Я в армии понял что такое настоящий офицер, типа "слуга царю, отец солдатам", который в принципе при дамах не ругается
Лазарет, гриппую, рядом валяется залётчик со сломанной ногой из соседней роты, ТБ не соблюдал
Заходит к нам его капитан (комроты), и начинает, его, кхм, отчитывать, на "русском народном", с загибами и перегибами, голос у него - как из бочки, строевой офицер, фигли
И тут открывается вторая дверь и входят докторша и молоденькая медсестра
Ротный их видит, и у него пропадает звук, только периодически вырываются междометия и предлоги (цензурные)
Ротный краснеет. ротный бледнеет. ротный принимает цвет, палитрой РГБ вообще не предусмотренный, продолжая изредка сыпать цензурными междометиями
И спустя минуты полторы этого цирка выдыхает, принимает более-менее нормальный цвет, выдавливает из себя "ты в общем, это, выздоравливай, рядовой, потом уставы обсудим" и под улыбки до ушей и едва сдерживаемый ржач медперсонала совершает тактическое отступление.
Кстати, встречал его потом на гражданке, он майором уже был, мировой мужик на самом деле
В конце восьмидесятых я работал инженером в Группе Советских Войск в Германии (гражданские службы обеспечивали, на бытовом уровне, дееспособность наших войск). В честь дня Советской Армии, к нам в часть, с поздравительным визитом, прибыл целый генерал-полковник. Ради такого праздника, на построение личного состава части было приглашено и гражданское население данного гарнизона.
И вот наступил торжественный момент, генерал произносит вступительную речь ТОВАРИЩИ ОФИЦЕРЫ И ПРАПОРЩИКИ, СЕРЖАНТЫ И СОЛДАТЫ, легкая заминка, А ТАК ЖЕ ДРУГИЕ ЛЮДИ ГРАЖДАНСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОСТИ... Кто именно начал ржать первым, установить в последствии не смогли, но людей гражданской национальности, к построениям более не привлекали...
Рота уехала на боевую службу, дежурный офицер свалил домой, сменщик придет только утром. Осталось 10-15 человек с кучей энергии и ключами от всех помещений.
СВОБОДА!
Дембель уронил на ногу каску, потому ходить ему больно. Ради прикола просит духа привезти грузовую телегу на которой возят продукты. Садится на нее и начинает
Инициатива воодушевляет другого дембеля. Он берет вторую грузовую телегу для продуктов, запрягает еще одного молодого бойца, одевает шлем "Сфера" для безопасности.
Начинаются гонки. Народ начинает болеть за один из болидов. На шум просыпается помощник каптера. Выглянув из каптерки ,он оценивает ситуацию, и на старте появляется 3 болид - тележка из Ашана.
Каптер в трусах решает одеть валенки, чтобы сберечь колени в случае падения. Натягивает бушлат на голое тело, чтобы сберечь спину и локти. На голову одевает зимнюю шапку и обычную солдатскую каску. Для усиления драйва берет гармонь и начинает игру во время заезда, подбадривая духов.
Тележка из Ашана выигрывает 1 заезд с отрывом.
Все возвращаются на старт и жаждут реванша. Дана отмашка. Болиды разгоняются, гармонь бодро играет. Открывается дверь, и в казарму входит полковник. Дневальный подает команду "Смирно! ", бойцы грузовых тележек останавливают телеги и выполняют команду дневального. Боец , толкавший телегу из Ашана, просто отпускает ее и встает по стойке смирно.
Помощник каптера в каске, бушлате, валенках и труселях , с гармошкой на коленях проносится мимо полковника, не забыв отдать воинское приветствие, и уезжает вдаль.
Случилось это пару лет назад, в те времена я еще был активным спортсменом и часто ездил на сборы(в основном на украину). Так вот, довелось нам пересекать русско-украинскую границу. Таможенники, надо сказать, там ребята привычные и следоватьльно ко всему привыкшие. Но нам попался молодой с помошникомю. Значит заходит к нам в купе помошник, а ехал я с ребятами которые стреляли из арбалетов, и задает стандартную фразу:"Оружие, наркотики". Ну мои сокамерники и говорят мол есть только арбалеты. Таможенник непонимает, что мы спортсмены и начинает докапываться, ему мирно объесняют, что это спорт. инвентарь и предлагают продемонстрировать. Достали они где-то стрелу от детского лука, зарядили ее и выстрелили в стенку дабы показать, что этим и муху не убъешь. Но стрела к несчастью пробила стенку и впилась в задницу начальнику, который стоял за стенкой и ждал. Ну, тут началось, помошник сразу в крик:"Нападение на офицера". Ребята-таможенники на станции смекнули, что что-то неладно, но в вагон неполезли, а помошник сразу нас под прицел, нет чтобы помощь начальству оказать. Ну в общем ситуация такая: наши таможенники из вагона ни ногой, а на станции решили, что произошел захват заложников. Везде неразбериха. Начали переговоры. Только через 3 часа ситуация прояснилась, а еще через 6 мы поехали дальше. Вот такие вот сборы.
Служба Аркадия катила к концу, и дембель был неизбежен, как крах мировой революции. Часть Аркадия охраняла что-то жутко секретное, под землей упрятанное. Колючка в несколько рядов, собачки, часовые на вышках стоят и по периметру слоняются. Аркадий заведовал метеопостом. Ну знаете, такая площадочка внутри периметра колючей проволоки, а там всякие
А еще была МАРЛЯ. Обычная марля, 1 кв.метр на рамочке. Раз в неделю Аркадий вешал новую марлю, а снятую укладывал в специальный пакет, опечатывал сургучной печатью и сдавал куда следует. Марлю отсылали, куда положено, и умные люди, сделав анализ этой марли, всегда точно знали - что в воздухе витает. Видать, под землей было что-то особо секретное, о чем супостат и пронюхать не был должен.
Только с некоторых пор стали на площадку к Аркадию очкарики захаживать. Так называли офицеров, которые строем ходить не умели, форма на них сидела коряво, носили они очки, но были, видать, шибко умные, т.к. работали все под землей, и строевые офицеры относились к ним почтительно. Ходят очкарики и все смотрят и смотрят. А чего смотреть? У Аркадия все в порядке, как положено. Но всех очкариков уж очень интересовала МАРЛЯ.
- Как вы ее вывешиваете? - Как снимаете? - Как пакуете и в какие пакеты? - А каким это вы сургучом те пакеты опечатываете?
...Ну привязались...
- Да как в инструкции написано, так и делаю...
Один очкарик даже сам приходил марлю снимал, паковал и новую вывешивал. А все чего-то им не нравится, ходят, головами крутят. Да вот и комиссия недавно из Москвы приезжала. Часть проверяли, и опять, среди прочего, МАРЛЕЙ интересовались. Аркадий не переживал, а зачем? Дембель близок, готовиться надо, альбом рисовать, да мало ли забот ....
А вот на днях Аркадий с Серегой, дружком своим, разговаривал. Серега и пожалуйся, дескать стережем мы тут , незнамо что, а оно это самое все здоровье-то и подорвало.
- Как определил?, интересуется Аркадий.
- А чего там... молвил Серега, я здоровье как проверяю? А вот на столб малую нужду справляю, и стараюсь повыше попасть. Ну так вот, в начале службы на ладонь выше головы доставал, а сейчас заметно ниже.
Ну поржали они, а Аркадий и спроси:
- Слышь, Серый, а ты на каком столбе здоровье проверяешь?
- А я как бойцов на посты разведу, так и к столбу подхожу. Ну чтоб на свежем воздухе... во-он на том сначала, а он, зараза, из караулки виден, мне летёха наш замечание сделал. Так я потом на другой столб переключился.
- А на какой?
- А вон он...
Столб стоял в двух метрах от МАРЛИ. Аркадий все понял. Серега здоровье проверяет, а результаты проверки в виде мелких, пардон, брызг, оседают на МАРЛЕ. Или не оседают. В зависимости от направления ветра.
Вечером Аркадий подошел к своему земляку-майору и завел разговор о родных краях, о рыбалке на озере Банном, и пр. и др. А в конце разговора поинтересовался - можно ли откорректировать результаты анализа марли ?
- А чего их корректировать и в какую сторону? Поинтересовался майор.
- Так это... на мочевину бы откорректировать....
- ?????
Аркадий взял с майора честное офицерское слово и рассказал все, не называя имен.
Майор слово сдержал, результаты откорректировали, все сошлось тютелька в тютельку. Очкарики вздохнули спокойно. Через месяц Аркадий с Серегой дембельнулись.
Ну раз пошла тема про соседей... . Два года пришлось прожить в доме одного из наших многочисленных заводов. Тогда он был секретным, оборонным, и работа на нем давала кучу радостей: квартиры, неплохие зарплаты плюс самое разное снабжение. Работники завода, горожане в первом поколении, считали себя элитой, которой государство должно априори все дать
Я застала как раз момент начала заката этого славного завода, когда все только только начало разваливаться, и негативные перемены тогда воспринимались с удивлением, дескать как это так? С нами?! Ну вот. Жильцы дома были очень похожи: женщины напоминали кубышки: низенькие, круглые, плотные, с химическими кудрями и осветлёнными передними прядями. Мужчины, наоборот, худые, с резкими морщинами и своеобразным цветом лица, который бывает при систематическом употреблении... Одевались тоже все одинаково: зимой в шубы из «котика», в межсезонье - в китайские пуховики. На заводе «давали». У меня тогда подрастало малечёткое чадо, которое отвратительно плохо спало. Нервная система была вдрызг расшатана двумя бессонными годами. А на верху жил подросток... в общем репертуар группы «руки вверх» был частью нашей жизни. При этом верхние соседи были людьми жуть гостеприимными, и каждые выходные-праздники стоял сплошной тарарам до глубокой ночи, а то и до утра. Попытки общения сводились к одному ответу: у нас день рождения, именины ну и т. п.
Однажды вдруг гулянка началась вечером среди недели. Ну я пошла выяснить, что в этот раз отмечаем. Узнала две новости: плохая - гулять будут до изнеможения, хорошая - подросток дорос до армии. Но радость была преждевременной, распределили соседского недоросля где-то поблизости, на выходные стали отпускать. Ну он дома конечно отрывался за всю неделю. Закончилось все в один миг. Еду в лифте с соседкой, мамой юного солдата. Ну где типа служит, спрашиваю. Она называет гарнизон. Ой, радостно взвизгиваю, услышав родное название, а у меня там свояк офицер, а сестра стоматолог интернатуру походит, челюсти в основном шинирует! А дальше наступила тишинааааа!
80-е. Полк внутренних войск под Москвой. Элитная дивизия, к ней были приписаны все спортсмены московского футбольного клуба «Динамо». Они, конечно, не служили, а только числились, молодняк срочниками, кто постарше - офицерами, кто как. Служил в ней в те времена и мой знакомый, офицером, не спортсмен.
Стоит он однажды в наряде
- Слушай, а где вашего директора найти?
- Кого, кого?
- Ну, директора вашей части, или как он у вас тут называется?
- А Вы, гражданин, вообще, кто такой и что тут делаете?
- Да я Колыванов из московского «Динамо», я тут служил у вас два года, а сейчас срок службы закончился и я пришёл увольняться.
Взял он его под руки и повёл к командиру полка. Полковник увидел сугубо далёкое от солдатского обличье Колыванова, послушал занимательную историю его встречи с дежурным по части и рассвирепел.
«Я, - говорит, - люблю наш советский спорт вообще, и московское «Динамо» в частности, но чтобы после двух лет службы, даже фиктивной, называть командира полка «директором» – это уже перебор. Вот тебе, рядовой Колыванов, автомат, вот патроны, вон там мишень, давай стреляй, и если не попадёшь хоть раз из пяти выстрелов, то я тебя остригу наголо и на гауптвахту посажу перед дембелем, чтобы ты хоть десять суток Родине нормально послужил! »
Колыванов взял трясущимися руками автомат и каким-то невероятным образом с четвертого выстрела завалил мишень. Счастью его не было предела, он вскочил, бросил на землю автомат и стал скакать от радости.
«Подбери автомат, рядовой Колыванов, - говорит ему полковник, - и пойди сдай его в оружейку. А потом возьмёшь метлу и подметёшь вот тот плац, чтобы знал, как оружие бросать. Потом приходи в канцелярию за документами. Я научу вас, спортсменов, Родину любить! ».
Вот так рядовой Колыванов (известный в будущем футболист московского «Динамо») закончил свою службу в Советской Армии. из сети
В ракетные войска то же призывали двухгодичников. Кто то из ребят [п]опу рвал и оставался служить дальше. Их дразнили "пиджаками". Ну а кто то включал "дуру" и из службы делал себе экстрим. Так вот назначают одного из "двухгадюшников" начальником караула. Дежурили тогда в РВСН по неделям. Бедный лейтенант измаялся. Бойцов уже надоело
Подполковник охринел от такой наглости и спрашивает лейтенанта: "В чем дело? Эт пачему команды такой нет? " Тот спокойно ему объясняет: "Она уже устарела, патаму что у нас ружей то нет, товарищ подполковник, у нас автоматы. Так что команда ваша неправильная... "Взбешенный нач. штаба разворачивается и идет к машине, потом подзывает лейтенанта и объявляет ему 10 суток ареста. Своей губы для офицеров у нас в городе не было.
Отправляют лейтенанта в Минск. Он уезжает через два дня. Через день на командном пункте дежурящие офицеры смотрят по телику футбольный матч. И надо же оператор показывая трибуны выхватывает из толпы лейтенанта который машет фурагой, поддерживая команду. Проходит срок отсидки, документы у него все в порядке. Отсидел от звонка до звонка. Не придерешься. Подходит дембель, и уже став старшим лейтенантом, тот рассказывает, как нач. штаба устроил ему краткосрочный отпуск. Сам он призывался из Минска, родители там же и живут. Приходит он на гауптвахту, с солдатиком который служил при губе секретарем, договаривается. Дает ему 25 рублей(это 70-е годы)Тот ему оформляет документы как положено. Свои 10 суток лейтенант наслаждается жизнью, заодно и на футбол попадает. Приказ на дембель уже на руках, подойдя к нач. штаба он жмет ему руку, говоря при этом какой он чудесный человек.
Даже краткосрочный отпуск ему предоставил. Подполковника чуть от злости не порвало. Да, даже в те времена коррупция и взятки уже разъедали наш строй.
Вот сейчас готов поклясться. Ни слова , ни полслова не прибавлю. Вот как есть - расскажу вам.
Подъезжаю к бензозаправке на выезде из нашей деревни. Сигареты купить, масло подсолнечное кончилось. Захожу в магазинчик при заправке . Передо мной в кассу стоит мужик в форме с автоматом.
За ним модерновая бабушка с двумя внуками. Такая знаете
- Скажи, ты же в Кипат Барзель (Железный купол) служишь?
Офицер тихо отвечает :
- Ну да...
- Так . . кто за него платит?
Грозным голосом спрашивает эта девчушка лет 20, обводя глазами две очереди.
- Не надо, вы что ? Я ведь не срочник, я резервист. Я могу сам без проблем заплатить. Не надо, я директор завода на гражданке. Не стоит, правда...
Все полезли доставать кредитные карточки, не слушая его. Всех опередила модерновая бабка, одной рукой придерживая двух внуков, просунув между ним и кассой свою кредитку и ворча:
- Ялла, не надо ему. Иди выспись, посмотри на свой цвет лица. Поешь и выспись, слышишь? , - говорила она окончательно смутившемуся офицеру лет сорока, — Иди-иди, мамеле.
Я не сентиментален вообще. Я и плакать - то не умею. Лет с 11.
Ну вот он выходил в двери, а его, незнакомого человека хлопали по плечам, обнимали и даже поаплодировали слегка.
Он сел свой Вольво и поехал на войну. Которая идёт рядом.
Похоже на пасторальную историю и даже слегка пахнет елеем? Я ничего не преувеличил и ничего не добавил . Жизнь богаче фантазий и интересней любого голливудского сюжета. Лев Инна Клоц
Лев Инна Клоц
Миротворцы.
Дело было во времена Советского Союза. Где-то в Африке, а может быть и в Латинской Америке.
Располагалось группа наших военных где-то, а за чем не понятно. Уже прошло много времени. Во круг кто-тов кого-то стреляет, взрывы. А у наших - скукота. Те кто воевал точно знали, что если хоть пуля прилетит в сторону
Но в один момент в расположение приезжает с инспекцией военный атташе и двое-трое генералов. Военные рус со-туристо-чё-мы-здесь-забыли встали в линию, пытаясь изобразить строй. Хотя это сложно сделать когда у многих во рту дымится сигара, а в руке бутылка рома.
Главный инспектор стал орать что-то не членораздельное. Хотя из его гневной речи можно было понять, что это не солдаты, которым Родину защищать, а стадо баранов. Им бы лишь бы напиться и спать. Мол, как же можно такое допустить, чтобы советский военнослужащий опустился до такого.
- А пошёл бы ты на х[рен] - кто крикнул из строя, после чего раздался жуткий хохот. Атташе, вместе со своей свитой, развернулся и отправился к автомобилю.
Естественно на этот все развлечения закончились. Но на следующий день явился генерал, собрав всех в кучу, не пытаясь их построить, стол допрашивать:
- Кто вчера послал на х[рен] военного атташе?
- Ну... Я! - не заставил ждать себя ответ.
- Да я тебя на гауптвахту посажу!
- Да пожалуйста! Я хоть в прохладе отосплюсь! - сказав эти слова, пославший атташе медленно встал и отправился к погребу. Попутно выясняя где ключи от прохлады и рома.
Тут про радиацию последние дни писать начали. Мне вспомнилось, как я из армии увольнялся.
Это было в городе Свободном Амурской области. 1988-й год. Комбат приказал уволить меня самым последним эшелоном, 30 июня и ни днём раньше. А на дворе только 31 мая. Я в наряде, помощник дежурного по части. Лежу себе на кушетке в закутке дежурки,
(рядовой) сидит за столом. Вдруг слышу "Бип. Бип. Бип". Так сейчас детекторы дыма попискивают, когда в них батарейки садятся. В дежурке есть только одна вещь, способная на такие звуки - индикатор-дозиметр
ДП64. Срабатывает при уровне радиации, если правильно помню, больше 2 рентген в час. Лениво прикрикиваю на дежурного, чтобы перестал играться и не трогал тестовый режим. Он отвечает, что и не думал трогать.
Пришлось вставать. Смотрю - тумблер в рабочем положении. И пикает.
Комбата в части нет, начальника штаба тоже. Дежурный по части (офицер) спит, ему с утра и до обеда спать положено. Причём, в какую нору он забился, чтобы спокойно поспать, никому не известно. Если строго по уставу, то самый главный в части сейчас я.
И что делать? Тревогу объявлять? Так в нашем железнодорожном батальоне объявить тревогу - это значит послать дежурного по штабу бегать по всем казармам, искать дежурных по ротам и объяснять, что тревога. И каждый будет спрашивать "а кто приказал? ", "а что случилось? ". Ну, в конце концов, построятся они через полчаса, а дальше что? Костюмов радиационной защиты всё равно в части штуки три, у меня в дежурке в шкафу лежат. Может самому надеть? Несолидно как-то, дембель всё-таки.
Первая мысль - проверить, может просто прибор сломался. У нас в гарнизоне пять отдельных батальонов рядом стоят. Звоню в соседний, самый образцовый. Там в дежурке какой-то молодой узбек сидит. Я его спрашиваю, прибор на стене висит? Висит. Пишит? Пищит, а что это? Объявляй тревогу, говорю. Не думал, что он такой послушный окажется, мало ли кто там звонить может. Это у нас такой бардак был, а у него батальон образцовый, ему тревогу объявить - кнопку нажать. И тут же слышу от их штаба сирену, их взвод охраны бежит оборону вокруг нашего штаба занимать (у нас один взвод охраны на две части был), двое с автоматами в штаб забегают - один караульного у знамени дублировать, второй к дежурке - меня от врагов защищать. Ну положено ему так.
Пока всё это происходит, посылаю дежурного по штабу искать и будить дежурного по части, а сам звоню в управление бригады. Докладываю, так, мол и так, сработал ДП64. Долго объясняю какому-то майору что это такое.
Обещает прислать к нам начальника химической службы. Ждём. Хорошо бы замерить уровень радиации, но единственный прибор со стрелкой, ДП5-А
(удивительно, что до сих пор эти названия помню), лежит далеко на складе, причём на каком именно, знаю только я и начальник материально-технической службы - я ему обычно помогал бумаги составлять.
Наконец, в штаб пришёл дежурный офицер. И начхим из бригады как раз подъехал со своим прибором. А наш прибор вдруг замолчал. И его ничего не показывает. Он снимает с себя часы, говорит "Я в этих часах в Чернобыле был", ставит свой прибор на максимальную чувствительность и подносит к часам. Прибор: "трррррррр". "Всё работает" - говорит. И уезжает. Через десять минут наш прибор опять запищал. И в остальных батальонах тоже.
Звоним начхиму. Он отвечает "Да выключите вы их"...
Тут я пересчитал имевшуюся в кармане наличность, дождался начальника штаба и пошёл договариваться. Вечером поезд уже нёс меня в Благовещенск, к ближайшему аэропорту.
Что это было я так и не знаю. Недалеко от нас была жутко засекреченная воинская часть с тремя заборами и кучей охраны. По слухам - РВСН
(ракетные войска стратегического назначения). Может у них какая-нибудь авария случилась.
Друг уже давно профессионально служит в мотострелковой бригаде. Как то рассказывал о самых страшных моментах жизни. В основном были 2 - это застать пьяный в дугу караул с оружием на складах с боеприпасами ну это давно было и раз всего - горцы посылку получили и кидание гранат на полигоне. С первым случаем бороться было невозможно пока не проспались их просто блокировали подперев дверь бронетранспортером (а окна в решетках) потом под трибунал пошли. А вот со вторым всегда засада. Новобранцы всегда удивляться отточенной до шагов до автоматизма процедуре. Путь до точки притоптан и вылизан до твердого состояния а зимой посыпан. Но все теряет смысл когда эта железная хреновина оказывается в руках у новобранца. Инструктаж и тренировки с железной болванкой как будто не были... КАК можно уронить из рук гранату, как можно бросить ее назад за себя, как может граната остаться в судорожно сжатой руке, когда оба и солдат и сопровождающий, провожают ее якобы летящую взглядом. Один кадр перебдев обосрался и кинулся с гранатов в руках из окопа в кусты. В общем когда ЭТОТ ДЕНЬ наступает - пузырь в тумбочке у празднующего свой день рождения офицера стоит. или 2.
НИКОГДА НЕ СДАВАЙСЯ!
История эта произошла со мной в начале осени 1993. Тогда учился на 1-м курсе Ташкентского Высшего Общевойскового Командного Училища. Вообще-то я после срочной службы подавал рапорт в одно из лётных училищ, но узбеки в том году решили курсантов в Россию не отправлять, а учить у себя. Так в 1993 году в Ташкентское
В 1-м взводе большая часть курсантов была из местных, я в том числе. Мы решили воспользоваться всеобщей суматохой и банно-прачечную ночь провести по домам. Минут тридцать мы маячили перед глазами у нового старшины, а потом под предлогом того, что до 5-го этажа вода плохо доходит, да и места в умывальнике мало, мы отпросились стираться в умывальник между «губой» и санчастью. Далее, минуя умывальник, мы дружно перемахнули забор и разошлись каждый в свою сторону. Мне было по пути с одним из курсантов – Артуром, у которого какая-то дальняя родственница жила рядом с училищем и он держал там «гражданку». Артур переоделся и мы рванули по улице генерала Петрова, в надежде что нас догонит какой-нибудь трамвай, которые так поздно уже практически не ходили. Через две остановки, в районе Паркентского базара мы встретили двух курсантов из взвода пограничников. Вчетвером мы могли уже и за такси заплатить. Но, не прождав и пары минут, мы увидели выезжающего из темноты офицера. Это оказался командир взвода пограничников лейтенант с говорящей фамилией – Несговоров. Бежать было поздно. Несговоров велел нам через 10 минут доложить дежурному по училищу, что он задержал нас в самоволке. А потом своим ходом проследовать на гауптвахту. Скомандовал нам: «бегом марш! » и уехал. Пробежав сотню метров я развернулся, догнал Артура и мы продолжили путь домой. А пограничники побежали в училище. Ночью я постирался, погладился и утром с первым трамваем вернулся в училище ещё до подъёма.
Через день, во время занятий, ко мне подошёл мой взводный лейтенант Норматов:
- Ты где был прошлой ночью?
- В казарме спал. – Честно признался я.
- А позапрошлой?
- А позапрошлой мы все стирались. Вот ребята все меня видели.
- Ладно, пиши объяснительную, где был.
Я и написал, что стирался возле санчасти, что меня видели не меньше 18-ти курсантов (далее список всех самовольщиков) и старшина роты. Что самое забавное – старшина, у которого я весь вечер перед самоволкой мелькал перед носом, подтвердил, что пол ночи видел меня то там, то сям.
На всякий случай я ещё подстраховался, попросил ребят, стоявших в карауле провести разъяснительную беседу с теми двумя пограничниками, временно загорающими на «губе». И как оказалось не зря.
Ещё через день меня вызвали к замполиту батальона. Замполит был крепким таким майором с замечательным чувством юмора. Я спокойно зашёл. Там уже сидели Норматов и Несговоров. Мне начали рассказывать, что обманывать не хорошо, что мне лучше будет, если я скажу правду. Я честно глядя в глаза продолжал утверждать, что в ту ночь не покидал территорию училища. Тогда в канцелярию пригласили с гауптвахты тех двух пограничников, но и они сказали, что меня не узнают, что да мол, тот курсант тоже был высокий (а во мне 191 см), но лицо совсем другое. После очной ставки нас всех отпустили. Из кабинета выскочил Несговоров и глядя на меня снизу вверх пообещал довести это дело до военной прокуратуры, чтоб другим неповадно было обманывать офицеров. На что я опять сказал, что он ошибается и меня не видел. В общем от меня отстали.
Прошло пол года. Пограничников переселили в другое здание, а нас стали обучать программе аэроклуба. Местные умники решили сразу после первого курса отправить нас на полёты на самолётах Як-52. В результате мы всё лето проваляли дурака на аэроклубовских аэродромах, но ни минуты не налетали из-за отсутствия бензина Б-91/115. Но это было потом, а тогда мы стали ездить на занятия в Ташкентский аэроклуб. Там рядом и пограничники оказались. Встретились мы с Несговоровым снова. Он уже без прежних эмоций спросил меня, был ли я в самоволке или нет, он мол никому не скажет, так мол для себя. Я опять сказал, что в самоволке не был. Он задумчиво на меня посмотрел, передал привет Норматову и ушёл.
Ещё через пол года мне удалось перевестись в Тамбовское Высшее Военное Авиационное Училище Лётчиков. Там я ещё год проучился и вот приехал на летних каникулах в Ташкент. Пошёл в комендатуру ставить на отпускном отметку «прибыл-убыл» и встретил там уже старшего лейтенанта Норматова, который менялся с патруля. Разговорились о том, о сём. И вот он меня спрашивает:
- А на самом деле ты был тогда в самоволке?
- Конечно был – отвечаю – теперь-то что скрывать.
Норматов посмеялся и говорит:
- Сейчас сменюсь с патруля позвоню Несговорову, он же тогда поверил, что это и на самом деле был не ты.
Вот я и говорю – врать плохо, но если уж начали, делайте это уверенно, так чтоб сомнений не было даже у тех, кто знает правду.
Этот случай произошел лет так 7-8 назад, когда я еще был зеленым лейтенантом...
Сидим как-то мы, офицеры пожарной охраны, празднуем за рюмкой чая день рождения одного из присутствующих. В числе приглашенных на праздник был капитан по имени Марат, по отчеству Фоатович.
Где-то после 10-ой рюмки, как обычно, наступает момент всеобщего братания, и к Марату обращаются сидящие рядом капитан и майор, типа: "Марат Фоатович, ты нас уважаешь?"
В ответ он их обнимает и говорит проникновенным голосом, показывая на меня и еще одного лейтенанта: "Это для них я Марат Фоатович, а для вас я просто Серега!" Это был финиш.
Это был финиш.
Взяли к нам в областное налоговое управление по блату сынка главного бухгалтера.
Бывший офицер. Смирно-вольно. Лечь-встать. Олежкой звать.
Впоследствии оказался карьеристом, склочником, стукачом и взяточником.
А это случилось в его первой командировке в район. .
Февраль и март 1995 года выдались очень снежные. В маленьком посёлке, расположенном в 300-х километрах от областного центра мы жили вторую неделю. Срочно нужна была баня, так как в гостинице вода была только холодная. Договорились вечером поехать помыться в деревенскую баньку. Паримся потихоньку, моемся, хозяева стол накрывают – самое то после баньки.
Этот Олежка, распарившись, решил освежиться в сугробе. Банька стояла в саду, снега намело выше забора, а прямо возле бани – сугроб вообще под крышу. Отошёл Олежка метров на пять, чтоб с разбегу – в сугроб. И тут хозяин, что с нами парился, заорал:
- Не ныряй в сугроб! Стой, дурак!
- Офицер снега не боится.
Разбежался и в сугроб прыгнул.
Вошёл на полметра и раскинулся без сознания.
Снегом поленницу замело.
Очнулся через полчаса без внешних последствий. А служил в Полтаве.
А служил в Полтаве.