Истории о армии #друг

всё ненужное топором, изредка прибегая к коловороту и долоту.

И через определённое время, получился коренастый крепыш, с крупными чертами лица, краснеющим и ширящимся к подбородку носом и парадоксальным взглядом на жизнь, как у трёхсотлетнего дуба.

Генерал приезжал с адъютантом Петром и всячески старался задержаться настолько, насколько не возникала опасность от  объявления во всероссийский розыск по линии министерства.

В последний приезд, Иваныч жаловался на новую должность, непонимание процесса семейной жизни и тупость адъютанта.

Надо сказать, что после назначения на должность, ровно через неделю, он был вызван на ковёр к высокому начальству и был бит за что то там несущественное.

По прибытии во вверенный ему коллектив, он собрал в актовом зале, всех кого успел отловить на рабочем месте и показав бумажку с предписаниями всех претензий, тяжелым и грудным голосом объявил:

- Я понимаю, что всё здесь написанное правда, НО! - поднял средний палец вверх и продолжил:

 

- Меня за это [дол]бут! Приказываю прекратить!

В этом он был весь, поэтому Семён Василич, незамедлительно достал калгановки и разлил.

После картошечки с укропчиком на семечковом масле, двух кусков отлично прожаренной свинины и пирожков с белыми грибочками, генерал попросился в баню, наказав Петру с майорскими погонами и радостным взором, организовать веники и бизнес-леди.

Адъютант вернулся с пышногрудой блондинкой, лет тридцати шести.

- Ну! И кого ты мне привёл Пётр? - подняв пшеничную бровь вопросил Василь Иваныч.

- Маррию - выдавила из себя вероятная будущая жертва ceксуального скандала - она же в прошлый раз Вам понравилась...

- И что с того? - назидательно произнёс генерал - [ч]удак ты Пётр! В моём возрасте полезно разно****ие!

Дама был незамедлительно отправлена к маме, а Иваныч  Василичем в баню.

Раздобревший и помолодевший после спа процедур с калгановкой, генерал решил провести осмотр территории ввереной Семён Василичу и был приятно удивлён, скромности одной из селянок.

Мамзель имела честь обмахиваться ивовым прутишком от назойливых кровососущих у калитки, что выгодно указывало на холёность и недурственность.

Обложив неприятеля по всем правилам военной науки, крепость была взята на второй минуте благодаря натиску,   брудершафту и сигаретам Glamour.

А ещё через тридцать минут, генерал отправился провожать даму.

Помощник с Василичем, ждали у двери.

Прочтя в их взглядах  крайнее удивление, генерал изрёк:

- В моём возрасте, дорогие, согласие женщины пугает больше, чем отказ! - чем и заслужил неподдельное уважение и восхищение.

А на утро, после вечерних возлияний, разговоров о жизни и "Лучинушки" на три голоса до утренней зорьки, Василий Иваныч - огурцом отбыл в расположение вверенного ему подразделения, оставив приятные впечатления у Семён Василича и сердечные муки у женской части населения.  

и, размахивая им, стал нести дежурную пургу о том, что все сволочи, и его никто не любит. Свидетели подчеркивают, что он никому конкретно не угрожал, и вообще вряд ли сознавал, что держит ножичек.

Водитель вызвал полицию. На поимку такого опасного бандита приперлось 25 человек, которые оцепили трамвай.

Пацан, увидев полицию, с извинениями выгнал всех пассажиров, сказав, что это его дело, и стал ждать развязки в абсолютно пустом, освещенном трамвае с открытыми с двух сторон дверями.

Тем временем от полицейского кордона выдвинулись три самых отважных героя. Высокие и сильные, одетые в пуленепробиваемые жилеты, они легко могли просто скрутить малолетнего придурка. Ну, в крайнем случае огреть дубинкой или выстрелить шокером. И вот они стали приближаться, короткими шажками, прячась друг за друга в лучших традициях спецназа...

На самом деле они настолько были испуганы, что просто начали стрелять. Из Глоков 40го калибра. Пулями с рескрывающимися головками, так что любое попадание которых в любую часть тела вызывает шок или смерть. Было сделано девять выстрелов.

А потом, когда расстрелянный уже валялся на полу, стражи закона наконец подошли. И применили электрошокер... .

Стоит ли говорить, что полиция собиралась все это скрыть, если бы не съемка одного из пассажиров, отосланная в газеты.

В репортажах напоминают, что это не первый случай непрофессионализма канадских полицейских. Несколько лет назад в аэропорту Ванкувера они убили безоружного пожилиго поляка, только прилетевшего в Канаду и не говоряшего по-английски, и выведенного из себя тем, что в течении часа никто не мог объяснить ему, куда идти и что делать.

Я бы не пересказывал эту чернуху, если бы не вспомнил одну встречу лет шесть тому назад. Тогда я занимался пистолетной стрельбой, и соревнования проходили в разных клубах. Однажды принимающей стороной оказался полицейский тир (отлично оснащенный и неестественно чистый). После стрельб я разговорился с хозяевами и выразил недоумение тем, что все они были в возрасте. "Почему нет молодых? " - спросил я - "им это неинтересно? "

"Да нет, интересно", отвечали, "но это выглядит неестесвенным для начальства. И если кто-то вдруг начинает проявлять интерес к стрельбе, то он перестает продвигаться по службе, а вскоре перемещается в такое место, где нет тира. Поэтому постоянно тренируемся только мы, пенсионеры. С другой стороны, каждый полицейский обязан за год выстрелить из своего пистолета не менее 80 раз, без оценки результата. Поэтому, чтобы быть для всех хорошим, полицаи приходят сюда в конце декабря, получают по сотне патронов, и в течение 20 минут просто тупо палят в сторону мишени".

хотели все нещадно, и тут привезли в походных бачках воду. Такое ощущение, что набирали ее в соседнем болоте, она даже была зеленоватая на вид и жутко воняла. Наш батальон связи в тот день был в наряде по столовой, когда ее привезли. На наш вопрос, как ее можно пить, офицеры ответили, что она все равно перекипятится при приготовлении, и другой все равно нет. В итоге, даже после кипячения, от этой воды все 600 человек полегли от дизентерии. Так как местный военный госпиталь всех наших солдат уже не вмещал, было решено создать карантин в самой части, куда и отправлять больных. Ну а теперь сама история.

Я был в числе первой волны переболевших. В ту ночь нас в казарме оставалось три солдата и дежурный по батальону - прапор. Было ему лет 47-48, но моложавый, подтянутый, а жене его, тоже служившей у нас по контракту, лет 43-45. Когда закончились все дела после отбоя, этот прапор, живший в военном городке при части, решил пойти домой.

- Если кто позвонит, прибежишь, - сказал он и ушел. Время было где-то час ночи.

Где-то через 10 минут после его ухода звонит дежурный по части.

- Где прапорщик?

- Домой пошел, - отвечаю.

- Бегом за ним. Скажи, что сейчас придут солдаты, чтобы выдал им 20 кроватей для устройства карантина.

- Есть! - отвечаю, и бегом к прапору домой.

Встретил он меня не очень приветливо, но, услышав приказ дежурного по части, вернулся в батальон. Пока пришли солдаты, пока выдали и перетаскали 20 кроватей, прошло часа полтора-два. Уставший прапор сказал, что он снова уходит домой и ушел.

Через 30-40 минут после его ухода снова звонит дежурный по части.

- Где прапорщик?

- Домой пошел.

- Бегом за ним. Сейчас придут солдаты, чтобы он к 20 кроватям выдал тумбочки и табуретки.

- Есть! - отвечаю я и снова к прапору. Время уже три - полчетвертого утра.

Прапор был не рад мне еще больше, но приказу нужно было подчиниться. Он вернулся в часть, потом пришли солдаты, и он выдал им все необходимое. На это раз все прошло быстрее. Управились где-то за час. Прапор снова отправился домой.

Вы не поверите, но через 20-30 минут его ухода снова позвонил дежурный по части. Разговор был снова на тему обустройства карантина, на этот раз к кроватям нужны были подушки, матрацы и одеяла.

Я снова отправляюсь домой к прапору - время: начало шестого утра. На мой стук открывает жена прапора, всклокоченная как фурия, и такая же злая.

- Тебе чего?

- Звонил дежурный по части... - начинаю я, но она меня со злостью перебивает:

- Иди и скажи своему дежурному по части, что если он у меня по ночам забирает мужа, тогда пусть приходит и Е... ЁТ меня сам! - и захлопывает дверь.

Пока я прихожу в себя от этого, дверь открывается, появляется прапор, на ходу застегивая рубашку и брюки, и, матерясь, как сапожник, типа: а сразу нельзя было все забрать: и кровати, и тумбочки с табуретками, и одеяла с матрацами и подушками, а не гонять его туда-сюда. Не знаю, слышал ли он ответ своей жены, но наверное слышал.

После того, как было выдано все необходимое, прапор снова ушел домой, перед этим предупредив, что даже если будет ядерная война, его трогать запрещено под страхом смертной казни и месяца нарядов вне очереди. Слава Богу, в ту ночь больше вызовов не было. Служить мне еще оставалось полгода, и каждый раз встречаясь с его женой в части, мы просто улыбались друг другу.

а если по правде, -- бдительно отслеживала манёврысупостатов, которые хищно грозили своей ядерной елдой нашемусоциалистическому Отечеству.

Теперь там руины: в нескольких километрах -- граница с Арменией, имежнациональный конфликт начала 90-х всласть перепахал снарядами 122-ммгаубиц место действия человеческой драмы, о которой сейчас пойдёт речь.

...Ранняя весна 1985 года. По части бродят упорные слухи, что совсем скоронаша тайная деятельность перейдёт на новый материально-технический уровень-- будем "шпиёнить" с помощью-электронно вычислительной техники.

И точно! Перекраивается состав дежурных смен. По известному армейскомупринципу "на тебе, боже, что нам негоже", вычленяются операторы ЭВМ.Недельный курс "электронного бойца", и ребята заступают на оперативноедежурство.

Работа -- не бей лежачего. С тем, что они привыкли делать сами, вполнесправляются машины -- две здоровенных ЕС"ки, величиной с мебельныйгарнитур. Эти "гробы" ищут в спектре сигналов знакомые слова военногосвойства и сгружают телеграммы с их участием в отдельный файл. Отоператора же требуется просмотреть на экране отловленное, отсортироватьлишнее (поскольку английское general -- это не только существительное"генерал", но и прилагательное "общий"), а потом вывести остаток напринтер и отправить его по назначению -- верхнему начальству.

Сегодня такие "компьютерные чудеса" вполне по силам даже слегкапеределанному орфографу тесктового редактора "Лексикон", однако тогда,тринадцать лет назад, они выглядели подлинным откровением, что и привело кпоследствиям весьма печального толка.

Отпахав почти без роздыху пару месяцев, "приболела" одна из ЕС"ок.Помнится, случилось это в пятницу, а посему офицерский состав, как-то неотличавшийся способностью к предвидению, решил отложить ремонт навыходные, подключив её кабелями ко второй -- живой и здравствующей. Логикапонятна: империалисты по субботам и воскресеньям не воюют, а мы поработаем-- протестируем "больную" поблочно; в каком блоке найдётся отказ, тот изаменим.

Но!.. В два часа по полуночи заступила очередная смена. Солдатики маютсяот скуки, борются со сном, потому как у врагов week end -- никакойактивности. Но один из бойцов, самый шустрый, врубает полумёртвую машину иотстукивает на клавиатуре нечто архидебильнейшее: мол, из Зимбабве курсомна Москву летит бомбардировщик В-52, летит давно, уже три часа, и пусть вграфе "груз" проставлено "cargo" -- это он так схитрил, дескать, тупойсразу не поймёт, а умный догадается, что война у порога.

Ну, распечатал парень своё творение. Ну, походил с ним по залу, получив[ман]ды от старшего смены. Дальше что? Шутка же! Кому не понятно?.. На утровыяснилось: если и понятно, то далеко не всем.

Заступает мой друг на свой боевой пост, садится за монитор ещё не сдохшейЭВМ, принимается сортировать то малое, что удалось изловить. Пары минут непрошло -- вываливается ему на экран то самое "сочинение", плавноперетёкшее по кабелям из одной машины в другую. Беглого взгляда хватило:"параша"!

-- Что?!! Где?!!

-- Так давно отнесли, -- бубнит в ответ зачуханный "шнурок", пряча вкарман половую тряпку.

-- Куда отнесли?!!

-- Как, куда? На связь.

-- Давно?!

-- Да с полчаса уже...

Дружище информирует о случившемся всех "дедов". Эта славная когортастроится в боевой порядок и несётся по указанному азимуту, сметая своимиупитанными телами кодовые замки, а вернее, тех "молодых", кто к нимприставлен.

Перед узлом связи пришлось затормозить. Через дверную щель отлично видно:командир части подполковник Ж-кин держит в руке листок бумаги и недовольнощурится на оперативного дежурного:

-- Как пить дать, твои бойцы на%уярили!

-- Нет, товарищ полковник, из машины вылезло!

-- Из машины?.. Ну... Ну, тогда -- "Воздух"!

Действительно, эта хрень ушла в столицу под указанным грифом срочности,означающим начало атомного Армагеддона. И никого, кроме "дедушек", как-тоне озаботило, что для супербомбера В-52 в Зимбабве нет ни одной приемлемойвзлётной полосы, что в подписи командующего ВВС США слово "коммандер" былонаписано через букву "Кей"... "Параша" ушла в Москву, а где-то к вечеру"обратной почтой" поступила первая порция "дюлей". Пока ещёпредварительных. По телефону.

Затем началось самое интересное. Начальник "компьютерного" отдела получилхорошую взбучку и перспективу разжалования из майоров в капитаны. Зря,конечно. Но кто будет разбираться, если "сигнал", инициированный кем-то изего подчинённых, якобы поднял по тревоге третий пояс ПВО Москвы?

И вот стоит он осенью на разводе "дембелей -- весь в слезах и в губнойпомаде, -- ищет, на ком злость сорвать:

-- У-у-у, суки! Вы у меня тут до Нового Года горбатиться будете!

А откуда-то из второй шеренги доносится ясно различимый шёпот:

-- Ничего, товарищ... капитан! В-52 мы вам запустили, теперь МХ пустим.

и стали присматривать жертву. Повезло им почти сразу: у дороги, под бетонным мостом, сидел и грелся на кочке симпатичнейший маленький крокодильчик длиной где-то в полметра. Грелся себе на солнышке и не подозревал о том, что его ожидает.

Сержант Смит спрыгнул с бетонного обрыва, нагло игнорируя знак предупреждающий об опасности, и стал красться к детенышу, а рядовой

Джонс остался у машины караулить и наблюдать за его действиями.

Очевидно, что ни тот, ни другой не любили смотреть программы о природе, в справочники не заглядывали, и вообще были людьми далекими от реальности. Радуясь успеху, сержант Смит протянул лапу и схватил крокодильчика за хвост, поднял его в воздух и победно глядя на товарища, потряс его как трофей.

Малыш-аллигатор не стал ни кусаться, ни извиваться, а только издал жалобное меканье, в результате чего, как утверждал потом Смит, болото

ВЗОРВАЛОСЬ.

Из болота ракетой вылетела мамаша-аллигатор, которая показалась одуревшему Смиту громадной. Если раньше Смит думал, что крокодилы медлительные и ленивые ящеры, то теперь он понял что это не так. Он уронил детеныша и ринулся обратно к дороге, забыв что на его пути двухметровая бетонная стена. Завывая, сержант Смит стал прыгать на обрыв, крича рядовому Джонсу, который (с@ка) вместо того чтобы протянуть руку помощи собрату, валялся в три погибели рядом с грузовиком, и ржал.

Как Смит залез на обрыв, он не помнит, но помнит, что маменька-аллигатор еще долго караулила его внизу.

С тех пор, когда миссис Смит обучает маленьких смитиков о пищевой цепочке и о том, что человек - Царь Природы, Смит скромно поправляет ее:

"Нет, дорогая. На вершине пищевой цепочки находится крокодил".

деталь: воинская часть - ВДВ.

Для не служивших поясню: денежное довольствие военнослужащего формируется несколько иначе, нежели у гражданских. Две основные составляющие - оклад по воинскому званию (условно: капитан получает больше прапорщика, но меньше майора) и оклад по воинской должности, а также множество надбавок (за выслугу лет, за допуск к секретной информации, особые условия службы и т. п. ). Так вот, десантникам полагалась (да и до сих пор вроде полагается) надбавка за выполнение определенного количества прыжков с парашютом. Точный размер не скажу, вроде максимально можно было получать до 50% от оклада по воинскому званию.

Вот эти самые 50% от оклада и не давали покоя многочисленным боевым подругам. Прыгнуть один раз - и целый год получать солидную прибавку к жалованью, все это казалось отличной идеей пополнения семейного бюджета. Короче, командира части осаждали с этим вопросом почти год. И если вы думаете, что два десятка женщин не могут вынести мозг одному генералу - то вы явно недооцениваете возможности противоположного пола.

В общем, спустя некоторое время даже боевой генерал не выдержал, произнес "Х... с вами, дорогие женщины" и назначил день прыжков для всех дам - военнослужащих. "Командовать парадом" поручили сослуживцу моего отца. Два десятка человек загрузили в кукурузник, в усиление сослуживцу отца дали парочку сержантов, ну и, как говорится, земля прощай.

Поначалу все проходило отлично, ровно до того момента, пока самолет не набрал нужную высоту, и один из сержантов не открыл дверь и не пригласил на выход. Как вы понимаете, женский батальон тут же парализовало, а у ближайшей к выходу дамы началась натуральная истерика. Сержант попытался применить ту же технику, что до этого много десятилетий успешно применялась с солдатами-новобранцами, а именно: взять прыгуна за шкирку, и придав ускорение коленом под зад, отправить птенца в полет за борт самолета. Однако практически сразу выяснилось, что эта техника совершенно не работает с женским контингентом.

Для начала первый же попавшийся под руку "птенец" ногтями расцарапал сержанту всю физиономию, заехал коленом в пах, и вырвавшись, убежала в другой конец самолета. Там в этот момент уже находились и все остальные валькирии. Сержант, перед самым полетом получивший от генерала строгий наказ "смотри, чтобы все эти б... прыгнули", допустил ключевую ошибку: вместо того, чтобы вступить в переговоры с противником, он, зажимая одной рукой расцарапанное лицо, двинулся на толпу прыгунов с твердым намерением выкинуть их всех из самолета.

Вы когда-нибудь видели женскую драку? Спросите любого сотрудника полиции, в чем разница между мужской и женской дракой. Основное отличие: в мужской драке, как правило, противники не ставят целью уничтожить друг друга. Вырубить, обездвижить - да, но не уничтожить. В противоположность этому, у женщин драка - как последний в жизни бой, где надо выжить любой ценой. Поэтому в ход идут расцарапывание лица, выдирание волос, добивание упавшего на землю и т. п. В общем, сначала несколько человек набросились на несчастного сержанта. Оставшиеся в это время взглядом зомби смотрели на несчастного сослуживца отца. Как он потом рассказывал, у него за плечами к тому моменту были уже Афганистан, Таджикистан и пара мелких локальных конфликтов. Но так страшно ему не было никогда. Стрелять в противника нельзя (хоть и очень хотелось), прыгнуть из самолета тоже (у него-то парашюта нет). Оставалось только долбить в дверь в кабину пилотов и кричать "Сажай к е... й матери! "

Приземлившийся самолет на земле встречали. И одобривший все это безумие генерал, и мужья неудавшихся прыгунов. Сам женский батальон покинул самолет довольно резво. Пострадавшего сержанта пришлось выводить под руки (впоследствии оказалось, что кости целы, но к расцарапанному лицу добавились синяки по всему телу). Сослуживец же отца вышел из самолета, сел и закурил. К нему подошел генерал - командир части.

- Медаль хочешь?

- Лучше водки.

Больше вопрос о прыжках со стороны женщин в части не поднимался.

прочих продуктов с собой - ящик водки. Решили, не доезжая до многострадальной деревни с их суперминимаркетом, взять по дороге барашка у местных чабанов - в подарок городской братве. Заехали на стоянку. Их, естественно, встретили, как и положено, по всем степным обычаям (дело происходило в Бурятии). Договорились насчет барашка. Решили обмыть это дело. Обмывали с чувством, с толком, но без расстановки.

В итоге - один будит другого почему-то на подъезде к городу (оказывается, даже до деревни не добрались, а вернулись обратно, до того пьяные были). Тормозит гаишник - документы, аптечка, огнетушитель - все как обычно.А какие на фиг документы и все остальное - если на ногах не стоят и даже понять не могут как обратно в городе очутились (хотя один из них за рулем)!!!

Гаишник:

- Что везем?

- Где?

- В кузове, под тентом?

Кенты(напрягая мозги, аж до появления дополнительных складок на бритых затылках):

- Барашка купили, на шашлык.

- А почему такой топот в кузове?

Кенты, в самом деле не понимая о чем речь:

- Ну дык барашек - молодой, резвый - вот и скачет!

Гаишник заставляет открыть тент, два тела нехотя и матерясь, вываливаются из кабины, сами удивляясь неимоверному шуму из кузова. Открывают тент - и столбенеют... В кузове 8 баранов и один чабан...

Весь товар на месте, только ящика водки нет.

Вот так все начиналось в лихие 90-е.

сауна, бассейн с тёплой водой, колодец с ледянной. Парились около часа , температура за сто, ляпота, и заходит удмурт, глаза дикие, говорить не может, мычит, забился в угол. Посмотрели на него, подумали что от ледяной воды.

Через несколько секунд дверь открылась снова и в парную зашли комбат 2, нш полка, сам кэп, личность легендарная, он был комбатом 3 в афгане ещё до ввода, летом 79 года уже воевали, и замполит полка и батальона.

Это был ЗАЛЁТ, эпический, жестокий, не убежишь, не спрячешься. Сразу осунулись, головы в плечах, как говорили у нас, позвоночник упал в трусы.

Прощай (оружие) дембель. Мысленно рассчитали лишние два-три месяца службы. Замполит полка делал такие вещи, забирал документы в штабе и терроризировал дембелей. Весенние уходили в сентябре, а осенники в марте. Несколько случаев мы знали.

Они зашли, поздоровались, спросили как парная, добавили воды, начали разговор про сауны.

Обстановка разрядилась, говорили о всем, кроме службы. Купались, у каждого своя система, когда в холодную, в теплую воду.

Просидели мы ещё часа два, а потом быстро, быстро удрали, по английски. Ждали санкции с понедельника. Но ничего, все шло чередом.

После приказа спросили комбата, почему нет наказания? Мы были в самоволке, поймали на месте нарушения. Он рассмеялся и объяснил, что мы не нарушали ничего, не бухали, не бегали по злачным местам, а просто пошли в баню, немного не в полковую, но в баню, так что нарушений грубых нет. А на нет и суда нет. Но, замполитам не понравилось, а от них ждите санкций.

Уволились в середине мая только двое, мы ждали к концу месяца, но батальон внезапно отправили на выход, на полигон в Лиде, не на учения, а для очистки от растительности. Все дембеля были уволены, даже бегунки, те которые дезертировали по молодости. Остались только мы - четыре дембеля. Целый месяц нас мурыжили, дёргали. Казармы были пустые, один вечный наряд. На довольствии нас не было. Кушали в чайной или булдыре. Ходили в спортивных костюмах, и хб и сапоги давно отдали.

Наконец 25 июня, за несколько часов до финала Голландия-СССР, вызвали в штаб, но документы не отдали. Сказали, поедете в Каунас в сопровождении офицера штаба, там поменяете требования на билеты и при посадке в поезд получим документы.

У нас были свои планы, а у замполитов свои.

В Каунасе, пока офицер разбирался с документами, подошли к воинским кассам и попросили кассирш не давать билет, типа мы бедные солдаты, а злой офицер желает нам зла. Он подошёл с требованиями к кассам, ему ответили, что максимально дадут билет до Вильнюса, а там разберемся. Он купил 4 билета, и давал документы у дверей электрички. В одну дверь заходили и через другую выходили. Он видел, развернулся и ушел. Мы сразу сели в другой поезд, через час были в части. Там всякие стукачки, активисты праздновали, чай с сгущенкой. Наше возвращение ввергло их в ступор. Бить их не имело смысла. Если люди гнилые, то это навсегда.

Ночью была проверка, видать стуканули, но проверяющий не обратил на нас внимание.

Утром, взяв из каптерки барахлишко, мы уже с спокойной совестью пошли на вокзал, взяли билеты и уехали, вспоминая тихим, незлобивым голосом замполита.

от Баганура (да, его так называли, без всяких там двойных «У» так же как и Улан-Батор по-монгольски - «Улаан-Баатар», но по-русски так никто не пишет), стояли четыре старых дощатых покосившихся барака. В двух из них располагались казармы двух стоявших тут рот, ещё в одном была столовая, а в другом – клуб, где иногда по вечерам крутили кино, а в остальное время он стоял пустым.

Как-то раз той зимой ударили морозы посильнее обычного, и в столовой, а точнее - кухне при ней, полопались все трубы у котлов. Готовить пищу стало невозможно. Для быстрого решения вопроса пригнали прицеп-кунг с полевой кухней: внутри были котлы и печка под ними.

В один из тех дней меня с одним из бойцов отправили в наряд на эту кухню. Пошли на склад, получили продукты, принесли всё в вагончик – надо начинать готовить! Повар, конечно, при кухне числился, но он, будучи дедом, откровенно забил на всё, и его мало кто вообще видел.

 Так что готовить пришлось самим. Что ж, засыпали продукты в котёл, надо налить воды. Водопровода в степи, естественно, не было – его роль выполняла водовозка, раз в день привозившая воду и заливавшая её в железную цистерну. Но в этот день, как назло, и с водовозкой что-то случилось – она не приехала. Ждать больше нельзя было, надо было что-то делать. В цистерне, куда обычно наливалась вода, был один только лёд на дне.

Взяли ломики, через люк, куда наливалась вода, надолбили льда и высыпали его в котёл. Теперь – развести огонь. Простой вопрос - а топить чем? Уголь рядом был, но он без растопки сам не горел. Да и уголь был такой, что больше чадил и вонял, чем давал хоть какое-то тепло.

 Надо где-то было найти дров. А их где взять?   Дров, естественно, не было, да и растительности, которую можно было бы нарубить, сами понимаете, в степи вблизи не наблюдалось. Обошли клуб и с задней стороны, чтобы не видел никто, наломали от него досок, принесли, стали разжигать. Доски тоже совсем не горели – видимо, до такой степени промёрзли.

 Рядом на путях стоял тепловоз…

В общем, дело закончилось тем, что взяли ведро, никого не спрашивая, слили с тепловоза солярки, вбухали её в печку и в этом чаде и дыме с чувством исполненного долга приготовили-таки обед для всего личного состава!

Казалось бы, простая задача – приготовить на кухне обед – в отсутствие чего бы то ни было вообще, для кого-то другого могла превратиться в неразрешимую. Но только не для солдата-железнодорожника.

Вот так вот в железнодорожных войсках воплощался в жизнь армейский принцип: «Никого не е…т, как ты будешь выкручиваться, - но чтобы было сделано!»

И ведь сделали же!

не давала Сане ни спать, ни есть, ходила за ним попятам,ворковала в спину, и деться Сане было некуда; путь был один- к корове.Саня согласился. На корабле он поделился своим горем с минером Гогой.Гога, за бутылку, мог брата родного завалить.

Дома у старушки Гога предложил сначала поставить бутылку, а потоми за дело. После распития Гога, покопавшись в портфеле, выудил оттудапатрон ПТ-3, назвав его секретным оружием. Для справки: ПТ-3-этопатрон, содержащий два с половиной килограмма морской взрывной смеси.Им подрывают плавучие мины.

С патроном они отправились в сарай к корове. Сначала они пыталисьвставить ей патрон...в район хвоста, что бы взрывной волной ееразвалило на две равные половины. Однако не вставили. Пристроилипатрон на рогах. Гога уверял, что и таким макаром идея развала буренкина две равные семядоли реализуется полностью. Под звуки шипениябикфордова шнура братцы покинули сарай. Взрыв потряс галактику. С домастарушки снесло крышу; от сарая осталась одна только дверь, а откоровы- четыре котыта. Мясо же ее, распавшись на мелкие молекулы,засеяло целый гектар.

Ходите на военную кафедру в институтах, там и не такое случается.