Истории о армии #друг

если правильно подойти к прапорщику Будунцу, занимавшемуся воспитанием и подготовкой будущего личного состава, вполне можно было попасть в школу

ДОСААФ от военкомата.

- Здравие желаю, товарищ Федор Матвеевич, - прикинулся я дураком по стойке смирно, в кабинете прапорщика, - я в армию хочу, но по годам не вышел, разрешите обратиться, если что?

- В десантники небось, или в морскую пехоту хочешь, - саркастически прищурился прапорщик, взвесив меня взглядом и нисколько не удивившись моему бодрому идиотизму.

- Неее, - затянул я заранее приготовленную песню, - чего я там не видел, в морской пехоте? Я военным водителем хочу быть и на машине ездить.

Будунец, по тем же слухам до военкомата служивший в автобате и радеющий именно за свое военное сословие, расцвел как майская роза и приказал садиться.

За час мы обсудили с ним все приятности армейско-водительского бытия, и первого сентября я начал учиться сразу в двух местах: в институте и автошколе, попеременно прогуливая чего-нибудь одно.

Наконец вожделенная красная книжечка с категорией «С» и без надписи «без права работать по найму» легла ко мне в карман. Настала пора известить военкомат, что я их надул, а заодно отнести туда справку о поступлении в институт.

Будунец, встретивший меня широкой улыбкой, увидав справку орал пятнадцать минут. Самое доброе слово, отправленное им в мой адрес было настолько нецензурным, что повторить его я — строитель с многолетним стажем прилюдно не возьмусь и сейчас. Оторавшись, прапорщик вытащил из шкафа мое тощее личное дело. Открыл, поскрипел немного мыслью, и злорадная ухмылка появилась на его физиономии.

- Так ты еще и спортсмен, - произнес он загадочно, прерывисто дыша после крика, - КМС, значит, да ты у меня теперь будешь честь военкомата, как призывник до конца жизни отстаивать, сволочь, на всех соревнованиях.

- Будешь?! - переспросил он утвердительно, глядя на меня в упор глазами расстрельной команды, - а не будешь мы тебя все равно повесткой вызовем.

- Не надо повесткой, товарищ прапорщик, - прочувствовал я свою вину перед государством, - отстоим честь где скажете.

- Послезавтра в пятницу у нас межрайонное троеборье по призывникам восьмого класса: лыжи - пять километров, стрельба и метание гранаты.

В четырнадцать ноль ноль от военкомата отходит автобус, - прапорщик сверился со своими записями, - ты теперь Вова Сидоров 1966 года рождения. Прибыть со своими лыжами и не опаздывать.

Нет, для КМС по биатлону лыжная «пятерка» и "лежка" в тире - что для водолаза пыль только мельче. А там еще три патрона пристреляться дали и стрелять «с ремня» разрешили. Восемь выстрелов я попал, а двумя соседям помог справа и слева. Все равно, когда больше пяти раз в бумажную десятку попадаешь не всякий баллистик определит сколько попало.

В общем после двух этапов я, а если быть точным - неизвестный мне Сидоров, лидировал с таким отрывом, что для первого места ему надо было одну зачетную попытку с гранатой.

Гранату метали на пришкольном стадионе. Неровный строй мальчишек и меня в разношерстных спортивных костюмах стоял возле полуразвалившихся деревянных трибун, на чуть припорошенном снегом поле выделялся красными линиями сектор для метания, военкомы и прочие военкоматовские офицеры, явно не терявшие даром времени пока мы бегали и стреляли, толпились возле судейского столика. Немного за сектором, около линии, обозначающей норматив ГТО стоял прапорщик Будунец с красным и белым флажками.

- Сидоров! - раздалось по стадиону.

- Я! - соврал я.

- К метанию гранаты приступить!

Я подошел к столу и взял первую гранату. Она была холодной и скользкой.

Я разбежался и метнул. Граната «соскочила» с руки и весело кувыркаясь полетела в сторону прапорщика. Будунец растопырил руки с флажками и не отрываясь смотрел на приближающийся предмет.

- Ложись, [ч]удак - заорал кто-то из офицеров, - ща убьет.

Советские прапорщики не сдаются. а может и не ложатся. Граната упала в полуметре от ботинок прапорщика и отскочила мимо, обдав его брызгами льда. Прапорщик поднял красный флажок: граната ушла за сектор.

- Незачет, - сказал главный судья соревнований, голосом, обозвавшим Будунца [ч]удаком, - вторая попытка, Сидоров.

Я взял вторую гранату.

- Ты пойми, Сидоров, мы тут не на точность кидаем, а на дальность. Не надо в прапорщика целиться. Ты просто возьми и подальше кинь. Понял, сынок?

Конечно я понял, не полный же идиот. Я вообще в него не целился, у меня случайно получилось. Разбежавшись, я кинул вторую гранату. Скользкая сволочь. Вторая «соскочила» тоже. Только в этот раз граната летела аккуратно в лоб прапорщика с флажками.

- П%%%%ц, - подумал я и на всякий случай зажмурился, чтоб не видеть дело рук своих.

- П%%%%ц, - раздался сзади голос судьи.

- Гы, - сказал он же секундами позже, - ты смотри верткий какой, а с виду не скажешь.

Я открыл один глаз: Будунец, уже поднявшись с земли, махал красным флажком и грозил мне кулаком другой руки.

- Незачет, - сказал главный судья соревнований, - третья попытка. Слушай боец, - судья перешел на отеческий тон отца-командира, разговаривающего с дебилом-новобранцем - мы все знаем, что ты метко стреляешь, но я тебя прошу пожалей прапорщика. У него дети.

Стоящие за ним офицеры дружно заржали. Чего смешного в детях? - подумал я и взял третью гранату.

Я разбегался, как учил наш физрук на уроках физкультуры. Я перешел на приставной шаг, перекрещивая ноги. Я мысленно представил себе, как красиво и далеко летит граната «под сорок пять градусов». В мыслях я уже стоял на пьедестале почета, но немного поскользнулся и граната опять ушла в сторону прапорщика.

На этот раз он поступил умнее чем казался. Не дожидаясь моего броска он побежал к трибунам и залег под скамейку. В него я не попал. Я попал в ту самую лавочку.

Из под скамейки наконец-то показался белый флажок.

- Я не понял, - сквозь смех офицеров раздался булькающий голос главного судьи, - «зачет», или прапорщик сдался? Граната не попала в сектор, я ставлю незачет.

Прапорщик выбрался из под трибун и показал красный флаг. Наш военком подошел к главному судье и чего-то зашептал ему на ухо.

- Слышь Иваныч, - громко ответил судья, - не дам я твоему чемпиону четвертую попытку и не проси. Во-первых, с четвертого раза этот снайпер прапорщика точно добьет, а во-вторых, не по правилам.

Что интересно, больше меня, а точнее Сидорова, на соревнования за военкомат не вызывали. Жаль. Я вообще-то в школе чемпионом был по метанию гранаты. Мне просто не повезло тогда, честно.

одновременно походил на молодого Брюса Ли и пожилого индейского вождя, такой же смуглый с тяжелым, чуть расплюснутым носом, и не пропускал ни одного кипиша. Ну дак...

Армия. Не помню сколько он к тому времени прослужил, но один из гандонистых дембелей приносит однажды ему свои яловые сапоги. Где их тот раздобыл, собираясь выйти на дембель сменив кирзу на кожу, история умалчивает, но сапоги были. Новые офицерские сапоги были сорок четвертого размера, и стояли они прямо перед Санькиной невозмутимой физиономией.

- Голяшки ужми, - сказал ему дембель и ушел. Санька вслед ему попытался возразить, дескать он этого делать не умеет, но дембель намека не понял и ушел. Приказал правда напоследок:

- Вечером принесешь!

- Как ужми? - спросил я Саньку, - и нах[рена]?

- Ну фишка такая модная. Чтобы голяшка ногу красиво облегала – дембельский писк.

- А как?

- Ну как. Берешь, обмазываешь голяшки ваксой, кладешь на стол, накрываешь газетой и сверху горячим утюгом.

- И че, сильно ужимаются?

Санька ухмыльнулся. А я к тому времени уже знал его реакции, в переводе на мои это означало закатиться в истеричном ржаче, и ждал продолжения.

- Я ему, [м]лядь, ужал голяшки. Рука не влазила!

Я ухмылялся уже по-своему, и держась за живот, с трудом дослушивал как Санька меня добивает.

- Прикинь. ВООт такие сапоги! - он показывал двумя руками сорок десятый размер, и потом, уже двумя пальцами, чуть разомкнутое кольцо: – И вот такие голяшки!

- И чо? – простонал я, ухмыляясь из последних сил.

- Че. Принес после ужина в курилку и на стол поставил.

- А дембеля?

- Они так ржали, что даже от[метел]ить забыли.

зима, снег, морозы под 10-15 градусов. Ну вот на это время затеяли дивизионные учения. А мы обеспечиваем регулировку потока движения. Высадили меня на неохраняемом железнодорожнем переезде в каком-то немецком селе, днем. Стою себе и стою. Нет никаких наших машин, колонн. Как оказалось, уже позже узнал, что в штабе дивизии что-то напутали и колонна пошла совсем другим маршрутом, а регулировщиков раскидали по другому маршруту. Ну в армии такое не редкость. Уже стемнело и холодно(хоть и тепло мы были одеты)и кушать уже хочется, а Германа всё нет! Уже ночь! Смотрю идет ко мне мужчина лет 30 наверно, дает мне бутерброд с горячими сосисками и немного коньячку, для сугреву значит. Объясняет мне на немецком что он тоже когда-то служил в армии гэдэровской(так раньше называлась Восточная Германия-ГДР)танкистом. Вообщем поблагодарил я его, а вскоре и наш батальонный начальник штаба на бобике меня подобрал. Едем дальше по маршруту, приезжаем на перекресток на котором должен быть Мишка, другой регулировщик. А нет никого. Потом смотрим невдалеке от перекрестка стоит ферма. Послали меня туда поискать Мишку. Захожу на ферму, сидят за столом немец и Мишка, что называется чуть тепленький. Так что мир не без добрых людей, не дали 2 советским солдатам замерзнуть , эти два немца. Начштаба в машине сделал вид , что он запаха алкоголя не почувствовал.

Мой дядя Тимофей Купченко перед самой войной закончил курсы водителей и всю войну подвозил снаряды на арт. батареи. Ни разу не был ранен, но прошел через такое, что и правда, можно только с ним согласиться. Он часто говаривал "А Бог все таки меня любит".

Из его рассказов кажется, что оно так и было.

Прибыл как-то на батарею с опозданием. Немец только закончил обстрел наших позиций.

До сих пор с ужасом вспоминал об увиденном. От нашей батареи не осталось ничего и никого. Обломки металла ,смешанные с землей. Людей не было видно вообще.

С большим трудом выкопали из земли одного солдата. Живого, но сильно контуженного.

Привозит он как-то на батарею снаряды, а среди них - ящик с гранатами.

Артиллеристы злые, кинули ящик в кузов. Мол, вези туда , где взял, и смотри, что грузят.

Едет он назад, навстречу -немецкий самолет. Очередь дал, промахнулся.

Ну, думает дядя, сейчас развернется и вдогонку уже не промахнется. Место открытое, воронок нет. Куда деваться? Выскочил из кабины и под радиатор.

Немец не промахнулся. Очередью прошил ящик с гранатами. Взрыв разнес машину. Дядя Тимофей- ни одной царапины, только очень контужен. А когда контужен, перестает разговаривать или очень сильно заикается. Прибыл в часть пешком. Ему стоило больших трудов объяснить, как от пустой, без снарядов, машины ничего не осталось.

В одну поездку, в попутчиках оказался молодой солдат, его земляк, односельчанин. Едут, дом вспоминают. Налетели немецкие самолеты. Пока он объяснял оцепеневшему земляку, куда лучше спрятаться, пока выталкивал его из кабины, самому уже не было времени добежать до воронки. Взрыв полной машины снарядов далеко его зашвырнул.

Лежал Тимофей сильно контужен, без чувств, но ни одной царапины. Земляк решил, что Тимофей убит. Вскоре его письмо в родное село сообщило, что Тимофей Купченко погиб у него на глазах. Однако, проезжавшие санитары определили, что он жив. Два месяца он в госпитале приходил в себя, и только потом написал домой. Ох, и досталось тому односельчанину, который с какой-то оказией оказался потом дома.

В очередной раз он подъехал на батарею к моменту начала обстрела наших позиций.

Все - по блиндажам. Тимофей кинулся к ближайшему, а он полон. Пришлось ему залечь в углубление перед входом. Тяжелый немецкий снаряд угодил в блиндаж.

В живых остался он один. Был засыпан землей, а когда выбрался наружу, от контузии и ужаса долго не мог говорить. Рассказывает, поднимаю голову, а в сантиметрах от моего лица оторванные людские конечности и другие части человеческих тел.

Вот так и возил он снаряды до самого Берлина. Ранен ни разу, контужен много раз.

В Берлине ездил на Студебеккере. Как-то с сопровождающим, младшим офицером, решили раздобыть шнапсу. А как? Меняли бензин. Не успели закончить обмен, два особиста на мотоцикле. Все бросили -и по газам. А те, как гончие, не отстают. На одном из поворотов зацепили какой то большой щит. Он упал и придавил тех "особняков".

Что с ними стало, он не знает, но долго тряслись, ожидая поисковиков и следователей.

Сами же помчались на площадку отстоя машин, приготовленных к сдаче американцам.

Выбрали не поврежденный автомобиль, сменили номера и поклялись лет 30 никому об этом не рассказывать. Все обошлось. Никого не искали.

Из Берлина ехали поездом. На каком то полустанке прицепилась цыганка.

Ты с железом дело имеешь, от него и погибнешь. Так это ему в душу запало, что, вернувшись домой, категорически отказался иметь дело с техникой.

Работал ездовым. Послали его как-то за сеном. Сена нагрузил, что называется "выше крыши", целый стог. А сам сел сверху. Дорога шла вдоль леса. С другой стороны целина. У дороги стоит одинокий дуб. Лес справа, дуб слева. Дуб старый и раскидистый. Ветки свисают над дорогой. Телега с сеном на пройдет. Начал объезжать дуб по целине. Какая это была мина, не важно. Лошадь и телегу разнесло в куски.

А мой дядя Тимофей с остатками сена оказался высоко на ветках дуба. Дядя цел, но сильно контужен. Опять два месяца заикался, с трудом слова выговаривая.

Когда пришел с войны, обед начинал со второго. Говорит - привык. А как?

Так везло, только налили в котелок первое, обстрел или бомбежка. Бежать в укрытие, все расплескаешь. Не бежать, или земли насыпется, а то еще и осколок упадет.

Решил начинать со второго. С ним бегать проще. А потом, если удавалось, то и первое съедал. Вот так и привык обед начинать со второго.

Огород его дома расположен на склоне. Вдоль забора шла дорога и поворачивала в сторону. Дорога песчаная, водители гонят вниз, машины заносит. Один из них снес часть забора. Обещал забор восстановить.

Вскоре привез секции забора и столбы.

Тимофей был рад и сказал, что сам восстановит забор. Вкопал столбы, остался последний. Старая ямка мелковата, новый столб гораздо длиннее.

Углублял яму, лопата ударилась обо что то твердое. Решил что камень.

Принес лом. Ударил пару раз.

Или это Божья десница, или шестое чувство. За секунду до взрыва отскочил от ямы и рухнул на землю. Опять заикается, опять контужен, но невредим.

Последний случай. Выкопали во дворе яму, накрыли кое-как, сделали погреб.

Это сразу после войны, с водкой трудно. Достал д. Тимофей пару бутылок и припрятал их в этом погребе. Старший сын тракторист, на гусеничном тракторе, задом заехал во двор. Провалил весь погреб, и гусеницами его загреб. Раскапывать не стали. Досыпали земли, сравняли с уровнем двора.

Прошло лет 20. Расширяли дом, фундамент стал на бывший погреб. Для усиления фундамента выкопали яму. Откопали эти бутылки.

Дядя был рад неимоверно. Накрыл стол, собрал пол села, всех угощал и приговаривал "а Бог все- таки меня любит"!

Получилось длинновато, но... может быть интересно. Вам решать. Leukodon.

на полусогнутых ногах, и на цыпочках, а взгляд, как у человека, которому только что ударили дубиной по башке. Это потом я обратил внимание на то, что одежда у него чистая, а первоначально, «бомжевитость» придавали ужасно потертые, сношенные ботинки.

Мой приятель Рома, репатриант из Абхазии продолжил:

- Это же «вертолетчик». Я его еще по Сухуми знал. Он нормальный был, летное училище закончил, жена, дети, летал на вертолетах, как Мимино. А во время войны его контузило, выжил, но вот так скрючило. В Сочи уже таким перевезли, он даже говорить не может. Семья сейчас с ним мучается... Хотя несколько лет назад с ним прикол тут случился. …

Помнишь, на площади возле морвокзала вертолет стоял - прогулки над морем? Там же цены за прогулки были - мама, не горюй, поэтому вертолет больше стоял, чем летал. А наш «вертолетчик» там постоянно ошивался, душа требовала неба. Подойдет к пилоту, постоит, помычит. Тот и в сторону уходил, и в кабине прятался, и внимания не обращал, бомжара ведь с виду, не под стать ему, пилоту малой авиации, но как-то снизошел и спросил «что, хочешь в кабине посидеть?» «Вертолетчик» утвердительно замычал. «Ну, садись, только ничего не трогай!!» «Угу-угу» прозвучало в ответ. Наш «вертолетчик» при помощи пилота, с блаженной улыбкой на лице, забрался в кабину, посидел чуток, а потом дверцу – хлоп, и на замочек изнутри закрыл!!! Пилот тарабанит в дверь - «открывай, открывай»!! А «вертолетчик» тем делом осмотрелся, один тумблерочик, другой… щелк, щелк… Раскрутил винт… ПОДНЯЛ МАШИНУ В ВОЗДУХ, повисел пару минут и, с чувством глубокого удовлетворения, опустил машину вниз… Когда, после доброй паузы «вертолетчик» открыл дверь, пилот помог ему выйти как самой значимой фигуре в его жизни, правда, в штаны покакал, но виду пытался не подать…

сборище (что-то там насчет того, как правильно донести до масс в шинелях решения очередного съезда КПСС). Отмазки типа "я в наряде" не проходят совершенно. Поэтому - звонок командиру полка и решение командира - стоишь в наряде до утра, потом кем-нибудь сменим, и на автобус в Каунас на "сборище пропагандонов".

Для тех кто не служил объясняю: в наряде офицер стоит одетый в сапоги и галифе, а на совещание нужно быть в брюках "об землю"(т. е. обычных) и в ботинках. По-простому можно сходить домой и переодеться. Но наш П. вообще-то дежурный по парашютно-десантному полку, входящему в Вооруженные Силы Варшавского Договора, а это ни хрена не стройбат под Тамбовом, и за поход домой можно звездочку с погон потерять.

П. принимает решение - и солдатик, т. н. "дежурный по управлению", а в простонародье "дежурный мотоцикл" умчался к нему домой за формой на завтра. Через 20 минут, смущенный совершенно, прибывает назад без формы и, пряча глаза, докладывает, что жена П. форму ему не дала, а в квартире был слышан характерный голос начальника штаба полка (который, если честно, давно вожделел жену пропагандиста П.) Надо заметить, что и сам П. был неплохой "ходок" по чужим женам, и как все "ходоки" был страшно ревнив.

После доклада смущенного "мотоцикла" наш П. уже не жалел звездочку на погонах, у него "упала шторка", и помчался он домой, кровожадно поглаживая пистолет в кобуре, коим он был вооружен как дежурный по части.

В квартире он застал одну перепуганную жену и ни одного начальника штаба. Клятвы в верности опускаем для краткости. Зато уточним, что в квартире напротив, где жил начальник штаба, бушевал семейный скандал по типу "какого хрена здесь должны быть штаны этого пропагондона".

Начальник штаба только что внезапно вернулся "из полей", где проходили какие штабные десантные заморочки. Объяснения "напрямую" были невозможны, так как один офицер начальник, а другой подчиненный. Да и вообще стыдно как-то!

Но по настоянию женской части пришлось ситуацию все-таки прояснять путем переговоров. Солдатик просто повернул не налево, а направо и перепутал квартиры. Этим он совершенно беспочвенно обеспечил на годы косые взгляды друг на друга двух, в принципе нормальных, мужиков.

Закончу нестандартно, ибо не хочу выставлять сослуживцев идиотами. У капитана П. за Афган был орден "Красной Звезды", а начальник штаба за "прогулки" по той же территории и связанный с этими прогулками переломом позвоночника получил два ордена.

быть с хвостиком, когда он обзавелся личным автомобилем. Ну и прошел обучение в автошколе, и наконец экзамены. Но вот плоховато давалось ему устройство автомобиля. Ну попыток было несколько, и вот наконец-то ему повезло! В билете, в разделе матчасть, ему попалось устройство и работа аккумулятора! Окрыленный, сев на своего конька, он расписал работу аккумулятора подробнейшим образом, расписывая все процессы на молекулярном уровне с применением слов "катионы", "анионы", "переход электронов с орбиты на орбиту", и прочей научной терминологией. Экзамен у него принимал старшина ГАИ, с одной извилиной (наверное надавленной фуражкой), который по мере ответа багровел сильнее и сильнее. В конце концов он оборвал профессора, сказав ему:

- Папаша, вам не стыдно нести такую ахинею! Идите, учите работу аккумулятора, придете в другой раз.

Профессор понуро опустив голову, растерянный, недоумевая где он ошибся, пошел прочь.

Все, кто в это же время находился там (там было несколько студентов из этого института), легли от смеха. Но на счастье этого профессора там был еще и капитан ГАИ, который сказал старшине:

- Ты знаешь кого ты выгнал? Это же профессор химии! Уж он-то знает как работает аккумулятор, потому что он из тех же, кто его изобретал! Верни его и извинись!

Надо было видеть рожу этого старшины. .. Он эти слова воспринял буквально...