Истории о армии

давайте к нам в машину, там разберемся...

Товарищ выходит и идет к ним, минут через 5 возвращается, в руках держит пачку денег. Я - откуда деньжищи? Он - ребята поделились.

А теперь от его лица.

Сел я к нему в машину. Гай меня лечит: превысили скорость, причем сильно, как будем решать?

Я: ты прекрасно знаешь, что я ехал по правилам и не нарушал.

Гай: Ну, это еще тебе доказать надо, а оно дороже выйдет. Поэтому, деньги на бочку, точнее, на заднее сиденье.

Я положил деньги и говорю ему: о том, что ты меня грабишь, знаем ты и я, и зло, которое ты творишь, тебе очень скоро вернется. Причем, без привлечения всяких высших сил. Я сейчас еду на работу в больницу, где лежит твой ребенок, как ты думаешь, он после нашего разговора долго протянет?

Гая аж затрясло: да я тебя, только посмей.

Я ему спокойно: а что это буду я - это еще тебе доказать надо будет!

Будешь всю оставшуюся жизнь палочкой махать на лекарства своему ребенку.

Поэтому, если хочешь спать спокойно - мои деньги назад ,и компенсацию в десять раз больше.

Я: круто! Откуда ты знаешь, что у него ребенок в больнице лежит, ты же вообще врачом не работаешь.

Товарищ: недавно был в больнице, его и заприметил. Также по-скотски себя вел ,и ведь не доходит до таких, как он, что город маленький ,и все к нему вернется...

Шреста, герой нашего времени.

Есть в далёком Непале несколько народностей (магары, гурунги, и др. ) которых называют одним именем, Гурки. На первый взгляд, это маленькие, щупленькие, тщедушненькие людишки. Настолько небольшие что даже в армии ввели для них параметер, служить могут лишь те кто весит более 50 кг и более 1м57см роста. Но не заблуждайтесь, это одни из лучших воинов мира.

Уже 200 лет как Гурки являются элитнейшими войсками Британской империи. Служить в армии для них дело чести и до сих пор каждый год на вакантные 200 мест в Британских войсках претендуют около 30, 000 гурков. Они также служат и в своём родном Непале, Индии, и нескольких других странах. Они не знают слов таких вещей как отступать, сдаваться, и не выполнить приказ. От их боевого клича "Хай Махакали, Аё Горхали" (Слава Великой Кали, Идут Гурки) дрожат враги. Во время Второй Мировой Войны даже неустрашимые японцы предпочитали сдаться на милость победителя чем сойтись в рукопашном бою с гурками. Сам фельдмаршал Sam Bahadur говорил "Покажите мне того кто не боится смерти, и вам покажу лжеца... или гурка. " Об их смелости ходят легенды, но то что произошло - это быль.

2ого сентября, 2010ого года отставной капрал, гурка Бишну Шреста сел на поезд на станции Ранчи. Поезд мирно ехал через джунгли Читтаранжана в Западной Бенгалии и Бишну спокойно спал. Около 12 ночи поезд резко тряхнуло и он остановился. Пассажиры спросоня даже не могли понять что происходит, но к сожалению так продолжалось не долго. Через несколько минут вагон заполонили грабители вооружённые пистолетами, ножами, и даже саблями и начали грабить пассажиров. Грабителей было не много не мало, аж 40 человек.

Они отбирали деньги, украшения, вещи, и мобильные телефоны. Отставной капрал тоже безропотно отдал свой кошелек. Он был абсолютно спокоен и его глазах не было страха, ибо он был гурка Бишну Шреста и этот мелкий инцидент не стоил драки. Но бандитам показалось мало добычи. Недалеко от Бишны сидела 18-летнаяя девушка и мерзавцам показалось забавным если они её изнасилуют прямо на глазах её родителей. Они повалили её на пол, начали срывать с неё одежду и в ужасе девушка взмолилась глядя на Бишну "ты же солдат, сделай же что нибудь".

И отставной капрал встал со своего места. В его глазах не было страха, ибо он был Гурка, Бишну Шреста, и его просили о помощи. Он прислушался, но не услышал спасительной поступи ЗАКОНА. А раз закон глух к мольбам слабых, он ВОЗьМЁТ ЗАКОН В СВОИ РУКИ.

Грабители совершили 3 роковых ошибки в тот вечер. Они решили ограбить поезд, изнасиловать девушку, и ... не отобрали нож у гурка. И Бишну достал свой кукри (традиционный непальский нож). У многих гурков существует традиция, если кукри вынут из ножен, он должен отведать крови (некоторые даже делают себе в таком случае небольшой порез что бы "покормить" нож). И в тот вечер кукри был голоден. Очень голоден.

И Бишну пошёл с верным кукри на грабителей и насильников. ОДИН С НОЖОМ ПРОТИВ 40. И в его глазах не было страха, ведь он был Гурка, Бишну Шреста, и теперь он ВЗЯЛ ЗАКОН В СВОИ РУКИ. Рывком левой руки он сорвал насильника с девушки и прикрываясь им как щитом набросился на ублюдков. Удар, удар, удар, и ещё удар. Один из насильников сделал ошибку и приставил к горлу девушки нож, но более чем порез он нанести не успел, ибо Бишну свалил его ударом кукри.

В него стреляли, но мимо. Ему пытались нанести удары ножами и саблями, но отбивал их и атаковал. Но всё же один удар ножа достиг цели разрезав артерию на левой руке. Возможно это бы оставило кого-то, но уж точно не Бишну, человека без страха в глазах. У него действовала лишь одна рука, но даже ОДНОЙ РУКОЙ ОН ТВОРИЛ ЗАКОН. Он атаковал бандитов и гнался за ними по вагонам. Трое бандитов были убиты, восемь тяжело ранены, а остальные 29 в страхе бежали. Да, кукри получил в то вечер славный ужин.

Поезд доехал до станции где его уже ждала полиция и скорая помощь. Раненных бандитов арестовали и найдённые награбленные ценности вернули владельцам.

Два месяца лечился Бишну Шреста от тяжёлой раны. Небывалый случай, его восстановили в армии дабы наградить медалями. Правительство Индии выплатило ему премию и награду за пойманых бандитов. Семья спасённой девушки предлагала ему в награду огромную для них сумму ($6, 500), но конечно же герой не взял ни рупии. Ибо он был и есть Бишну Шреста, человек без страха в глазах. И отказавшись от награды он сказал "воевать с врагом это мой долг солдата, а избавиться от мразей что атаковали поезд и девушку, мой долг как человека. "

Ну а высшая награда ждала героя от других гурков, новая кукри с серебрянными накладками.

Не знаю как Вы, а я рад что на свете есть ещё люди со стальными яйцами и без страха в глазах. Которые пойдут за правое дело даже если одному прийдётся драться против сорока. А ещё было бы лучше если бы закон никогда не был глух к мольбам о помощи от слабых. Иначе поднимутся из ниоткуда сотни и тысячи обычных людей и они станут такими как Гурка, Бишна Шреста, и их кукри получат славный ужин ибо они БУДУТ ТВОРИТь ЗАКОН.

Союза, непонятки с призывом и т. п. )

В итоге за "студентов" взялись сразу по двум направлениям -- официальному, т. е. офицеры, которые от безделья уже вешались, а тут сразу несколько сотен "курсантов" (у нас взводами майоры командовали) и неофициальному (дедовщина), когда небольшое, но сплоченное землячество представителей народов с орлиным профилем, сидящих на теплых должностях каптерщиков, кладовщзиков и т. п. , наехало на нас и попробовало взимать дань в денежном, продуктовом и натуральном (работы на их благо, а не то, что подумали) виде.

От офицеров, понятно, отбиться не удалось, так что полугодовой курс молодого бойца нам пришлось осилить за месяц. Причем со сдачей экзаменов как по ВУС, так и по общей подготовке. Слава богу шагистикой не мучали.

А вот с "дедами" пришлось вначале тяжело, правда те очень быстро сдулись -- сложно гнуть пальцы на "стрелке", когда твоих пришло человек десять, а "салабоны" почти в полном составе, так что все ограничилось воплями типа "Вы не мужчины, давайте один на один".

Попробовали зайти с другой стороны - стали ловить нас по одиночке.

Все прекратилось, когда однажды на помощь "курсанту" непонятно откуда вылез боец в форме старого образца, причем не первой свежести. Его слов: "Студентов не трогать. Мы с ними по вечерам в волейбол играем" хватило, чтобы деды с извинениями растворились в ближайших кустах.

Это оказался один из стройбатовцев, что жили в соседней с нами казарме и с которыми мы делили по вечерам ближайшие спортивные площадки, устраивая целые сражения в футбол и волейбол.

P. S. Стройбат к учебному полку отношения не имел, просто временно жили на территории, т. к. возводили очередные корпуса в военном городке.

верстаке газету, произнесли первый тост за отпуск!

Ещё налили, тут приходит сосед по гаражу, и просит отпускника помочь ему разобраться с автомобилем. Отпускник и сосед уходят. Прошло время, пятеро ментов-коллег, выпив несколько тостов без хозяина, стали возмущаться:

- Ушёл - и пропал!

Решили подшутить над ним. Убрали всё с верстака, как будто ничего и не было, забрали бутылки, закуску, спустились в погреб, закрыли железный люк и продолжили отмечать отпуск. В это время вернулся хозяин, увидел, что никого нет, решил: "Не дождались, сволочи! Ушли! ". Загнал машину в гараж, наехав колесом на люк погреба, закрыл гараж на все замки и ушёл домой. На следующий день с семьёй укатил в отпуск к тёще, куда-то в Молдавию, в деревню - на 24 дня! Когда вернулись, первым делом супруга отправила мужа в гараж, в погреб за продуктами которые там и хранились.

Теперь напрягите воображение, и попытайтесь представить себе какой стресс он испытал когда открыл люк и увидел там чёрные бородатые рожи! А запах! К счастью, все коллеги-менты выжили.

А какой был в Управлении шум по поводу исчезновения пятерых оперативников, это заслуживает отдельного рассказа! И это ещё не всё!

Вообразите себе их физиономии, когда после того как всё выяснилось, вышел приказ начальника:

"Все проведённые в погребе дни - считать участникам событий отпуском! "

не очень. Скукотища…

К счастью, на свете существует семь миллиардов правд и никто не знает - чья главнее?

Не верите? Тогда вот вам простая история двух сестер – москвичек, которую рассказал мне старый, мудрый человек - бывший КГБист Юрий Тарасович.

Итак, жили-были две сестры, младшей - Юле тогда было девятнадцать и училась она в МГУ, почти сама поступила, очень умная девочка, отличница. Старшей – Валентине, чуть за двадцать, но она к тому времени уже успела закончить институт, выйти замуж и даже родить двоих детей.

А вот к Юле только-только пришла ее первая, настоящая любовь.

Он учился на курс старше и был простым кубинским парнем. Дело молодое и поэтому оно неминуемо шло к бракосочетанию, даже заявление уже подали и вся общага начала потихоньку готовиться к скромной, международной, студенческой свадьбе.

Первой узнала мама, она кое-как пришла в себя и сразу во все колокола кинулась вызванивать старшую дочь, которая жила за тысячу километров от Москвы.

Через сутки прилетела Валентина, и тут же с порога, вместе с мамой, бросилась на колени перед младшей сестренкой:

- Дурочка, ну зачем тебе какой-то кубинец, ты еще найдешь отличного русского парня. Юленька, подумай, подожди, может это не настоящая любовь, а так, баловство. Ты молодая, красивая, ну, почему сразу замуж? Не губи. Поживите пока без росписи, у него же в запасе целый год, сто раз еще разбежитесь.

Но Юля была непреклонна, она подняла маму и сестру с колен и веско парировала:

- И слушать ничего не хочу, Валя, может ты и не заметила, но я уже взрослая девочка и сама могу решать - когда и за кого мне выходить замуж. Вы вот, тоже, со своим мужем через месяц знакомства поженились и ничего, живете дружно, детей растите, вот и моему счастью не мешайте. Все решено, даже не уговаривайте, мы поженимся и уедем на Кубу…

Вечером позвонил Валин муж - Виктор, попросил к телефону Юлю и сказал:

- Дело, конечно, твое, я тебе не указ, твои дела - это твои дела, мои - это мои, ты можешь выйти замуж хоть за японца, хоть за монгола, но лучше еще раз все взвесь, послушай старшую сестру и не делай непоправимых поступков, учти, если ты все же выйдешь за своего кубинца, то советую держаться от нас подальше, а то я при встрече сломаю тебе нос…

Я не выдержал и вставил «пять своих копеек»:

- Да, рваться замуж, а тем более за кубинца – это как-то, но мама и сестра со своим мужем тоже перегнули палку, да еще и «сломаю тебе нос…» как-то совсем не по-мужски, к тому же - какое его собачье дело?

А моя жена, так и вообще не стеснялась в выражениях:

- Мама – маразматичка, сестра – эгоистичная сволочь, а ее муж - маньяк, хотя может быть он был тайно влюблен в эту самую Юлю, кто его знает, но все равно, я за Юлю.

Юрий Тарасович усмехнулся и сказал:

- Не спешите судить, а дослушайте до конца и загляните на ситуацию с другой стороны.

Юля все-таки вышла замуж и улетела на Кубу, но через полгода, когда кончились деньги, они разошлись со своим красавцем и Юля вернулась обратно к маме. Вскоре она снова вышла замуж, уже за русского, родила ребенка, но что-то опять не заладилось, опять разошлась...

... С тех пор прошло полжизни, тридцать лет, и вот однажды Юля решилась приехать в Минск погостить у старшей сестры, сын ее каждый год приезжает к тете Вале и дяде Вите, а Юля так ни разу и не решалась и вот однажды набралась смелости и позвонила:

- Валечка, может я приеду к вам на выходные?

- Нет, сестренка, лучше не рискуй, если Витя тебя увидит, то, как и обещал, не пожалеет и сломает нос, ты же его не пожалела…

А вся правда в том, что в те далекие советские времена, Виктор был майором СВР (как теперь ее называют) и служил в Германии, а потому, новый кубинский родственник для него с Валей был как нож в печень.

Через 48 часов после скромной общажной свадьбы, "испорченного" разведчика Виктора, с женой и детьми, аккуратно вернули в Союз и за ненадобностью выбросили за Урал дослуживать до пенсии…

а мы-артисты затем давали концерт.

На сцене Иван Михайлович, в основном, повторял то, что было написано о нём в книгах, а мне он часто рассказывал истории, которые тогда напечатать было нельзя, да, наверное, и рассказывать не рекомендовалось.

И если я уже, признаюсь, забыл: с какого именно плацдарма и в котором часу утра началось то или иное наступление (можно посмотреть в книге), то вот все эти истории помню, как будто бы опять слышу голос рассказчика:

«Приносит мне председатель трибунала бумагу: «Подпишите, Иван Михайлович! Завтра в 09: 00 хотим новобранца у Вас тут перед строем расстрелять».

– За что, спрашиваю, расстрелять?

– «Бежал с поля боя. Всем другим трусам в назидание».

А я эти расстрелы, скажу тебе, терпеть не мог. Я же понимаю, что этот молокосос вчера за материну юбку держался, дальше соседней деревни никогда не путешествовал. А тут его вдруг схватили, привезли на фронт, не обучив как следует, и сразу под огонь.

Я ведь тоже (даже в книжке своей об этом пишу) с поля боя по молодости бегал. И не раз, пока дядя (я под его началом был) своими руками пристрелить не пообещал – и я был уверен, что пристрелит. Это же стра-а–ашно! Взрывы, огонь, вокруг тебя людей убивают, они кричат: с разорванными животами, с оторванными ногами-руками... Вроде и мысли в голове о бегстве не было, а ноги тебя сами несут, и всё дальше и дальше.

Ох, как же трудно со своим страхом справиться! Огромная воля нужна, самообладание, а они с опытом только приходят. С ними люди не родятся.

И вот этого мальчишку завтра в 09:00 возле моего КП убьют перед строем...

Спрашиваю председателя трибунала: «А вы разобрались во всех деталях его воинского преступления? » Тот мне: «А чего тут разбираться? Бежал – значит, расстрел, о чём тут ещё можно разговаривать? Всё ясно. »

Говорю: «А вот мне не ясно из твоей бумаги: куда он бежал? Направо бежал, налево бежал? А, может быть, он на врага бежал и хотел других за собой увлечь! А ну, сажай свой трибунал в машину и следуй за мной – поедем в эту часть разбираться».

А чтобы в эту часть проехать, нужно было обязательно пересечь лощину, которая немцем простреливалась. Ну мы уже приспособились и знали, что если скорость резко менять, то немецкий артиллерист не сможет правильно снаряд положить: один обычно разрывается позади тебя, другой впереди, а третий он не успевает – ты уже проскочил.

Ну вот выскочили мы из-за бугра и вперёд. Бах-бах, - пронесло и на этот раз. Остановились в перелеске, ждём – а трибунала-то нашего нет, не едут и не едут.

Спрашиваю шофёра: «Ты точно видел, что немец мимо попал? » - «Точно, - говорит – оба разрыва даже не на дороге были! »

Подождали мы их с полчаса и поехали дальше сами. Ну всё я там выяснил, насчёт новобранца: бежал в тыл, кричал «Мама», сеял панику итд. Поехали обратно.

Приезжаем на КП. «Что случилось с трибуналом?», - спрашиваю.

– «Ничего не случилось», - мне говорят. «Они сейчас в столовой чай пьют».

Вызываю командира комендантского взвода, приказываю немедленно доставить трибунал ко мне. Через пять минут приводят ко мне эту троицу. Один ещё печенье дожёвывает. Спрашиваю: «Куда вы делись? Почему не ехали за мной, как я приказал?»

- «Так ведь обстрел начался, товарищ Генерал-Полковник, поэтому мы назад и повернули. »

Говорю им: «Обстрел начался, значит, бой начался. А вы меня бросили в этом бою, струсили. Кто из вас законы военного времени знает? Что полагается за оставление командира в бою и бегство с поля боя?»

Побелели. Молчат. Приказываю командиру комендантского взвода: «Отберите у этих дезертиров оружие! Под усиленную охрану, а завтра в 09:00 расстреляйте всех этих троих перед строем!» Тот: «Есть! Сдать оружие! На выход!»

В 3 часа ночи звонит Хрущёв (член Военного Совета нашего фронта). «Иван Михайлович, ты что вправду собираешься завтра трибунал расстреливать? Не делай этого. Они там уже Сталину собрались докладывать. Я тебе прямо завтра других пришлю взамен этого трибунала».

«Ну уж нет, - я Хрущёву говорю. – Мне теперь никаких других не нужно! Только этих же хочу.» Тот засмеялся, говорит: «Ладно, держи их у себя, раз хочешь».

И вот аж до самого конца войны мне ни одного смертного приговора больше на подпись не приносили.

Мы, дети военных, не имея никаких иных особых развлечений, зимой облюбовали себе эту дорожку для катания на санках. Естественно, руководство части возмущалось, обращалось к администрации школы с требованием пресечь это безобразие, на что администрация резонно отвечала просьбой о сооружении горки для детей. Но пока дело ограничивалось тем, что мы сбивали только прапорщиков, лейтенантов, ну, капитанов, попутно ставя им фингалы снежками, перестреливаясь ими из овражков по обочинам дороги, никаких действий не предпринималось.

Но надо же было заехать в нашу часть комиссии с проверкой. Конечно, прилегающая к части территория стала зоной особого контроля, но когда это было для нас помехой! И вот, выходят с КПП члены этой комиссии с намерением пройти в рядом стоящий клуб части, как от КПП стартует паренёк с санками и, набирая разгон, задевает одного из проверяющих. Тот, конечно, плюхается на санки, оставляя паренька не у дел, и несётся вниз, оглашая округу воплями, подскакивая на очередном бугорке (а некоторые из них были просто мини-трамплинчиками). А надо сказать, что внизу вплотную к дороге стоит жилая пятиэтажка, и в первое время начинающие любители санного спорта въезжают кто в стену, кто в подъезд этого дома. Проверяющий, естественно, не стал исключением и на скорости врезался лбом в угол дома, отчего санки получили обратное ускорение и на заднем ходу съехали в разрытый солдатиками ещё летом кювет. Но это ещё не конец истории...

На СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО рядом со школой стояла огромная ледяная горка, высотой с трёхэтажный дом.

выпивали за мощь обороны страны в столовой в расположении одной из воинских частей. Это мероприятие затянулось далеко за отбой.

И вот уже ночью по расположению спящей части в распахнутой шинели, твердым шагом, явно не соотносящимся с распространяемой им аурой перегара, идет впереди группы генерал – глава делегации – и подходит к дежурному по аэродрому.

- Звони своему начальнику, и скажи ему, чтобы срочно нашел мне лопату.

Перепуганный и недоумевающий молодой лейтенант звонит то ли дежурному офицеру, то ли самому командиру части и говорит:

- Товарищ генерал просит, чтобы вы ему нашли лопату.

На что собеседник в достаточно грубой форме говорит, что лейтенант сошел с ума или нетрезв, и явно больше не будет служить в вооруженных силах, по крайней мере, под его началом.

После затянувшихся переговоров дежурного с начальником трубку берет сам генерал и нокаутирует абонента плотным пакетом непечатных выражений, смысл которых сводится к следующему: "Ты не понял, нужно найти лопату, или всем конец".

После этого события часть была поднята по тревоге, и уставших солдатиков построили возле каптерок, всучив им в руки шанцевый инструмент (лопаты, ломы etc). Такую странную просьбу генерала расценили, как желание проверить готовность к зиме. Таким образом солдатики простояли до выяснения обстоятельств.

А обстоятельства были следующими. Лопата – это фамилия одного из военачальников, приехавшего в составе делегации, который, по непонятным причинам, выйдя из столовой, пошел не со всеми на аэродром, а в противоположную сторону. Устав на учениях, он свалился и мирно спал на газоне все это время, пока не был обнаружен, идентифицирован и доставлен на территорию аэродрома.