Истории о армии #майор

в будущем пригодится.

Препод же вместо консультации травит байки о своей учёбе в школе военных переводчиков. Также сообщу комментаторам первой части, что я пишу чистую правду про то, что Я делал, видел или слышал от препода. А уж что ОН приврал или выдумал – решайте сами.

Итак, мы с вами, рассказчик, а в его рассказе - и его однокурсники остановились на моменте приближающейся к ним сессии.

В один из дней на занятие явился собственной персоной начальник школы и сообщил, что курсанты вместо увольнительной идут разбирать стену соседнего корпуса. Насладившись вытянутыми физиономиями подопечных, начальник пояснил, что он шуткует. Разбирать стену они будут вместо ближайшего занятия по строевой подготовке, а в случае успешного завершения мероприятия группа идёт в увольнение на оба выходных целиком и полностью. Надо ли говорить, что после такого гениального психологического приема курсанты взялись за работу ударными темпами, и вскоре стена корпуса была разобрана в буквальном смысле по кирпичику. Не целиком, конечно, просто на первом этаже был создан проём шириной метров в десять.

На следующий день курсанты радостно отправились в увольнение. Насколько бурно они провели тот день, рассказчик, а потому и история, умалчивают. Но вернувшись, они увидели сквозь проём стоящий в аудитории танк. Поначалу даже (если такие были) те, кто в этом увольнении не порочил честь будущего советского офицера потреблением напитков, начали склоняться к тому, чтобы дать отныне зарок трезвости. Умылись холодной водой.

Танк не исчез. Был он далеко не новым и в большой степени разукомплектованным, и нагло выглядывал из проёма, пока тот не был заделан. Надо понимать, ударным трудом курсантов какого-то другого года обучения, поскольку гастарбайтеров тогда в Москве не водилось.

Рассказчик и его одногруппники недолго удивлялись явлению танка народу, на носу у них были более важные мысли – о сессии. Во время подготовки у них появлялись другие поводы удивляться. Например – практическим заданиям на экзамене, точнее, их формулировкам, типа такой: «Нашими войсками были захвачены в плен несколько бойцов войск НАТО, среди которых оказался внедренный в подразделение сотрудник разведки Королевства Таиланд. С целью выяснения сведений, собранных им, и возможного привлечения его к сотрудничеству, принято решение провести допрос на его родном языке. Задача: выяснить известную ему информацию и склонить к сотрудничеству с нашей разведкой». Другой билет, соответственно, содержал задание для курсанта, играющего роль отважного тайского разведчика.

Нет, ну а что? Учебная программа в целом и экзаменационные билеты в частности должны были соответствовать военной доктрине. Доктрина однозначно называла наиболее вероятным противником агрессивный блок НАТО. И как прикажете формулировать задания для изучающих тайский язык, чтобы они были разными? Если тайский дипломат, просящий защиты от злых натовцев и местный крестьянин, спасенный нашей доблестной армией угадайте от кого, уже есть в других билетах?

Изучив в большей или меньшей степени всё это разнообразие взаимодействия жителей древнего Сиама с разжигателями войны из североатлантического альянса, курсанты явились на экзамен. Там их ждал сюрприз в виде второго пришествия начальника школы, который возжелал поднять боевой дух курсантов анекдотом об экзамене же, но только в доблестных воздушно-десантных войсках.

Итак, питомцы училища войск дяди Васи сдают очередной экзамен, состоящий в том, чтобы забить гвоздь в стену ударом головы. Один выполняет задачу на «отлично», затем второй, а у третьего случается заминка. Ну никак. Он жалуется принимающему экзамен майору на обстоятельства непреодолимой силы, тот пытается собственноголовно забить гвоздь. И также терпит фиаско. Удивившись, майор обходит стену и видит там генерала, прислонившегося лбом к месту дислокации третьего гвоздя. «Товарищ генерал, а что вы тут делаете? » «Осложняю боевую задачу! »

Конечно, курсанты уже слышали этот бородатый анекдот. Тем более, что именно анекдоты про ВДВ были почему-то в их среде популярны. Но если его рассказывает начальник… Короче, когда смех курсантов отгремел положенное уставом время, начальник продолжил: «Вот и я собираюсь вам немножечко осложнить…»

Группа была препровождена в тот самый класс с танком. Около танка обнаружились две увесистые кувалды. И начался экзамен. Пара, разыгрывающая сценку с допросом, залезала в танк, надевала шлемофоны, которые были соединены с гарнитурами, надетыми на экзаменаторов во главе с начальником. А следующая по очереди пара брала кувалды и била ими изо всех сил по броне танка, «создавая боевую обстановку». Причем было заранее объявлено, что упражнения с кувалдой являются допуском к экзамену, и при недостаточном усердии он не будет засчитан (первой парой стали отличники боевой и политической подготовки, надо понимать, получившие допуск автоматом). Но, честно говоря, многие курсанты с удовольствием поразвлекались бы с кувалдами во всю мочь и без объявления про допуск.

У рассказчика впечатление от пребывания в танке оставалось незабываемое, хотя он, как преподаватель самого МГУ, был крайне ограничен в эпитетах. Но мы всё-таки прониклись, как прониклись и герои рассказа. Им казалось, что они в полной мере ощутили на себе «боевую обстановку». Однако начальник, видимо, опасался забывчивости курсантов и впоследствии время от времени снова отправлял группу сдавать зачеты или экзамены «в танк». Выражение «для тех, кто в танке» заиграло для курсантов новыми красками.

Как ни странно, в процессе ни у кого из них слух не пострадал (видимо, сказалась тренировка времён гипнопедии). Почти все они успешно добрались до победного окончания учёбы и, после выпуска, отправились отдавать родине долг за оную учёбу.

Но это была уже другая история, рассказанная, впрочем, на том же семинаре.

Я! — отвечает какой-то солдат.

— Кем работал?

— Программистом! Писал на языке Си Шарп!

— Так, а с программами какими умеешь работать?

— Ну, с какими скажете, с теми и буду работать. Со всем разберусь.

— Ага, разберёшься, как же. Были у меня такие. Ты назови программы, с которыми уже умеешь работать.

— Нуууу...

— Что ну? ? Хоть одну назови! Ворд, Эксель там...

— Ну да, Ворд, Эксель, Повер Поинт...

— Ну хоть одну программу знаешь. Да нифига ты не знаешь, не подходишь. Наверняка не работал ты программистом. Кто ещё хочет?

— Я! Рядовой Kka3akk! Успею пользоваться Вордом, Экселем, Поверпоинтом, Фотошопом, Паинтом, Нотепад, Блокнотом, Ориджином (имел в виду тот, что графики строит)... В Стиме хорошо разбираюсь, в Доте много времени провел [строй улыбается], в универе получил зачёт по программированию в Матлабе.

— Так, хватит, верю. Графики-то умеешь строить?

— Так точно! Хоть в Матлабе, хоть в Ориджине, хоть в Экселе. В универе на младших курсах и другие программы использовал, но названия уже не помню.

— Ну у нас только Эксель, так что этого хватит. Ещё приказы в Ворде писать и иногда работать в Фотошопе. Но в основном строевые оформлять. Справишься?

— Так точно!

— Высшее оконченное?

— Никак нет, но вылетел с 4 курса МГУ!

— О, нормально, беру! И как ты умудрился так вылететь? . .

Самое странное собеседование в моей жизни. В/ч 30616-6, если кому интересно.

4-го курса. После приобретения необходимого опыта курсанты переводились для полетов на боевые (одна кабина).

О высочайшем мастерстве майора говорит такой случай:

Неоправданно участились случаи посадки курсантов на боевых до полосы (определяется по пыли, поднятой при касании колес грунтовки). Стали разбираться, в чем дело. После долгих допросов виновных курсантов оказалось, что майор Делия поспорил с курсантами, что посадит самолет на первую плиту взлетки, что, в итоге, и несколько раз сделал. Это при такой то скорости. А курсанты (мальчишки) очень хотели повторить такой трюк.

Так вот, как-то раз были запланированы полеты майора с курсантами на моей спарке.

Встречаю самолет после 1-го вылета. Майор спускается и протягивает мне пустую солдатскую фляжку. Ну я человек понятливый. Беру фляжку, и при заправке самолета султыгой, заодно заправляю и фляжку майора. Кто не знает, султыга - это тормозная жидкость (30%раствор спирта в дистиллированной воде).

После второго вылета пустая фляжка опять попадает ко мне.

Встречаю самолет после 3-го вылета. Быстренько спускается по стремянке курсант и за нм степенно майор.

Подслушанный диалог:

- Товарищ майор, разрешите получить замечания

- Ну что сынок, не страшно было?

- Нет, товарищ майор, я боялся только, что-бы вы со стремянки не упали.

- (улыбка майора)

Вот где были настоящие мужики!

одного из поволжских университетов. Аудитория на 200-250 человек (помещалось и больше), фактически 100-120, мужская часть двух факультетов - мехмат и физики. Многие (и я в том числе) уже нашли себе занятие на ближайшие полтора часа, пишут пулю, играют в шахматы и в бесконечные крестики-нолики на деньги. Короче, рутина. Но минут через пять лектор умудряется завладеть нашим вниманием. То, что это новый преподаватель, нас мало смутило (или мало привлекло, не знаю, как правильно в данной ситуации). Лекции мог читать любой офицер кафедры, на которого в этот день пал выбор начальника. Бралась соответствующая папочка с наименованием специальности и порядковым номером лекции и потом, без соблюдения знаков препинания, каких-то технических пауз на осмысление торжественно зачитывалась перед аудиторией. Тоже я вам скажу при определенном таланте – ого-го какое шоу.

Но наш сломал все стереотипы.

Во-первых, он представился:

– Я новый преподаватель военной кафедры Госуниверситета - капитан Бабкин. Потом жизнерадостно предложил: «Давайте знакомиться» и начал зачитывать список присутствующих, чтобы стало быть познакомиться. Дальше надо либо стенограмму, но она утрачена))), либо попытаться представить сам процесс. Мало того, что все КРОМЕ капитана понимают, что знакомство с такой толпой займёт по минимуму пол пары, так он ещё фамилию, если она больше двух слогов с первого раза прочесть не может, разбивает на части (Белобородов с четвертого раза осилил) и ударение ставит в самых неожиданных местах. Минут через 40 две трети списка уже были оглашены, половина аудитории, состоящей из двадцатилетних оболтусов, не имея возможности смеяться в голос, хрипит под столами, но самые прозорливые уже поняли главное веселье ещё впереди, точнее в конце списка.

Вот сыграла моя ставка - три литра пива против кружки, что мой дружок Витя Попов будет ПОпов (он потом месяц у пивного ларька не появлялся, когда стало известно по какому поводу он мне пиво проставил), вот уже капитан поднял первого Рабиновича, Аркашу (у нас их было два, один с мехмата, другой физик) и радостно, как ребенок диковину, его разглядывал. Похоже, ему часто приходилось слышать фамилию в анекдотах, но счастливого обладателя он видел впервые. Далее в списке был опять Рабинович, но Валерий. Сразу этого факта капитан Бабкин осознать не смог. Что в одном помещении могут оказаться сразу два Рабиновича, для него было полнейшей экзотикой. Валера поднялся сам, зная что следующий в списке он. Бабкин обалдело на него посмотрел, и неуверенно спросил: «ШО, тоже? ? » Валера только развел руками, как бы соглашаясь со всеми возможными версиями капитана. А на горизонте, точнее через 2-3 фамилии в списке, уже маячил Хэбанес Кабос Хосе Викторович. Такой тишины аудитория похоже не знала даже по ночам. Все, включая самого Хосе Викторовича, полного паренька в очках с толстыми стеклами, затаив дыхание следили за капитаном. Откуда тому было знать, что в 30-е годы, теперь уже прошлого века, в СССР из Испании вывезли несколько сотен детей, чьи родители воевали в это время против Франко и один из внуков героев-коммунаров сидит сейчас в зале.

Сначала капитан просто вздыхал и шевелил губами, пытаясь сложить из букв хоть что-то, в его понимании осмысленное. Потом начал багроветь и вроде бы про себя, но в воцарившейся тишине это услышали все, с чувством произнес:

- «Херня какая-то! »

По щекам слушателей потекли первые слёзы, а капитан багровел всё больше и больше, и, похоже, из состояния показного благодушия перекочёвывал в состояние глубокой «личной неприязни» к Хэбанес Кабосу Хосе Викторовичу. Каким он себе его представлял, история умалчивает, но… Когда он закрыл ведомость списочного состава, вышел из-за кафедры к аудитории и голосом, не предвещавшим ничего хорошего произнес:

- «Ну, Карабас Барабас, выйди, покажись какой ты есть! » захрипели почти все. Кто-то, сам того не замечая, от избытка чувств колотил ногой в перегородку между рядами, кто-то (а таких было много) просто сполз под столешницу, кому-то была нужна скорая. Не смеялись двое, капитан Бабкин и Хосе Викторович Хэбанес Кабос.

Капитан Бабкин через месяц стал майором, а Хосе оставался Карабасом Барабасом до 4 курса, пока не стал Парижским Грузчиком. Но это отдельная история.

и караульной службы. Офицеров было много человек 80 -90 , но они утром приходили , вечером уходили, особенно никого не трогали, главное что бы было чисто и убранно . Но самое классное и счастливое время для меня на ступало весной и осенью когда начинался призыв молодежи в армию. Меня на 2-3 месяца отправляли в командировку на пункт молодого пополнения в часть которая находилась за городом и куда свозили призывников со всего союза и распределяли по частям дивизии. Я хорошо и быстро печатал документы на машинке и в мои обязанности входило принять призывников , заселить в казарму , поставить на довольствие и утром когда приедет начальство со штаба распределять их по частям помочь быстро отпечатать необходимые документы кого куда. Иногда новых поступлений небыло по 2-3 дня и я мог просто спать целый день или смотреть телик или просто гулять в лесу или сам себе выписать увольнительную и пойти в соседний райцентр в кино в кафе или просто пить с кочегаром в кочегарке . С работой я справлятся хорошо и быстро начальству я нравился был в чине сержанта и поэтому когда местные офицеры и прапорщики пыталися на меня наехать что я слоняюсь без дела и нагрузить меня какой-то работой или выгнать вместе с солдатами части в наряд или на строевую я закрывался в кабинете с документами и смело их посылал нах , как мне приказали офицеры моего штаба. Они скрипели зубами но сделать ничего не могли. Особенно на меня въелся прапорщик и лейтенант , постоянно меня контролировали и придирались . И вот помню как сейчас суббота ПХД все помыто все чисто казарма пустая я один время часов 16 я лежу смотрю телик, вдруг ко мне в заходят пару прапоров и пару летех и типа тов. Сержант почему нарушаем распорядок дня , почему лежим почему телек смотрим а ну быстро на тумбочку дневальным службу нести, на мой вопрос для кого я тут один ? Ответили для нас и ушли в каптерку играть в карты и бухать . Постояв на тумбочке пол часа я громко крикнул рота смирно , они видно быстро спрятали карты и бухло приоткрыли дверь и спросили хахол кто там (я сам из Одессы), я сказал что ни кого просто проверка связи , мне пообещали оторвать яйца . Через пол часа я снова рота смирно и другим голосом вольно , снова шум за дверь и звон посуды, при открылась дверь в коридор и снова хахол кто там , никого говорю и буду дальше кричать пока от меня не снимут с тумбочки . Ну а дальше как в кино через 20 мин я вижу в окно в часть заезжает командирская Волга из нее вылазит наш ком див ген майор и нач штаба полковник Шпак и еще какой то полкан что то показывают в даль на антенны узла связи что то расказывают генералу. Я быстро под тянул ремень чистанул сапоги и на тумбочку как кремлевский курсант в стойке, а то вдруг зайдут . И точно генерал показал рукой на нашу казарму что то спросил у нач штаба и они двинулись ко мне. Рота смирно крикнул я вольно не громко сказал ком див . Пошел нах[рен] хахол раздалось из за двери каптерки , сейчас [ман]ды получишь крикнули пьяные любители карт. Надо заметить что нач штаба был тоже родом из Украины мой почти земляк, меня знал в лицо иногда меня дрючил в штабе дивизии за плохую уборку солдат иногда хвалил когда солдаты чертежники, художники за ночь могли сделать срочную работу по картам. Где тихо спросил меня он? В каптерке в конце корридора ответил я . Кто солдаты? Нет офицеры и прапорщики доложил я . Понятно сказал ком див , я даже боялся на него посмотреть и подошел и по стучал в дверь в каптерку. Пошел нах[рен] снова раздались голоса из за двери , сейчас с@ка доиграем и тебе п%%%%ц будет , яйца свои на антенах искать будешь . Дальше помню смутно, был страшный рев бегемота, медведя , тигра, слона дверь в каптерку была выбита генералом с ноги одним ударом . Дальше звон бытых бутылок и стаканов, звон поломанных стульев о что то не совсем твердое , больше ничего я разобрать не смог так как нач штаба приказал мне выйти из казармы на улицу и никого не впускать . п@рно длилось мин 40 . Что с ними делал генерал и полковники можно только догадаться. Через час подъехал автобус пирожок и казино поехало в город на губу на 7 суток. Мне нач штаба приказал убрать в каптерку , и держать язык за зубами если будут спрашивать за что их генерал посадил на губу? Отвечать за нарушение распорядка дня и формы одежды . Прошла неделя они вернулись я снова лежал смотрел телик , в казарму зашел прапор , я встал поздоровался с поздравил с возвращением . Мне на тумбочку спросил я его ? Идиты нах[рен] ответил он повернулся и пошел в каптерку.

КомЧасти такие расклады. Терпел-терпел, ну и ну его нах – вызвал обоих:

- Так, [м]ля, завтра отправляетесь на кодирование от алкоголизма, иначе под военный суд – натворили и так дох[рена]!

Тем делать нечего, баблос поднаскребли и отправились в город к экстрасенсу-кодировщику. Тот их за энную сумму закодировал, типа, Всё! – хрен вам теперь, а не водяра… Но не учёл он, что имеет дело с военными...

Друганы на радостях сразу же отправились в ближайший ресторан – проверить крепкость гражданского кода от армейской тяги к спирту, а заодно и отпраздновать такое охрененное событие. Немного затянулось...

Прошло три дня…

Отправил КомЧасти в город одного из офицеров на розыски пропажи.

Сцена: воинский УАЗик подъезжает к штабу части. Вылазит из него тот самый офицер и вытаскивает сзади два в [п]опу пьяных тела. Принимайте своих закодированных.

История умалчивает, какими особо изощрёнными выражениями и какими обещаемыми карами - но КомуЧасти таки удалось убедить их стать на путь трезвости. Вышли они от него с горящими оч(к)ами. Правда опосля слабые рецидивы [дол]бануть по пять капель у этих кренделей порою и случалось. Но потом они (уже в сопровождении дежурного офицера) штабным УАЗом отправлялись в город на перекодировку. За свой счёт, разумеется. С вызубренной наизусть тыщу-раз книжкой "Трезвость - норма жизни".

В результате Я имею уникальный документ-свидетельство о рождении, где написано: отец-Кофман Лев Иоселевич, национальность-белорус. Мать-Кофман Брайна Гиршевна, национальность- белоруска. У брата в документах было всё правильно. Так получилось что мы вместе с братом ушли служить в армию в одно время. Тогда в армии была правило-братьев не разлучать. Тем более у нас с братом была одинаковая специальность-водители. Мы служили в одном автовзводе, Я возил почту, брат возил бензин. Брат однажды попался за пьянку, а я не попадался, служил хорошо, даже получил значок отличника, через год заслужил отпуск на 10 дней. Но уехать в отпуск было непросто. Возле гаража был столик со скамейками типа курилки, я туда присел, А там уже сидело несколько старшин сверхсрочников. Потом подошел наш командир роты и тоже присел. Я к нему обратился: "Товарищ майор, когда вы меня отпустите в отпуск? "Он отвечает: " Я бы тебя отпустил, но кто же тебя заменит на твоей важной работе? Брат должен заменить, но ты же его плохо воспитываешь... "И тут старшина сверхсрочник говорит, с белорусским акцентом: "Дык яны ж не братья. "Я так удивлённо: " Братья, родные. "А он: "Ты ж-яврэй, а ён-еларус. "Я говорю: "Так наоборот. Я-белорус, а он-еврей. " У этого старшины отвисла челюсть, он стал чесать рукой затылок и говорит: "Ета что ж получается-яврэй пье, а беларус ня пье? "Все попадали от смеха...