Истории о армии #друг

проводя знакомство с личным составом за колодойкарт и банкой "шила" (спирт по морскому) увидел, что уматроса, прибежавшего по какому-то поручению кмичману-фельдшеру щека закрывает якорь на погоне. А надобносказать, что был на корабле замечательный фельдшер, которыйк медицине имел гораздо меньшее отношение, чем я к атомнымподводным лодкам.

Уезжая со сборов, я оставил ему двойнойтетрадный листок, на котором было написано корявым почеркомкакую таблетку из какого ящика давать человекам, если у нихболит там-то и то-то. Этот листок бумаги мичман аккуратнозапаял в целлофановый пакет (море и шило рядом все-таки) ихранил в нагрудном кармане. В последствии здоровье многихлюдей зависело от того, упомянул ли я такие симптомы в этомлистке, т.к. если мичман бывал совсем пьян, то все знали,где спрятаны его фельдшерские знания. Hа вопрос, чем онзанимался два года в училище, он отвечал просто: Пил! А навопрос, почему он книжек не притащит в медицинский отсек, онотвечал:

Да не понимаю я там ни хрена!!!

Так вот про матроса я узнал, что зуб у него болит уженеделю, а мичман посоветовал полоскать шилом и даже щедровыдал 50 грамм, чего ребятам из кубрика не хватило дажелизнуть, а больному матросу и понюхать. Увидев, что делопахнет флегмоной, абсцессом и венком на поверхностиБалтийского моря, я переполошился и решил срочно зубудалять, т.к. дело было в пятницу в полночь, а допонедельника его даже в госпиталь не отправить было.

Отправив санитара стерилизовать инструменты, я в какие-тосорок-пятьдесят минут закончил партию в "дурака" и решилприступить к операции. Фельдшер сразу заявил, что вида кровине переносит, а т.к. мне нужен был кто-то подать, взятьинструмент, то послал со мной боцмана. Боцман заявил, чтодома он резал не только кур и быков (странно усмехнувшись) икрови потому не боится.

Открыв огромный стерилизатор, я сначала молчал минуту, апотом стал говорить такие слова, что боцман покраснел ипосмотрел на меня очень уважительно. Санитар засунул встерилизатор не только все, что могло на его взгляд иметьотношение к удалению зубов, а еще и два одноразовыхпластмассовых шприца прямо в упаковке. Можете представить,как все это выглядело после обработки огромной температуройв течение 45 минут?!! Тем более, что все инструменты никогдаеще не использовались и были еще в масле, которое санитарнаскоро обтер, скорее всего, об тельняшку!

Большая часть инструментов (и стерилизатор вместе с ними)была погублена надолго (санитар их потом драил каждый день,пока я не уехал). В наличии остались только одноразовыешприцы в большом количестве и пара щипцов для удаления зубовмудрости, которые лежали отдельно и не попали в поле зрениянашего великого медика.

Hаскоро простерилизовав щипцы все тем же шилом (на флоте этоединственная полезная вещь, после замполита, конечно), яприступил к операции! Hовокаина было много, поэтому я вкатилкубиков десять, куда только смог. И тут обнаружил, чтосделать разрез мне нечем, т.к. единственные два скальпеляпогибли. Тогда я решил просто промыть флегмону. Последесятка вколов, гной потек, наконец, довольно обильно.

Боцман, который держал тазик с инструментами, стал бледнетьи отворачиваться. Промыв гной чистым новокаином (больше былонечем), я получил такую стойкую анестезию, что матросу можнобыло незаметно отпилить голову, а он бы и не дернулся. Тогдая решил приступать собственно, к самому удалению. Удалятьпятый зуб щипцами для восьмого очень и очень неудобно. Врачименя поймут. Первое, что я сделал, это сломал зуб. От этогохруста боцмана передернуло, а матрос жалобно спросил: "Все?"Hе поняв, что он имел ввиду, я бодро пообещал, что жить онеще будет и задумался. Удалять корни пятерки щипцами длявосьмерки невозможно в принципе, т.к. у них щечки просто несходятся и все! Hужен был элеватор или щипцы для корней. Анету!

Минут через пять меня осенило! Кто был в армии или в тюрьме(заметьте, я не обобщаю), знает, что всегда естькакой-нибудь умелец, который вырезает модели крейсера внатуральную величину из обыкновенной дверной ручки илипортрет президента из головки пули. В общем, по тревогебоцман поднял половину состава умельцев, и мне былипринесены все инструменты, которые были на корабле. И, очудо, среди них была какая-то стамеска или долото илиштихель (до сих пор не знаю, как это называется), совершеннопохожая на элеватор. Схватив его, я утопил его в шиле вместес рукояткой, и несколько минут наблюдал страдающую рожубоцмана и ненавидящие взгляды, бросаемые на матроса, по винекоторого я испортил уже грамм 500 драгоценной влаги.

Hо на этом приключения не кончились. Элеватором снимаетсячасть кости над корнем зуба, а потом выбивается и самкорень. Одной рукой доктор держит челюсть больного, а другой- сам элеватор. Бить же киянкой по элеватору должен кто-тодругой. Причем это довольно сложно сделать с первого раза,т.к. если бить слишком сильно, то можно улететь острыминструментом куда угодно, а если бить слишком слабо, тоничего не выйдет. Я думаю, Вы догадались, кто именно долженбыл бить молотком.

Боцман сделал ровно три удара!..

Первый удар был очень слабым и мимо. И слава богу, чтослабым, потому что целил он почему-то в глаз. Поняв, чтоглаз надо прикрыть, я растопырил пальцы... Зря наверное...Больно было ужасно! Выматерив боцмана, я таки заставил егоне отворачиваться в момент удара. Третий удар был сильным,точным и последним. Для боцмана последним. Обрадованный тем,что один корень почти вывалился, я услышал за своей спинойстрашный грохот. Боцман лежал в обнимку со стерильнымстоликом на палубе и не подавал признаков жизни. При этомединственными стерильными предметами в помещении были мойпсевдоэлеватор, два тампона у меня в руке и банка шила вшкафчике. Единственное, что я сделал автоматически, этоосторожно дал инструмент в руки матросу, которому было ужевсе равно, наколол на кончик два стерильных тампона иприказал ему не двигаться. Потом я сделал то, что людиделают обычно в такой ситуации. Я запаниковал! Я сталноситься по отсеку в поисках нашатыря и нашел его! Лучше быя его не находил... Hашатырь был в пятилитровой банке.Содрав кое-как крышку, я сделал первое, чему нас учили винституте. "Hикогда не верьте надписям, проверяйте все, чтодаете больному, лично". Я проверил . Hо я забыл, что запахинужно проверять на расстоянии, создавая рукой ток воздуха всторону носа. Я просто сунул нос в банку и понюхал.

Пятница, 2 часа ночи, мы на рейде, помочь некому,инструментов нет, один труп на палубе и полутруп в кресле. Идоктор, который нюхнул пятилитровую банку нашатыря.Представляете картину? Hесколько минут я не мог ни вдохнуть,ни выдохнуть, ни пошевелиться. Слезы градом катились помоему лицу, а я не мог даже подойти к иллюминатору, которыйк тому же и был наглухо задраен.

И в этот момент привлеченные грохотом, а затем страннымзатишьем, в отсек ворвались матросы, ожидавшие тела запереборкой. Что они подумали, когда увидели боцмана напалубе, матроса с инструментом с насаженными на кончиктампонами в руках, как со свечкой и доктора, стоящего накарачках со слезами на глазах, я не знаю, но единственноймыслью было отогнать их от последнего стерильного тампона. Яна них зашипел и погрозил кулаком, так как сказать поканичего не мог. Их крики затихли где-то очень далеко. Тут япочему-то успокоился, понял, что терять мне больше нечего.После чего я встал, подошел к матросу и быстро безпосторонней помощи удалил остатки зуба. Последний тампон явставил в рану и захлопнул ему рот. Боцман за это времяочнулся сам, и почти на четвереньках уполз к себе.

Первое, что я услышал утром, когда проснулся (где-то в14.00), было шуршание швабры. Мой больной матрос, счастливоулыбаясь, драил палубу в моей каюте. От опухоли осталсятолько большой фингал под глазом. Ручаюсь, что если бы такоеслучилось на гражданке, то человек провалялся бы в больницене меньше месяца. В армии же все сходит с рук. Может естькакой ангел хранитель??!

судимость за кражу и целый ворох «приводов» за драки.

Все соседи только и ждали, когда же его уже наконец законопатят по - серьезному.

В один прекрасный день все и началось...

Пьяненький Череп зашел в продуктовый магазин под домом и без очереди полез за сигаретами, очередь заволновалась и выдвинула из своих недр самого свирепого покупателя.

Череп послал его куда подальше и тут же получил от мужика по морде.

Встал, помотал башкой и вместо того, чтобы с позором убраться, вытащил перочинный нож и вставил мужику в брюхо...

Бросил орудие, выскочил на улицу и побежал, куда глаза глядят.

Но его проблема заключалась в том, что в той очереди находились человек десять знавших его с детства.

Поимка Черепа была делом нескольких часов.

Дома, в гараже, у многочисленных друзей и во всех злачных местах ждали милицейские засады.

Но наш паренек был не так глуп, чтоб на них нарываться, домой даже не пошел, только позвонил маме, чтоб спрятала паспорт.

Беглец переночевал две ночи в подвале, размышляя как и куда податься дальше. Пока было не ясно: умер подрезанный мужик, нет ли? (на самом деле, потерпевший быстро поправился, повезло) По идее светила Черепу «вышка» для малолеток - 10 лет.

Думал он, думал, сидя в подвале, перебирал все варианты и вдруг вспомнил про одного знакомого, которому когда-то продал краденный мопед.

Хоть и не друг никакой, но там точно засады не будет, а вдруг удастся пару рублей срубить у старого «приятеля».

Глубоким вечером Череп позвонил в дверь, открыл пьяный, недовольный "друг", звали его Богдан.

Богдан долго вспоминал Черепа, с трудом вспомнил. Выслушал историю его злоключений и отрубил:

- Ты знаешь, Черепан, мне не до твоей херни, у меня заботы похлеще, я завтра в армию ухожу. В 6. 00. с ложкой и кружкой в военкомат, так что заходи через два года. Пока.

И тут Черепа пробило...

На следующий день в Райвоенкомат, явился по повестке Богдан Дурко, с кружкой, ложкой, но без паспорта.

Разумеется, за паспортом его домой не отпустили. Пожурили только.

Сфоткали нашего Черепа, выдали военный билет на фамилию Дурко и отправили служить.

План у Черепа с Богданом был незамысловатый, но беспроигрышный: Череп идет в армию (хоть и было ему всего 16, зато выглядел на все 19), а Богдан с утра сел в поезд и укатил в Херсон к своему глухонемому деду- рыбаку.

Дед был контуженный с войны и не вдавался в подробности. Приехал любимый внук к нему жить, ну и хорошо, милости просим...

Продумали ребятки и систему связи: Богдан пишет письмо домой, отправляет его к Черепу в часть, тот пересылает во Львов. Так же и в обратном порядке: получил письмо из Львова от родителей Богдана, послал в Херсон.

Правда, таким образом каждое письмо шло целый месяц, но что тут такого?

Прошло полгода, Череп отслужил в учебке и послали его - 16-летнего пацанчика в «афган» со всеми вытекающими последствиями в виде контузии и пулевого навылет...

Нужно отдать Черепу должное, воевал он никак не хуже товарищей и даже заслужил две боевые награды.

Пролетели два года службы.

Череп и дезертир встретились в Москве, Богдан взял военную форму и награды, отдал Черепу его паспорт и парни разошлись, как в море корабли, не пожав друг другу руки...

«Воин-интернационалист», Дурко прибыл в военкомат становиться на воинский учет, заявив, что военный билет украли в поезде, военкомат послал запрос в часть: действительно ли у вас служил Богдан Дурко? Часть ответила, что да, этот геройский парень действительно воевал у них в Афганистане. ТЧК.

Богдану выдали новый «военник» и пожелали успехов в труде

Прошло месяца два и Череп случайно попался на проверке документов.

СИЗО.

Следователь стал наваливать на него кучу разных «висяков», а главное - грабеж с убийством, произошедший через месяц после того, как он два года назад подался в бега. Там даже и «свидетели» нашлись.

Хочешь не хочешь, а Черепу все пришлось рассказать и про "Афган" и про Херсон.

А поскольку дело зашло так далеко, то подключили КГБ, так оно и попало в поле моего зрения.

Мы быстро выяснили, «кто есть кто», и я подключил все свои связи, в лепешку разбился, но исхитрился, чтобы Череп получил меньше меньшего – всего один год общего режима, а вот его «подельник» Богдан загремел на четыре, за злостное уклонение от исполнения воинского долга. Мне его как раз было ничуть не жаль, но вот Череп, другое дело.

Я не припомню, чтоб мои сотрудники, повидавшие за годы службы всякого, собирали для подследственного харчи, вещи и деньги, жали ему руку на прощание и желали удачи.

Не знаю, каким он был раньше, но тогда он очень нам всем приглянулся.

Хоть и был в бегах, но бега бегам рознь: честно воевал, заработал награды, пулевое ранение и дикие головные боли в плохую погоду, до конца своих дней. А ведь пацану едва стукнуло 18...

P. S.

Я как-то спросил Черепа: «Что самое тяжелое было в Афгане? »

Он, не задумываясь, ответил: «Когда нам вручали боевые награды.

Все пацаны радовались, а я один плакал... »

армии.

От его друга - весельчака, балагура и везунчика, вестей не было. Вернее была - "пропал без вести". Мой дед как мог утешал родителей друга.

Уверял, что с ним все будет нормально, что не такой характер у него, чтобы взять и пропасть. "Увидете, он после войны вернется, может он в плену, но он обязательно выживет, он живучий".

Потом оказалось, что он как в воду глядел. В 1946 году его мать получила первое письмо от сына. Он писал, что все нормально, он на Родине, в СССР и скоро вернется. Вернулся он еще через год, худой, изможденный, серьезный, но не сломленный. И рассказал удивительную историю своей жизни, которую я постараюсь привести здесь: Почти сразу же как он попал на фронт, его подразделение бросили на прорыв. Прорыв закончился неудачей, а он получив три огнестрельные раны, в бессознательном состоянии попал в плен. Как он выжил в плену, это отдельная история. Но не запятнал он своей солдатской чести вступлением в Туркестанский легион

(аналог власовской РОА, набранный из солдат призывавшихся из среднеазиатских республик СССР), не пошел на сотрудничество с немцами. В

1944 году их отправили рыть окопы во Францию, где должна была проводиться высадка десанта союзнических войск. После высадки десанта он с несколькими товарищами по несчастью, перебив кирками и лопатами немногочисленную охрану, перебежал к американцам. Американцы отправили его в свой лагерь для бывших военнопленных Красной армии. Который, по его рассказу находился на территории США. Как потом он рассказывал он там впервые узнал что такое 8-часовой рабочий день, выздоровавшие и окрепшие, они работали на фермах у американцев. Увидел в первый раз в своей жизни частные автомобили и автозаправки. Для парня из аула это было потрясение! Мой дед рассказывал, что они в ауле над ним потом смеялись и не верили, что существуют заправки, где можно запросто приезжать и покупать бензин.

После окончания войны к ним в лагерь приехал советский офицер, я думаю что военный атташе при посольстве или что-то в этом роде, и начал агитировать возвращаться на Родину, дескать война окончилась и все попавшие в плен, но не замаравшие себя сотрудничеством с нацистами могут ничего не боятся и т. д. и т. п. Некоторые правда не поверили и остались в США, а большинство решило возвращаться. Привезли их на какой-то райский остров, где было тепло, море, кормили до отвала и никакой работы. Ждали советский транспорт около месяца. В итоге приехал какой-то танкер, всех погрузили в трюм и началась трудная дорога домой. В итоге привезли их на Сахалин, закрыли в каком-то жутком лагере и начались допросы и суды. Очень многие получили по 10-15 лет лагерей. Того парнишку пощадили - он смог доказать, что попал в плен в бессознательном состоянии, тяжелораненым и плену с немцами не сотрудничал, вел себя достойно. Вместо лагерей его направили на шахту, где ему предстояло проработать 10 лет. Условия мало чем отличались от лагерных.

Единственное отличие, право на переписку и возможность иногда выходить в населенный пункт, там где стояли их казармы. Примерно через полгода каторжных работ он понял, что 10 лет ему не выдержать. Здоровье надорванное тяжелыми ранениями и лагерем для военнопленных начало давать серьезные сбои. Тогда один из "бывалых" людей пожалев парнишку посоветовал ему совершить малозначительное преступление. Дескать поймают, посадят, но ненадолго - год-полтора, и после отсидки отправят по месту постоянного проживания. Парнишка подумал-подумал и решился, залез в дом одного из сельчан, что-то там своровал из съестного и одежды, да и попался с поличным. Суд был недолог, дали год и через год его действительно выслали в родной Южный Казахстан. После всех этих мытарств и приключений он закончил Капланбекский зооветеринарный техникум, работал ветеринаром в колхозе и выйдя на пенсию, вскорости тихо скончался.

Вот такая вот "Судьба человека".

В один из кабинетов, для разбирательства привели двенадцатилетнюю девочку. Ее поймали на улице, есть подозрение, что еврейка.

На свою беду, она и вправду была еврейкой. Родители уже месяц, как поджидали свою доченьку на небе, и вот пришла пора Адочки. Месяц она бродила по городу, жила, где придется. Приютить опасную девочку никто не решился.

В комнате работали два офицера за двумя письменными столами. Один оторвался от бумаг, перекинулся парой слов с конвоиром, глянув на Аду, сказал:

- "Я! Дас юдише швайн! " и опять углубился в бумаги. Советская пионерка, хоть и не понимала по-немецки, но что такое "юдиш" и что ее ждет, знала.

Она вдруг в отчаянии бросилась к дверям и опрометью выскочила в коридор.

Присутствующие не кинулись догонять беглянку, а дружно заржали, ведь в здании не было ни одного окна без решетки, а внизу на выходе - круглосуточная охрана, и только немецкая. Бежать-то некуда, разве что заскочить в другой кабинет... А толку? Но страх смерти не имеет логики.

Ада из коридора кинулась на второй этаж и забежала в первую попавшуюся открытую дверь.

Немцы обрадовались новому развлечению и, не спеша, планомерно, как инопланетяне в поисках человека, обходили комнату за комнатой:

- " Тефощка. Ау! "

"Кте ты ест? "

"Ком, дас кляйн юдише швайн... "

"Ау! Ми тепя искать! "

Инопланетяне обошли все помещения на обоих этажах, потом еще раз, еще...

Им уже было не смешно. Еврейки нигде не было. Через пару часов поиска они поняли, что девчонке удалось просунуть голову между прутьями в туалете, и она сбежала. И какие же маленькие головы бывают у этих подлых еврейских детей...

Тут же вызвали "майстра" из местных, и он присобачил дополнительную перемычку к туалетной решетке.

В комендатуре наступила ночь. Офицеры разошлись по домам, темный особняк опустел, только охрана у входа еле слышно переговаривалась.

С самого утра Ада лежала внутри старинного камина, но до сих пор боялась дышать. Камин зиял чернотой в самой большой комнате купеческого дома.

При советской власти барство было не в почете, экономили дрова, топили буржуйками, и каминную трубу заложили кирпичом, но так удачно, что внутри на высоте полутора метров получилась кирпичная полка. Сантиметров сорок в ширину, тут пока можно было переждать. Пока...

В эту ночь девочка так и не покинула своего убежища.

Наступило утро, в комендатуре затрещала работа, и о вчерашней сбежавшей еврейской девочке все, конечно, забыли.

Только во вторую ночь Ада решилась покинуть свою норку. Она неслышно, как привидение, пробралась в туалет, без которого уже почти падала в обморок.

Жадно напилась воды и вернулась в «свою» комнату, По запаху нашла в чьем-то столе спрятанное печенье и залегла до следующей ночи.

Так, из ночи в ночь, Ада все расширяла свой жизненный круг. Доходила даже до первого этажа, влезала в буфет, а там всегда можно было поживиться кусочком хлебушка, не обделяя господ офицеров. Она понимала, что если пропадет хоть кусочек сала, то будут подозрения, и могут здание обыскать с собакой. А это - смерть. Но пока сама Ада превращалась в дикую собачку, или, скорее, в затравленного мышонка с огромным не мышиным телом, которое нужно кормить. Все чувства ее обострились. Девочка слышала даже, сколько существ находится на втором этаже и сколько - на первом. Лежа в камине, она чувствовала вибрацию стен от входящих в здание инопланетян. Днем не спала, боялась, что во сне пошевелится. Девчонка знала всех солдат и офицеров комендатуры, хоть никогда их и не видела. Различала по голосам, походке и запаху. Вскоре приноровилась мыться и стирать белье в туалете.

Самым страшным еженочным испытанием был слив воды унитазного бачка. Со временем Аду уже невозможно было застать врасплох. Она по своим внутренним часам знала, когда под утро придут истопники, работники кухни, а уж охранники, по ночам обходящие этажи, для нее казались просто махорочными топающими слонами.

Человек ко всему привыкает.

Ада стала привидением, о котором даже не ходило слухов...

Девочка сначала интуитивно, а потом - и по словам, начала понимать немецкую речь.

Жизнь шла. Ведь, несмотря на ежесекундный смертельный риск быть обнаруженной, это была все же жизнь. Чтоб не сойти с ума, она мысленно разговаривала с родителями и со "знакомыми" немецкими офицерами.

Однажды ночью, когда девчушка привычно прокралась в туалет, ее, как громом поразило. На умывальнике лежали: ломтик хлеба и малюсенький кусочек мыла. Это был не офицерский туалет, и мыло каждый приносил свое, могли, конечно, забыть, но хлеб откуда! ! ?

О НЕЙ КТО-ТО ЗНАЛ!

Ада не притронулась к этому богатству. Вдруг - западня... На следующую ночь все повторилось. Эх, будь что будет, взяла. В конце концов, немцы - люди педантичные. Если б что и заподозрили, то не мыльцем бы выманивали, а овчарками.

Через неделю девочка поняла, что доброй феей была уборщица тетя Зина.

То ли по маленьким мокрым следам, то ли еще как, но тетя Зина догадалась о «привидении». Жизнь у Ады началась царская: целый кусочек хлеба в день, иногда - даже с кубиком сахара.

В одно прекрасное утро в комендатуре перестала звучать немецкая речь.

Все шло совсем непривычно. Дом наполнился новыми запахами и звуками.

Незнакомые люди говорили только по-русски. Ада целых три дня еще сидела в камине, прислушиваясь, пока не решилась выйти к нашим.

Был 1943 год...

Четырнадцатилетнюю еврейскую девочку Аду вначале отправили в полтавский детский дом, а в 44-ом - во Львовский интернат. В этом городе она и прожила всю свою жизнь.

Детей у Ады не было - расплата за подорванное в камине женское здоровье.

Я знаю тетю Аду, сколько себя помню. Мы жили дверь в дверь. Меня часто с ней оставляли родители, когда шли в кино. От нее я и услышал всю эту жуть.

Году в семидесятом, тетя Ада съездила на Полтавщину, где и разыскала уборщицу тетю Зину, которая к тому времени уже давно отмотала свою «десятку».

Узнала по голосу...

не очень.

Нужно проконтролировать, чтобы правильно оформили то, что привезут.

Приезжает машина - там среди прочего барахла - черенки для лопат, топорища и ручки для молотков, ну и различные другие прибамбасы. Вот эти солдаты все выгрузили, сложили на склад, пересчитали и выписывают складской приходный ордер. Володя (мой товарищ) читает. Там написано примерно следующее:

- ручки для молотков -... шт

- ручки для топоров -... шт

- ручки для лопат -... шт

Ну он ребятам объясняет, что ручки для лопат называются черенки.

Ясно, говорит кладовщик. Зачеркивает все и пишет:

- черенки для лопат -... шт

- черенки для топоров -... шт

- черенки для молотков -... шт

Володя им снова говорит: черенки - это только для лопат. Для топоров это - топорища. Ясно, отвечает бравый солдат. Тут же все снова зачеркивает и пишет:

- топорища -... шт.

- молоткища -... шт.

- лопатища -... шт.

А ну вас, говорит Володя. Берет у них журнал и бланки и выписывает все сам.

при этом не делать и при этом не быть пойманными вышеназванными отцами-командирами, а их сверхзадача состояла в том, чтобы максимально загрузить солдатские будни, чтобы им, то есть солдатам, всегда было чем заняться, причем не тем, что они сами себе придумают, а тем, что по мнению командного состава, должен круглосуточно заниматься солдат - то есть мести ломом плац, зимой вывозить с территории части грязный снег и на его место завозить новый, и т. д. В нашей конкретной части замполитом был полковник Чалей. Редкой "души" человек! Где бы он не появился - все, считай, личное время солдата кончилось, и начались докапушки. Как известно, все дембеля должны перед отбытием на родину сделать дембельский альбом, а это весьма трудоемкое занятие! (кто служил - знает). Там и фотографии, в том числе так называемые "неуставные", которые нещадно конфисковывались при обнаружении, и картинки разные, и много чего еще, в меру фантазии автора. Одним из очень удобных мест в нашей части для изготовления фотографий и оформления альбомов, был собачий питомник, где содержались псы в количестве около 5 и обитали их наставники, то есть собаководы из числа солдат и сержантов. Сам питомник был отгорожен сеткой-рабицей от остальной части, что бы злые собаки кого-нибудь ненароком не покусали. Так вот, повадился замполит посещать этот питомник с недружественными и неожиданными визитами, и первые посещения принесли ему богатый улов в виде большого количества фотографий, заготовок к альбомам и другой неуставной, а значит подлежащей немедленному изъятию ерунды. В общем - дембелям облом по всем позициям! однако с некоторых пор на замполита начали реагировать все собаки в питомнике - а именно при виде его, вся собачья рать буквально сходила с ума, и норовила в силу возможностей "доблестного" полковника цапнуть, при чем пару раз это собакам удалось. Ну постепенно у собачьего контингента и командира выработался взаимный антагонизм, и замполит прекратил свои посещения питомника, поскольку только при одном его приближении к питомнику поднимался вселенский лай, который сводил на нет эффект внезапности, на который замполит, собственно, и рассчитывал. Долго все удивлялись такой неадекватной реакции собак на полковника, собаководы при этом лишь пожимали плечами и делали удивленные лица. И лишь после благополучного увольнения в запас всех собаководов тайна была раскрыта. Все дело оказалось в том, что собаководы где-то раздобыли старую шинель замполита, и стали ее использовать в качестве дресс-костюма. Кто знает - это тот костюм, который одевает человек при отработке захвата служебной собакой объекта. Как известно, у собак нюх очень хороший, и постепенно у животных выработался устойчивый эффект - костюм - запах - схватить и укусить! Как следствие, приближение полковника в шинели и со знакомым запахом тут же выводило собак из себя! В общем - все просто, но эффективно! всем дембелям привет!