Истории о армии #армия

а водителю приспичило сказать:

- Есть! Полковой миномёт!

Молодой гаишник передёргивает затвор, в близи ещё стоят два гаишника, которые понимают, что "дело пахнет киросином" и может быть им вручат медаль посмертно.

Гаишник потребовал выйти из машины и открыть багажник. Водитель, понимая, что сам себя вогнал в жуткие неприятности, подчинился требованию. Когда лейтенант переворачивал "вверх дном" пустой багажник Жигулей, водители громко спросил.

- Мужик, а какой нахрен миномёт ты решил найти в моих Жигулях?

Услышав этот вопрос, остальные двое гаишников, стали пытаться сделать серьёзные лица и не заржать. А тем временем молодой гаишник стал переворачивать салон.

- Мужик! - сказал водитель - Ты в армии служил?

- Да. - ответил гаишник, продолжая рыться в бардачке.

- И ты не знаешь что такое полковой миномёт?

- Нет. - ответил гаишник, заметив что те двое уже ржут в открытую, складываясь по полам.

- Вот ты идиот! Он же размером с эти Жигули будет. - сказав эти слова, водитель, услышав как ему сквозь смех один из уже катающихся по асфальту от смеха сказал "Едь, блин, а то Аншлаг устроил", забрал документы из рук остолбеневшего лейтенанта и укатил от греха подальше.

наградным свидетельством 41-го года. В том году, если кто не знает, у нас немножко хреново было с победами. Чтобы получить тогда такой орден, надо было учудить что-то уж совсем исключительное. Дед Филипп и учудил – в ноябре 41-го взорвал километровый мост через Дон под носом у противника в разгар немецкого наступления. Пролистав однажды книжку

«Застольные беседы фюрера», я уверен, что фюреру нашлось тогда что сказать по этому поводу – немецкое наступление на этом остановилось.

Деду было тогда лет тридцать. Я уж не помню, почему мост пришлось взрывать со стороны Ростова-на-Дону, куда уже входили немцы. Наверно, что-то не заладилось со взрывчаткой. В любом случае, спросить больше не у кого. Спасаться ему пришлось вплавь, на баркасе с очень дохлым мотором. Это абсолютно всё, что я знаю о героической части той истории.

Но Филипп Акимович рассказывал и другую. Любители парадно-юбилейных повествований, зайдите на этот сайт 9 мая. А завтра 22 июня, и я всё-таки расскажу эту нехитрую дедовскую историю.

Когда он отплыл уже метров на сто, на обрыве показалась первая немецкая мотоколяска. Вдогонку баркасу с дедом прошлась длинная автоматная очередь. Потом автомат замолчал – то ли заглох, то ли немец задумался, а не пригодятся ли ему ещё патроны в свежезахваченном городе. Его напарник в коляске не шевелился. У деда Филиппа с боеприпасами было ещё хуже – в суете забыли выдать оружие. Пока баркас уходил на другую сторону Дона, обеим враждующим сторонам оставалось обмениваться впечатлениями. Дед глянул на рухнувшую громаду моста и показал немцу щедрый русский жест от локтя. Тот загрузился и повторил жест деда, а потом неуверенно поднял средний палец с вопросительным жестом. Дед Филипп понял, что нужен перевод, и медленно расшифровал свою мысль – взмах рукой на обрушенный мост, жест от локтя. Немец просиял, показал широким взмахом на захваченный Ростов, оставшийся позади него, и поднял немецкий средний палец. Тогда дед Филипп энергично постучал по деревянному борту баркаса, потом по своему лбу, потом указал на немца. Тот обиделся и поднял свой автомат. Дед понял, что кранты настают, и отмерил напоследок русским жестом от локтя обе территории поочерёдно – и к югу от Дона, и к северу.

Немец понял его мысль – зазвучали одиночные выстрелы.

Уже спустя многие годы спустя я заинтересовался раскладом сил в той войне. И выяснил, что прорыву немцев по тому мосту благоприятствовало всё, кроме разве что маленького препятствия в лице деда Филиппа. Наш южный фронт тогда рухнул, защищать южный берег Дона было уже некому.

Наши армии защищали Севастополь и Керчь, и легко могли быть отрезанными.

Неизвестно, чем бы кончилась эта война, если бы не взорванный ростовский мост. Но у деда Филиппа всё-таки сработала проводка. Так что он имел все основания показать немцу русский жест от локтя, как впрочем и очень многие другие…

второй взрослый разряд.

В армии  бег попахивал принудиловкой, но в общем терпимо.  

Три месяца, которые родная страна давала мне для реабилитации в гражданское общество проходили вполне сносно. Через месяц уже не хотелось по ночам жареной картошки, слова паразиты практически удалились ко второму месяцу, а ближе к третьему, мой шаг начал хоть как-то напоминать шаг прогулочный, а не спортивную ходьбу, за что моя девушка была особенно признательна.

От мыслей о предстоящем будущем  месте работы, меня отвлёк звонок в дверь. За дверью обнаружился сосед, который на год раньше меня вернулся с эстонской границы  и уже прикрепился  к составу  всеми уважаемого Министерства Внутренних Дел для обеспечения порядка на улицах нашего города.

Раз в год, соседа Лёху, направляли на всяческие занятия по повышению боеспособности и короткому периоду здоровой жизни, которую он терпеть не мог. А бег на три километра целиком и полностью вышибал из него последние оптимистические нотки. Собственно цель визита несколько прояснялась.

Мне предлагалось за порядочный гешефт (ящик пива «Хамовники»), заменить его на гаревой дорожке стадиона. Ха! Да не вопрос! Так как документов никто не спрашивал, внедрение состоялось.

Стайка сотрудников органов, была разномастной. В большинстве своём это были сорокалетние мужи с оформившимися пивными животиками и намёками на скорую пенсию во взгляде.

Их я догнал уже через круг и ещё раз через два круга. Когда до финиша оставалось всего ничего, а все соперники были далеко позади, вздумалось мне пофилонить. Снял  майку  и  обмахиваясь   не спеша трусил к ленточке.

Из релакса меня вывел крик полковника, который бежал ко мне с секундомером и кричал:

- Пелеганчук, [м]лядь, прибавь!

Ха! Да ради бога!

Обещанного  гешефта, я не дождался.

Спустя десять минут после финиша, выяснилось, что мой результат, оказался вторым в районе и старший сержант, а по совместительству мой сосед, будет защищать честь родного отделения на городских соревнованиях, а если откажется, то он глубоко пожалеет.

Две недели сосед грустил на больничном, а потом полгода в ночных дежурствах. Здороваться начали спустя год, но это уже совсем другая история.

за нами дверь и затараторил радостной скороговоркой:

- Мама, Папа – это настоящий солдат. Я его во дворе нашел. Смотрите, какие у него блестящие сапоги, он будет жить с нами. У вас с Папой кровать широкая, поместитесь втроем.

Мама смутилась еще больше чем солдат и сказала:

- Отпусти его, сынок, нельзя ему жить у нас, его мама ждет.

- Мама, ты что? Он же солдат, в армии не бывает никаких мам, там только танки, пушки и сапоги. Смотри какие у него большие сапоги. Ну, пожалуйста, ну, Мама. Папа, скажи Маме, чтобы разрешила оставить солдата у нас.

Папа улыбнулся и ответил:

- Лично я не против, что скажешь, Валя?

Мама быстро сбегала на кухню, вернулась с кулечком карамелек, вручила солдату и сказала:

- Мы бы оставили его у себя, но ведь он должен Родину защищать. Вдруг, пока мы спим, враги нападут, что тогда?

Это был веский аргумент. Я представил себе ночных немцев, которые лезут в окно нашей кухни, с грохотом роняя на пол цветочные горшки, и нехотя выпустил из рук солдатские штаны.

Естественно, я очень расстроился и сказал:

- Жаль. Эх, какие у него сапоги, а как пахнут…

Прощаясь, солдат клятвенно пообещал хорошенько охранять Родину, и как-нибудь еще зайти к нам в гости…

…С тех пор прошло больше сорока лет.

Не сказать что я до сих пор, на полном серьезе жду появления того солдата, но, по-прежнему, все еще выглядываю в окошко, так, больше по привычке.

И все же, у этой истории абсолютно счастливый конец.

На следующий же день, мой папа с утра до вечера бегал по городу, совсем разбился в лепешку, но все-таки где-то разыскал, купил и принес самые настоящие, кирзовые сапожки, точно такие же как у «нашего» солдата, только моего, лилипутского размера…

P. S.

С праздником всех, кто 730 дней красовался в таких же!

вызывает замкомандира части!

И ничего такого я не натворил, а за коллективную выпивку мы с двумя приятелями уже трое суток на губе отсидели. Тяжелое у меня об этом осталось воспоминание, но то – отдельная песня. Я пожал плечами и, сопровождаемый хмурым и подозрительным взглядом старшины, погрёб в штаб.

Подполковник встретил меня душевной, проникновенной улыбкой и выдал:

- Мы решили, что у нашего полка должна быть собственная строевая песня. Я бы сказал, даже марш - и глядит опять на меня как-то так поощрительно...

Ну, я ему:

- Хорошая, - говорю, - мысль.

И молчу. Тоже на него смотрю, только вопросительно.

- Ну, вот ты этот строевой марш и напиши, - дружески так говорит он. - Сроку тебе – трое суток. Передай своему непосредственному командиру, что на это время я освобождаю тебя от несения службы

- А почему я!? - изумился я без меры.

- Ты в музыкальной школе учился?

Какое-то время я потрясенно молчал, а потом вынужден был кивнуть. Меня, несмышленого еще дитя, родители действительно загнали в музшколу, да к тому же по классу баяна. Не то чтобы я не любил музыку, но баян я ненавидел, а все эти гаммы сводили меня с ума. Мне хотелось играть в футбол, а не торчать в музыкальных классах. Школу я под прессингом родителей закончил, после чего с профессиональной музыкой расстался навсегда, а баян как бы уронил из окна нашей квартиры на четвертом этаже.

Потом я понял, как о моем музыкальном образовании узнали в штабе: я указал это без всякой задней мысли, просто написав правду, в своей анкете. Тут я стал объяснять замполиту ситуацию: мол, я давно всё это дело забросил и т. п.

- Но ноты ты ведь помнишь? – вновь ошарашил он меня. И я опять вынужден был кивнуть.

- Тогда в чем проблема? Раз ноты знаешь - музыку написать, плевое дело!

Я, конечно, был наслышан, что в нашей армии полно дуроломов, но чтобы до такой степени… И ведь не старшина какой-нибудь с хохляцкого хутора всю эту чушь говорит – замполит, образованный человек, закончивший какую-то там академию.

Возражать, как я быстро уяснил, было бесполезно. А если бы я ему сказал, что к музыке ведь надо еще стихи написать, он бы мне, конечно, ответил, что, раз я учился в школе, то алфавит знаю и т. д.

В гарнизонном клубе мне дали раздолбанную гитару, и я в течение суток пытался на трех известных всем аккордах что-то там сконстролить. Но получался один сплошной, как бы теперь сказали, шансон. Понял я, что дело дрянь, и, похоже, светит мне в случае невыполнения приказа опять губа, как я уяснил из напутственных слов подполковника. И тут вспомнил я одну из песен Высоцкого.

Дело происходило в семидесятых годах, и Высоцкий имел тогда громадную популярность, но все же далеко не все его песни были широко известны, тем более в армии. Знали в основном хиты, которые исполнялись в кинофильмах, и те, что получили хождение при перезаписывании на магнитофонах. А песня-марш, написанная Высоцким к спектаклю «Павшие и живые», такого статуса не имела. Ее в пьесе должны были исполнять немецкие оккупанты, и там в частности были такие слова, которые меня особенно вдохновили:

«Все впереди, а ныне

За метром метр

Идут по Украине

Солдаты группы «Центр».

Дело в том, что наша часть дислоцировалась именно на Украине…

Я переделал текст и представил свой марш. Все его одобрили, только один парень-москвич ехидно так улыбался, но промолчал. Но я все равно его опасался – противный и кляузный был пацан.

И тут же выяснилось, почему была такая спешка с маршем. Оказывается, намечался строевой смотр, который периодически бывает в войсках, и его приедут принимать большие генералы – командир корпуса и зам. командующего армии. Что со мной было, когда я об этом узнал…

И вот строевой смотр. Сбоку, на возвышении, два генерал-лейтенанта. Мы проходим мимо них и дружно ревем: "Все впереди, а ныне, Сапог в сапог, Идет по Украине Наш двадцать первый полк!"

За строевой смотр часть получила оценку «отлично». Мне старшина наградил специальным призом – послал в наряд посыльным. Это действительно было серьезным поощрением – увольнительные нам, молодым солдатам, еще не давали, а посыльный имел право выходить за пределы части.

х@хол-старшина, конечно, знал, как я этим правом воспользуюсь. Денег у меня хватило только на чекушку, и той пришлось поделиться с потенциальным кляузником, чтоб меня не заложил.

А вскоре из политотдела армии затребовали ноты и слова нашего строевого марша. Но, к счастью, меня почти сразу же перевели в другую часть.

он был в очередном походе против гнусных австрияков, то занесло его неверным ветром войны в Сан-Марино. Сан-Марино, как известно, является САМОЙ древней республикой в мире, и не терпит никаких тираний и прочих королей. И потому, соответственно, старается помогаться всяким гонимым революционерам и всевозможным борцам за свободу. Гарибальди попросил у них помощи и укрытия. А ведь Сан-Марино государство хоть и гордо-демократическое, но крошечное, и с символической армией.

Правительство Сан-Марино встало перед нелегким выбором: либо сдать Гарибальди австриякам, и подвергнутся остракизму всего честного вольного человечества, - либо приютить опального итальянца и подвергнуться разграблению и полному уничтожению со стороны австрийцев, ибо те могли сие сотворить в один момент.

Было принято соломоново решение. Гарибальди было сказано следующее: "Значит так. Ты, и все твои отряды сдаете оружие, и сваливаете его на центральной площади. Тебе лично, и твоим ближайшим сподвижникам мы предоставляем тайный подземный проход за пределы Сан-Марино (мол, шлёпайте потом куда хотите), а ваши рядовые солдаты пусть бродят по нашим улицам как гости сан-маринской республики. Но без оружия, само собой... ".

Что получилось в результате: Гарибальди с друзьями благополучно скипнули от австрийской армии, а когда австрияки вошли в Сан-Марино, им было совершенно честно сказано: "Да, Гарибальди тут был. Где он сейчас мы понятия не имеем. Куда-то убёг. Его солдаты? Да вот они! Своё оружие они сложили. Вот оно, забирайте, если охота. А так, они просто гости нашей республики, не более того".

Аввстрийцы почесали репу, поняли, что претензий, вроде как, предъявлять не за что, - солдаты Гарибальди опасности не представляют, не вооружены, и старинную республику не тронули. Пошли австрийцы искать Гарибальди в других местах.

Тем самым Сан-Марино сохранило лицо: революционер, которого любила вся Италия был спасен, и готов к дальнейшим битвам, и вообще к освобождению прекрасной страны, а малюсенькая республика Сан-Марино обереглась и от позора предательства, и от погрома оккупантов.

с борта парохода «Америка» в порту Саутгемтона на английскую землю. Так началась нелегальная работа в Англии, пожалуй, самого удачливого советского разведчика эпохи «холодной войны». Конана Трофимовича Молодого и… история электронных автомобильных охранных систем.

Надо сказать, что К. Т. Молодый был человеком очень интересной судьбы. Он родился в Москве в 1922 году. В 1932-м с разрешения Советского правительства Конан выезжал в США и в течение шести лет жил в Сан-Франциско у своей тетки, которая уехала в Штаты еще в 1914 году. В 1938 году Молодый вернулся в Москву, в 1940-м закончил школу и был призван в армию. Прошел всю войну во фронтовой разведке. Демобилизовавшись в 1946 году, он поступил в Институт внешней торговли, который и закончил в 51-м.

Все в том же 1951 году Молодого привлекли к работе в нелегальной разведке органов госбезопасности. С 1956 года он стал резидентом советской разведки в Великобритании под видом канадского гражданина Гордона Лонсдейла.

Как каждый нелегал, Молодый нуждался в хорошеем прикрытии. Сам Конан Трофимович вспоминал, что ему, помимо учебы в лондонском университете, требовалось заняться каким-то бизнесом, который, с одной стороны, должен был отнимать минимум времени, а с другой - оправдывать наличие у мистера Лонсдейла приличных денежных средств, без коих разведчик не в состоянии заниматься своим делом.

Молодый довольно быстро нашел такой бизнес. Он стал одним из первых в Европе дельцов, занявшихся торговыми автоматами. Эти устройства могли торговать любым мелким товаром - от жевательных резинок до презервативов. При этом налоговые службы практически не могли проверить доход от них. Такой аппарат, будучи установлен в бойком месте, мог «наторговать» практически на любую сумму.

Дело Лонсдейла быстро начало «процветать». Его фирма к концу 50-х превратилась в респектабельную компанию с приличным штатом сотрудников. Да и разведдеятельность Молодого тоже достигла впечатляющих масштабов. Он сумел завести агентов во многих госучреждениях Британии, неоднократно лично присутствовал на закрытых заседаниях парламента в качестве почетного гостя. Времени на бизнес у нашего разведчика оставалось все меньше и меньше. И тогда он решил организовать новое дело, которое приносило бы прибыль, практически не требуя его вмешательства. Молодому было очевидно, что это должно было быть производство какого-то нового товара, причем такого, что его потенциальными потребителями могли стать сотни тысяч, если не миллионы людей. Конан Трофимович справедливо считал, что, наладив производство и оптовый сбыт такого продукта, потом он сможет в течение нескольких лет получать прибыль, тратя на управление бизнесом минимум времени.

Поиски подходящего товара долгое время не приносили результата, но Молодому помог случай. В середине 1959 года один из сотрудников его фирмы по обслуживанию торговых аппаратов, молодой парень по имени Томми Рурк как-то сказал шефу, что у него есть к нему серьезное деловое предложение. «Я хочу познакомить вас, мистер Лонсдейл, со своим отцом, - сказал Томми. – Он изобрел стоящую штуку».

В этот же вечер «канадский» бизнесмен посетил Рурка старшего. Старик оказался занятным человеком, а прибор, изобретенный им, очень перспективным.

Английский «кулибин» выложил на стол перед нашим разведчиком черную металлическую коробочку и снял с нее крышку. Внутри виднелись разноцветные провода, соединяющие различные радиодетали.

- Это сторож, - с гордостью сказал старик. – Автомобильный сторож. Вот этими клеммами вы соединяете прибор с системой зажигания и стартером автомобиля. Теперь вам не удастся завести его, пока вы не наберете вот на этом диске цифровой код.

После этого Рурк выкатил из гаража свой старенький «Остин» и предложил Лонсдейлу завести двигатель. Как только Гордон повернул ключ в замке зажигания, пронзительно взревел клаксон автомобиля и замигали его фары. Машину завести так и не удалось.

Как оказалось, старик уже успел запатентовать свое изобретение, работал над новой, более совершенной моделью, а вот найти инвесторов для организации производства ему не удавалось. Поняв, что он напал на золотую жилу, Молодый пообещал наладить массовый выпуск автомобильных сторожей.

В самые короткие срок наш разведчик создал фирму по выпуску первой в мире электронной сигнализации. Успех пришел не сразу, но уже через год компания понемногу начала приносить прибыль, и Лонсдейл свернул свой бизнес по обслуживанию торговых автоматов.

Массовую же популярность сигнализации получили после Международной выставки инновации 1960 года в Брюсселе. На ней Гордон Лонсдейл и Рурк старший представили свое детище, и оно получило Большую золотую медаль «как лучший британский экспонат». После выставки сигнализации начали продаваться по всей Европе. Оборот фирмы увеличивался, готовилась к производству новая модель, Лонсдейлу стали поступать предложения о покупке у него компании за очень приличные деньги, но…

В конце 1960 года сотрудник польской разведки Михаил Гонелевский перебежал на Запад. Вскоре ЦРУ передало британским спецслужбам полученные от него данные об агентах нелегального советского резидента в Англии Бена (под таким кодовым именем проходил в закрытых документах Молодый) на базе ВМС в Портленде. За ним установили слежку и в январе 1961 года Лонсдейл был арестован во время конспиративной встречи со своими информаторами.

В ходе следствия британской контрразведке не удалось расколоть нашего резидента – он не выдал никого. Более того, англичане даже не смогли узнать его настоящего имени – Конан Молодый во всех материалах следствия проходил под именем Гордона Лонсдейла. Тем не менее состоявшийся над ним в марте того же года суд приговорил его к 25 годам тюремного заключения.

Сидя в английской тюрьме, Конан Молодый продолжал управлять своим бизнесом вплоть до конца 1963 года, когда ему стало известно, что его собираются обменять на британского шпиона Гервилла Винна, задержанного в СССР. Тогда, по некоторым данным, Молодый продал принадлежавший ему контрольный пакет акций фирмы американскому электронному концерну «Saturn» (средства от этой сделки естественно пополнили казну Советского Союза). Эта компания известна сегодня в России своими сигнализациями «Alligator», « Pantera», « APS», «Jaguar», «Clifford» и… «КGВ».

Народный артист СССР Донатас Банионис неоднократно встречался с Конаном Молодым во время съемок фильма «Мертвый сезон». Излишне говорить о том, кто стал прототипом главного героя картины.