Истории о армии

до Бутырок и уговорил своего знакомого, дежурившего в тот вечер в охране, принять бомжа без оформления документов. Бумажки следователь пообещал привезти утром, когда немного отлежится.

Утром следователь лежал уже в госпитале с обширным инфарктом.Сменился с дежурства знакомый, так и не дождавшись постановления о задержании. Некоторое время спустя другой следователь отыскал-таки украденные из той квартиры вещи. А бомж остался в тюрьме. Здесь было неплохо - бесплатная кормежка трижды в сутки, прогулки, работать не заставляют. В общем, жить можно. Вот он и жил, вполне довольный своим новым положением, и никому на это не жаловался.

Тем временем следователь вышел из госпиталя, отправился долечиваться в санаторий, а затем вовсе ушел с оперативной работы. О бомже все забыли. Так он просидел всю зиму и следующие весну и лето.Наконец, в Бутырку нагрянула очередная комиссия. На стандартный вопрос"Жалобы есть?" бомж попросил увеличить ему выдачу курева. Разбирая жалобу, члены комиссии потребовали все материалы на арестованного.Каково же было всеобщее удивление, когда материалов не оказалось!Выходило, что честный гражданин почти год незаконно содержался под стражей!

Были извинения. Было обещание строго наказать виновных. Была даже денежная компенсация (собранная вскладчину этими самыми виновными). А потом бомжа очень вежливо выпроводили за ворота. Однако, приближающаяся свобода ничуть не обрадовала несчастного. На свободе не было ни еды, ни жилья, ни денег, ни работы. А надвигалась зима. Он стал упрашивать оставить его в Бутырках, обещая никогда больше ни на что не жаловаться. Но уговоры не помогли, и бомж обрел нежеланнуюсвободу.

Впрочем, у этой истории счастливый конец. Через несколько дней бомж снова прибыл в Бутырку, на этот раз со всеми необходимыми ументами. В страхе перед голодной и холодной зимой он разбил витрину магазина, взял оттуда что-то и дождался приезда милиции. В Бутырке он был помещен в свою прежнюю камеру, лег там и впервые за последнее время спокойно заснул. Впереди было несколько беззаботных лет.

известную песню: « Мы тебя любим сердечно».

С приходом к власти большевиков, «качать товарища» стал всеобщим развлечением. Скажем, на митинге выступает оратор: председатель бедкома, домкома, «любимый вождь» Л. Троцкий, а восторженная толпа в экстазе ревёт: «качать товарища! » И, хватали оратора, да так подбрасывали вверх, что у того кепка летела в одну сторону, калошы - в другую. Потом долго искали. Нет, не оратора, а кепку, калошы или другой какой-нибудь предмет одежды.

Позднее такой чести удостаивались военные, шахтеры, нефтяники, летчики, полярники, представители других героических профессий. Но, со временем, партийных вождей качать перестали. Ибо до них дотрагиваться было запрещено. За такие вольности, фамильярность, несознательных граждан могли отправить к белым медведям, а могли и к стенке поставить…

Весёлая забава «качать товарища» дожила до пресловутого застойного периода и приказала долго жить. Почему? Да потому, что «качать товарища», по сути, превратилась в инструмент интриг – к сведении счетов друг с другом и обрела дурную славу…

В начале семидесятых прошлого века, в одном военно-учебном заведении Минобороны СССР, произошел дикий случай. Фабула этой реальной истории такова:

…Жил-был начальник курса, подполковник - самодур и держиморда. Если из его фамилии убрать одну букву, то получиться его прозвище - «Подлянко». Да, он был настоящим сатрапом! Армейский «дуб» и карьерист «Подлянко» открыто лебезил перед командованием и даже не жестко, а жестоко давил на своих подчиненных, на военных – слушателей, а те отвечали ему той же звонкой монетой – ненавистью. У «Подлянко» была заветная мечта, спал и видел себя генералом. Если бы он своего достиг, тогда изречение великого хирурга Н. И. Пирогова было бы, в самую точку: «Нет в мире больших сволочей, чем генералы из врачей».

Но, «Подлянко», как говорят в армии: «Проехался рылом мимо взлётной полосы».

С ним приключилось такое, что он не попал, а вляпался в историю:

По завершении церемонии вручении дипломов на выпускном вечере, несколько десяток свежеиспеченных лейтенантов подлетели к бывшему начальнику курса, с криками «качать товарища «Подлянко! », схватили его и стали подбрасывать вверх. Звучит дружная команда «раз! », и «Подлянко» полетел в воздух, и с него слетела фуражка. Под команду «два! », когда он руками воздух хватал, из его кармана выпала здоровенная связка ключей. А когда прозвучала «три! », лейтенанты подбросили его с нездешней силой вверх и …разбежались.

Не в меру упитанный «Подлянко» с высоты птичьего полета звезданулся об асфальт и хрюкнул! Как говориться: «сам вдребезги, а калошам хоть бы хны! » В том смысле, что он целый месяц пролежал в госпитале. А лейтенанты – охламоны, виновники сей «забавы», имея в карманах билеты, удостоверения и диплом, прямо с плаца рванули, кто в аэропорт, а кто на вокзал, где в камерах хранения заблаговременно очутились их чемоданы…

Непостижимо – но факт: информация об инциденте, усилиями «доброжелателей» была доведена, как говорили в «приснопамятные» времена, «руководителям партии и правительства». По свидетельству очевидцев этот курьез несказанно развеселил многих на Старой площади. М. Суслов не разделял весёлый настрой товарищей и увещевал, дескать, необходимо провести следствие и строго наказать лейтенантов. Л. И. Брежнев утирая слезу, неожиданно его спросил: «Михал Андреич, а тебя никогда не качали? » А тот растерялся. В Политбюро наступила гробовая тишина. И вдруг, все присутствующие словно по команде стали хохотать еще сильнее…

По высочайшему велению, было принято мудрое решение: лейтенантов – оболтусов не наказывать, во всем виноват дурак - «Подлянко» который допустил их к своему телу, но сжалились над ним и ему было дозволено дослужиться до… пенсии. А самое главное: отныне подкидывать должностных лиц в воздух – «качать товарища! » было запрещено.

Благодаря курьезу с «Подлянко» появилось поговорка: " ТРИЖДЫ БРОСИЛИ – ДВАЖДЫ ПОЙМАЛИ" или " БРОСИЛИ ТРИЖДЫ, А ПОЙМАЛИ ДВАЖДЫ"

непосредственной близости от здания консульской службы МИД РК. Затем вернулись в арендованную ими квартиру. Примерно в 9 утра Султангалиев снова приехал к зданию консульской службы МИД РК - на этот раз, чтобы дистанционно привести в действие взрывной механизм. Однако устройство не сработало", - излагает материалы расследования издание.

Почему им не удалось привести в действие взрывной механизм, сами террористы узнали только в ходе следствия.

Оно выяснило, что в тот день, 3 октября 2011 года, примерно в 6. 30 утра дворник Нацбанка, убирая территорию, случайно обнаружил взрывное устройство и выкинул его в мусорный контейнер, расположенный за зданием консульской службы МИД РК - в 70 метрах от места обнаружения.

По свидетельским показаниям дворника, под елью был спрятан рюкзак, в котором находилась пятилитровая пластиковая емкость с пенистой жидкостью желтого цвета, из бутыли торчало несколько проводов.

Рюкзак, не вызвавший у дворника никаких подозрений, был выброшен им в мусорный контейнер.

По всей видимости, при этом были нарушены какие-то контакты, что и предотвратило взрыв и возможную гибель людей в этом людном месте Алматы.

престиж. Самый лакомый кусочек дембельского пирога состоял не в вышитой парадке, не в сапогах на двойных и тройных каблуках, не в дембельском альбоме. Все это давно уже было подготовлено, спрятано и ждало своего часа. Исчез последний дембельский кураж. Он заключался в совершении действия превосходящего по энергетике действия предыдущих дембелей, совершении невозможного, напряжения всех умственных и физических сил. Вишенкой на дембельском пироге прошлых лет была надпись краской на отвесной скале на высоте 10-15 метров над уровнем воды – ДМБ – и две последние цифры года. Скала была гранитной, находилась на турецком берегу горной реки, по которой и проходила граница. Откуда пошла традиция рисовать краской буквы ДМБ на скале история умалчивает, но первые буквы и цифры просматривались еще с 1965 года. Смыслом службы каждого солдата и сержанта заставы, высшей точкой сублимации его психической и физической энергии было оставление после себя на скале трех заветных букв и цифр последнего года службы. Увозя дембелей на станцию, шишига всегда останавливалась напротив скалы с заветными буквами и дембеля орали до хрипоты, фотографировались и пили брагу из местной алычи. В этом заключался высший смысл двухлетней службы на заставе, это был переход количественных изменений в качественные. Вся философия жизни отражалась в этих трех буквах, которые являли собой сакральный смысл бытия каждого дембеля. Невозможно было понять как на отвесной скале за одну ночь возникают громадные буквы. Ведь вчера их еще не было, а сегодня вот они – наглядно демонстрируют боевую и политическую подготовку советского пограничника! Как это возможно, без альпинистского снаряжения и соответствующей подготовки, думал каждый раз старшина. А может турки сами рисуют, для провокации, мелькали мысли у замполита. Командир заставы, произнося прощальную речь перед дембелями, густо замешанную на мате и угрозах, старательно прятал в усах улыбку Джоконды. Дошло до того, что офицеры заставы начали заключать пари между собой на то, появится ли надпись в этом году или нет.

Как не увещевал замполит, как не стращал старшина тюрьмой и дисбатом, надпись появлялась каждый год все выше и выше, пока не уперлась в вершину скалы. Все! Дальше было некуда! Приплыли! Финита ля комедия! Надо искать новый смысл жизни, менять систему ценностей, выстраивать новую парадигму. Этим и занимались дембеля весь последний месяц. Каждую ночь они запирались в каптерке и обсуждали возможные направления развития дембельского творчества. Старшина тихонько подходил к двери каптерки, прислушивался и через пять минут ловил себя на том, что начинает мысленно участвовать в обсуждении – это не пойдет, это не достойно, это слишком мелко, а вот это я бы попробовал. И вот ночные обсуждения прекратились! Но как ни силились отцы-командиры узнать - что решили дембеля, информация не поступала ни от стукачей, ни от комсорга, ни от каптерщика! Напряжение нарастало, день демобилизации приближался, в речи командира на утреннем разводе все больше и больше слышалось угроз и непечатных слов! Замполит каждый божий день проверял всю входящую и исходящую почту, читал солдатские письма, пытаясь найти косвенные следы задуманного. Старшина перебирал в памяти все варианты, которые он слышал и отрабатывал меры противодействия. Стукачи, мотивированные десятидневным отпуском, угощали дембелей сигаретами с фильтром и завлекали посидеть на кухне под жаренную картошечку. Каждое слово, произнесенное дембелем, тут же становилось известным замполиту и комиссионно рассматривалось под микроскопом. Но все было тщетно. Может ничего и не будет, все, баста, сдулись дембеля – мелькнула крамольная мысль у замполита.

Ночь, перед демобилизацией, выдалась неспокойная. Командир не отпустил офицеров к женам, заставляя их проводить внеплановые проверки несения дежурства нарядами. Старшина несколько раз пересчитывал спящих в казарме, причем не доверяя зрению, наклонялся к каждому и вслушивался в его дыхание, чтобы определить – спит или притворяется мерзавец. Утром, на последнем построении дембелей, командир увидел довольные и веселые лица не только дембелей, но и всего личного состава. Казалось, что все знают какую-то тайну и ждут, когда она проявится. Командиру доложили на ухо, что на скале новых надписей не появилось, ему тоже стало весело на душе и он с интересом стал ждать продолжения.

Для лучшего понимания последующих событий, надо несколько пояснить диспозицию советской и турецкой застав. Как мы уже поняли, их разделяла горная река, по которой и проходила граница. И советская и турецкая заставы находились на возвышениях, для контроля окружающей местности. Советская застава была несколько выше турецкой, и последняя хорошо просматривалась даже без бинокля. По долготе советская застава находилась западнее турецкой, которая к тому же была близко к горному хребту, поэтому утреннее солнце, появившись из-за горы сначала освещало советскую заставу, а лишь потом турецкую. На территории турецкой заставы находилась мечеть с четырьмя башнями. Как только солнце достигало минарета начинал петь мулла и начинался утренний намаз.

Построение освещенной солнцем заставы закончилось. Дежурный по заставе строевым чеканным шагом подошел к командиру и доложил о построении. Командир произнес речь, без обычных угроз последнего времени. Поздравил дембелей с окончанием службы и пожелал им достойной гражданской жизни. После речи командира, замполит дал знак оркестру – играть гимн Советского Союза. В это время утреннее солнце осветило верхушку минарета на турецкой стороне и мулла затянул свою утреннюю молитву. Командир поморщился, но тут сильные дембельские голоса начали петь гимн Советского Союза. Надо же, два года никак не мог заставить, а тут сами по своему желанию! Каких орлов я воспитал! Пронеслось в мозгу у командира. Стоя лицом к строю, он не видел турецкую заставу, а видел радостные лица своих солдат и офицеров, которые подхватили гимн Советского Союза. Пели все! В едином порыве! Их лица светились счастьем и вдохновением. Особенно старались дембеля. Некоторые были близки к экстазу! Вдруг, сзади командира, на турецкой заставе, мулла прервал молитву и отчетливо произнес русское слово с восточным акцентом – БЛИАТЬ, усиленное мегафоном, который он не выключил. Командир вздрогнул и повернулся! На освещенном солнцем минарете яркой красной краской сияла надпись – ДМБ – 90! Перед лицом командира пронеслась вся его жизнь от детского сада до сегодняшнего дня! Он повернулся лицом к строю и подхватил гимн Советского Союза зычным командирским голосом! До развала Советского Союза оставалось чуть больше года!

растение, годное к употреблению, стебли на вкус капуста). Ну, нарвали по пучку, очищаем стебли от кожуры и хрумкаем. Стебли сочные, вкусные, жажду утоляют.

Вдруг раздвигаются кусты и на поляну выходит армейский генерал-лейтенант, с ним полковник. Остановились, посмотрели на нас и генерал спрашивает: «Че жуете, воины? » «Да вот, травка местная, карог называется». Генерал: «А по русски? ». «Не знаю, в ботанике слаб» - отвечаю. Генерал: «А на что похоже? ». «Да на капусту». «Ну-ка, сынок, дай попробовать! ».

Срываю несколько самых толстых стеблей, показываю, как снимать кожуру и протягиваю генералу. Тот берет, вертит-крутит стебли, и с опаской жует кончик стебля. «О! Вкусно! А что дает эта травка, чем полезна? »- спрашивает.

Настроение как-то само собой поднялось, захотелось повыпендриваться, говорю: «Товарищ генерал! Три стебелька скушаете – на девушек потянет! »

Не раздумывая, генерал заточил три стебля, жует и прислушивается к организму. Секунд десять тишина, потом: «Что-то не чувствую ничего! ».

«А что Вы хотите почувствовать? » - спрашиваю.

«Ну как, ты же сказал, что после трех стеблей на девочек потянет. Я съел, а позывов нет! » - с разочарованием говорит генерал.

«Товарищ генерал! Какие девочки? Лес ведь кругом, здесь кроме нас и медведей никого и нет! » - говорю.

Сказать-то сказал, а сам наблюдаю за реакцией генерала, он-то хоть и армейский, а «звездюлей» выпишет не хуже милицейского.

Генерал посмотрел на меня, улыбнулся: «Ну мент! Разыграл! », повернулся и с сопровождавшим его полковником скрылся в чаще леса.

Это был единственный случай, когда мне попался генерал с хорошим чувством юмора.

ловил, они говорили: «[фиг]ли ты Петрович, выделываешься? Нас майор за лесом послал».

Петрович неоднократно пытался возбудить какие-то уголовные дела, но они почему-то не возбуждались.

Менты тоже не оставались в долгу и все время пытались Петровича посадить. В основном, они применяли метод из фильма «Бумер». Подкидывали в багажник «Патфиндера» Петровича куль травы в газете «Уфалейский рабочий». Но Петрович был уже, сЦука, грамотный и требовал вызвать Госдурконтроль, штобы они взяли анализ с его пальцев и газетного свертка. Менты плевались и забирали траву обратно.

Но однажды менты натравили на Петровича крупного зверя. И тогда он совершил подвиг.

Петрович пришел утром на работу в лесничество. Привычно осмотрел свой кабинет и под столом обнаружил конверт.

– Зоя Николаевна, — позвал Петрович бухгалтершу, — зайди ко мне, пожалуйста. Видишь конверт? Посмотри, чо в нем?

В конверте было 30 000 рублей. Петрович попросил оформить их в кассу, как пожертвование неизвестного спонсора. Через пятнадцать минут с потолка посыпались омонофцы в масках.

— Где, блиать, конверт? – Закричали лыцари правопорядка.

— Какой конверт?

— Со взяткой, блиать!

— В кассу внесен, как пожертвование неизвестного спонсора на сохранение леса.

– Верни обратно. У нас других меченых денех нету, - запричитали омонофцы.

— Не могу, — мужественно ответил Петрович. – Лесничество предприятие государственное. Считайте, ваши деньги уже в казне государства российского. Народное достояние.

Менты к Петровичу ходили ещё две недели. Плакали. Просили вернуть взяточные деньги. Петрович был тверд, как скала. Мол, чо в бюджет попало, то пропало. Идите нах. .. Пошли. Правда, со слезами.

Так простой лесник совершил подвиг!

Начальство управления дорожной полиции поверило липовым бумагам, и в течение 5 дней студент проверял работу личного состава и лично срывал тонировку со стекол машин, принадлежащих далеко не последним людям в финполе и других госструктурах.

"Он вел себя очень уверенно, поэтому сомнений в том, что он вовсе не сотрудник службы охраны президента, не возникло", – так написали в своих объяснительных сотрудники департамента финансовой полиции, с машин которых на территории финпола студент лично срывал тонировку со стекол.

Таким же образом оправдалось и руководство управления дорожной полиции, наделившее студента третьего курса исторического факультета КарГУ особыми правами – выдав ему форму сотрудника дорожной полиции и спецмашину.

Дело было вечером, делать было нечего 20-летний студент из Темиртау в декабре 2008 года, заскучав вечером дома, решил поразвлечься. Он нашел в

Интернете образец служебного удостоверения сотрудника службы охраны президента (СОП), вставил туда свои анкетные данные и вывел его на принтере. Затем набрал на компьютере слово "Спецсообщение". А ниже текст: "Направляем в управление дорожной полиции департамента внутренних дел Карагандинской области нашего сотрудника для проведения мероприятий, направленных на пресечение нарушений правил дорожного движения". И подпись: "начальник АП службы охраны президента SK4 майор Б. Е.

Коктебаев".

Студент придумал эту должность и фамилию, после чего вывел текст на обычный лист бумаги и сам расписался.

С этим липовым спецсообщением и удостоверением сотрудника СОПа студент пришел в областное управление дорожной полиции и, показав дежурному документы, попросил проводить его к начальнику. Его тут же проводили в кабинет к Болату Ахимбекову.

Увидев спецсообщение из СОПа, начальник управления дорожной полиции не усомнился в том, что это подлинник. Он тут же вызвал своих заместителей и велел выдать господину из Астаны патрульную машину с двумя инспекторами и спецформу для проведения проверки на дорогах Караганды. С

26 декабря по 1 января парень контролировал работу дорожных полицейских, которые патрулировали центральные улицы областного центра.

Гостеприимные дорожные полицейские хотели снять для столичного соповца квартиру или гостиницу, но он вежливо отказался, сказав, что будет ночевать в Темиртау, где живет его мать. Полицейские не догадывались, что Темиртау – его родной город и что каждый вечер он возвращается к себе домой.

Подозрения о том, что соповец из Астаны самозванец, появились у начальника управления дорожной полиции Ахимбекова уже через несколько часов. Ему показалось странным, что никто из комитета дорожной полиции не предупредил его о предстоящей проверке и командировке в Караганду соповца. Удивил Ахимбекова и молодой возраст парня: в 20 лет невозможно работать в столь серьезной структуре.

Ахимбеков тут же связался с сотрудниками ДКНБ и попросил проверить, работает ли в СОПе такой человек. Чекистам почему-то понадобилось аж несколько дней, чтобы получить ответ.

А пока они собирали досье, темиртауский студент отрывался по полной – он в спецформе патрулировал улицы города и проверял качество работы инспекторов.

С проверкой в финпол Более того, студенту захотелось проверить, как соблюдают требования правил дорожного движения работники областной финансовой полиции. Экипаж дорожной полиции заехал во двор финпола, и студент КарГУ лично сдирал тонированную пленку с передних стекол автомобилей должностных лиц департамента.

Разумеется, майорам и полковникам это не нравилось, но ведь перед ними – представитель из службы охраны президента! Его требования снять тонированную пленку со стекол исполняли все без исключения.

А к этому времени работники департамента КНБ узнали, что в СОПе нет сотрудника с такой фамилией. Нет и начальника Коктебаева, чья подпись стоит под командировочным документом. И вообще данное ведомство никого не уполномочивало ехать в Караганду с проверкой. Контроль за соблюдением правил дорожного движения вообще не относится к его функциям.

Местные начальники схватились за головы. Студента КарГУ задержали в новогоднюю ночь – 1 января 2009 года в 4 часа утра, когда он с другими инспекторами принимал участие в патрулировании улицы Гоголя. Работники

ДКНБ изъяли в его кармане служебное удостоверение и липовое спецсообщение.

В свое оправдание студент КарГУ заявил, что подделал удостоверение и спецсообщение, чтобы "почувствовать себя в шкуре" работника СОП и инспектора дорожной полиции. Он рассказал, что всегда мечтал почувствовать власть и наводить в обществе порядок. Поэтому и снимал тонировку с автомобилей госслужащих.

Ему предъявили обвинение в подделке официального документа и его использовании (статья 325 УК РК) и в присвоении звания представителя власти (статья 328 УК РК).

Невиновен!

Длительное время шло расследование, после чего следователь направил уголовное дело в суд. Но недавно областная прокуратура отказалась поддерживать обвинение по этому делу. Надзорный орган решил, что студент не совершал преступлений. А все его выходки – результат халатности должностных лиц дорожной полиции. Областная прокуратура пришла к выводу, что молодой человек не подделывал документ, а просто придумал его.

"…Бланк документа удостоверения сотрудника СОП за № 0000501, изъятого у задержанного жителя Темиртау М. , не соответствует специальному образцу удостоверения", – сказано в заключении судебно-технической экспертизы.

Кроме того, прокуратура не согласилась со следователем и по статье

"Присвоение звания представителя власти". Ведь студент лично не оформлял протоколы, а значит, не брал на себя чужих полномочий. А то, что он требовал от госслужащих не ездить с тонированными стеклами, – это правильно! Требовать соблюдения правил дорожного движения вправе каждый гражданин Казахстана.

Недавно прокуратура вынесла постановление о прекращении уголовного дела за отсутствием в действиях студента состава преступления.

Хорошо, что студент оказался не злым, а добрым шутником и выдвигал законные требования снять тонировку, а не вымогал деньги с водителей-нарушителей или не сотворил другое преступление. А правоохранительным органам впредь следовало бы быть внимательнее и не верить первому встречному и его документам, сделанным на ксероксе.

Студент из Темиртау, устроивший это шоу и причинивший массу неприятностей правоохранительным органам, извинился перед ними и пообещал больше так не шутить.

батончик весом в четыре унции, способный выдерживать экстремальную жару, не плавясь, содержащий достаточно калорий, чтобы спасти жизнь солдату в чрезвычайной ситуации, и, по словам Логана, на вкус быть лишь немного лучше вареной картошки.

Он не хотел, чтобы он был вкусным. Если бы он был вкусным, солдаты ели бы его, когда им вздумается, и у них ничего бы не осталось, когда он им действительно понадобится. Решение заключалось в том, чтобы намеренно лишить его съедобности. Сделать его достаточно съедобным, чтобы его съел голодающий человек. Сделать его достаточно неприятным, чтобы никто не стал есть его ради удовольствия.

Хинкл принялся за работу. Он резко уменьшил содержание сахара. Он увеличил содержание горького шоколадного ликера. Он добавил овсяную муку, что придало смеси сухую, меловую, неприятную текстуру. Получившаяся смесь была настолько густой и плотной, что её вообще нельзя было разливать в формы. Каждую плитку приходилось прессовать вручную. До конца войны компания Херши произвела более трёх миллиардов таких плиток.

Когда американские солдаты обнаружили, что европейские мирные жители, которые никогда не сталкивались с батончиком D-рациона и не питали к нему завышенных ожиданий, с неподдельным энтузиазмом принимали кусочек военного шоколада, некоторые солдаты начали обменивать свои плитки на сигареты, еду и добрые пожелания ничего не подозревающим местным жителям, а затем с улыбкой наблюдали, как мирные жители делают первый укус.