Истории о армии

взлетка. (для не служивших, взлетка - это длинный коридор в казарме)

Болид №1 - тележка из Ашана. Мотор мощностью 1 дух и экипаж 1 дембель. Из средств обеспечения безопасности пилота: штаны, китель, армейский шлем "сфера"

Болид №2 - грузовая тележка. Мотор мощьностью 1 дух и экипаж 1 хромой дембель. Из средсв обеспечения безопасности пилота штаны, китель, бушлат, армейская каска, зимние перчатки.

Первый и второй заезд выигрывает Болид №1 из ашана. Причина победы - болид значительно легче. Производится глубокая модернизации болида №2, мощность двигателя возрастает до 2 духов.

В третьем заезде победителя выявить не получилось из за отсутсвия фотофиниша. На стартовую позицию выкатывается болид №3

Болид №3 - компьютерное кресло на колесиках. Мотор мощностью 1 дух. Экипаж 1 дембель-каптер. Для борьбы с лишним весом пилот не надевает штанов и кителя. На голое тело одеты средства защиты - растегнутый бушлат и каска на зимнюю шапку. Для психологического давления на противников взят музыкальный инструмент класса "боян"!

Дан старт, с громогласными звуками играющего бояна вперед вырывается болид №3! Он набирает скорость, дверь в казарму открывается, дневальный подает команду "СМИРНО! " компандиру части полковнику "ФАМИЛИЯ". Болид №1 и №2 резко останавливаются, экипаж и духи выполняют команду дневального и стоят по стойке "смирно". Дух болида №3 опускает кресло и встает по стойке "смирно". Дембель-каптер в трусах и каске, проезжая мимо полковника, не забывает отдать воинское приветсвие старшему по званию и уезжает вдаль по взлетке.

Надо сказать, что в те мирные (эх! ) годы, боевая подготовка в упомянутой

Таманской дивизии была очень даже на высоте. Занятия, стрельбы, учения всех калибров суммарно до шести месяцев в году. Достаточно сказать, что по выполнению нормативов другой оценки, кроме отличной, не признавалось.

И не директивно сверху, а по мировосприятию бойцов ("учись, салабон, как я могу! ").

Но показухи тоже хватало. Как же без нее.

Один из элементов предстоящих учений - огневой вал. Вообще-то это последовательный перенос огня артиллерии. Но надо же, чтоб красиво! И чтобы пердуны из МО довольны были.

Вал - значит, навалить хворосту, сухостоя полосой на пару километров в длину. Набросать старого х/б и всякого мусора. Огневой - значит, надо, чтоб горело.

Чудесным ранним тихим июльским утром, часика в три (утра? ) вызывает меня, зеленого лейтенанта хх Гвардейского ордена А. Невского и прочая мотострелецкого полка, начхим майор М (четыре класса образования и упорство носорога в постижении хотя бы азов своей многомудрой профессии) и ставит задачу. Взять вон ту бочку на колесах под названием АРС-12 на базе колуна ЗИЛ-157 аж о трех ведущих мостах, залить по горлышко керосином (почти три тонны), скрытно, по краешку выдвинуться на середину полигона (не дай бог, руководство увидит) к этому самому валу и полить его от души (на этой бочке есть насос и шланги), чтобы вал стал огненным

(потом). Но помнить, что в двенадцать часов тыква... , то есть ровно в восемь утра ракетный дивизион и артиллерия дивизии постараются попасть куда-то туда...

Делов-то! Нашел водилу, рядовой Р. полутора годов, веселый разъ@бай, вот самодвижущаяся бочка, залили, поехали. Солнышко встает, тепло, ни ветерка, птички поют. Красота.

Доехали. Полили. Пора назад, времени еще достаточно.

Но, как всегда - и вдруг! На этой бочке, чуть моложе паровоза

Черепановых, летит крестовина кардана у среднего моста.

Я пока в ситуацию не врубаюсь, но замечаю, что весельчаку-водиле что-то взгрустнулось и взблЕднулось. Разбираюсь. На этой коломбине задний мост никогда присоединен не был. В переднем - в ступицах колес кое-каких деталей не хватает. Итого ведущий мост - только средний. Был.

Красота окружающего мира куда-то отъезжает, сонливость пропала.

Мой вояж не афишировался, об этом знает только начхим М, который сейчас позавтракал и полагает, что я уже подъезжаю к полку. И по мобильному позвонить не могу - нету. А в двенадцать часов... далее по тексту.

Остался час.

Голова стала работать быстрее. Решение - отвинтить нах задний кардан, отвинтить передний декоративный, с него фланец с крестовиной воткнуть в задний, привинтить и вперед!

Ага. Щаз. Водила демонстрирует пространство под сиденьем, где из ключей лежат пассатижи и выкидыш монтировки. Приехали. Или приплыли (с)?

Далее последовательность мыслей и действий теряется, осталось ощущение, что человек на ОЧЕНЬ многое способен в критических ситуациях, когда он ОЧЕНЬ хочет найти выход. Два балбеса из СА за пять? десять? тридцать? минут при помощи пассатижей, монтировки, пальцев (!) и известной матери все развинтили, свинтили и уехали нах!

Заворачивая за очередной сосновый лесок, услышали сзади: Бууум. Бууум. Бум-бум-бум-бум. И на душе так тепло и хорошо стало.

быть с хвостиком, когда он обзавелся личным автомобилем. Ну и прошел обучение в автошколе, и наконец экзамены. Но вот плоховато давалось ему устройство автомобиля. Ну попыток было несколько, и вот наконец-то ему повезло! В билете, в разделе матчасть, ему попалось устройство и работа аккумулятора! Окрыленный, сев на своего конька, он расписал работу аккумулятора подробнейшим образом, расписывая все процессы на молекулярном уровне с применением слов "катионы", "анионы", "переход электронов с орбиты на орбиту", и прочей научной терминологией. Экзамен у него принимал старшина ГАИ, с одной извилиной (наверное надавленной фуражкой), который по мере ответа багровел сильнее и сильнее. В конце концов он оборвал профессора, сказав ему:

- Папаша, вам не стыдно нести такую ахинею! Идите, учите работу аккумулятора, придете в другой раз.

Профессор понуро опустив голову, растерянный, недоумевая где он ошибся, пошел прочь.

Все, кто в это же время находился там (там было несколько студентов из этого института), легли от смеха. Но на счастье этого профессора там был еще и капитан ГАИ, который сказал старшине:

- Ты знаешь кого ты выгнал? Это же профессор химии! Уж он-то знает как работает аккумулятор, потому что он из тех же, кто его изобретал! Верни его и извинись!

Надо было видеть рожу этого старшины. .. Он эти слова воспринял буквально...

из номеров расчёта стал сам комбат, вторым вызвался добровольно Николай.

Головной танк был подбит первым выстрелом, который вышел на мост. Бронетранспортёр, замыкающий колонну, вторым. Боевая задача была выполнена - движение колонны было задержано, но командир батареи получил ранение. У Сиротина при пушке по-прежнему оставалось значительное количество неизрасходованных снарядов и он отказался отступать.

Убрав подбитый танк с моста другими двумя танками, немцы предприняли попытку расчистить затор, но и эти танки были подбиты. Бронемашина, застряла в болотистом берегу, попытавшись преодолеть реку вброд, где и была уничтожена. Местоположение замаскированного орудия, у фашистов долго не получалось определить. Они думали, что целая батарея ведёт с ними бой. Два с половиной часа продолжался бой, в котором было уничтожено за это время 7 бронемашин, 11 танков, 57 офицеров и солдат.

Немцы поехали на мотоциклах в обход. Николая окружили и предложили ему сдаться. Ответом от артиллериста стали выстрелы из карабина. Он пал в рукопашном бою в неравной схватке. Всего три неизрасходованных снаряда осталось лежать возле пушки.

Из дневника офицера гудериановской 4-й танковой дивизии обер-лейтенанта Фридриха Хенфельда, что погиб под Сталинградом в 1942 г. :

«17 июля 1941 г. , Сокольничи близ Кричева. Вечером хоронили русского неизвестного солдата. Он один, стоя у пушки и очень долго расстреливал колонну пехоты и танков. Вот так и погиб. Все наши удивлялись его храбрости. Полковник даже перед могилой говорил, что, мы завоевали бы весь мир, если бы все солдаты фюрера дрались так, как этот русский. Солдаты даже дали три залпа из винтовок. Прав ли полковник? Ведь всё-таки он русский, нужно ли было такое преклонение? »

Н. В. Сиротинин так и не был представлен к званию Героя Советского Союза. По словам родственников, для оформления документов нужна была фотография, но единственная имевшаяся у родных фотокарточка была утеряна в эвакуации. Согласно официальному ответу Главного управления кадров Министерства обороны СССР, для представления Н. В. Сиротинина к высокому званию нет оснований, поскольку в годы войны вышестоящим командованием не было принято такого решения, а в послевоенные годы повторно рассматривались только нереализованные представления.

а жил во Владивостоке. Так как машины своей он не имел, ездить ему приходилось на автобусах, да на электричках, с несколькими пересадками. Посему, каждый раз, добираясь на смену и со смены, он только на дорогу в один конец тратил 2,5 – 3 часа. На работу так добираться – ещё куда ни шло, а вот с работы – невыспавшийся, усталый…. Ну, это все предыстория. Ну, а теперь, наконец, сама история:

Возвращается он как-то с очередного суточного дежурства. И, уже преодолев большую часть пути, садится в автобус, на котором 2 остановки - и он дома. Как на беду, в этом же автобусе , вальяжно развалившись на сиденье, ехал изрядно поддатый жлоб. Как это часто бывает с пьяными, захотелось ему покуражиться. Вот и стал он громко, на весь автобус, поносить окружающих матом. А так, как Паша все время на работу и с работы ездил в форме, народ стал недоуменно поглядывать в его сторону и шипеть – вот, мол, хулиган бесчинствует, а милиционер стоит, и в ус не дует, за что мы их, дармоедов кормим? Хочется – не хочется, а свой хлеб нужно отрабатывать. Павел подошел к хулигану и, как требует инструкция, приложив руку к фуражке, представился:

- Старший лейтенант Китаев. Гражданин, прекратите ваше противоправное поведение.

По всем канонам милицейских инструкций, хулиган при этих словах должен был испугаться, заплакать и начать просить прощения, но…. инструкций милицейских он, видимо, не читал, а посему, окунув мутным взглядом щупленькую фигурку в милицейской форме, довольно громко и внятно изрек:

- Старлей, пошел ты на Х%%!

Павел сначала опешил от такой наглости, а потом подумал, что, может, гражданин чего-то недопонял. Поэтому он снова приложил руку к фуражке и ещё раз четко и медленно произнес:

- Старший лейтенант Китаев. Гражданин, прекратите ваше противоправное поведение.

- Ты чё, старлей, не понял? Я ведь сказал: «Пошел на Х%%» - продолжал куражиться детина.

Народ, стоявший вокруг, начал хихикать, поглядывая на милиционера. Милиционер на се-кунду растерялся, но вдруг, вспомнив, чему учили в армии и в школе милиции, перехватил дебошира за запястье, и, взяв его на болевой прием, одним броском скинул с сиденья, смачно впечатав физиономией в грязный пол автобуса. Сам сел сверху и заломил ему руку за спину. Ловко это у него так получилось, как в кино…

И вдруг, вопреки ожиданиям, он услышал возмущенные голоса тех же граждан, что секунду назад корили его за бездействие:

- Ты что ему руки крутишь, садист! Да что он тебе такого сделал?

Особенно громко возмущалась полубомжеватая представительница женского пола с бланшем под глазом. Она даже пару раз стукнула по спине, облаченной в серую шинель. Ничего не понимая Паша поднял голову и увидел, что как раз в это время автобус подходит к его остановке. Решение пришло мгновенно. Паша встал, приложил руку к козырьку фуражки и произнес:

- Если вам больше нравится то, что делает хулиган, я удаляюсь.

В это время открылась дверь автобуса и опальный блюститель порядка медленно и печально покинул салон. Последнее, что он успел увидеть обернувшись, это то, как поверженный детина встав с пола, со словами : «Это кого ты, сс@ка, назвала садистом?», со всей злости зарядил кулаком бомжихе грязным кулаком в здоровый глаз…

подготовки, просто комбат сам уходил в отпуск и опасался, вернувшись из отпуска, меня не обнаружить.

Компьютерщики тогда в армии были в цене. Комбат в свое время приобрел меня за два ящика водки у другого комбата, и предполагал, что в его отсутствие меня уведут. Долго ли, коротко ли, получив документы, надев новый камуфляж, скрипящие берцы, сделав кепку "тарелкой", переведя на подшиву новую наволочку, я отбыл на железнодорожный вокзал. За воротами

КПП части я сразу же наткнулся на патруль, который проверил у меня документы и на мое зубоскальство (патруль был из нашей части) пообещал мне [ман]дюлей. На вокзале меня сразу же остановил гарнизонный патруль, которому я опять предъявил военный билет, отпускной лист, сумку к осмотру. Отжав у меня пачку сигарет, пожелав мне приобрести сигарет на отпускные, патруль милостиво разрешил мне пройти в кассу за билетом. В воинской кассе изучили мои документы и выдали мне билет от Минеральных вод до Москвы. До Минвод я добирался на электричке, в которой меня пытался развести на деньги наряд линейного ОВД. Тогда многие участники боевых действий получали деньги в части и ехали домой с деньгами. А я своим внешним видом походил на дембеля. Эти придурки (менты) изучили мои документы, поняв, что "чеченских" денег у меня нет, выписали мне [ман]дюлину и отпустили восвояси. В Минводах на выходе из электрички передо мной внезапно материализовался молодой человек в гражданском, махнул корочками ФСБ, проверил документы и, ничего не сказав, также внезапно исчез. Частые проверки документов не удивляли: Северный Кавказ, напряженное время сразу после первой чеченской. Тут же на вокзале в

Минводах я был остановлен каким-то непонятным лейтенантом с мотострелковыми эмблемками и препровожден на гауптвахту за неотдание воинского приветствия (Чтоб тебе, шакал, на том свете вечность расставаться с честью в прямом и фигуральном смыслах). На губе изучили мои документы, подождали, пока слиняет козлина-лейтенант и предложили мне за свободу расстаться с берцами. Как мне не жалко было новых

"крокодил", но домой хотелось сильнее. И вот я в старых ботах в поезде до Москвы, где ничего примечательного не произошло за исключением того, что у меня на подъезде к столице проверил документы наряд линейного ОВД.

На ж/д вокзале в Москве я по своим документам в кассе купил билет до

Челябинска, показал свои бумажки патрулю и залез в поезд. На вокзале в

Челябинске я был встречен родителями и полит мамиными слезами. Патрулю в

Челябинске я не успел показать документы, так как перед самым патрулиным носом мама нагло запихнула меня в машину и мы тронулись в мой родной город Снежинск (кто не знает, охраняемый закрытый ядерный городок). На

КПП Снежинска я опять предъявил свой военник и отпускной лист, был пропущен в город, и уже через полчаса предъявил свои документы в военкомате, где их изучили и поставили на отпускной лист штамп о прибытии. Сам отпуск помню смутно и местами. Почему-то самым ярким воспоминанием остался графин с холодным маминым морсом, каждое утро стоящий у изголовья моей кровати на табуретке. И вот, в последний день перед отъездом, я стал приводить в порядок форму, мысли и документы. Из военного билета выпал на пол сложенный пополам отпускной лист, уже порядком замызганный от частого доставания и предъявления. Подняв и развернув его, я наконец-то, собрался его посмотреть. До этого все как-то руки не доходили, да и было кому его изучать. И вот тут-то меня чуть не хватил кондратий. Я испытал шок, внезапно стало плохо и я чуть не упал. А все потому, что я увидел, что у меня в отпускном билете нет полковой печати и подписи начальника штаба полка! То есть в бланке документа указано, кому предоставлен отпуск и с какого по какое число, а самых важных реквизитов, без которых это и не документ вовсе, нет! Имея дело с бумагами я понимал, что по факту я дезертир, что единственный документ, который легализует мое нахождение вне расположения части - ничтожен, так как лишен самых необходимых реквизитов. Я уже представлял себе дисциплинарный батальон за самовольное оставление части, зашитые с сахарным песком карманы, подшиву на обшлагах рукавов и сержантов-дуболомов с дубинками. Ситуация - [п]опа полная! Но ничего не сделать - надо ехать. Я проделал весь обратный путь от военкомата города

Снежинска до своей войсковой части во Владикавказе. На мандраже был два раза обыскан ментами, но, кроме того, что у меня отобрали шмат сала и банку меда, ничего страшного не произошло. Более-менее уверенно держаться мне позволяли чувство ярости, которое я испытывал по отношению к писарюгам строевой части штаба полка, и мечты о том, как я с удовольствием буду их [зв]издить за косяки и испытываемый мной страх.

Видимо в этот раз Заратустра за мной присматривал, и я благополучно добрался до своей части. Вот так я без документа съездил через полстраны домой и обратно, прошел через патрули, ментов, ФСБ, военные кассы, гауптвахту, военкомат, охрану режимного объекта.

А многим еще интересно: как террористы до Москвы добираются? Да так и добираются, с фальшивыми документами или без них совсем.

и обслуживание.

В какой-то момент вызывают их с коллегой на одно из предприятий, расположенном в малоизвестном городке за много сотен километров от дома, и дают им малопонятную инструкцию явиться к восьми утра по указанному адресу, сопровождавшуюся мутным намёком на производство детских колясок.

Прибыв на место, на следующий день, они отправились на розыски. Отыскали какое-то безымянное обвешалое обшарпанное здание; покрутились вокруг, да и отошли в сторону, оценив, что никакой срочности тут нет и быть не может.

В общем, в тот день они никуда не попали.

Вернувшись следующим утром, они с удивлением обнаружили ожидавшую их группу товарищей и автобус. Товарищи выразили крайнюю степень недовольства. Проехав на автобусе некоторое растояние, они оказались на проходной весьма охраняемого объекта. Сомнений быть не могло - объект был военным; одним из тех, на которых им ещё работать не доводилось, но об оборудовании которого они имели вполне глубокое представление, поскольку выпускалось оно на их предприятии. Встретил их капитан, который сходу объявил, что за опоздание на целый день им грозит трибунал и долгие годы тюрьмы. Самое отвратительное заключалось в том, что обстановка подсказывала, что тот не шутил и не запугивал без причин. Никакие отговорки, что они не знали, куда их отправляют, и каким должно быть их перемещение, на капитана не действовали. Наоравшись вдоволь по поводу их опоздания, капитан перешёл к ору насчёт того, что у наших злополучных инженеров вечно ничего не работает; оборона страны была подорвана на два дня неработающей электроникой, да ещё на один день опоздавшими специалистами. С этими словами он подошел к одному из их военных блоков и попытался безуспешно его запустить.

- Погодите, капитан, ну-ка покажите нам, как Вы его включаете, - возразил отец.

- Что тут показывать! Вот! Нажимаю кнопку слева, а за ней - кнопку справа, и ничего не запускается. Вас уже отсюда увезут в тюрьму!

- Капитан, посмотрите. Здесь приклеена инструкция. Нажать на левую кнопку и, не отпуская её, нажать на правую. Вы же её отпустили. Повторите процесс согласно инструкции.

Капитал повторил, и блок в мгновение запустился.

- Ну так что, капитан? Вы подорвали оборону страны на два дня тем, что не умеете читать инструкций. Нас ещё, может, пожалеют, а вот Вас уж точно отправят.

Лицо офицера приобрело растерянный вид.

- И что же теперь делать?

- Да ничего особенного. Там внутри есть компонента, которая иногда выходит из строя. Мы разработали замену, и теперь нам положено её менять на новую даже в тех случаях, когда всё исправно работает. Сейчас мы её заменим, и в отчёте запишем, что она перегорела.

Так и сделали. Блок запустили.

- Подождите, - произнёс капитан, и куда-то исчез.

Через непродолжительное время он вернулся с бутылкой дорогого коньяка.

- Извините, ребята, за резкость, замотался, заработался.

Расстались друзьями.