Один майор однажды вспоминал, что в военном училище требовали ручку (или иной пишущий инструмент) держать ровно под 45 градусов к поверхности стола. Причем требовали и обучали так же рьяно, как держать правильный угол подъема ноги во время строевой подготовки, параллельность рисок на пледе при заправке кровати и идентичности формы подушек после отбивки.
И только потом он узнал, что сие требование оформлено официальным приказом начальника училища после случая, когда один из курсантов заснул на лекции и, упав башкой на стол, повредил глаз вертикально зажатой ручкой.
История про спецназ. Они отрабатывали захват группы террористов, как при наличии у них заложников, так и без оных. В последнем случае брать живым никого не полагалось.
Согласно вводной, вооруженные террористы укрылись в сарае, который нашему доблестному спецназу предстояло взять штурмом.
Террористов изображали мешки с тряпками. Заглянув внутрь и убедившись, что все готово, командир отряда отдал приказ начать штурм.
Солдаты пошли цепью, поливая огнем воображаемых террористов.
Свистели пули, летели щепки и куски досок. На учениях присутствовал кто-то из начальства, поэтому бойцы старались произвести впечатление, патронов не жалели. Через минуту все было покончено. И постройка, и чучела теперь состояли преимущественно из дырок. Командир, осмотрев поле боя и убедившись, что после такого налета ничего живого остаться не могло, объявил учение оконченным.
После этого из сарая выполз майор, который, оказывается, залез туда пару часов назад поспать в тенечке. Во время огневого шквала он, к счастью, успел забиться в какое-то углубление и вжимался в землю как мог. Зная толк в военном деле, он, к несчастью, уцелел. Но в дипломатии толка не знал, потому что вылез, когда начальство еще не уехало.
Мой отец с декабря 1941 учувствовал в обороне Ленинграда, прорывал блокаду в должности командира взвода разведки, потом и роты разведки в 90 Краснознаменной Ропшинской дивизии. С 1943 года дивизией командовал подполковник. Надо сказать огромным человеком был Николай Григорьевич, ростом за 2 метра и весом далеко за сотню. Встречался я с ним
В 1937 году Николай Лященко командовал батальоном конного полка. Полк располагался в маленьком сибирском городке, и когда полк выходил на парадный марш собирался смотреть практически весь городок. К 1 мая полк месяц готовился, не раз тренировались, все шло отлично. Командовал парадом майор Лященко, принимал вновь назначенный командир полка.
И вот грянуло 1 мая, на площади весь город, на трибуне командир дивизии, все руководство города. Парад начался. На ОГРОМНОМ КОНЕ выезжает ОГРОМНЫЙ НИКОЛАЙ, навстречу ему едет маленький командир полка на малюсенькой лошаденке. И вдруг конь под Николаем вздыбился, заржал и помчался к лошаденке комполка, виновата то ли весна, то ли лошаденка, но конь решил продолжать род прямо здесь, на параде. А лошаденка и комполка не хотели. И вместо чинного доклада Николай гонял комполка по всему городку. Трибуна в ужасе, весь народ хохочет. Все, конец параду, важное политическое мероприятие сорвано. Спасло лишь то, что вскоре Николай Григорьевич уехал воевать в Испанию
Спасло лишь то, что вскоре Николай Григорьевич уехал воевать в Испанию
Опять, извините, про радиолампы. Поймут только совки, воспитанные на трепетном отношении к грифам типа "Секретно" и выше, в понимании, что за утерю такого можно попасть в тюрьму надолго. Лейтенанта-двухгодичника
(старшего инженера по должности) взял с собой в секретную часть зампотех, т. к. пришли новые секретные радиостанции (помех). Надо было разобрать несколько портфелей документов к ним. Работали даже не просто в секретной части, а в особой комнате внутри нее, т. к. часть документов имела гриф "Совершенно Секретно". Постепенно стало понятно, что на самом деле зампотех (матерый майор) что-то ищет в документах. Наконец, найдя какой-то формуляр (прошитый, пропечатанный, со всеми штампами и угрозами на каждом листе) он показал его лейтенанту, чтобы тот знал, что искать.
После этого, к ужасу "пиджака"-лейтенанта, он стал рвать документ на мелкие кусочки. Видя оторопь на лице лейтенанта, он сказал что-то вроде
- "тебе же лучше делаю - ты за станции отвечаешь, а наших ворюг-бойцов ты уже немного узнал". Все еще в непонятках, лейтенант раскрыл формуляр второй аналогичной станции. И узнал главный секрет нашей воинской части - в главной радиолампе станции было около 3 кг серебра и 200 г золота.
- в главной радиолампе станции было около 3 кг серебра и 200 г золота.
Ета история произошла на занятиях на военной кафедре Львовского политеха.
Итак лекция, майор скучающе трендит об особенностях организации проводовой связи,
студенти дремлят. Но вот оживление: майор предлагает решить тактическую задачку (не знаю зачем он вообще
об етом начал говорить) - есть 3 (три) командних пункта, между которими нужно проложить кабель, и надо етот кабель секономить,
тоисть не тянуть ево по треугольнику, а найти какой-то другой способ. (Ну понятно, что свести кабеля от КП в
центр мас треугольника). Препод начинает рисовать треугольник А В С , на сторонах пишет расстояния между КП:
АВ - 1км, ВС - 1км, АС - 5 км. На ево роже распливаетса улибка - кто, мол, вийдет к доске? Но тут меж сонними рядами
пробегает смешок, а один студент ехидно так замечает "тр-щ майор, такого треугольника не существует!".
Пауза. Майор задумался.. "А, да", -говорит он, - "здесь ошибка", - и надпись над стороной АВ он исправляет с 1 на 10. .. Взрив хохота, майор в недоумении...
Взрив хохота, майор в недоумении...
Что-то вспомнилось, как нас крышевали в армии стройбатовцы.
После военной кафедры в МГТУ летом 1992-ого года поехали на сборы. Попали в учебный полк ПВО. Как там было "весело", я уже как-то рассказывал.
В общем из положенных 1500 призывников на момент нашего приезда в части их была от силы рота неполного состава (развал
В итоге за "студентов" взялись сразу по двум направлениям -- официальному, т. е. офицеры, которые от безделья уже вешались, а тут сразу несколько сотен "курсантов" (у нас взводами майоры командовали) и неофициальному (дедовщина), когда небольшое, но сплоченное землячество представителей народов с орлиным профилем, сидящих на теплых должностях каптерщиков, кладовщзиков и т. п. , наехало на нас и попробовало взимать дань в денежном, продуктовом и натуральном (работы на их благо, а не то, что подумали) виде.
От офицеров, понятно, отбиться не удалось, так что полугодовой курс молодого бойца нам пришлось осилить за месяц. Причем со сдачей экзаменов как по ВУС, так и по общей подготовке. Слава богу шагистикой не мучали.
А вот с "дедами" пришлось вначале тяжело, правда те очень быстро сдулись -- сложно гнуть пальцы на "стрелке", когда твоих пришло человек десять, а "салабоны" почти в полном составе, так что все ограничилось воплями типа "Вы не мужчины, давайте один на один".
Попробовали зайти с другой стороны - стали ловить нас по одиночке.
Все прекратилось, когда однажды на помощь "курсанту" непонятно откуда вылез боец в форме старого образца, причем не первой свежести. Его слов: "Студентов не трогать. Мы с ними по вечерам в волейбол играем" хватило, чтобы деды с извинениями растворились в ближайших кустах.
Это оказался один из стройбатовцев, что жили в соседней с нами казарме и с которыми мы делили по вечерам ближайшие спортивные площадки, устраивая целые сражения в футбол и волейбол.
P. S. Стройбат к учебному полку отношения не имел, просто временно жили на территории, т. к. возводили очередные корпуса в военном городке.
2000-ный год. Служил в армии. Полгода до дембеля.
Воскресенье, вечернее построение.
Заходит пьяный прапорщик проводит построение в казарме. Тут с ноги открывается входная дверь влетает майор и с криком на прапора: Я ж тебе говорил ... бла бла бла
Прапор все выслушал, подумал, еле еле встал..
и вот красота русской речи! Он говорит:
КОМУ МНЕ КТО ГОВОРИЛ!?
По лицу майора было ясно - челавек первый раз в жизни задумался. Через минуту он ушел не сказав ни слова. рота на полчаса упала.
рота на полчаса упала.
Все знают, что стройбатовцы - самые страшные. Им даже оружие не выдают.
Стройбат, 88 год. Единственный раз роту вывели на стрельбище (боевыми).
- Расчет, к бою! - Трое солдат плюхаются на бруствер, ноги врозь, оружие - на кирпичную "стенку".
А оружие - Калашников. АК-47, родимый.
- Огонь! Рядовой Хурдымбердыев зажмурился, отвернул ствол на 90 градусов и нажал на спуск.
Лежавший рядом солдат встал и сказал:
- Товарищ майор! Подо мной кирпич рассыпался.
Командир части после стрельбищ долго изгалялся, три часа канифолил часть на плацу. Все рассказывал. "Вот в прошлом году в соседней части артиллеристы-дембеля напились, выкатили сорокопятку на шоссе и пальнули в белый свет. А в это время по дороге ехал проверяющий из штаба округа. .. Жив остался, но не доехал." Передумал, наверное.
Передумал, наверное.
Друг вчера рассказал.
Далёкие 80-е... История реальна, фамилии изменены.
Стоит в курилке замполит, подполковник Иванов.
Подбегает солдат, с полувыпученными глазами.
- Товарищ подполковник, разрешите обратиться! ?
- Ну, обращайся, что там у тебя? - лениво выпуская дым, ласково отвечает замполит.
- Товарищ подполковник, скажите, а не Вы майор Сидоренко? Выпаливает на одном дыхании боец.
Замполит, поперхнувшись дымом, выдаёт крылатую фразу: - Да хрен его знает, может и я! В нашем дурдоме всё может быть!
- Да хрен его знает, может и я! В нашем дурдоме всё может быть!
У каждого майора должен быть свой «Витя»
Приятель рассказал о приключениях нашего общего «шапочного» знакомого, прозванного Витя-лётчик, за анекдотичную причастность к ульяновской авиации. Попав под влияние некой барышни с именем Жанна, Витя испытал на собственной шкуре все её гениальные замыслы. Тут и МММ, и торговля спайсами, про
Служили мы тогда в забытом богом гарнизоне, по праздникам, получая в подарок от замполита пудовую гирю, коих на складе было завались.
СССР сосредоточенно копал подземелья, сажал туда солдат и грозно называл это увеличением обороноспособности страны. Но каждый бункер всего лишь прочная землянка, если в нем нет электричества. И родное государство это самое электричество подключало без счетчиков, для чего копало траншеи и укладывало в них электрический кабель. Если же с кабелем что-то происходило, то, обычно, не заморачивались с починкой старого, а просто рыли параллельную траншею и клали новый.
Если есть часть, значит в ней должен быть особист - гласит устав. Никто, даже комбат, не знал чем же на самом деле занимался в части секретчик, а спросить боялись, чтобы случайно не узнать эти самые секреты и потом ездить в отпуск только в Якутию. Нет, про то, что дочь замполита безотказна как автомат калашникова и беременна от ефрейтора Мамбетова - это знали все. Но вряд ли беречь именно эти секреты от потенциального противника и был поставлен секретчик. Поэтому в его дела просто не лезли.
У майора же была дача. И дача требовала. Причем строго и безотлагательно. Майору нужен был провод, а лучше кабель ампер на сто. Вот на один из заброшенных кабелей и положил глаз майор, тот самый главный секретчик. Разглядывая старые карты коммуникаций, был обнаружен кабель аж в два кулака в диаметре и молодому лейтенанту, только прибывшему из училища, поставлена задача «выкопать и погрузить». Не знаю, что уж там пообещал майор лейтенанту. Может дать солдатами на плацу после ужина покомандовать или в отпуск в январе отпустить, но молодой офицер бросился рьяно исполнять приказ. Потому что в армии приказы не обсуждают - их исполняют.
Молодой Наполеон, быстренько сориентировавшись на местности по карте, старую траншею раскопал, ну не собственноручно, конечно, а силами приданного взвода солдат. И тут один из солдат задал нескромный вопрос: «а не под нагрузкой ли данный кабелёк, уж слишком он тёплый» Лейтенант здраво рассудил, что кабель вёл куда-то в сторону склада с портянками и если что и питает, то этот временный склад. Временный в том смысле, что лет 20 назад туда временно сложили сто, а может двести тонн портянок и периодически их выдавали. Так вот решил новоиспеченный специалист, если кабель под нагрузкой, то круглосуточно горящая лампочка над входом в склад должна при отключении погаснуть.
Но бойцы почему-то не торопились проверять его гениальную мысль и витьевато предложили вызвать электрика. «Приказы надо исполнять, а не вызывать электрика», хотел было крикнуть бывший отличник тьмутараканского общевойскового училища, но его накрыла новая мысль: «Что может быть проще: если у кабеля есть конец, то должен быть и второй». Раскопки кабеля в обратную сторону быстро привели к металлическому ящику размером с двухэтажный домик. В люке наружной стены нужный кабель был прикручен к пластинам толстенными винтами и уходил куда-то внутрь.
«Делов-то открутить от пластин и всё - кабель без питания» решил кулибин. Желающих крутить почему-то не нашлось. Обесточить можно и замыканием, вспомнил школьный курс физики лейтенант. Не доверив роль замыкателя глупым солдатам-срочникам, офицер собственноручно вбросил лопату в щиток. И… ничего. Очевидно, лейтенант открыл портал в иное измерение, потому что вторая лопата, будучи вброшенной в щиток, испарилась так же, как и предыдущая, оставив лишь маленький тлеющий уголек от рукояти БСЛ. Нужно было что-то более эффективное и его взгляд упал на лом. «Из лома получится очень хороший коротыш», подсказывал бесёнок в ухо лейтенанта.
Коротыш действительно получился хороший. Попав на контакты, он поднапрягся, загудел и, покраснев от стыда, что не справился с возложенной на него миссией, стёк ярким пятном на землю. Лампочка же, висевшая над складским входом, все равно его жертвы не приняла и даже не мигнула.
«Если гора не идёт к Магомету, то… оторвём на хрен кабель от стены» - решил неугомонный исполнитель. То ли водитель уазика что-то подозревал, то ли просто повезло. В общем, он успел выскочить из машины, когда обвязанный тросом кабель, рассыпавшись тысячами искр, отошел от стены и полыхнул как рождественская ёлка. Уазик сгорел полностью, электрощитовая догорала, весело потрескивая лопающимися предохранителями и прочей электрической мишурой, когда комбат, секретчик и даже замполит с тыловиком прибежали на несогласованное сжигание чучела масленицы.
Комбат перешёл на родной почти китайский язык с явным туркменским акцентом. Впрочем, его вопрос и так был понятен: «Почему мне не выдали пригласительные в первый ряд на такой замечательный праздник, я бы и семью привёл».
Выслушав спутанные объяснения лейтенанта про кабель и лампочку, тыловик истерично хохотнул и разъяснил, что лампочка над входом это давний дембельский аккорд замечательного курского парня, прикрутившего 36-вольтовую лампочку к танковому аккумулятору на складе.
Секретчик, осознавая последствия, тут же на месте пошел в отказ от своих секретных планов по экспроприации кабеля и возложил всё на лейтенанта.
На что комбат прикурил от догорающего щитка и печально хмурясь спросил у «Герострата»: как тебя звать-то, лейтенант?!
- Витя, - улыбаясь закопченными зубами, смущенно ответил лейтенант.
- Да уж, пожалуй, у каждого майора должен быть свой Витя, - заключил комбат.
Во время оно и я отслужил свое по призыву в Советской Армии. В ККВО, вблизи от столицы УССР. Поэтому в тамошних частях заурядными явлениями были «ст. л-т Янковский», «к-н Аранович», «м-р Курчинский», «п/п-к Фукс», «п-к Биберман», и т. д. , и т. п. А в нашем Дважды Краснознаменном отдельном полку (при мне переформированном в бригаду) зампотехом был майор
Однако габитуально этот Рабинович был не таков, как тот Кац: невысок ростом, узкоплеч, коротконог, толст и кругл. За глаза его называли «изодиаметрическим майором» и Колобком.
Так вот, однажды, после утреннего развода, идем мы в автопарк, заниматься техникой. Подходим к КПП, и тут – вываливается оттуда наш Рабинович. Бледный, с выкаченными шарами и отвисшей челюстью на перекошенной роже. И, на ходу тихонько подвывая, стремглав пускается в сторону санчасти – точь-в точь пушечное ядро на быстро-быстро семенящих подпорках. Что там стряслось – уже назавтра стало у всех на слуху, и вся бригада, что называется, оборжалась до икотки.
Как раз перед тем распределили из карантина по ротам молодое пополнение. В рядах которого имел место быть и водитель рядовой Репин. Росточку где-то 156 или 157 см от пяток до макушки; сантиметра или двух ему не хватило до «белого билета» за малый рост. А дали ему, как в насмешку, «Урал». Капотный; бескапотных тогда еще не было.
«Урал» как «Урал»: огромные колеса, высокая вместительная кабина. Если стоять спереди-сбоку, то сквозь лобовое стекло виднеется верхушка рулевого колеса, а что там дальше – разглядеть уже трудновато, даже если наблюдатель сущий дылда. Особенно – если свет сзади, а машина с кунгом или тентом.
Что ж, тем утром м-р Рабинович сразу отправился на ПТО, как обычно. И, тоже как заведено, с утреца подшофе. Осматривает свою епархию, видит – на площадку заруливает «Урал». Едет, маневрирует, колеса вращаются, руль поворачивается – а в кабине никого не видать!
Но машину-то вел Репин! А Рабинович-то этого не знал! Зато – надо отдать ему должное – технику-то он знал назубок. И был совершенно уверен, что за рулем вот этого вот «Урала» с вот этим вот номером должен сидеть здоровенный мордатый громила. Который буквально за четверть часа до того передал свою «лайбу» субтильному коротышке, потому как ему самому пора уж было на дембель собираться.
Вот бедному бравому, хронически нетрезвому еврею и вздумалось, что к нему, как говорится, «белка пришла» и он «галюны погнал». Ну, и дунул «сдаваться на дурку», пока хуже не стало, пока не натворил чего-нибудь и не гигнулся вовсе.
Пить, впрочем, в доску нашенский Рабинович после этого не бросил. Лишь выразился витиеватее обычного, когда разобрались, чего там да как вышло.
Незадолго до коллапса Советского Союза я попал на воинские сборы под Владивостоком в качестве студента - будущего пожизненного лейтенанта запаса. Вместе со мной там оказался мой приятель, сделавший впоследствии головокружительную московскую карьеру. Парень этот совершенно не вписывался в формат даже гражданской советской жизни, не говоря
Лучше всего охарактеризовал он себя сам, закончив однажды свою речь на многолюдном комсомольском собрании фразой «Ну да, все люди как люди, а я как х@@ на блюде!»
Вот таким х@ем на блюде он и прибыл в воинскую часть. Это выяснилось уже через час – на всём складе для него не нашлось пары кирзовых сапог 47-го размера. Главным элементом нашей воинской подготовки в качестве младшего командного состава была точная наука шагистика. «Не пускать же его туда босиком!» - здраво рассудил старшина и разрешил приятелю ходить в его собственных сандалиях.
Первым взбесился майор Назарчук, увидев в стройном ряду сапог гражданские сандалии бесконечного размера. Если кто не знает, в армии строят по росту, так что в марширующей колонне приятель был на самом видном месте – правофланговым в первом ряду. Майор велел приятелю маршировать сзади колонны.
Следующим пришёл в бешенство уже полковник – по плацу усердно вышагивала аккуратная коробка курсантиков, а сзади неё, комично имитируя телодвижения колонны, с беспечной идиотской физиономией солдата Швейка шёл в сандалиях мой веснушчатый улыбающийся приятель двухметрового роста с буйными золотыми кудрями, аки пастух за стадом гусей…
Далекие 80-е, маленький гарнизон - полк. Время обеда. Срочно нужен старший лейтенант Голдович. Дежурный посылает посыльного в городок. Городок - три пятиэтажки. Посыльный ошибается подъездом или этажом. Звонок в дверь. В ней появляется МАЙОР в галифе и рубашке на распашку, мерно жующий кусок чего-то. Боец, видя майорские погоны, впадает в ступор. Первым не выдерживает майор: "Боец, ты кто и зачем? ". Ступор продолжается. Потом, сделав очень заинтересованное лицо, боец изрекает: "Товарищ майор, это не вы старший лейтенант Голдович? "
Вот такая история:
80-е, Центральный Казахстан, стройбат... Кто был, тот поймет... Как у нас говорили - Кто бывал на Байконуре, тому не страшен Бухенвальд...
А вот собственно история.
Так как часть - "наиэлитнейшая", большинство бойцов лома и лопаты - братья наши меньшие по тогда СССР, а ныне - по СНГ. Сиречь - таджики, туркмены, узбеки и т.д. На ключевых постах - в хозвзводе, в основном узбеки. Один из них -повар ночной смены, то есть - готовит завтрак. Припасов в части небогато, в основном картофель неважного, как водится, качества. А комбат (о нем, может быть, позже поконкретнее, человечище был. Серьезно)просит этого повара: ты, мол, будь любезен, растолки картошку вареную, чтобы вроде бы как пюре получилось - все какое-то разнообразие... Слышит в ответ бодрое "Есть!", и спокойно уезжает домой. Приезжает он рано утречком, и сразу же на кухню, с проверкой. Дальше диалог без купюр:
- Комбат (К): Я же тебе говорил, потолочь картошку, ты что, не понял меня?
- повар (П): Никак нет, товарищ майор, все понял!
- (К): Так почему не потолок?
- (П): Не могу, товарищ майор,у меня сапоги худые!
Можете мне поверить, повар на следующую ночь уже в ночной смене ломом мерзлую землю долбил! И с тех пор на завтрак у нас в части, до появления некоего продовольственного разнообразия, было картофельное пюре. Ну или - нечто похожее...
Моя военная карьера.
В институте, где я учился, была военная кафедра. По окончании мне было присвоено звание лейтенант-инженер запаса. Через год получил старшего лейтенанта. Потом пару раз вызывали на переподготовку. Несколько дней надо было приезжать после работы в часть, отметиться, послушать лекции, посмотреть фильмы, познакомиться
Когда уезжал в Америку, пришел сняться с учета. В военкомате, любопытства ради, спросил, кто я по званию. Оказалось... старший лейтенант-инженер запаса. Да-а-а. Не задалась военная карьера. Лучше бы не спрашивал. Ходил бы, уверенный, что я "ну настоящий полковник".
P. S. Оказывается, все сведения о себе должен каждый приносить в военкомат. Дипломы, выписки из трудовой. Никакой второй отдел это делать не будет. Да и какая разница кто ты в запасе, рядовой или полковник.
