полная версия Rambler's Top100
Истории о милиции и армии

Сейчас только ленивый не пляшет на уважении к кемеровским пожарным, которым помешал спасти ждавших и не дождавшихся их людей в зале кинотеатра и у запертых пожарных выходов - едкий дым и высокая температура горения. Наверное они считали, что пожар это нечто вроде бенгальских огоньков, а спасение погибающих в огне детей - это дело сотрудников магазинов. Ну да бог с ними. Уж не знаю - на пользу или против них будет моя история из своего детства. Когда никакая грязь и гавно не может испачкать имя и честь российского пожарника.
Для меня это было недавно, а для вас в то сказочное время, когда еще была та страна по имени СССР. И как это было принято в те времена, храмы, как правило, занимались разного рода складами и прочими хламосборниками. Так было и в нашем поселочке из одного леспромхоза, школы, сельпо, почты и пожарной каланчи (непонятно для чего). И служило там пожарниками звено из трех "калек", которые практически все время чинили свой пожарный агрегат - то ли Зил, то ли Зис, то ли Урал, выкрашенный в красный цвет. Ну не было у них работы, а по нормам леспромхозовским пожарники они должны были быть обязательно. Но хорошее рано или поздно кончается и однажды полыхнул склад-церковь, да не просто полыхнул, а вжарил со страшной силой. Трое работников склада оказались запертыми в самой глубине церкви, где окна на высоте колокольни, а продухи просто завалены были мешками с цементом. Чтобы сделали нынешние пожарные? Они бы посмотрели как выгорит склад, развели ручонками, что сделать и спасти людей было никак никак нельзя и отчитались бы наверх, что никто из пожарных при тушении не пострадал. Но тогда еще были Пожарники. Они подогнали свой агрегат к стене, где должны были быть люди, брали в пучок ломы пожарные и простые и бампером вдавливали в метровую церковную стену, выворачивая кладку. Когда открылся проход и оттуда повалил черный дым, они скинули свои брезенты, натянули ватники и шлемы танкисткие (тогда они были у всех в деревнях поселках) и. . А воды-то нет. Гидранты не работают, сгнили. Рядом только канализационный колодец. И облившись вонючей жижей они пустили струи канализационной воды в пролом и ломанулись туда сами. Нашли, подтащили к пролому бедолаг, и уже оттуда, оставшиеся снаружи мужики, тоже все в вонючей жиже вытаскивали из пролома матерясь и кашляя людей и потерявших уже сознание пожарников. Вытащили всех. Бабы пацаны тащили ведра с чистой водой из домов и отмывали всех - и мужиков, и пожарникови и самих себя, потому как обнимали и целовали этих вонючих гавнистых Героев. Вытащили всех, но один все-таки не выжил. Но они сделали все что могли. Они и были теми самыми настоящими Пожарниками. Никакое гавно не испачкало их честь и совесть. А этим, нынешним - бог судья.

* * *

В 1983-м году мы, выпускники Одесского Высшего Инженерного Морского Училища, приехали на стажировку в военно-морскую базу Лиепая. На военно-морской кафедре нас готовили на моряков-подводников, пришло время прикоснуться к службе.
Короче, наша подводная лодка стояла в доке, то есть вытянули всю её на сухое место и ремонтировали. Когда вместе с командой мы примаршировали к кораблю, боцман-мичман собрал нас, курсантов (10 рыл) и поставил задачу. Шагами и куском мела разбил корпус лодки на 10 частей (общая длина почти 100 м, каждому по 10 м) и приказал очистить корпус от ракушек. Выдал шкрябки и кирки.
Мы-то уже 5 лет были при флоте, кое-что понимали и знали, что задача непосильна и дебильна по определению:
- А чистить до металла?
- Так точно! - и удалился.
Мы начали с малого. С кормового руля глубины правого борта. Ну это как стабилизатор у самолёта. Только покрытый слоем специальной секретной резины для подавления гидроакустических сигналов. Толщиной в пару сантиметров. В общем, резину эту мы ободрали и обнаруженный металл под ней зачистили наждачкой до блеска.
Когда вечером мичманюга проверил результат - это надо было видеть!
Потом приходили адмиралы, потом КГБ, но мы стояли на своём - приказ мичмана был однозначен: до металла! Его мы больше не видели. Из Москвы приезжали специалисты, восстанавливали покрытие.
А нас больше к работам не привлекали. К чему мы и стремились. Дураки, что ли? Как говорили английские моряки, покидая тонущий корабль: у короля много!

* * *

Когда меня спрашивают, летала ли я на самолёте, всегда отвечаю: "Да, но никогда не приземлялась". Обожаю видеть глаза собеседника. Девушка-парашютист.

* * *

Давным-давно, в самом начале эмиграции, рылась я однажды в букинистическом магазине и вцепилась в старый журнал. 1943 года. То ли "Тime", то ли "Newsweek", не помню уже. (До сих пор жалею, что не купила, но тогда мне это было дорого. ) Открыла я его наугад и уткнулась в любопытную заметочку - такого примерно содержания:
"На прошлой неделе, господин Сикорский, известный авиаконструктор, представил и продемонстрировал свою новую машину, которую называет "геликоптер". Машина необычна тем, что может взлетать и садиться вертикально и не требует взлётной полосы. К сожалению, по мнению специалистов, никакого практического интереса геликоптер не представляет. Эта машина не может использоваться ни в военных, ни в гражданских целях, потому что слабосильна и тихоходна... "
Каждый день надо мной летают десятки вертолётов. Кажется, я уже по звуку различаю полицейские, пожарные, санитарные и репортёрские. Иногда пролетают военные - всегда парами. Летают себе и понятия не имеют, что не представляют ни для кого никакого интереса.
А вчера мы с дочкой застряли в пробке возле огромного больничного комплекса. Сидели и наблюдали, как на крышу больницы садился вертолёт, а к нему уже бежали люди. "Эвакуация тяжелобольного? или пострадавшего? " - подумала я вслух. "Да нет", - выразила мнение дочка, - "маленький какой вертолётик - скорее донорский орган для пересадки. Кажется, вон у того чемоданчик, видишь? "
"... интереса не представляет... ", "... машина слабосильна и тихоходна... " Специалисты! ...

* * *

В моей школе был пожилой трудовик. Иногда подбухивал, и тогда начинались фронтовые рассказки. Ни о каких выпиливаниях и выжиганиях не могло быть и речи. Все, в нарукавниках и фартуках, тихо сидели за верстаками, боясь пропустить очередной перл.
По его словам, он воевал везде и всем. Моряком, сапером, кавалеристом, и даже помощником Ватутина. А в одном из рассказов (когда он был летчиком) он расстрелял весь боезапас, и пытался уйти от "мессера". Тот не отставал. И убил бы героя фашист, если бы будущий трудовик не догадался бы резко свернуть в облако, а там - по тормозам, и резко сдать назад...

* * *

Мой учитель труда в 5-6 классах в 22-й школе г. Орла Григорий Иванович Внуков был добрейшей души человеком. Когда ввели новый предмет - начальную военную подготовку, Г. И. надел форму с черными петлицами артиллериста и погонами старшего лейтенанта и стал нас учить основам боевого искусства. Тогда мы и узнали, что он ветеран войны.
На торжественной линейке 8 мая 1975 года, директор школы дала ему слово, представив его как воина-освободителя, освободившего Кенигсберг.
Григорий Иванович вышел, снял медаль и показал её стояшим рядом ученикам: "Прочитайте, не за освобождение, а за взятие Кенигсберга! "

* * *

Стою на балконе. Внизу полиция. "Девушка посмотрите на козырьке над подъездом есть труп? Нет? А в кустах? А где есть? " А нигде. Побегали они еще кругами и уехали. : -)

* * *

БЕГУЩИЙ ЧЕЛОВЕК
9-го мая я ехал на дачу. Дороги почти пустые, весь народ сидел по домам и отмечал.
Подмосковье накрыла не майская жара и не проснувшийся от зимней спячки кондиционер изо всех сил спасал меня от забортного пекла.
Внезапно уткнулись в глухую пробку, там где её вообще быть не должно, навигатор показывал, что где-то далеко перекрыта дорога, праздник всё-таки.
Курильщики покинули свои, украшенные красными знамёнами, машины и разбрелись по всей эстакаде подышать горячим асфальтом.
Тогда я увидел его в первый раз.
Это был долговязый, белобрысый сержант, он промчался галопом мимо меня, ловко, как оленёнок, маневрируя между стоячими машинами. Казалось, что где-то рядом, за эстакадой его ждал грузовик с парадными бойцами, вот сержантик и припустил, чтобы своих не задерживать.
Спустя минут двадцать, поток медленно двинулся, дело пошло и вскоре я увидел его опять. Сержант бежал где-то далеко впереди меня, уже не так быстро и не так легко как раньше, но точно изо всех человеческих сил и это было видно. Бежал, как раненый лётчик от немецких овчарок. За десять минут я постепенно догнал и поравнялся с бегущим, открыл окно и крикнул:
- Эй, Боец! Я в сторону Звенигорода, если по пути, садись, подвезу.
Гримаса боли у бегущего сменилась удивлением, а потом и неподдельной детской радостью. Сержант бросился ко мне, и тут силы покинули его, он прямо как марионетка сложился на сидение. В машине ностальгически запахло казармой. Вначале бедолага мог только тяжело дышать, как дышит умирающая собака у ветеринара, потом он уловил паузу между вдохами и выдавил из себя свистящий сип:
- Хасоэ хасиа.
- Да, не за что. Ты помолчи, не разговаривай пока, успокойся и отдышись хорошенько. Вот, водички хлебни.
Через пару минут, пробка совсем рассосалась и мы летели под шестьдесят. Мокрый, как из бани, сержант, смог уже говорить почти не задыхаясь:
- Спасибо вам большое, что подобрали. Нас вчера перевели на другую точку, а ко мне в старую часть Мать приехала, ну, Мама. На полдня всего. Сюрприз хотела сделать. А у неё вечером поезд. Сейчас, ей вот-вот нужно возвращаться на вокзал. Меня командир отпустил, вот я и побежал. Уже никак не успевал и даже ни на что не надеялся. Но бежать-то надо, правильно? Если бы не вы… извините, я должен...
Сержант набрал номер и почти закричал в свой маленький телефончик: "Мама, Мама, я успею, жди! Меня тут подвозят на машине, представляешь! ? Так что я точно успею! Стой там! Целую".
Марш бросок этому бойцу я сократил на целых восемь километров, довёз его до самого КПП, и даже маму мельком увидел.
Вроде бы всё закончилось хорошо, но такая меня прибила тоска от этой истории. Ведь этого не может быть, потому что не может быть никогда. Что за инопланетяне собрались вокруг меня? И откуда у инопланетян машины со знамёнами Победы? Ни один из сотен едущих мимо пришельцев, не подобрал земного задыхающегося человека. И только, почему-то, один я выдал себя с потрохами. Особенно грустно от осознания того, что если вдруг, среди улицы прихватит сердце, то мне и любому другому человеку, уже никто не поможет, ведь инопланетяне людям не помощники…

* * *

Рассказ горячо любимого тестя, который в бытность служил в одной из колоний Риги. Поскольку прежде служил в Вооруженных силах, для получения военной пенсии пошел дослуживать во внутренние войска. Так сложилось. Должность была – технолог.
В колонии было налажено производство – кто-то делал релюшки для ФЭФа, кто-то тачал сапоги. Времена – конец 70-х, начало 80-х. В то время в магазинах там было получше, чем где-то в средней полосе, несмотря на это, некоторая продукция этой колонии пользовалась спросом и за ее забором.
Умельцы, по-видимому, находились которые и шили хорошо, но и знали куда и как сбыть товар.
Идет суровый начальник по режиму учреждения по территории колонии. Навстречу, в рабочее время, зек с сапогами в руках.
Оба бывалые.
Начальник по режиму, видя непорядок, коротко командует – «За мной» и, не останавливаясь, разворачивается. Зек трусит за ним. Впереди его ожидает воспитательная работа, а может и наказание.
Идут в кабинета начальника. Зек смиренно следует позади. Заходят. Начальник достает лист бумаги, ручку и говорит – «Пиши объяснительную».
Дело это не простое - самому на себя писать. Томительно тянется время.
Спустя какое-то время зек отдает объяснительную, начальник начинает читать. Читает молча, но вдруг, не отрываясь от листа бумаги произносит вслух «... а когда зашли танки в колонию я не видел».
Н. взрывается, еще ничего не понимая – «Какие танки! ? ».
«А какая объяснительная, гражданин начальник? ».
«Про сапоги! »
«Какие сапоги? »
Начальник поднимается из-за стола, смотрит на место где сидит зек, а сапог-то никаких в кабинете нет.
Ржала вся колония.
ПС. Оказывается сапоги были преднамеренно оставлены в коридоре за дверью. Пока писал объяснительную, их кто-то другой и увел.

* * *

-Какая бурная, в вашем посёлке, ночная жизнь, восхищался я обилием ярких разноцветных огней в ночи, находясь на борту, заходящего на посадку военнотранспортного самолёта.
- Да уж, обхохочешься, это «Манхэттен» — ответил мне лётчик.
На дворе были 90-е и поэтому все выживали как могли. Летуны полузаброшенного военного аэродрома в Забайкалье не стали ждать у судьбы подарков и возили из Китая всё, что можно было хоть как-то продать на Родине. Благо топлива на аэродроме было завались — СССР, наученный горьким опытом, обстоятельно готовился к войне с соседями. Лётчики договаривались с навигацией и пересекали границу до ближайшего китайского аэродрома, сливали топливо, грузились ширпотребом и летели обратно.
Вот в один из таких рейсов, на борт пришла радиограмма: «майнайте груз за борт, на аэродроме проверка». Самолёт встал на круг возле своего аэродрома и открыв люки выбросил в тайгу 20 тонн груза. Это сейчас каждая вещица в упаковке и с инструкцией, а тогда всё брали на вес. Так и выглядело: поддоны на которых стоит большой пластиковый мешок и в нём груз россыпью. В тот день грузом были миниатюрные пластмассовые ёлочки с аккумулятором и солнечной батареей — днём заряжается, а ночью ёлка переливается всеми своими светодиодными огоньками.
Вот всем этим разноцветием порвавшиеся мешки и украсили леса вокруг аэродрома. Сначала было прикольно — в лесу дискотека как на сцене театра эстрады, потом пришли егеря и дали по башке авиаторам. Не знаю из чего китайцы делали свой товар, но факт: почему-то белки стали таскать эти ёлочки к себе на деревья, а пчелы облюбовали эти игрушки и облепливали их мёдом. Медведи быстро раскусили этот трюк и стали эти ёлки целенаправленно искать и грызть, иногда даже глотать целиком. Пока медведи срали игрушками это было забавно. Даже определённо в этом был свой плюс - начальство, любившее охоту, легко выслеживало хозяина тайги, идя по его «сияющим еловым» следам. Потом какой-то болтун рассказал о «ночном сиянии» тайги в газете и к нам попёрли уфологи. Это на секретный-то «аэродром подскока». Начальство почесало репу и повелело исправить и доложить.
Доложить, конечно, доложили, а вот с «исправить» вышла заминка: послали солдатиков очищать тайгу от цветного безобразия. Собрав сколько-то тысяч ёлочек успокоились, понадеявшись на надвигающуюся суровую забайкальскую зиму. Ага, не тут-то было. Ёлочки пережили зиму и по весне яркие разноцветные мотыльки на кронах деревьев вновь озарили ночное таёжное небо.

* * *
<<[14] [15] [16] [17] [18] (19)  

Вернутся на главную

(c) anekdotov.net

TopList Рамблер ТОП100 liveinternet.ru: показано число хитов за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня