Истории о армии #армия

от Баганура (да, его так называли, без всяких там двойных «У» так же как и Улан-Батор по-монгольски - «Улаан-Баатар», но по-русски так никто не пишет), стояли четыре старых дощатых покосившихся барака. В двух из них располагались казармы двух стоявших тут рот, ещё в одном была столовая, а в другом – клуб, где иногда по вечерам крутили кино, а в остальное время он стоял пустым.

Как-то раз той зимой ударили морозы посильнее обычного, и в столовой, а точнее - кухне при ней, полопались все трубы у котлов. Готовить пищу стало невозможно. Для быстрого решения вопроса пригнали прицеп-кунг с полевой кухней: внутри были котлы и печка под ними.

В один из тех дней меня с одним из бойцов отправили в наряд на эту кухню. Пошли на склад, получили продукты, принесли всё в вагончик – надо начинать готовить! Повар, конечно, при кухне числился, но он, будучи дедом, откровенно забил на всё, и его мало кто вообще видел.

 Так что готовить пришлось самим. Что ж, засыпали продукты в котёл, надо налить воды. Водопровода в степи, естественно, не было – его роль выполняла водовозка, раз в день привозившая воду и заливавшая её в железную цистерну. Но в этот день, как назло, и с водовозкой что-то случилось – она не приехала. Ждать больше нельзя было, надо было что-то делать. В цистерне, куда обычно наливалась вода, был один только лёд на дне.

Взяли ломики, через люк, куда наливалась вода, надолбили льда и высыпали его в котёл. Теперь – развести огонь. Простой вопрос - а топить чем? Уголь рядом был, но он без растопки сам не горел. Да и уголь был такой, что больше чадил и вонял, чем давал хоть какое-то тепло.

 Надо где-то было найти дров. А их где взять?   Дров, естественно, не было, да и растительности, которую можно было бы нарубить, сами понимаете, в степи вблизи не наблюдалось. Обошли клуб и с задней стороны, чтобы не видел никто, наломали от него досок, принесли, стали разжигать. Доски тоже совсем не горели – видимо, до такой степени промёрзли.

 Рядом на путях стоял тепловоз…

В общем, дело закончилось тем, что взяли ведро, никого не спрашивая, слили с тепловоза солярки, вбухали её в печку и в этом чаде и дыме с чувством исполненного долга приготовили-таки обед для всего личного состава!

Казалось бы, простая задача – приготовить на кухне обед – в отсутствие чего бы то ни было вообще, для кого-то другого могла превратиться в неразрешимую. Но только не для солдата-железнодорожника.

Вот так вот в железнодорожных войсках воплощался в жизнь армейский принцип: «Никого не е…т, как ты будешь выкручиваться, - но чтобы было сделано!»

И ведь сделали же!

Ну, успеваемость в школе, интересы - еще понятно. Ну а это что за безобразие - доходы родителей? С каких бобов мы это должны директору школы докладывать?

Потом стали попадаться вопросы вовсе странные. Сыну скоро 16, рост за метр восемьдесят. Бриться давно пора начать, просто прикалывается. Явно намеревается вырастить к выпуску внушительную бороду. А мы обязаны ответить - с какого года по какой он страдал недержанием мочи. Ну, с рождения, ясен пень. Год окончания этой беды давно забыли. А школе-то такое до этого дело? Прыжок в науку? Издание монографии по истории ануреза своих выпускников?

Мимоходом изредка среди редкостной хрени стали мелькать вопросики о заболеваниях. Не вывихивал ли кисть? Не ломал ли ногу? И тут я задумался. Больно уж дубовым языком написана анкета. Явно не Минобрнауки. И даже не Минздрав. Кому все это нахрен надо?! Какое земное существо смогло породить такой бред, как эту анкету?

При этом какие-то нехорошие ассоциации стали всплывать из далекой молодости. Почему-то они прозвучали так: "ать-два, ать-два! "

Поэтому дальше я искал целенаправленно. Ну да:

"Состав семьи, проживающей с призывником"

И полный пипец:

"Ваше пожелание по призыву сына в армию"

Анкету заполняет его мама. О неформальном ответе вслух догадываетесь?

Думаю, дело было так. "Здравжлайтащполковник! " - "Вольно! Сидоров, хоть сд@хни, но за неделю напиши анкету. Такую, чтобы ни одна с@ка перед призывом не бегала по поликлиникам. И не брала справки, что ребенок хронически болен с раннего детства. Но ты это, [м]лять, завуалируй там как-нибудь. Это должна быть обычная, школьная анкета. Шоб никто не догадался! "

в конце 70, когда Николай Григорьевич был генералом армии, командующим Среднеазиатским округом. Его рассказ и передаю…

В 1937 году Николай Лященко командовал батальоном конного полка. Полк располагался в маленьком сибирском городке, и когда полк выходил на парадный марш собирался смотреть практически весь городок. К 1 мая полк месяц готовился, не раз тренировались, все шло отлично. Командовал парадом майор Лященко, принимал вновь назначенный командир полка.

И вот грянуло 1 мая, на площади весь город, на трибуне командир дивизии, все руководство города. Парад начался. На ОГРОМНОМ КОНЕ выезжает ОГРОМНЫЙ НИКОЛАЙ, навстречу ему едет маленький командир полка на малюсенькой лошаденке. И вдруг конь под Николаем вздыбился, заржал и помчался к лошаденке комполка, виновата то ли весна, то ли лошаденка, но конь решил продолжать род прямо здесь, на параде. А лошаденка и комполка не хотели. И вместо чинного доклада Николай гонял комполка по всему городку. Трибуна в ужасе, весь народ хохочет. Все, конец параду, важное политическое мероприятие сорвано.

Спасло лишь то, что вскоре Николай Григорьевич уехал воевать в Испанию

перечислять, скажу, что русских было четверо, остальные по одному представителю от своей национальности. Превосходно уживались, ладили во всём, вместе бухали, воровали, шланговали и вытворяли всё, на что способен солдат срочник в те времена. Было абсолютно пох кто какой национальности. Это если бы сейчас в коллективе начать выяснять какой твой рост, как будто от этого зависит как к тебе относиться. Единственный солдат, который не имел никаких претензий к жизни вообще и к окружающим в частности (даже к офицерам, вернее к их придиркам), был узбек Юлдашев. Луноподобная физиономия с раскосыми глазами, всегда улыбчивая, приветливая. Просишь ты его о чем-то, приказываешь (в качестве сержанта), хвалишь, ругаешь – всегда на физии добрая, и какая-то виноватая, улыбка. Его никто никогда не обижал, не напрягал, он был для нас как ребенок-даун – все его жалели, как обиженного судьбой. И вот однажды на территории части поставили времянки, что-то типа щитовых домиков, и туда въехали 40–60 солдат (может ошибаюсь в цифре, давно было), рота охраны. Старшина сказал, что будут строить кирпичную казарму и соседи поселились навсегда. 90% состава роты охраны были узбеки. Среди них - трое конкретных богатырей и полсотни просто узбеков в СВОЕЙ СТАЕ. У нас пятеро качков-драчунов и поддержка в лице простых пацанов в количестве 21. Драки начались в день приезда соседей, и мы естественно были биты, сильно. Но не сдавались, хотя понимали, что скоро может всё дурно закончиться. Наши – армянин и дагестанец уже точили конкретные, не сабли, но кинжалы, самодельные, сантиметров по 30 лезвия. И вот в это трудное время, Юлдашев, «наш», эскадрильский, вдруг разительно изменился. Не было больше улыбки на лице, глаза стали злыми, в голосе появился металл, начал пытаться отдавать команды. Когда он ударил ногой по жопе кого-то из наших, то естественно получил в рыло, но через двадцать минут были избиты его обидчики соседями (мы все были на работах). Не стану рассказывать что потом, а что после потом, это долго. Скажу так: через пару месяцев роту охраны поселили в казармах километрах в шести от нас, на дивизионке, и возили их для несения караульной службы на 131 ЗИЛах, так что мы с ними больше никогда не пересекались. А что же Юлдашев? Лучше не спрашивайте…. Мне уже много лет, всякого повидал, но такой доли, какая досталась впоследствии Юлдашеву, мало кому достаётся. Какая мораль? А я и не знаю. ПодскажИте. Но где-то я слышал, что дружба – это сообщество индивидуумов, нуждающихся друг в друге. То есть, взять с тебя нечего, идёшь на... А что, логично.

все тяготы караульной службы возложили на нас. И вот очередь идти в караул дошла до Волохи Суворова, достался ему для охраны пост № 2 – свинарник и стоянка тягачей. Надо сказать, что Волоху все очень уважали за ответственное отношение к любому делу и умение держать слово.

Но так как характер у него при этом был абсолютно беззлобный, всегда находилось много желающих разыграть его. Вот и в этот раз несколько наших товарищей решили проверить, как Волоха несет службу, для чего потихоньку подкрасться к нему. Остальные, правда, отговаривали их, мол, Волоха – мужик ответственный и злонамеренного нарушителя охраняемой территории запросто может застрелить. В группе проверяющих был Мунко Раднаев, бурят по национальности, тоже выдающаяся и всеми уважаемая личность. Перед сборами он обрился наголо, купил ярко-желтое кепи и черные очки – вылитый пол-потовец. А теперь, рассказываю, что произошло дальше, с точки зрения разных очевидцев и участников событий:

Мои собственные впечатления: После того как наши проверятели после отбоя отбыли для осуществления своего коварного плана, мы, как обычно, в палатке (огромная армейская палатка, человек на 40) попели песни под гитару, и начали было потихоньку засыпать.

Время примерно 00:30.

Только-только прикемарил и я, как вдруг сквозь сон слышу автоматный выстрел. В тихую августовскую ночь он прозвучал как будто над ухом. Почти все, кто был в палатке, чуть не обделавшись, подскочили (тем более, что большинство из нас в армии не служили и потому народ не обстрелянный) . Мысль у всех одна: Волоха застрелил кого-то из проверяльщиков!!!

Рассказ Мунко Раднаева: Компания проверяльщиков собралась человека четыре. Мы решили подобраться к Волохе в том месте, где густые заросли кустов ближе всего подходят к тропинке часового. Это нам почти удалось. Ночь выдалась темная, облачная, луна лишь изредка проглядывала из-за облаков. Кода до тропинки оставалось метров 15, у кого-то под ногой хрустнула ветка. Мы замерли. В наступившей тишине мы явственно услышали щелчок предохранителя, и через мгновенье раздался выстрел. Прогремел он громовым раскатом. Ноги у всех подогнулись как ватные, мы упали в траву, и я изо всей силы закричал:

«Волоха, не стреля-а-а-й!!! Это я-а-а-а, Мунко Радна-а-а-а-ев!!!»

Рассказ Волохи Суворова: Первый раз мне досталось время с 00:00 до 2:00. Хожу я по тропинке взад-вперед. Вдруг в кустах неподалеку треснула ветка. Ну, думаю, наши придурки проверять меня пришли. Щас я их попугаю: сниму с предохранителя, дерну затвором и покричу, что положено кричать. Только я с предохранителя снял автомат, и вдруг – выстрел!!! Это для меня было полной неожиданностью. Как ?!!! –думаю. Ведь я за затовор даже не взялся, и патрона в патроннике точно не было!!! И спусковой крючок я не трогал!!! Все эти мысли пронеслись в голове в доли секунды, а из кустов раздался крик в смерть перепуганного человека: «Волоха, не стреля-а-а-й!!! Это я-а-а-а, Мунко Радна-а-а-а-ев!!!»

Рассказ Вадима (фамилию не называю из чувства сострадания, ему досталось больше всех):

В караул я попал в первый раз. Было как-то не по себе: ведь охраняли мы не только свинарник, но и боевые ПВО-шные ракеты. С 00:00 до 2:00 я был в отдыхающей смене. Промаявшись минут 20, удалось все-таки уснуть. В это время в дивизион из полка приехал проверяющий и решил проверить как несут службу караульные. Он, взяв с собой начкара, вошел в караулку и орет: «Слушай вводную!!! На территорию части проникли посторонние!!» Ну дежурная и отдыхающая смены повскакивали, за оружие, и вообще делали все как положено. Проверяющий, видя такое дело, дал отбой. По очереди стали подходить к пулеуловителю и разряжать оружие. И тут я, видимо не до конца проснувшись (поднять по тревоге подняли, а разбудить забыли), нарушил последовательность разряжания оружия: снял с предохранителя, передернул затвор, отстегнул магазин, направил ствол в пулеуловитель, нажал спусковой крючок. Выстрел!!!

Теперь опять продолжаю я (авт.):

Ну, что проверяющий чуть на г-но не изошел, это всем понятно. Вадим, окончательно проснувшись, так запереживал (из-за его оплошности мог кто-нибудь погибнуть), что потерял сознание. Ну а все остальные, после выяснения обстоятельств, не могли уснуть еще часа два.

за полгода, инфляция, вылившаяся в страшную деноминацию, порезавшую три нуля с купюр, короче, доходило до крайних мер, когда электричество давали всего по 6 часов в сутки, а дальше как хотите.

Армейская служба в ту пору была занятием весьма неблагодарным, дохода не приносящим от слова совсем. Военные едва сводили концы с концами, да и на службе крутились, как могли. В боевых частях при отключении света врубали мощные дизель-генераторы, чтобы хотя бы в потёмках, но как-то нести и без того нелёгкую службу, обеспечить боевые дежурства и просто не прощёлкать клювом технику и вооружение, которые надлежало содержать в готовности.

Надо же было такому случиться, что дизель в нашей части сгорел, порывом ветра бросило сноп искр из выхлопной трубы в бак. В итоге часть полностью обесточилась, поставив крест на службе. Командование распорядилось срочно заменить дизель новым, а старый списать. Вот тут и начинается самое интересное.

Зампотех с начштабом составили акт об утрате дизель-генератора в результате стихийного бедствия, а именно в связи с прямым попаданием в него молнии. Идея показалась командованию настолько удачной, что было решено прибить ударом этой бумажки и второго «зайца» - в части давно имелась недостача в десяток караульных тулупов, не то украденных, не то вообще проданных пару лет назад на сторону. Оценив смекалку подчинённых, командир части дал добро и отправил акт на утверждение в штаб армии. Но, не тут-то было. Бдительный генерал из штаба возвратил акт, как нуждающийся в серьёзной доработке. При уточнении деталей генерал подсказал, что в момент пожара рядом со сгоревшим генератором случайно оказался БТР с боекомплектом, утопленный в прошлом году в другой части, и именно в таком ракурсе вопрос о списании генератора не возникнет. Командир части с готовностью согласился, где 2 зайца, там и 3.

В течение 2 месяцев напряжённых согласований документ обрастал подробностями. За это время акт из одинокого листа превратился в книгу, а пожар окончательно принял форму катастрофического разгула стихии. Теперь ни у кого не было сомнений, что сгоревший от молнии дизель – это только верхушка айсберга, сама трагедия разыгралась позже. Согласно документу, всепожирающий огонь мгновенно перекинулся на стоявший рядом БТР, который за считанные минуты выгорел до безобразной груды металла, боекомплект сдетонировал и поджёг 2 полевые кухни, цистерну авиационного топлива, 3 мотоцикла с коляской, в которых лежали 10 караульных тулупов, затем загорелся дизельный бортовой Урал, загруженный зимним обмундированием в количестве 350 комплектов, служебный УАЗик с 10 катушками кабеля связи на борту, общей длинной в 5 километров. К счастью, обошлось без жертв среди личного состава.

Командующий был шокирован последствиями катастрофы, но виду не подал. Благодаря аналитическому складу ума генерал мгновенно сориентировал подчинённых в обстановке:

- Значит так. Боекомплект убрать, списать на стрельбы. Не хватало ещё накликать комиссию из генштаба, нам расследование в этой ситуации как серпом по пятой ноге. И с БТРом напортачили. Их там два было, нутром чую. Причём второй через неделю должен стоять у моей дачи в полной комплектации. Проверю лично. Выполняйте.

Бумага всё стерпела. Официальный акт с синяком гербовой печати, повествующий об эпической катастрофе в одной из воинских частей, навсегда затерялся в пыльных архивах. В отличие от новенького камуфлированного БТРа, бодро рассекающего бездорожье таёжных сопок.

я водил автомобиль, часто бывал в городе), познакомился с девушкой, и после отбоя отправился в самоволку на свидание.

Под утро, усталый, но довольный, возвращался в часть, путь лежал почти через весь город. Гимнастерка расстегнута, пилотка под погоном, выхожу из-за угла и сталкиваюсь лицом к лицу с молодым лейтенантом – всего лишь на год или на два старше, чем я. Секунду длилась немая сцена, после чего он произносит: «Товарищ ефрейтор, ваши документы!». Я в смятении, но решение принимаю мгновенно – надо бежать! Разворачиваюсь и что есть духу мчусь по улице. А надо заметить, что в то время я занимался спортом, имел первый разряд по лыжам, да и в армии нас гоняли что надо. Слышу – лейтенант бежит за мной, не отстает, расстояние между нами метров 30. Хоть время было раннее, но первые прохожие уже начали появляться, как-то стыдно бежать у них на глазах. Так и бежим: если никого нет – то во весь дух, появляются прохожие – идем пешком. А я хитрый, бегу не прямо в часть, а петляю, пытаясь замести следы и оторваться от погони. Так бегали больше часа, время идет к подъему, пора возвращаться, а лейтенант не отстает! На финишной прямой, на подъеме, у меня открылось второе дыхание, я делаю рывок – лейтенант безнадежно отстает. Переваливаюсь через забор, сил остается только немного отползти в сторону. Спустя некоторое время через забор падает тело лейтенанта, минуты три оба смотрим друг на друга, но сказать ничего не можем. Отдышавшись, но не вставая, он снова: «Ваши документы», я молча показываю, где рукав пришивается. Подползаю к нему и говорю: «Вот скажи мне, я-то ладно, себя спасал, ну а ты чего за мной гонялся?» Его ответ сражает меня наповал: «Да ты мне и не нужен был, но ты так резко стартанул, а у меня первый разряд по бегу, на соревнованиях честь нашей части защищаю, вот и подумал – неужели не догоню?!»

Следует сказать, что разошлись они по-мирному, а потом еще несколько раз встречались на соревнованиях. :-)