Истории о армии #друг

под шафе, в своей неизменной фуфайке, и не бритый, прапар представлял собой колоритное зрелище. Самое время сказать, что не каким авторитетом, в горнизоне Кузьмичь не пользовался, хотя личный состав срочной службы его боготворил! Всегда он нас матросов срочников баловал, и относился к нам как к равным, за что мы его уважали и оберегали как могли.

А сейчас собственно и сама история.

Однажды зимой котельная не выдала положеный градус, что привело к чепе(несколько дамов осталось без тепла на несколько часов) и хотя смена трюмных работала как [мав]ры, общий прорыв труб, свел все работу на нет. Как всегда нашли дежурную [п]опу в лице Кузьмича.

Итак, утро, построение части, деж. офицер читает, что приказом ком. части кап. первого ранга тататта, который тоже присутствует на построении, Кузьмич наказан выгоровом в личное дело! Вызывает его из строя, и зачитывает приказ, и тут, вместо того чтобы сказать "Есть выговор!", Кузьмичь, лихо заломим мичманку, заевляет всей базе (а это 200 офицеров и мичманов): "А не пошли бы вы все на х[рен]!" После чего разворачиваеться, отдает честь флагу, и тупо уходит.

Часть в прострации. После этого выходит коибат и говорит: "Дежурная смена по местам, а остальные на х[рен] как приказал Кузьмичь!".

Мы так и сделали, втайне надеясь, что Кузьмичу не что за это не будет. правда открылась на день ВМФ, когда по приказу мы оделись в парадное, а офицеры и мичмана были при орденах и кортиках. Вид Кузьмича нас не просто поразил, он поверг нас в шок! Прапорщик морской пехоты был при параде-одних орденов было 7-м штук включая иностранные - вьетнамские, а тагже штук 20 боевых медалей!

Оказалось, что Кузьмичь во славу Родины, во Вьетнаме, за здравие мочил америкосов и их союзьников! На параде комбат первый отдал ему честь, а за ним и вся часть, после этого не кто над ним, даже не пытался глумиться.

Итог. Честь и хвала последним солдатам империи - ни кто не забыт, ни что не забыто!

хотели все нещадно, и тут привезли в походных бачках воду. Такое ощущение, что набирали ее в соседнем болоте, она даже была зеленоватая на вид и жутко воняла. Наш батальон связи в тот день был в наряде по столовой, когда ее привезли. На наш вопрос, как ее можно пить, офицеры ответили, что она все равно перекипятится при приготовлении, и другой все равно нет. В итоге, даже после кипячения, от этой воды все 600 человек полегли от дизентерии. Так как местный военный госпиталь всех наших солдат уже не вмещал, было решено создать карантин в самой части, куда и отправлять больных. Ну а теперь сама история.

Я был в числе первой волны переболевших. В ту ночь нас в казарме оставалось три солдата и дежурный по батальону - прапор. Было ему лет 47-48, но моложавый, подтянутый, а жене его, тоже служившей у нас по контракту, лет 43-45. Когда закончились все дела после отбоя, этот прапор, живший в военном городке при части, решил пойти домой.

- Если кто позвонит, прибежишь, - сказал он и ушел. Время было где-то час ночи.

Где-то через 10 минут после его ухода звонит дежурный по части.

- Где прапорщик?

- Домой пошел, - отвечаю.

- Бегом за ним. Скажи, что сейчас придут солдаты, чтобы выдал им 20 кроватей для устройства карантина.

- Есть! - отвечаю, и бегом к прапору домой.

Встретил он меня не очень приветливо, но, услышав приказ дежурного по части, вернулся в батальон. Пока пришли солдаты, пока выдали и перетаскали 20 кроватей, прошло часа полтора-два. Уставший прапор сказал, что он снова уходит домой и ушел.

Через 30-40 минут после его ухода снова звонит дежурный по части.

- Где прапорщик?

- Домой пошел.

- Бегом за ним. Сейчас придут солдаты, чтобы он к 20 кроватям выдал тумбочки и табуретки.

- Есть! - отвечаю я и снова к прапору. Время уже три - полчетвертого утра.

Прапор был не рад мне еще больше, но приказу нужно было подчиниться. Он вернулся в часть, потом пришли солдаты, и он выдал им все необходимое. На это раз все прошло быстрее. Управились где-то за час. Прапор снова отправился домой.

Вы не поверите, но через 20-30 минут его ухода снова позвонил дежурный по части. Разговор был снова на тему обустройства карантина, на этот раз к кроватям нужны были подушки, матрацы и одеяла.

Я снова отправляюсь домой к прапору - время: начало шестого утра. На мой стук открывает жена прапора, всклокоченная как фурия, и такая же злая.

- Тебе чего?

- Звонил дежурный по части... - начинаю я, но она меня со злостью перебивает:

- Иди и скажи своему дежурному по части, что если он у меня по ночам забирает мужа, тогда пусть приходит и Е... ЁТ меня сам! - и захлопывает дверь.

Пока я прихожу в себя от этого, дверь открывается, появляется прапор, на ходу застегивая рубашку и брюки, и, матерясь, как сапожник, типа: а сразу нельзя было все забрать: и кровати, и тумбочки с табуретками, и одеяла с матрацами и подушками, а не гонять его туда-сюда. Не знаю, слышал ли он ответ своей жены, но наверное слышал.

После того, как было выдано все необходимое, прапор снова ушел домой, перед этим предупредив, что даже если будет ядерная война, его трогать запрещено под страхом смертной казни и месяца нарядов вне очереди. Слава Богу, в ту ночь больше вызовов не было. Служить мне еще оставалось полгода, и каждый раз встречаясь с его женой в части, мы просто улыбались друг другу.

место. Но есть еще причины, о которых не говорят. Потому что сложно определить роль преступника и потерпевшего. Об этом знают и руководители государства и ученые-юристы, но реального выхода не видно. Малогабаритная двушка, семья из пяти человек смотрит зарубежный сериал. В другой комнате стоит старый испорченный телевизор, не подлежащий ремонту. Во время очередного катарсиса у героев, вся семья, даже не вытирая слезы, смотрит в исправный телевизор. Неизвестный преступник, входит в дверь, оставленную открытой, для проникновения свежего воздуха. Пройдя мимо комнаты просмотра, он входит в другую, забирает неисправный телевизор и уходит, тем же путем. Через час семейство обнаруживает пропажу и обращается в ОВД, находящийся в соседнем дворе. Все признаки классической квартирной кражи. Ценность похищенного не поддается определению. Варианты его реализации, также непонятны. Возможно потребуется техническая и судебно-психиатрическая экспертизы, в т. ч. и потерпевших. Ориентировка других органов и агентуры несколько рискованна. В лучшем случае не поймут, о худшем не хочется думать. Проверка каналов сбыта краденного, станет кошмаром для тех, кто будет этим заниматься. Есть и другие аспекты, но хватит и этого. У потерпевших берется заявление. Их всех опрашивают об известных обстоятельствах. Они под этим подписываются. Но в журнале учета преступлений это не регистрируется. В дальнейшем их приглашают и показывают фотографии ранее судимых за кражи. Возможно они могли их видеть до совершения преступления во дворе или еще где-то. Примерно раз в месяц, начальник уголовного розыска проводит совещания, куда приглашается кого-то из жильцов. На них сотрудники докладывают о проведенной работе по раскрытию и проверке подозрительных лиц. Ставятся новые задачи и намечается дата следующего совещания. Как правило потерпевшие отказываются вновь приходить и сидеть на этих мероприятиях. Просят лишь сообщить когда найдется их телевизор. Они осознают, что практически ничего не потеряли. Преступник выполнил роль мусорщика. Все это может занять около трех месяцев максимум. Все это происходит за счет времени, которое можно было затратить более эффективно. Жизнь набирает обороты, и все забывают. Кроме начальника уголовного розыска и ответственного за эту территорию опера. Им положено помнить. Всякое может быть. И таких преступлений десятки. Если суммировать абсолютные цифры и произвести их статистическую обработку, криминогенная картина будет страшной. Каток репрессий сомнет не очень многочисленные ряды сыщиков и их руководителей. Кого успеют подготовить и прислать на их места? Когда они изучат и смогут реально на этой территории заниматься более сложными преступлениями, о которых все знают из кино и книг. А их много, и раскрывать их очень непросто. Разумеется, это нисколько не оправдывает встречающихся в ОВД хамов и тупиц. Но жизнь вообще сложная штука.

Разобрать- собрать АКМ на время – я был первым. Ходили в настоящий тир, стреляли из мелкашки – тоже один из первых. Гранатами учебными кидались- кто пробовал точно попасть гранатой в окоп за двадцать пять метров? Полосу препятствий преодолевали – а там так хитро устроено, что в одиночку её не пройти – надо помогать товарищу. Интересно.

Но самое интересное – это когда на полигон поехали – была большая программа- по пять патронов на одиночную стрельбу за пятьдесят метров с обычными мишенями, и по десять на стрельбу очередями за сто метров по силуэтным мишеням – надо было просто повалить свою. Кросс по пересечённой местности с сюрпризами, и на сладкое- атака на небольшой холм. С криком «ура».

Всего собралось человек шестьдесят- мы из техникума, остальные школьники. Возраст- шестнадцать лет. Какой пацан не ощутит радостную дрожь от предвкушения пострелять из настоящего боевого оружия? Вот мы все старательно её и ощущали, построившись в очередь на полигоне.

Прапорщик, руководивший стрельбой, посмотрел на первую партию с ненавистью, и стараясь не материться, веско зачитал правила-

- Оружие боевое, относиться с уважением. Ствол оружия направляется только на мишень, или вверх. Направите друг на друга, или в сторону, автомат отберу, руки из жопы вырву, зачёт не поставлю. Оружие автоматическое, после выстрела перезаряжать не надо! Номер на лежанке соответствует номеру мишени.

Каждую мишень подписывал прапорщик и стрелок – чтобы никаких накладок и вранья. Потом скучающий солдат срочной службы укрепил мишени соответственно номерам, прозвучала команда-

- На огневой рубеж! Предохранители на одиночную! Приготовились к стрельбе, огонь!

- А у меня предохранитель не открывается- жалуется один из стрелков, поворачиваясь стволом прямо к прапорщику.

- ОТСТАВИТЬ СТРЕЛЬБУ! СТВОЛ ВВЕРХ [м]ляДЬ!

Побелевший как мел прапорщик, отобрал автомат у обормота, выдернул его за шиворот с лежанки, и дал пинка-

- ВОН ОТСЮДА! ЧТОБ Я ТЕБЯ НЕ ВИДЕЛ! ПРИШЛЮТ ДЕБИЛОВ, МАТЬ ВАШУ, ПЕРЕСТРЕЛЯЕТЕ ДРУГ ДРУГА НА ХЕР, ОТВЕЧАЙ ПОТОМ! ВОН отсюда, Я СКАЗАЛ!

Так орал прапор, проверяя предохранитель трясущимися руками. Это мне сейчас понятно, что если ему такие стрельбы каждый день проводить приходилось – нервотрёпка та ещё. Охренеешь. А тогда - ну, психанул мужик…

Мне досталась предпоследняя лежанка справа. Хорошо понимая, что сейчас начнётся, я даже пытаться стрелять не стал, отвернулся, натянул на голову воротник куртки и стал ждать, пока все отстреляются – кто нибудь из присутствующих пробовал хорошо прицелиться, когда вас засыпает горячими гильзами?

Перед глазами разворачивался ещё один спектакль. Мой сосед справа, выстрелив по мишени, лихим ковбойским жестом поставил автомат на приклад, рванул затвор, выбросив на землю неотстрелянный патрон, и приготовился стрелять дальше.

- ОТСТАВИТЬ! Е[ж] ТВОЮ МАТЬ! Да чтож такое- то, [м]лядь сегодня происходит!

Прапорщик отнимает у пацана автомат, подбирает патрон, резко выдернув магазин, вставляет патрон в обойму, ставит рожок на место, и заученным движением сам передёргивает затвор, отправив на землю следующий патрон.

Тут я позволил себе пропустить, не озвучивая, очередную матерную тираду. Ситуация усугублялась тем, что за спиной, в пятидесяти метрах от нас стояла остальная часть группы, и ржала в голос, чуть не пополам сгибаясь. Цирк с конями блин, а не полигон… Выезд на природу. Прапорщик, теперь уже с багровой мордой, вернул автомат неудачливому стрелку.

- Огонь!

Остальные уже отстрелялись, я в спокойной обстановке сделал свои пять выстрелов, тщательно целясь.

Уф. Оружие сдали, сходили к мишеням – мне удалось положить почти все пули в чёрный кружок по центру – довольно хороший результат.

Поле для стрельбы посередине было разделено высокой вышкой с пулемётом наверху, на которой скучали двое- снизу не разглядеть солдат, или офицеров. Дальше за вышкой – часть поля, предназначенная для стрельбы очередями.

Мы гуськом идём туда, двое рядовых лениво заряжают рожки, отсчитывают патроны и мишени, на рубеже выстраивается очередная партия стрелков, прапорщик с удвоенной ненавистью начинает по второму разу читать надоевшую ему молитву-

…Оружие, [м]лядь, боевое, автоматическое… Ну вы уже слышали.

На второй половине полигона стрельбой командовал старший лейтенант. Там на удивление всё прошло гладко и культурно – без эксцессов, если не считать бестолкового эпизода – когда мы уже заканчивали, на поле выскочил настоящий живой заяц, вызвав восторг у той парочки наверху - с пулемётом.

- Бей его, уйдёт, [м]ля! Бей!

Несчастного зайку разнесло очередью на клочки. Надобно отдать должное стрелку –он выпустил очередь всего патронов на пять, а до зверька было метров семьдесят – и заяц не сидел же на месте. Мы уходили с рубежа слушая восторженное:

- Видал, как я его? Вот, учитесь, [м]ля, военному делу настоящим образом!

- Ну ты снайпер! за[ши]бись шмальнул!

Кросс по пересечённой местности - ничего особенного, маршрут размечен флажками, да и бежать - то было всего чуть больше километра. Перепрыгнули пару препятствий, но когда наша толпа сгрудилась у мостика через речушку – даже, пожалуй просто большой ручей, через который были перекинуты сходни в два поленца, а для устойчивости поверх натянут канат, то есть пока один переходит, остальные ждут- в кустах рядом ухнуло, зашипело, и поляну заволокло дымовой завесой. Дым был густой и невообразимо вонючий- глаза драло довольно конкретно, и дышать было совершенно нечем.

Ну его на хрен, ждать тут, задыхаться – и я рванул прямо через ручей. Там в самом глубоком месте было чуть выше, чем по колено. Инициативу мгновенно поддержали остальные ожидающие - и на рубеж атаки сухими прибежали всего человек пять.

Подождали отставших, и с криком «УРА, [м]ля!» рванули по холму наверх. А дальше, иначе, чем генетической памятью я это объяснить не могу. Четверо солдат, укрывшись в кустах в метре от тропы, открыли по нам огонь холостыми. Пламегасители со стволов были сняты, и длинные языки пламени вместе с грохотом выстрелов производили довольно сильное впечатление.

Опять же, эффект неожиданности.

После первого же выстрела я мгновенно рухнул на землю, и юлой откатился в сторону - из сектора обстрела. Никто меня никогда этому не учил.

Наши, толпой атакующие, вели себя довольно бестолково - кто-то валялся на земле, кто-то присел на корточки, несколько обормотов вообще жидко обосрались - рванули бегом обратно - только пятки сверкали.

Эти воины в кустах, для усиления впечатлений, ещё и взорвали несколько взрывпакетов – бросая подальше в сторону, чтоб никого не задеть. Ага. Вот напрасно они это сделали, совсем напрасно. Кто из наших первым заорал:

- Гранатами огонь!

Надобно отметить, что склон был усыпан довольно крупным щебнем.

Сколько лет прошло, до сих пор неловко вспоминать, что мы с ними сделали. Четверо против примерно пятидесяти – срочники бросились в позорное бегство, закрывая от камней головы руками, а наши прекратили экзекуцию только после истошного крика какого- то офицера сверху:

- ОТСТАААВИТЬ! ОТСТАААВИТЬ [м]ля!

Ну, меня утешает только то, что сам я бросил всего один камень – желающих было так много, что заслоняли друг друга.

Атака была завершена, выезд на полигон на этом закончился, мы, довольные что почти повоевали, поехали по домам, обмениваясь впечатлениями.

Курс НВП на этом был закончен, зачёты нам поставили.

К сожалению, применить эти знания за всю жизнь мне получилось лишь однажды.

Прошло десять лет. Я работал вожатым в пионерлагере. Одним из мероприятий в смене была вот эта самая военно-спортивная игра «Зарница».

Пионеры мои радостно бегали по лесу, разыскивая по вручную нарисованным планам спрятанные тайники, ползали по пластунски, лазали по канатам, пели хором всякие песни. Под конец прошли строем через полянку общего сбора в лесу, и приглашённые солдаты из ближнего гарнизона дали несколько залпов холостыми. А потом мы все вместе пошли в лагерь обедать.

Я немного отстал, гляжу, эти олухи уже разобрали чей-то автомат, и тщетно пытаются собрать его обратно. Не получается. Настроение у них на уровне – ужас осознания, что им теперь за это будет - просто тюрьма, или чего похуже. Морды бледные, глаза квадратные. Ребята были детдомовские, и к жизни относились реально.

Ага. Это они ещё не знали, что будет тому долбое[ж]у, который отдал им личное оружие – поиграть. Придурок, нашёл, кому отдать – этим дай волю, они из любопытства прокатный стан разберут за полчаса.

- Ну ка, дайте сюда. Болваны. Здесь ещё деталь должна быть, где? Куда дели?

- Это у вас не вставляется, смотрите как надо.

Руки-то помнят. Я собрал инструмент за несколько положенных секунд, заработав восторженное уважение пацанов, и отправился сообщать идиоту- срочнику, что только что спас его от дисбата.

Получилось так, что собственно в армии мне служить не довелось. В военном билете моя учётная специальность называется – «годные к строевой службе, не имеющие военной подготовки». Это не совсем правда. Имею я военную подготовку- хоть и генетическую, и начальную, но имею. В СССР хорошо учили...

в социалестической республике Нью-Джзёри. А Джзёрзи это штат с совершенно сумашедшим оружейным законодательством. У них там рогатки запрещены (отдельная история почему).

Так вот было это ещё в те времена когда генералы баловались идей стрлять из пушек ядерными снарядами. В дивизии где служил Энди два танка были преднозначены для таких целей. Энди как сержант с высшим образованием был в тот момент на офицерской должности.

В один прекрасный день начальство обрадовало, Эди сказав что он только что вызвался добровольцем отвезти в верхний штаб ведомость наличия ядерных снарядов. В общем приковали ему к руке чеоданчик Посадили в Джип и в сопровождении охранника и водилы отправили выполнять задание. Через некоторое время возникла необходимость залить бензин в машину, и отлить жидкость у экипажа.

В общем заехали они на бензо-колонку. Водила остался в Джипе ждать пока заправят ( этом дуратском штате самому запровлятся нельзя это должен делать заправщик), а Энди с охранником двинул в сортир. По выходу из сортира Энди услышал у себя за спиной вопрос: Сэр у вас есть разрешение на оружие? он повернулся и увидел двух ментов с револьверами (75-77год) в руках. Причём стволы были направлены на него. В общем картина маслом.

С однй тороны менты с револьверами. С другой стороны Эдни с ядерным чемоданом, и 1911м, а также охраник с автоматом. Ну а посередине покупатели. Потом чтобы не начинать бои местного значения между полицией штата и армией США, путём переговоров было договорено что каждый на своей машине проедет в полицейский учаток и там разберуся. В участке Эди обяснили, что его армейская форма всем по х[рене] и что кроме полицейских никто в штате без специльного рарешения оружия носить не могжет. В общем

Эди и его сопровождающим было сказано что они арестоваы, предложено сдать оружие и чемоданчик. В общем опять, менты за револьверы, Энди за

1911, а охранник и водила за автоматы. В конце концов Эди заявил что ему ндо позванить комдованию чтобы доложится, что он убывает под арест.

Ментам эта идея понравилсь больше чем пересрелка, и ему дали телефон.

Дежурный по штабу которому Энди обрисовал ситуацию, сначала спросил сколько он выпил? Потом поинтересовался что он курил, колол живал или нюхал за последние пару часов. Убедившсь что эта не шутка и не бред вызвал к телефону начальника участка, и вежливо попросил его подождать 5 минут. Через 2е минуты в участок позванил глвный мент штата, и в панике про-орал капитану участка. Что вся американская армия только что, обявила войну полиции штата. И что, целая броне-копытная дивизия поднимается по тревоге чтобы высвободить из плена сержанта двух рядовых и чемоданчик. После этого менты конечно отпустии, Энди и его команду, а в качестве извенения выдали им на прощание тикет за парковку в неполженом месте, так как джип запоркавали на стоянке для полицейских.

Вот это действительно дурдом.

А ещё на подводной лодке ты, почти всё время, за[дол]бан уставший вусмерть. А какие там снятся сны... эх.

И вот, вы сладко спите после полутора суток вынужденного бодрствования, а вас начинает кто-то грубо хватать руками, трясти и орать прямо в ваши свит дримсы:

- Эдииик! ! Эдиииикбляааа, вставай! [м]ляааа, Эдик, пи[c]ец, просыпайся! !

Ага, началось, думаю я себе спросонья. Механизмы гудят, вентиляция шелестит, значит на лодке всё в порядке. Вот она, значит, как подкралась-то, Третья Мировая... Это Игорь, так вероломно трясёт меня за плечи - наш турбинист, а впоследствии комдив-три.

- Да, встал, Игорь, встал! Хватит меня уже так беспардонно трясти! Что случилось-то?

Но Игорь уже выскочил из каюты и орёт в соседней:

- Борисыыыч! Борисыыычбля, вставай! [м]ляаааа, Борисыч, пи[c]ец просыпайся!

Вот жешь, интриган хренов. Через минуту стоим в проходе между каютами: Игорь в РБ и подпрыгивает, мы с Борисычем в трусах и озабоченных лицах.

- [м]ля, мужики, мне таракан в ухо заполз! ! Что делать-то! ! - Игорь, конечно, в панике. Мы с Борисычем, как знатные тараканологи, сохраняем внешнее спокойствие.

- А точно? - уточняет Борисыч, принюхиваясь.

- Сочно, [м]ля! Он лапами в ухе там шевелит! Я это чувствую!

- Надо что-то делать, - говорю.

- Да неужели! - орёт Игорь, - да вы гении, ё[ж] вашу мать, так быстро соображаете!

- Надо его убить, для начала, - рассуждает Борисыч, - чтоб он дальше в мозг к тебе не полез.

- Вмоск! ? Какэтавмоск?! - Игорь взрослый, спокойный и очень умный мужчина, но сейчас, как малое дите, право слово.

- Как-как. Через Евстахиеву трубу, конечно же, - блистаю я анатомической эрудицией.

- Ну дык давайте убивайте иво уже быстрей!

Заглядываем с Борисычем Игорю в ухо.

- У тебя ж пистолет, может застрелим его? - предлагает Борисыч.

- Не вариант, мозг-то у пациента мы не заденем, наверняка, но вот патрон я потом х[рен] спишу.

- [м]ляаааа. [м]ля-бля-бля, - причитает Игорь

- О! - догадывается Борисыч, - надо его утопить! А может он испугается и обратно вылезет от этого!

Ну всё. Решение принято. Игорь убегает в душ, топить или пугать таракана, мы с Борисычем одеваемся, хохоча, и бежим следом. Заглядываем в душ, - Игорь льёт воду в ухо максимальным напором.

- Ну что там? - искренне волнуясь, спрашиваем мы.

- Да, вроде, перестал шевелиться.

- Ну за[ши]бись, ещё пару вёдер влей, на всякий случай!

Влил. Сидим в центральном.

- Ну, что - шевелится?

- Да нет, вроде, вода только булькает.

- Чо, надо его достать теперь... как-то.

Ну нашли шурупчик потоньше, с мыслью им тараканий труп проткнуть, навернуть и вытащить. Инженеры же (один ядерщик, другой электромеханик и третий в панике) и всё такое. Борисыч, высунув язык от напряжения, начинает засовывать шурупчик Игорю в ухо.

- Ойбля! ! - вскакивает Игорь, - зашевелился опять!

- Не прокатило, - вздыхает Борисыч, - пошли-ка покурим-ка.

Поднимаемя на мостик. Зябко. Четыре часа утра, темно, холодно, сыро и неуютно. Закуриваем.

- А может его это, - дымом травануть? Эдик, дунь-ка мне в ухо дымом, да побольше.

Ну что не сделаешь ради друга? Набираю дыма побольше и начинаю задувать его Игорю в ухо. И тут. На мостик заходят удивлённые глаза командира (он дежурным по дивизии стоял).

- Что это, [м]лядь, тут происходит на моей подводной лодке?!

- Игорю Юрьевичу таракан в ухо заполз, тащ командир, - докладывает Борисыч потому, что у меня-то рот занят, - пытаемся его оттуда вытравить.

- Да лааадно? - улыбается командир такому, неожиданно интересному, событию в серых буднях береговой жизни, - а чо он туда заполз-то? Этот одесский еврей там сосиски от друзей прячет, небось?

- Товарищ капитан первого ранга! - негодует Игорь, - я попросил бы! !

- А ты таракана попроси, может вылезет. С сосиской. Ладно, не ссы - русские на войне своих не бросают! Хотя ты ж х@хол, тебя, вроде как, и можно. Чо делали-то, докладывайте.

Доложили.

- Ну вы долбое[ж]ы, что ли? - удивляется командир, - тараканы же назад не ходят, как бы он сам вылез-то, пугатели?

Ну вот, [м]лядь, откуда он это знает?

- Значит так. Сейчас пошлю машину дежурную за доктором нашим. Надеюсь, что за это время он до мозга не доберётся. Хотя, тараканы же кости не грызут, вроде бы.

- Ну тааащ командир! - требует уважительного к себе отношения Игорь.

- А будешь [зв]издеть - не пошлю. Так что попиететнее тут со мной. Тепереча от мине тут всё зависит. Пошли пока, чаю попьём.

Сидим в центральном, пьём чай. Командир, Борисыч и я, в смысле, пьём, а Игорь носится кругами вокруг командирского стола.

- Игорь, не мельтеши! - не выдерживает командир, - Что ты, как профурсетка при первом мин@те матросу, - линолеум мне весь до дыр сотрёшь!

- Да он шевелится там - как не мельтешить-то?

- А вот не будешь больше сосиски от друзей в ушах прятать. Я вот не прячу, ко мне тараканы в ухо и не залезают!

- Ну таааащ командир!

- Не ной! Будь мужиком, [м]лядь!

- Легко вам говорить!

- Конечно, легко. Я сосисками с друзьями делюсь же!

- ... ... . ! !

Привозят злого и невыспавшегося доктора Андрюху.

- Что тут у вас опять, аппендицит? - подозрительно косится на меня Андрей.

- Гороздо хуже, товарищ военврач! - торжественно докладывает ему командир, - к Игорю Юрьевичу в ухо заполз таракан и теперь тщетно пытается найти там его мозг!

- Чтобля? Таракан? А как он туда заполз-то?

- И я о том же, - радостно поддерживает его командир, - предлагаю назначить служебное расследование и, до его окончания, никаких действий с тараканом не производить, для сохранения в целостности оперативной обстановки! Да ладно, шучу, не пучь глаза, а то лопнут сейчас - давай Андрюха, доставай.

- Да я вам ветеринар, что ли? Меня в академии медицинской этому как-то забыли научить. Пошли в амбулаторию, будем что-то думать.

Всей делегацией двинулись в амбулаторию. Там Андрюха перебирает какие-то пузырьки и думает, а мы просто сидим и делаем вид, что тоже думаем. Игорь бегает из угла в угол.

- А! Во! Придумал! - показывает нам Андрюха какой-то пузырёк, - ложись, Игорь, на кушетку!

- А что там в пузырьке этом? - опасливо косится на пузырёк Игорь.

Андрей молча смотрит на него минуту, другую, третью... .

- ЭПОКСИДНАЯ СМОЛА ТАМ! Залью её тебе в ухо, а потом сделаю трепанацию черепа и добуду себе брелок с тараканом! ! Вот я тебя спрашиваю, что ты там в испарители свои сыпешь, чтоб пресная вода была? Нет? И ты мне моск не еб@! Ложись, я сказал, [м]лядь, с@ка любопытная, пока я добрый! !

Ну кто в здравом уме, пусть даже и с тараканом в ухе, будет спорить с военным врачом? Правильный ответ - никто. Доктор закапал Игорю в ухо какую-то маслянистую жидкость, обождал минут пять и каким-то хитрым пинцетом аккуратно вытащил таракана на белый свет.

- Ты там это, поглубже загляни - нет ли сосиски?

- Нет, Сан Сеич, видимо, таракан всю съел, видите, какой жирный? Ну вот, дарю тебе, Игорь, этого таракана, носи его на шее и не забывай думать о Смерти!

Доктор у нас добряк, конечно, был и широкой души человек. Мне аппендикс мой пытался подарить в банке с формалином, мол, поставь его дома на полку и не забывай думать о Смерти. Самурай херов.

- Ну что, - потирает руки командир, - дело сделано, полшестого утра, спать всё равно уже не вариант, может отработочку вахты забабахаем посерьёзнее?

- Ну таааащ командир, - ноем все в унисон, даже доктор, который в отработках и не участвует, практически.

- Ладно, лентяи и бездельники. Как вы мхом-то не поросли до сих пор? Но стресс снимать запрещаю категорически!

- Ну тащ командир, ну полшестого же утра, ну что мы совсем, что ли?

- А что - нет? Рассказывайте мне тут сказки венского леса, а то я не знаю вас. Ладно, пошли ко мне в салон, по чуть-чуть у меня есть.

- Только вы это, мужики, не рассказывайте никому, а то же запод[кал]ывают потом вусмерть, - попросил нас Игорь в салоне за рюмочкой коньяка.

- Каааанешна-канеееешна, ну о чём ты, братан, - дружно ответили мы и сдержали своё железное подводное слово. Примерно часа полтора.

Так вот и закончилась эта история, всего с одним трупом, после которой я и обладаю, не знаю зачем, знанием, что тараканы назад не ходят.

полётов). Где-то через час ротный приехал и вызывает меня и говорит: Сейчас взлетит метеоразведчик и у тебя будет примерно минут 40-50 времени поехать на северный старт взлетки и отодвинуть снежный вал на 5-6 метров и сразу взлётку освободить для посадки метеоразведчика. Понял? Так точно - отвечаю. В машину прыг и на старт. Примчался, на рулёжке дождался взлета разведчика и приступил к работе. Вал отодвинул довольно быстро и вот на последнем круге мой авто чихнул и заглох! Смотрю топливо - ноль, я же после очистки аэродрома не заправлялся! Ситуация - стою на взлётке и скоро будет садиться самолёт! Что делать? Это же ЧП и по головке не погладят! Был я не один, а с товарищем, поехал со мной за компанию. Смотрю, он что-то ёрзать стал, спрашиваю что? отвечает - отлить хочу (видать на фоне стресса) Вау - так это идея! Короче - вдвоём "заправили" прямо в бак. Подкачал и, ура, мотор запустился! И чёрт нас дёрнул возвращаться в парк по рулежке, а не по дороге. Что впрочем понятно - дорога длиннее. Мчимся, с души огромный камень свалился. Но, недолго музыка играла, примерно на полпути до парка, прямо напротив точки связистов, мотор заглох. Друга послал к связистам позвонить в парк, чтобы привезли бензина. Стоим на рулёжке, ждем машину. Нам не хватило буквально пару минут. Мы уже заливали бенз в мой авто, когда сзади подъехал самолет. Я пилоту показываю айн момент, он мне в ответ кулак! ! Приехал в парк и думаю говорить ротному или нет. Не сказал, и пару дней был как на иголках, пилот докладывал РП или нет. В итоге - пронесло. Не докладывал.

ушли в увольнение. Отловили наконец какого-то с испанским языком, говорят ему: "Поедешь в Министерство обороны, португальский и испанский похожи, переведешь как-нибудь!"

Приехал он, ему говорят: "Будешь фильм переводить". Провели его в кабинку, дали микрофон, рядом подполковник сидит какой-то на всякий случай.

Смотрит переводчик - в зале генералы собираются. Наконец, свет потух, и начался фильм.

И тут этот слушатель подполковнику говорит:

- Слушай, так это же не ангольский язык! Это монгольский!

А тот ему:

- Ты переводчик? Вот и переводи!

Ну, делать нечего, смотрит он на экран. А там двое монголов

посреди степи съехались на конях и говорят друг с другом

о чем-то. Он и переводит:

- Привет!

- Привет.

- Как дела?

- Ничего.

- Урожай собрали?

- Да, спасибо.

В этот момент говоривший выхватывает саблю и отрубает другому голову. Переводчак говорит:

- Вот так в Монголии начиналась коллективизация!

Ну, потом там сцены из средневековой жизни пошли, парень переводил, как мог, но что интересно:фильм генералам понравился!

Вот такая история.

проверил права по своему бортовому компьютеру). Ага, Господин (такой-то), вы куда-то очень спешите?

Я: Ага, очень, очень спешу!

Коп: А куда спешите то?

Я: Домой! Жена, собака, дети...

Коп: Вы знаете, тут ограничение скорости 55 миль в час, а вы ехали со скоростью 80 миль в час. Именно по этой причине я вас остановил.

Я: Да неужели?

Коп: Да, именно так. Мне пришлось ехать со скоростью 100 миль в час, чтобы за вами угнаться.

Я: Прошу прощения. Виноват. Больше не буду (по крайней мере сегодня).

Коп: Я всё понимаю, но вам придется об этом поговорить с судьей. Я вижу у вас в правах написано, что вы живете в другом штате. Это так?

Я: Ага, ага, в другом штате! Пять часов езды!

Коп: Не будет ли для вас обременительно приехать в суд через пару недель?

Я:??? Очень обременительно!!! Ну ОЧЕНЬ обременительно!!!

Коп: (возвращает все документы): Пожалуйста, соблюдайте правила дорожного движения. Всего наилучшего.

Я: Спасибо!

(Америка, блин)