Истории о армии #офицер

седьмого ноября - красный день календаря, и должны были к нам в полк приехать на праздник большие шишки в погонах из политотдела штаба округа. Вы, наверное, знаете, что такое посещение политработников из штаба. Это значит, что полк вылизывают со страшной силой;

старшины, выпучив глаза, выдают солдатам новое х/б; по плацу в сапогах ходить жалко - такой он чистый; самолеты только что не с мылом моют; замполит, мечтающий попасть в академию, изображает из себя мышь в родах, - короче говоря, общая долбанутость личного состава приближается к наивысшей точке.

Бате вся эта суета была глубоко противна, и участия в ней он не принимал, а тихо выпивал в своем кабинете.

Мне это было отлично видно, так как кабинет его находился на втором этаже, и я как раз под личным руководством замполита, особиста и комсомольского вожака вешал над его окнами плакат с незабвенной надписью "Партия - наш рулевой".

Выпивающий Батя, сидящий совершенно спокойно среди всеобщей истерики и хаоса, представлял собой настолько увлекательное зрелище, что, засмотревшись, я поскользнулся и грохнулся на землю, выпустив плакат, который по неумолимым законам аэродинамики плавно влетел в окно Батиного кабинета, высадив стекла.

Видимо это было последней каплей, переполнившей чашу терпения комполка. Вылетев из кабинета, он поддал ногой плакат, схватил меня за шиворот и заревел:

- Ларин! Третий год служишь, а плакат повесить не можешь!

Потом еще раз пнул плакат и проревел:

- Понаписали тут всякой х[ер]ни!!!!

Замполит, особист и комсомолец онемели разом. Первым пришел в себя замполит.

- Тов. полковник, как Вы можете говорить такое!!! - заверещал зам.

Глаза Бати налились кровью. Он медленно подошел к замполиту, взял его за отвороты парадной шинели, приподнял и со словами,

- А таких, как ты, Я БОМБИЛ !!!! - швырнул несчастного зама задницей на клумбу с грязным и мокрым черноземом.

В итоге замполит встречал комиссию необычайно тихий и в повседневной шинели.

проводили в ... Сапёрном). Тех солдат что призывали в 1940-м и у кого было хоть год университетского образования (а он как раз год до призыва отучился в институте) и желание, весной 1941ого отправляли на офицерские курсы (для зануд - я знаю что тогда ещё офицеров не было, а были командиры, но для простоты я буду использовать термин "офицер"). Ну а таскать понтоны на Беларуско-Польской границе (под Гродно) или быть на курсах в Ленинграде, это две большие разницы. Сами понимаете что он выбрал.

Естественно учёба-то быстро окончилась в июне ‘41 и курсантиков просто начали использовать то как пушечное мясо, то как подсобную силу. Но повезло, курсы всё таки не расформировали и прямо перед Ленинградской блокадой вывезли. И так как взводных-ротных в первые месяцы войны выкашивало как косой, обучение быстренько закончили и дали всем по кубику на петлицу. "Поздравляем товарищи! Вы все младший комсостав РККА - взводные и ротные (лучшим курсантам писали в документах младший лейтенант - командир роты, хотя большинство конечно получали должность комвзвода). А теперь шагом марш - вперед на формирование. " Но до формирования надо доехать. Спрашивается как?

Курсантов организовывали по группам в 20 человек. В группу назначался старший (один из только что отштампованных мл. лейтенантиков), и они такой полутолпой ехали куда Родина прикажет. Кстати назначать старшего здравая мысль. Ведь всегда легче в случае чего наказать его, ето же гораздо проще чем наказывать всех. Деду "подфартило" - сделали старшим группы.

Мало того что он за себя отвечать должен, старший должен отвечать за других 19 таких же балбесов. А им всем лет по 18-19. Самому старшему 20. Если думаете что отвечать за 19 других тинэйджеров в таком же звании как и сам легко, то ошибаетесь. Но мало того отвечать, надо быть нянькой для всех. Старшой, вот тебе талоны на питание - корми всех, предписание -довези всех, и самое главное - чемодан с ЛИЧНЫМИ ДЕЛАМИ - храни и доставь.

Это сейчас кажется смешно, а ЛИЧНОЕ ДЕЛО члена РККА в те времена было не хухры мухры. Это если не ВСЁ, то пожалуй очень близко к тому. Конечно личные документы у каждого с собой, но личное дело то сам военнослужащий везти не может. Значицца чемоданчик этот надо беречь как зеницу ока. Личное Дело надо доставить к формированию, а потом оно уже будет ездить за солдатом или офицером по полям сражений, госпиталям, фронтам, итд. Но изначально доставляли вот таким образом, "на попутных", наверное потому что электронная почта или факсы плохо работали : -).

Ехать до Кавказа, ой не близко, но это чёрт с ним. Страшно другое. Что в 1941м на вокзалах творилось, ни в сказке сказать ни пером описать Wes Craven, Спилберг и Тарантино могут нервно курить в сторонке. Вот о чём драмы писать можно. Там и потерянные и найдённые родственники, новорожденные, и страстные романы длинной в день и в жизнь, разлуки навсегда, незнакомые становятся друзьями, и старые друзья становятся врагами, и свои калифы на час, и чудеса в решете.

Места малo, расписания идут к чертям, люди по головам ходят (и это в прямом смысле слова), а талонами на питание можно только подтереться. Да, конечно по ним офицериков на станциях должны кормить. Только кто должен? И кому? А если жрачки нет? А начальники станций уже и так на грани того что бы застрелиться и не мучиться, им ещё с голодными пацанами разбираться. "Не маленькие, потерпите. И какая нафиг разница, с голодухи сейчас сд@хните или через неделю вас в первом же бою на небо отправят" самые ошалевшие и уставшие говорят.

Ну, ну, попробуй, удержи 19 голодных пацанов. Все на каждой станции разбредаются, ищут что сменять, купить, отработать. Кое кто ищет сердобольных селянок. Жрать то хоцца и очень. Кстати на станции можно застрять было и на сутки, и на двое, и более. Так что бегай, ищи всех, обеспечивай жрачкой, и смотри что бы кто-то в какой нибудь блуд не вписался.

А по нужде сходить? Ладно остальные, у них тощий вещмешок и всё. А тут, этот проклятый чемодан с личными делами. Вечно в руках. Вечная тревога. Ни тебе поставить что бы пожрать, ни поставить что бы пардон, облегчиться. Спишь с ним в обнимку, а то уведут в момент, народ ушлый. Черед 4-5 суток уже в полуобморочном состоянии. Уж лучше на передовую, там хоть чемодан проклятый не надо таскать.

На одной станции застряли не на шутку. Когда состав - не понятно, когда хавчик - тем более. Начальника станции ищут днём с огнём, он не дурак - прячется от всех. Товарищ деда из группы сжалился, "ты с чемоданом своим скоро с ума сойдёшь. Давай так, ты иди ищи начальника станции и попробуй талоны отоварить хоть на что либо. А чемодан отдай мне, я на него лягу, спать на нём буду. " Сказано - сделано.

Вернулся дед счастливый через пару часов, с собой большой котелок с кашей тащит. Чудо из чудес, сумел талоны отоварить. Подходит к своим и товарищ смущённо мямлит - "извини чемодана нет. " "Ты что? Ты знаешь что за чемодан? Ты понимаешь что там? " "Да" тот кряхтит. "понимаю. Заснул, из под головы вытащили. Я даже и не проснулся. "

За утерянные личные дела 20 офицеров и сейчас вряд ли по головке погладят. А в военное время, смело можешь считать что это расстрел. И за меньшее к стенке на раз-два ставили. Найти в этом Вавилонском столпотворении украденный чемодан не реально. Повезло лишь в одном, в кармане гимнастёрки было у деда было направление на группу. Ну типа сопроводительное письмо "отправляется 20 штук младшего комсостава, каждого звание и имярек. Едут туда то. " И всё. Больше документов нет, личные не в счёт.

Доехали как то до места. В ОСО, "где личные дела? " "Нету. Украли. " "Как нету? Как украли? А ты знаешь что тебе будет? " "Представляю. " И опять чудо из чудес, попался в ОСО нормальный майор. Сжалился, решил не губить пацана. Наверное прикинул что вряд ли кто из этих мл. лейтенантиков на передовой и месяц протянет, так что можно решить вопрос на месте (говорят что средний срок жизни комвзвода в 41м исчислялся чуть ли не днями, много неделями).

В направлении имена и звания есть, ну и хорошо. Поздравляю всем по взводу, новые личные дела и вперед на передовую. Те у кого было написано комроты конечно возмущались, комвзвода должность меньше и оклад соответственно будет поменьше, но что они могли сделать? Ну а деду майор говорит "Вообще-то за утеру документов тебя под трибунал надо. Но жалко мне тебя. Вот должность комвзвода в Феодосийско-Керченский десант? Что трибунал присудит и так ясно. Что будет в десанте тоже в принципе ясно, но всё же шанс у тебя есть. "

Вот собственно и всё. Шанс свой дед использовал на все 100%. Прошло с тех пор почти 76 лет и дай Господь ему здоровья на ещё столько-же.

Ну а Вам банальный совет, храните доверенные документы в безопасном месте и не доверяйте их товарищам. А то трибунал не трибунал, а вот проблем не оберётесь.

роты 76-ой гвардейской десантно-штурмовой дивизии ВДВ, дислоцирующейся в деревне Черёха Псковской области, совершена вылазка на территорию Латвийской Республики, во время которой русскими спецназовцами был уничтожен памятник участникам карательного батальона «Ваффен СС» в городе Бауска.

Министерство обороны России уже опровергло появившуюся в ряде зарубежных СМИ информацию о том, что приказ об этой вылазке был отдан лично командующим ВДВ, генерал-полковником Владимиром Шамановым. Как сообщается, всю ответственность за проведённую спецоперацию взял на себя командир роты разведки, гвардии капитан Николай Арюков.

По словам представителя пресс-службы Минобороны, войсковое подразделение отрабатывало ведение автономных боевых действий в тылу противника в приграничной зоне. Сообщается, что по этой причине был задействован режим радиомолчания и связь со штабом учений отсутствовала. Командир роты, злоупотребив спиртными напитками, самовольно отдал приказ перейти границу. Как известно, в армии приказы не обсуждаются, а выполняются. Этот приказ также был выполнен. Совершив марш-бросок, русские десантники демонтировали памятник эсэсовцам при помощи шанцевого инструмента и такой-то матери. Забегая вперёд отметим, что лучше бы они делали это в полной тишине, но, по всей видимости, винные пары ещё давали о себе знать.

Примечательно, что очевидцев события латышской полиции обнаружить так и не удалось — настолько ювелирно сработала русская разведывательно-диверсионная группа. Также до сих пор остаётся неясным, каким образом и где именно была пересечена государственная граница.

Вероятнее всего, что вину за разрушение памятника возложили бы на местных антифашистов, если бы не записи видеокамер наружного наблюдения, на которых отчётливо заметны экипировка и вооружение тех, кого латышская сторона уже назвала «вандалами». Хуже всего, что встроенные в камеры микрофоны позволили полицейским прослушать, что думает о латвийских властях, устанавливающих памятники недобиткам из СС, русская десантура.

Дальнейшая идентификация стала вопросом времени — ведь нечасто в центре латвийских городов хозяйничает вооружённая автоматами группа из двух десятков военнослужащих в русской форме, разбирающая на кусочки памятник.

Командование учений несколько часов воздерживалось от комментариев, но, после предоставления латвийской стороной фотографий со спутников-шпионов, которые были переданы ей союзниками по блоку НАТО, было вынуждено признать факт нарушения государственной границы военным подразделением Российской Федерации.

Известно, что в настоящее время гвардии капитан Арюков находится на гарнизонной гауптвахте и с ним работают следователи военной прокуратуры и Федеральной службы безопасности. В самом гарнизоне введено казарменное положение и взять интервью у сослуживцев отличившегося офицера ВДВ в ближайшее время будет невозможно.

Памятник латышским карателям из 23, 319 и 322 батальонов «Ваффен СС» был установлен 14 сентября в центре латвийского города Бауска. На монументе выбиты надписи, гласящие, что он поставлен в честь защитников города против второй оккупации Советским Союзом, а также о том, что Латвия должна быть латышским государством.

Впрочем, если бы последний тезис прочитали бывшие германские хозяева латышских легионеров, они бы немало удивились — Германия и близко не планировала отдавать Латвию латышам.

офицер делает обход он всегда заходит на первый этаж, на второй и так далее..

А в каждой из рот находиться дневальный у тумбочки с телефонном и при проверки естественно, как только офицер покидает первую роту дневальный обзванивает остальные роты и предупреждает о проверки.

Как вы еже догадались, в ту ночь был на вахте этот самый комбат.

Надо сказать за долгую службу он уже узнал почти все наши хитрости.

Ну так вот. Дело три часа ночи. Мы с дежурным уже предупреждены о проверки дневальными ниже этажами. Стоим ждем. Заходит он значит, к нам видит, что все в порядке. Мы стоим в постойке смирно. Рапорт тоже отлично, в роте чисто. Ну короче придраться не к чему. Ну и при проходе спального помещения роты видит у нас выделен уголок для качания мышц. Ну, там штанги, гири и тому подобное.

Посмотрел на это и говорит, что это у вас качается народ в спальном помещении. Не порядок давайте-ка, берите это все борохло и тащите в бытовку. А бытовка короче метров 15 -20 от этого места. Мы, конечно, давай возмущаться, что разрешено командиром роты да и вообще 3 часа ночи пока будем все штанги с гирями таскать так всю роту разбудим.

А ему по херу. Ушел он значит с роты.

А у нас приказ. Это короче пиз**ец!

Ну, значит пошли мы с дежурным покурить! Стоим, обдумываем предстоящую работу. Ну, он мне говорит - ты это слышь, обзвони опять все роты, выясни, куда комбат пошел в дежурку или по второму кругу.

А он, так как думал, что самый хитрый после первого обхода мог его делать еще раз. Ну что б как это говориться поймать вахту в расслабленном лежащем положении.

Ну, значит стою у тумбы, обзваниваю. В первой роте нет, звоню во вторую, берет трубу дневальный, представляется, ну я значит спрашиваю комбат у вас ? Он говорит, нет. И спрашивает как дела? Я говорю, что был этот хуепле** комбат. Приказал гири перетаскивать из спальни в бытовку.

Ну и поверти мне на слово минуты две я его матам крыл. Короче высказал все, что наболело на сердце. Ну и пожелал ему удачи. Положил трубку.

Через двадцать минут звонок.

Я представился, слышу, говорят:

это дежурный офицер тебя и дежурного ко мне. Вам минута!!!

А я когда говорил с дневальным, задним умом понимаю что, что- то странное, голос у него более взрослый, да и говорит он как -то без матов. Что среди солдат неестественно.

Ну, короче стало мне все ясно, когда я положил трубку телефона после разговора с комбатом.

Иду к дежурному в умывальник, он еще курит, и он прекрасно слышал мой разговор до этого с дневальным. Я подхожу к нему и говорю, помнишь, разговаривал с дневальным так вот это был не дневальный, а комбат, а представился он дневальным. Зашел значит, во вторую роту опять услышал, звонит телефон, отстранил дневального, взял трубку и завязал со ной дружеский разговор.

У моего дежурного после того, что я ему сказал волосы дыбом.

Ну, значит срываемся бежим к нему в дежурку. Мой дежурный мне говорит ну пизд**ц!!

Забегаем в дежурку. Сидит комбат, весь аж прям не в своем лице, еще бы столько нового про себя услышал! Ну значит говорит в роте химическая атака и на плац, час бега в полном обмундировании.

А надо сказать это противогаз, резиновый плащ сапоги резиновые и вся это хрень весит прилично, а бегать в нем вообще сущий ад, кто бегал в противогазе тот знает!

Ну, значит бежим мы в роту. Включаем свет и орем химическая атака все в

на плац, в химкомплекте круги нарезать. Народ в шоке старослужащие попутно одеваются и спрашивают что за х[рен]**я!!

Я им с дежурным все рассказываю!Ну и полный разговор с комбатам! А комбат тот уже всех зае**ал!! давно его хотели, наказать! А тут такое сказать, да еще и в лицо лично!! Дембеля в ауте! Ржут, не могут!!

Короче говоря комбат мне тогда объявил 5 суток гупвахты. Дембеля простили ! А командир роты услышав полную историю тоже ржал как лошадь, ну и забыл про гупвахту! Все было нормально!

растворе для обеззараживания военной техники и теперь светился в строю, как одинокий белоснежный лебедь.

В караул Курсутдинов ходил, как все. Охранять знамя в штабе ему на всякий случай не доверяли, поэтому бдил Курсутдинов около гаражей или дивизионного склада.  

Склад этот был важный. В нем хранились консервы, сухпайки, заспиртованный хлеб, палатки, котелки, полушубки  и прочие предметы, жизненно необходимые в армейской жизни. При складе служил и виртуозно управлял недостачами прапорщик. Недостачи были небольшими, случались с ведома начальства и всегда укладывались в нормы «усушки-утруски». До поры до времени…

На складе обнаружили большую пропажу. И это была не усушка. Продукты  стали пропадать ящиками, а полушубки - десятками. Ночами. При закрытом складе, с подключенной к сигнализации дверью. И даже (! ) с нетронутой пластилиновой печатью.   Каждый раз, когда  прапорщик вбегал в штаб с криками «усэ попырыпыздыли, усе поуаровалы! », командир выходил из себя от ярости.

Окна склада были наглухо заколочены, он несколько раз проверялся на предмет подкопов и дыр в крыше. Запирали и открывали исключительно в присутствии дежурного офицера. Безрезультатно - кражи продолжались.

Наконец, высшее командование объявило - тот, кто задержит расхитителя, незамедлительно поедет во внеочередной двухнедельный отпуск домой, в какой бы республике СССР тот не проживал.  

Курсутдинов на посту не спал. Поэтому четко видел, как к складу прокралась темная фигура, аккуратно вытащила забитое досками окно - вместе с петлями и переплетом. И исчезла внутри. Курсутдинов подошел ближе и стал ждать.  

Через некоторое время из окна вывалился ящик, потом второй. За ними вылез расхититель.  

Курсутдинов снял автомат с предохранителя и передернул затвор.

- Не кипишуй, вот, возьми тушенки, - протянул две банки совершенно неиспугавшийся вор.

Курсутдинов улыбнулся своей странной улыбкой и произнес «стой-стрелять буду».

- Мало? Забери ящик, я еще себе возьму - занервничал расхититель.

Курсутдинов дал очередь в воздух.  

К моменту, когда на шум выстрелов подбежали начальник караула и бодрствующая смена, успело прозвучать три или четыре длинных очереди.   В свете мечущихся фонариков предстала ужасающая картина. На черной земле перед странно улыбающимся  Курсутдиновым была распластана человеческая фигура. Вокруг были разметаны куски розовой плоти…

Что ж ты ,с@ка, сде… хотел сказать начкар, но тут фигура на снегу зашевелилась, обвела глазами собравшихся, уставилась на Курсутдинова и спросила - ты м&@ак? На%@й ты тушенку расстрелял?

Только после этого прибежавшие на шум разглядели развороченные очередями ящики.  

Объяснить, почему он выпустил весь рожок в тушенку,   Курсутдинов не смог. И только тупо улыбался матам командира. Командиру же предстояло отчитаться за применение каждого патрона, поэтому вместо отпуска он грозил отправить Курсутдинова на губу. Но замполит (“слово коммуниста - держи”) убедил выполнить данное перед строем обещание. Отпуск боец получил.

Складской прапорщик пошел под суд, как соучастник. Именно он сделал хитрую вынимающуюся конструкцию окна.  

В караул Курсутдинова больше не ставили.

разделись, с нетерпением ждут.

Самый здоровый амбал возится с кранами:

- Черт, все еще холодная... вроде уже... Да нет, все холодная... Вот,теплая, наконец-то... почему-то - только по ногам...

И обнаруживает позади себя самого главного ротного шкодника (метр с кепкой), пристроившегося к его ногам, как к забору.

Итак, картина: глина по колено, мерзейший дождь, двое голых - маленький и большой - несутся, как бешеные. Никогда - ни до, ни после - они так не бегали даже в атаку, хоть в настоящую, хоть в учебную. Амбал орет, что он этого шкодника похоронит. Это произносится таким тоном и на таких децибелах, что все ему верят, но с места не могут сдвинуться от хохота.Мы, голые, стоим под дождем, ржем, из палаток выскакивают остальные бойцы и ржут, а шкодник с амбалом пашут уже вторую борозду вокруг палаток.

Какой-то офицер решил прекратить безобразие, бросился наперерез. Шкодник сбил его с ног, а амбал втоптал в грязь. Рота ржет, дождь сечет, полный абзац.

И тут - появляется джип с замкомполка по тылу. У нас это был подполковник Йомтов (ныне, слава Богу, в запасе), о котором я в жизни не слышал ни одного доброго слова, по сей день. Как он стал вообще офицером- не знаю, мозгов - по нулям, а в нашей армии офицер-дурак - редкость.

Короче, Йомтов вылазит из джипа, берет автомат и...ОТКРЫВАЕТ ОГОНЬ НА ПОРАЖЕНИЕ! Амбал и шкодник - оба хорошо обученные солдаты - плюхаются в грязь, и по их физиономиям видно, что они не понимают, где их автоматы,чтобы ответить на огонь - на учениях реакция отработана до полного автоматизма, да и в Ливане оба уже были. А на них прет Йомтов - не переставая стрелять - и кроет такими матюками, каких ни один русский шофер вообразить не в силах.

Каждый солдат нашего полка твердо знал - встреча солдата с Йомтовым может закончиться ТОЛЬКО губой, да и младшим офицерам доставалось. И они принимают единственно правильное решение - дружно разворачиваются и -голые - удирают в дождь, в ночь, в холод, пока он их не узнал.

Йомтов заявляется к командиру роты и требует изловить и НАКАЗАТЬ. На вопрос: "За что?", он ответил, что еще не решил. Тогда командир заметил,что имела место стрельба в нарушение устава (это еще мягко сказано, по нашим законам). Йомтов заартачился, но понял, что лучше замять - и слинял из роты.

А ребята вернулись в роту только через час - лучшими друзьями. И даже насморка не схватили!

по потребности.

Я застала как раз момент начала заката этого славного завода, когда все только только начало разваливаться, и негативные перемены тогда воспринимались с удивлением, дескать как это так? С нами?! Ну вот. Жильцы дома были очень похожи: женщины напоминали кубышки: низенькие, круглые, плотные, с химическими кудрями и осветлёнными передними прядями. Мужчины, наоборот, худые, с резкими морщинами и своеобразным цветом лица, который бывает при систематическом употреблении... Одевались тоже все одинаково: зимой в шубы из «котика», в межсезонье - в китайские пуховики. На заводе «давали». У меня тогда подрастало малечёткое чадо, которое отвратительно плохо спало. Нервная система была вдрызг расшатана двумя бессонными годами. А на верху жил подросток... в общем репертуар группы «руки вверх» был частью нашей жизни. При этом верхние соседи были людьми жуть гостеприимными, и каждые выходные-праздники стоял сплошной тарарам до глубокой ночи, а то и до утра. Попытки общения сводились к одному ответу: у нас день рождения, именины ну и т. п.

Однажды вдруг гулянка началась вечером среди недели. Ну я пошла выяснить, что в этот раз отмечаем. Узнала две новости: плохая - гулять будут до изнеможения, хорошая - подросток дорос до армии. Но радость была преждевременной, распределили соседского недоросля где-то поблизости, на выходные стали отпускать. Ну он дома конечно отрывался за всю неделю. Закончилось все в один миг. Еду в лифте с соседкой, мамой юного солдата. Ну где типа служит, спрашиваю. Она называет гарнизон. Ой, радостно взвизгиваю, услышав родное название, а у меня там свояк офицер, а сестра стоматолог интернатуру походит, челюсти в основном шинирует! А дальше наступила тишинааааа!

старший, и в КУНГе(в кузове).Между собой они были подключены.Я с офицерами сижу в КУНГе, и тут один офицер, который мог здорово подражать голосу командира полка, говорит: Давайте разыграем зама! Тот сидел в кабине.Мы принимаем это на ура и слушаем.Он берет трубку,крутит ручку вызова:

-Товарищ майор!Здравствуйте!Доложите где находитесь?....Понятно, а почему превышаете скорость движения?....Не надо оправдываться,не хватало нам еще аварии,я же вас вчера инструктировал!Еще одно нарушение и после марша я вас накажу,спите там наверно рядом с водителем!....Все,разговор окончен! На привале Иванов подходит к нам явно озадаченный.-Понять не могу! Откуда командир узнал, что мы скорость превысили, всего то на 5 км, ну надо же!После марша зам докладывает командиру,и тихонько спрашивает как тот узнал, что мы ехали с превышением скорости.Командир в недоумении.Иванов говорит ему,-Вы же звонили мне по телефону!Командир обалдел и произносит:Вы что майор? наверно переутомились, как я, Вам, на марше?! Мог, звонить по телефону? У Вас даже рации с собой не было!!!Вы что охринели совсем?! Когда раздался наш дружный хохот, они оба поняли, что зама круто разыграли.Командир то же от души посмеялся с нами.