем не сочетались между собой. Там не хватало разве что белорусской дудки-жалейки, но одна из мелких трубок производила именно этот звук. Гордый обладатель самой длинной трубы, почему-то очень тонкой, трагически задрал ее высоко в небо, словно готовясь возвестить по всей земле восстание из мертвых. Трубы, сияя на солнце, топорщились в разные стороны, отчего вся эта музбанда смахивала на трогательного ежика.
И вот этот аццкий ансамбль грянул гимн. Точнее, взвыл. Нет, половина трубачей все-таки помнила ноты, гимн был вполне узнаваем. Но другая половина изрядно подгадила, причем каждый на свой лад. Некоторые филонили, завывая посменно.
Музыка живо напоминала то душераздирающий похоронный марш, то призывный брачный вопль марала, то рассерженного кота, которого тщетно пытаются кастрировать.
Барабанщик был один, но он стоил всей группы. Флегматично бил свое "бум-бум" без особого ритма, приостанавливался отдохнуть в моменты, когда особенно дико взвывали трубы. Тарелочник тщетно пытался попасть в такт барабану. Иногда у него это получалось. Зачем там были тарелки вообще, ума не приложу. В гимне для них и нот-то кажется нет. Ну вот он без них и фигачил. Похоже, собрали по части все, то могло греметь и звенеть, не хватало только кастрюли с крышкой. Но самые классные были пара баянистов. Один вел мелодию правильно и бросал свирепые взгляды на второго, который не попадал. Типа, щас пиздюлей получишь. А тому, похоже, было одинаково страшно и вступать, и молчать. Он поджидал подходящую тональность, как бы подпердывал на пару сек и умолкал снова.
На моих сокурсников было жалко смотреть. Сильно болел живот. Все это выглядело как гнусное издевательство над Центральным комитетом, Президиумом вэцэспээс и лично тов. М. С. Горбачевым. Мы пытались корчить торжественные рожи, но когда я глянул на нашего майора, веселого коротыша, мне стало совсем худо. Впервые увидел, как человек отчаянно матерится не просто молча, и даже не губами - его губы были строго сжаты. Он матерился всем лицом. По игре его желваков я отчетливо различал вполне конкретные нехорошие слова и довольно замысловатые обороты. Уже когда этот кошмар закончился, он негромко охарактеризовал музыкантов единственным загадочным словом, сказанным с большим чувством - подпизденыши.

* * *

Добрые намерения нередко оборачиваются непредвиденными неприятностями. В этом еще в юности смог убедиться Алексей – студент калининградского университета. Как-то поздно вечером возвращался он домой после небольшой посиделки с друзьями. По пути ему попался пьяный в хлам военный полковник, который с трудом мог идти и постоянно прислонялся к стене, чтобы не упасть. Алексей проникся сочувствием к беспомощному человеку и предложил ему свою помощь. Полковник принял предложение о помощи как должное, навалился на Алексея девяностокилограммовой тушей, и попытался двигаться дальше при поддержке Алексея. Это получалось у него плохо, и Алексею пришлось практически тащить полковника на себе, что с учетом его габаритов было делом непростым. Промучившись с полковником десять минут, Алексей оказался у своего дома.
- Все, я пришел, – с трудом выдавил он из себя. – Дальше вы пойдете без меня.
Слова Алексея повергли полковника в смятение. Он стал упрашивать Алексея довести его до центральной площади, которая находилась в полукилометре от них. По доброте душевной Алексей не смог отказать человеку попавшему в беду и согласился проводить его дальше. Вновь обхватив двумя руками непослушные телеса полковника, он повел его к центральной площади. Когда они почти достигла цели, навстречу подъехал милицейский экипаж на мотоцикле. Милиционер, который был за рулем, спросил полковника:
- Товарищ полковник, у вас все в порядке?
- Все в порядке, - ответил полковник, отстраняясь от Алексея.
- Вы знаете человека, который рядом с вами, - решил уточнить ситуацию милиционер.
- Первый раз вижу, - неожиданно трезво и по-военному четко ответил полковник.
Этих слов было достаточно, чтобы оба милиционеры направились к Алексею и потребовали у него документы. Документов, естественно, не оказалось, и милиционеры, проигнорировав объяснения Алексея, заставили его сесть в коляску мотоцикла и повезли в отделение милиции для опознания. С полковником же они вежливо простились, пожелав счастливо добраться до дома. Добрался полковник до дома без происшествий или нет, Алексей не знает, а вот ему пришлось в милиции пробыть почти два часа, пока пинкертоны неспешно выясняли его личность.

* * *

Был тут в воинской части. Спрашиваю солдата:
- Парень, ты срочник?
Он вытягивается по стойке "смирно":
- Так точно!
- Да ладно тебе, "так точно... ". Нормально разговаривай.
Парень расслабляется:
- Да въелось уже. Домой звоню, и то: "... разрешите уточнить... "

* * *

Больше тридцати лет назад, на втором году моей армейской службы старшина обнаружил у меня талант. Уж больно ловко у меня выходило всякие бирочки надписывать и таблички малевать. Дошло это до замполита, и тот моментально определил меня стенгазету выпускать, ленкомнату подновлять, лозунги да плакаты оформлять. Вскоре обратил внимание на молодое дарование и начштаба, который тут же перехватил его в свои рачительные руки. Художников-оформителей штаты кадрированного полка не предусматривали, так он определил меня в вечные посыльные в составе наряда по штабу. Там, между делом, и научился я работать во всех потребных художественных техниках и материалах. Легко расчерчивал на ватмане всякие таблицы и схемы, надписывал тушью шапки и расставлял значки и стрелки на картах, в цвете и во всех деталях вырисовывал на планшетах самолеты и другую технику армий стран вероятного противника… Вершиной творчества стало монументально полотно, изображающее бравого советского воина в каске с автоматом поперек груди на фоне знамен и оружия – его установили на плацу. Жизнь настала богемная. Разбаловался я. Казарменная рутина – подьемы и отбои, разводы и построения, осмотры и поверки теперь были не для меня. В столовую иду не строем, а сам по себе и, если захочется, то и не по распорядку. Вдобавок, когда в казарме думают, что я в штабе, а там считается, что в казарму ушел, грех не воспользоваться таким раскладом, чтобы несколько часов не урвать для личной жизни. Оборзел до того, что от строевого шага отвыкать стал, а в парк пушку чистить и дорогу забыл. А все это оттого, что полковые штабные офицеры с заказами в очередь стоят, пропуская вперед только начштаба.
И вот возвращаюсь однажды ночью в прекрасном расположении духа через дыру в заборе из очередного самохода. Иду мимо казармы, а там в окнах свет. Что такое?! Придется зайти.
Дневальный четко доложил обстановку:
- Пьяный шофер командира полка из парка командирскую «волгу» угнал и теперь катается вокруг части, хочет обратно прорваться, а комендантский взвод его ловит. Тебя комполка тоже искал. Иди, сдавайся.
«Ну все, крепко попух, - думаю. – Командир полка – это точно 10 суток губы. »
Но деваться некуда, в штабе стучу в дверь кабинета:
- Товарищ… по вашему приказанию… прибыл.
- Где был? – вопрошает грозно подполковник.
- Э-э… в казарме. Надо же помыться, побриться, подворотничок подшить, а то все дни в штабе, - боже, что я несу, какой подворотничок в третьем часу ночи?
Этой дешевой отмазке жить оставалось всего мгновение. Ее убил бы любой естественный в этой ситуации следующий уточняющий вопрос. Спас звонок телефона.
- Что? Поймали? Так, машину в парк, а этого мерзавца на гауптвахту. Записку об арестовании сейчас с посыльным пошлю.
Протягивает мне заполненный бланк:
- Передашь дежурному по части.
Несу эту бумажку, размышляю: «Вот ведь какая подлая штука эта губа. Если мимо кого-то и пронесет, все равно на кого-нибудь другого свалится. »

* * *
<<[14] [15] [16] [17] [18] (19)  

Вернутся на главную

(c) anekdotov.net

TopList Рамблер ТОП100 liveinternet.ru: показано число хитов за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня