Истории о армии #офицер

семьсот, решили направляться в сторону дома.

На автобусной остановке - не многолюдно, лишь несколько немцев. Наши останавливаются в сторонке и, почти не покачиваясь (годы тренировок! ), ожидают автобус, продолжая беседовать не на повышенных тонах. Через пару минут на сцене нарисовывается о-о-очень среднего возраста немка с каким-то бобиком на поводке. Шавка небольшая, породистая, но из категории "мозгов чуть меньше, чем у валенка". Что ей не понравилось в русских - одному собачьему богу известно. Может, наша форма, может, ботинки у кого-то не тем кремом начищены. В общем, это противное созданье набирает побольше воздуха в легкие и начинает непрерывно истошно гавкать на подполковника.

Мужик, явно не любящий, когда его перебивают, не раздумывая, выдает шавке хорошего пенделя. Теперь истошным криком заходится немка. Поскольку уровень немецкого у наших - на уровне "данке-битте", никто ничего из ее тирады не просек. Зато все прекрасно понял полицейский, проходивший неподалеку. Услышав, что это - далеко не благодарность доблестным советским офицерам за непосредственное участие в сложном деле дрессуры, решает вмешаться. Остановив землячку на полуслове, обратился по-немецки к нашим. Кто-то все-таки, окончательно исчерпав запас немецкого, выдал: нихт ферштейн! Полицейский достает из нагрудного кармана книжку с бланками штрафов, что-то заполняет и знаками показывает подполковнику: 20 марок. Тот, пожав плечами, спокойно достает наличку из кармана. Как назло, только купюры по 50. Полицейский, пошарив по карманам, опять же знаками объясняет: сдачи нет. Все офицеры начинают рыться по карманам, но подполковник выдает:

- Ребята, все пучком, ща улажу.

Успокаивающий жест в сторону полицейского, говорящий: сдачи не надо! Потом разворачивается и... от всей души в... вает еще раз шавку. Та, визжа в унисон с хозяйкой, на поводке описывает идеальную окружность и приземляется в аккурат на исходную позицию.

Полицейский с диким гоготом складывается пополам, немцы на остановке цепенеют, на лицах офицеров эмоций не больше, чем у индейцев... Хозяйка подхватывает шавку подмышку и уносится, обгоняя автомобили. Через пару минут полицейский немного приходит в себя, и, икая и всхлипывая... прячет в нагрудный карман квитанции.

Подходит автобус, наши невозмутимо загружаются. На остановке остаются абсолютно все оцепеневшие немцы в ожидании следующего автобуса. С места действия, не торопясь, удаляется полицейский, размазывая слезы по лицу.

любовью старшин и офицеров части в качестве транспорта для поездки на рыбалки, охоты и тому подобные вылазки.

В тот день Вася повез сержанта с офицером на рыбалку. На обратном пути их остановил патруль. Разговаривать отцы командиры были не в состоянии. Трубок, чтобы отделить их фан от Васиного чистого дыхания, тогда еще не придумали. Замели на губу (гауптвахту) всех, вместе с машиной. Документы свои Вася закинул в щель в обшивке дверцы чисто из вредности.

Ночь в камере Вася, привыкший к тяготам военной службы, проспал как младенец. А под утро забеспокоился. Забеспокоился о машине. Дело было осенью и морозцы уже начали прихватывать. Вчерашним вечером Васю затолкали в камеру, не особо вникая в его просьбу "слить... ". А слить надо было воду из радиатора. Теперь вода могла замерзнуть и угробить двигатель. Вася не думал о том, накажут его или нет. Вася думал о моторе. И поднял бучу. И добился своего - его выпустили к машине прогреть мотор.

Мотор урчал, Вася сидел в кабине и с грустью смотрел на закрытые ворота. Ворота на территорию губы находились прямо перед ним, через двор. И ТУТ ОНИ ОТКРЫЛИСЬ. Ворота открылись и на территорию въехала дежурная полуторка. Часовой подошел к шоферу и они оживленно начали что-то обсуждать. Прямо напротив Васи были открытые на Свободу ворота.

Вася потом не мог объяснить, зачем он это сделал. "Черт дернул" - единственное его объяснение. Сцепление - скорость - газ... и Вася на свободе, несется к родной части. Сзади за ним гналась где-то далеко полуторка, но мы же помним, - "У Студера мотор втрое! ". Ребята издали заметили знакомую машину и открыли ворота. Студер влетел на территорию, сходу воткнулся на свое законное место, из машины выстрелился Вася и исчез в закоулках части. К уже захлопнутым воротам подлетела полуторка, из которой выскочил взбешенный Начальник Губы.

Командира гауптвахты вообще-то побаиваются все. Как говорится "... не зарекайся". Но только не фронтовик-разведчик. Выслушав Начальника Губы, требующего немедленно вернуть добычу, Васин командир сказал ему следующее: "А че ты ко мне приперся? Это твои бойцы обосрались, с ними и разбирайся! А я своего солдата еще и награжу за то, что сам в плену не остался и оружие не бросил. СВОБОДЕН! "

"Вась, тебя командир вызывает". Всё, дальше бежать было некуда и поплелся Вася пред светлы очи.

- Что же ты, солдат, сам сбежал, а офицера бросил? - начал троллить командир Васю.

- Да они же отдельно от меня. . да я же. .

- Ладно. Пошутили и будет. Старшина! Собирай солдата! Раз ему назначили 10 суток ареста, значит должен отбыть!

Когда старшина с Васей уже подошли к воротам, окошко командирского кабинета открылось:

- Старшина, ты куда его вести собрался?

- Как куда, товарищ полковник, на губу. Вы же сами приказали.

- Я сказал 10 суток ареста, а не на губу! Его же там без соли сожрут, а мне солдат живой и здоровый нужен. Значит так - освободить каптерку сапожника, арестанта туда и часового поставить!

Следующие десять суток Вася отъедался и отсыпался. Как самому "несчастному" повар откладывал ему самые вкусные котлетки. Старшина плевался, ходил к командиру и просил прекратить это посмешище - работы навалом, машина простаивает, люди смеются. Но командир был тверд: "Если я за свои слова отвечать не буду, какой я командир! "

- ---------

Сейчас Василию Александровичу 76 и он строит дом. Говорит: "Не помру, пока не дострою". И работы там еще ДОФИГА! Я ему верю.

из представителей Средней Азии, но каких-то серьезных проблем с неуставняком не было. Ходили в караул, летали по нарядам. Все, как у всех. Плавно пролетели первые 6 месяцев, как вдруг после очередной вечерней поверки мне и ещё нескольким пацанам моего призыва было приказано выйти из строя. Объявили: завтра с утра с вещами на выход. Что, куда, зачем? Без комментариев. Мы лишь пожали плечами и пошли собираться.

На утро нас посадили в «буханку» и мы поехали. Долго ехали, часа три, не меньше. Приехали в какую-то огромную часть. Нас отвели в казарму, где таких, как мы, было уже человек 200. Передали нас прапору, тот выдал постельные принадлежности и свалил.

В казарме царила казачья вольница: все одного призыва, одни студенты. Куча земляков и знакомых пацанов ещё с карантина. Целыми днями в течении недели мы ничего не делали, прерываясь на завтрак, обед и ужин. Гадали: на кой черт нас тут всех собрали вместе.

В течении недели прибывали ещё солдаты и сержанты. Все нашего призыва и только студенты. Наконец после ужина нас всех построили и приказали собираться, завтра уезжаем. Опять! Куда? Без объяснений.

На следующий день, погрузившись, мы двинулись в путь. Ехали опять же долго. Приехали в какую-то заброшенную воинскую часть. Выгрузились возле трехэтажной казармы. Приказ: обживаемся. Кровати, постельное белье, все дела.

Народу человек 200. Не успели обжиться привезли молодняк. В основном с Молдавии.

Появились офицеры и прапорщики.

Нас всех распределили по подразделениям.

Лейтенанты были тоже все молодые. Только год-два как после училищ.

Хорошие, умные ребята. Адекватные. Разве только что старший лейтенант Салупаев и прапорщик Бугай полностью оправдывали свои фамилии. С остальными можно было ладить.

Наконец нам объявили, что формируется полк ПВО, который будет нести боевое дежурство на новом мобильном комплексе С300.

Для этого большенство из нас поедет в учебку на восток страны для переобучения.

Через месяц нас почти всех погрузили в воинский эшелон и отправили на восток. В общей сложности, включая солдат, офицеров и прапорщиков, человек 300. Ехали неделю. Прибыли в огромную учебную часть.

Разместились в отдельной казарме. Началось обучение. 3 месяца ежедневных занятий. Потом пару недель мы ездили в степь потренироваться вживую на новой технике. В начале июля погрузились в эшелон и назад в родную часть.

Прибыли 14 июля. Побритые и начищенные, как на парад.

Заходим в казарму, а там те, кто не поехал и остался для поддержания порядка в части, ходят, как бродяги: небритые, нечесаные.

Мы им: че за дела пацаны?!

Они нам: нам дембелям все пофиг.

Мы: какие вы дембеля?! Мы же одного с вами призыва.

Они нам: вы что не читали постановление Совета Министров от 11 июля?!

Всех студентов дневного отделения демобилизовать и отправить домой. Постановление было подписано Горбачёвым М. С.

Что творилось в ту ночь в казарме, словами не передать. Мы просто обезумели от радости. А что с нас было взять? Пацаны...

На следующий утро нам официально эту новость объявили на построении. Отцы-командиры пребывали, мягко говоря, в ступоре.

В конце августа я был уже дома, а в сентябре вернулся в институт.

К чему я это все рассказываю?

На данном примере можно попытаться хотя бы примерно представить, сколько было потрачено средств и ресурсов для осуществления формирования нашего нового полка, чтобы потом взять и все это слить. Сколько таких полков и частей по всему СССР прошло через подобное! Поражает масштаб удара по обороноспособности страны. Кому нужен был этот указ, какова была его цель? Неужели просто решили позаботиться о студентах? А как же студенты, которые служили до нас?

Четыре года спустя я оказался в тех краях и заехал навестить свою родную часть. Что я узнал: в итоге полк просуществовал ещё пару-тройку лет. Никакой комплекс С300, конечно же, полк не получил и на боевое дежурство не заступил. Молодые и перспективные офицеры, соответственно, кто спился, кто уволился, кто перевёлся в другие места службы.

Вот такие, вот, дела.

Эпилог.

Осенью 1995 года я стоял у входа в отель Seelbach в городе Louisville, штат Kentucky, USA. У меня там была встреча назначена. Смотрю, из отеля выходит, как живой, сам Михал Сергеич. Один, без охраны. Я подошел, поздоровался. Спрашиваю: вы как тут в наших краях?

Отвечает: моему фонду выделили премию в размере $100 000. 00 (Grawemeyer Award). За это я приехал прочитать тут лекцию.

Тут подоспел, задержавшейся, видимо, внутри отеля охранник. Подъехала машина и М. С. отчалил читать лекцию, наверное, о Перестройке и Гласности.

Теперь все.

столом по поводу очередного юбилея Победы. Смотрели парад, пели под аккордеон, вспоминали былые времена и “ушедших” товарищей.

Я в это время в этом месте оказался совершенно случайно, заехал взять дрель на дачу. Решил задержаться, поздравить ветеранов. После очередных “боевых ста грамм”:

- Ефремыч, а помнишь как мы тогда второй раз фрицев побили, тогда, в 65-ом, на сборах...

Я не понял, о чём речь, и развёл мужиков (назвать стариками этих энергичных жизнерадостных людей язык не поворачивается) на рассказ.

Отправили их тогда в восточную Германию командовать масштабными учениями советских войск в честь 20-летия победы, высокие чины приезжали, оценивали боеспособность нашей армии. Или так получилось, или специально для показухи, артиллерийский полк располагался непосредственно вблизи границы ГДР и ФРГ. Немцы, естественно, переполошились, отправили на границу со своей стороны наблюдателей. Когда приезжает комиссия и проводятся стрельбы, они фотографируют происходящее и слушают/записывают радиопереговоры. А всё остальное время скучно и им, и нам. Только у немцев - телевизор, девочки, выпивка. Нажрутся шнапса, и давай в три часа ночи сигнальными ракетами шуметь, ахи-вздохи, или магнитофон с немецкими песнями на полную громкость включать. А у нас – начальство уехало, и делай, что хочешь, только дальше туалета ходить нельзя, нечего фрицев провоцировать. Фактически, сиди весь день в палатке, играй в карты и пей спирт, который уже в глотку не лезет. И так -неделю. Когда мероприятие подходило к концу, и лагерь собирались сворачивать, главный по хоз. части обнаружил в запасах зачерствевшие буханки хлеба, принёс рассказчику этой истории.

- Ефремыч, прикажи какому-нибудь солдатику, пусть сбегает на поляну, птичкам покрошит, грех хлеб выбрасывать.

- М. м. м... Выбрасывать не будем. Мы наш хлеб сейчас этим фашистам скормим, заодно и ребята наши хоть немного развлекутся.

Для тех, кто не знает, поясню - у подобного типа пушек раздельное заряжание, то есть снаряд отдельно, заряд -отдельно. Теоретически, стрелять можно всем, что влезет в ствол.

Итак:

- ОРУДИЕ К БОЮ! ЗАРЯЖАЙ! Азимут 25, высота 10! Ого-онь!

... и две чёрствые буханки хлеба летят в сторону немецкого грузовичка с разведывательной аппаратурой. Автомобиль падает на бок. На боку в месте попадания "снаряда" огромная вмятина. Хлеб от удара разлетается на крошки и немцы никак не могут найти, что же в них попало. Был бы настоящий снаряд, была бы дырка. Или огромный костёр в случае разрывного. Началась суета, что-то кричат, нас в бинокли разглядывают.

Офицер пальцем в небо тычет, может, на метеорит намекает, а может, на атаку “зелёных человечков”. А связи то теперь у них нет, грузовичок с радиостанцией и антенной в землю лежит, подмогу оперативно не вызовешь.

Наши, тем временем, не подавая вида, собрали палатки, зачехлили орудия, и уехали.

Вскоре происхождение “снаряда” немцы, конечно, установили. Никого не наказали, всё обошлось мирным разговором “вы в наши дела не лезьте, тогда мы не будем в вас буханками кидаться”. А публичной огласке этот случай придавать не стали, видимо ,фрицы постеснялись, что их навороченный по тем временам автомобиль русские вывели из строя испортившимся хлебом.

p. s. Ефремыч, он же Михаил Ефремович – реальный человек, ветеран, всю войну прослужил командиром той самой знаменитой “Катюши”. Надеюсь, в очередную годовщину Победы поведает ещё что-нибудь увлекательное из серых солдатских будней.

боевиков был очень ценный наемник-китаец! Его надо было взять живым! На мой вопрос: "Почему мы, полковая разведка, а не спецназ? " мне сказали, что из-за бардака и какой-то неразберихи весь спецназ сконцентрирован в соседнем районе, а лагерь брать надо срочно, иначе китаец слиняет.

Честно, не оставив никаких гарантий, что возьмём китайца живым, я отправился вместе со своей группой выполнять задачу. Группа моя состояла из двадцати трёх человек. Все с боевым опытом и ни одного срочника. Все офицеры, прапорщики и контрактники.

Был среди контрактников Максимушка! Это был очень опытный товарищ (воевал в Абхазии на стороне абхазов) и имел зловещую внешность... При двухметровом росте он умудрялся быть полным! Чтобы вы понимали, что такое полный высокий человек - ремень такой длины на талию Максимушки не нашёлся в закромах родины. Не производила оборонка такой длины портупеи. Носил Максимушка две портупеи... Одна пряжка на копчике, другая под пузом. Несмотря на свою грузную внешность, он был очень ловок и подвижен.

Уничтожить лагерь без потерь, честно говоря, нам помогла случайность. С высоты, находящейся над лагерем, ненадолго отлучился боевик по нужде. Видимо, не опытный был, побрезговал гадить под себя.

В общем, сняли мы его без шума и пыли. Дальше дело техники... Перемочили всех, как мишени в тире. Лагерь, с этой точки, как на ладони! Китаец понял все про свою будущую судьбу, когда увидел что в него принципиально никто не стреляет. Он сбросил автомат и сбрую и, поняв что все отходы перекрыты, стал дожидаться нашего приближения. Оказалось, что эта хрень косорылая, шикарно владеет рукопашным боем... Все, кто попытался к нему приблизиться, отлетали как пушинки... Честно сказать и мне этот гад нос сломал. Максимушка получил пяткой в грудь. Пока китаец остальных калечил, Максимушка отдышался, взял кряхтя ПКМ (такой тяжёлый ленточный пулемёт) за ствол, подловил китайца, когда он отвлекся, и со всей дури, вмазал наотмашь прикладом по жёлтой морде! Морда китайца превратилась в сплошное месиво!

Естественно, мы его упаковали, и уселись рядом зализывать раны. Где-то через час появился особист. Посмотрев на морду китайца он спросил:

- Кто его так разрисовал?

Не успел я убрать руку с куском бинта от кровоточащего носа, чтоб доложить о деталях боя, как Максимушка, скорчив мечтательную рожу, зарядил:

- Я - художник! Я так вижу!

Ржали все! И помятые китайцем бойцы, и особист... Мне показалось, что даже китаец пытался скорчить улыбку остатками своей морды!

самоволки и т. д. ), офицер добился лишь того, что его перевели на корабль, стоящий в капитальном ремонте. Что такое капитальный ремонт – объяснить трудно, это нужно видеть. Обычно это мероприятие занимает года два (а в те суровые перестроичные времена ещё больше). И на ремонтируемом корабле служат, как правило, те, от которых командование приличных кораблей хочет избавиться. Да и они на ремонтируемом корабле практически отсутствуют. Бывает, что придёшь на такой корабль и с трудом находишь хоть какого-то живого человека. Палуба вскрыта, механизмы вынуты, кругом валяются железки всех мастей, в общем - благодать! Механик решил этим бардаком воспользоваться. В каютах офицеров есть иллюминатор – маленькое круглое оконце сантиметров 20-25 в диаметре, в такое не каждая голова пролезет, в общем, неудобно. Механик это неудобство решил исправить. Автогеном вырезал кусок борта размерами 2х2 метра, вставил номальный стеклопакет, стеклянную дверь и приварил балкон. Каюта приняла шикарный вид салона на океанском лайнере. Теперь было куда выйти с сигарой и чашечкой кофе, подышать морским бризом, полюбоваться на пролетающих чаек. Не знаю, как ему удалось сохранить это ноу-хау в тайне от командования (возможно, занавешивал ковром или портьерами), но до прихода на корабль комиссии с адмиралом во главе балкон не был рассекречен. Адмиралы обычно имеют привычку замечать малейшие недочеты и громко «трахать» виновных, но в этот раз адмирал сначала даже не мог произнести ни одного слова, так как «поймал клина». Стоял и смотрел на балкон широко раскрытыми глазами, наверное, думал, что ему всё это снится. Когда к нему вернулась речь, корабль снова отправили в завод (устранять балкон), командир получил НСС (предупреждение о неполном служебном соответствии – очень серьезное наказание! ), а механик – заветное увольнение в запас.

в увольнения отстающих по учебе , а особенно по воинской дисциплине , два балбеса , по указанным обеим причинам , коротали вечерок на территории училища . Чтобы совсем вечер зря не пропал , они раздобыв канистрочку 5 литровую , скоренько метнулись за пивком . Но человеческая жадность не позволила им разделить добычу с собратьями . Они решили устроить прием пенного напитка на крыше корпуса , где располагается столовая . Любуясь закатом , поплевывая сверху , они не догадывались даже , что уходящее солнце сделало им такую подлянку - тени от их наглых ленивых тел проявились прямо под ноги неспеша бредущего дежурного офицера . Естественно , что они самым ненавязчивым воплем дежурного были оторваны от идилии и предстали пред ним с совершенно , как им казалось , железной отмазкой : прогуливась по плацу они увидели Карлосона , который живет именно на этой крыше . Карлосон , чтобы отвязаться от двух бдительных бойцов был вынужден отдать им , после сурового разговора с элементами насилия , свежедобытую канистру с пивом и улететь , наверно , к малышу . Конечно все посмеялись над их докладом, но все закончилось благополучно - оба балбеса гордо удалились на губу с формулировкой - "за несанкционированное нападение на гражданина Швеции с причиненеим тяжкого морального вреда" .

Но не из нашей бригады.

- Ваши документы?

- Нате.

- Пройдёмте.

- Идите. Нах[рен]. Что не так?

- В Документах Вы старшина. А погоны старшего сержанта и на шинели и на ПШ.

- Офицер, ты дебил?

Тут прапор мой, который аккурат для этого комбатом и был послан со мной:

- Зёма, не шали. Мальчик первое серьёзное звание получать едет. Или мы тут ушатаем ваш патруль и ты легендарным [ч]удаком станешь при своих курсантах. Или просто вернёшь старшине документы. Выбирай! Я если что - постою в сторонке и посмотрю чему учил парня.

Шаблон порван у сопровождающих курсантов.

- А ну ка руки в гору! И тычет дурачок в меня штык-ножом.

Медленно, ватно. Снимаю ремень и перехватываю другой рукой штык. Ремень на горло, как учили. Резко кидаю голову курсанта вперёд (я уже сзади него) нежно (тоже учили, как не убить) ебашу по уху ладонью. И подхожу к офицеру. Прапор достаёт сигареты и щурится на меня:

- Ну, а дальше?

И тут я очнулся. И понял прапора! Он прикалывался!

- Товарищ прапорщик, задание выполнено, прошу Вашу оценку!

- Расслабься, старшина. Ведь Он - старшина? ( прапор обращается к офицеру патруля) Нет вопросов?

- Ннннеет!

- Ну вот и хорошо.

Мы с прапором уходим.

кончиться весьма печально... Но я отвлекся.

На месте моей срочной службы (Урал). Всякая охота на диких животных всячески пресекалась "зелеными". Тайга кругом, зверья море, а попробуй тронь. Но иногда-таки зайчатинкой мы все-таки на заставе баловались. А тут вышла нам удача наесться лосятины от пуза, как говорят.

Служба наша не то, чтобы изобиловала всякими эпизодами из жизни

"командос". "Через день на ремень", как говорят в армии. Охрана закрытого режимного города в тайге. Вокруг города заставы (практически как на границе СССР с вражескими странами). Все как положено. Таблички

"стой запретная зона", путанка из колючки, два рубежа охраны, КСП и тропа наряда, которая пролегала как раз между этими самыми "рубежами охраны" и неимоверным количеством колючей проволоки. и некуда бедному часовому из этого тоннеля, проложенного в колючей проволоке деться.

Защищай свой пост, так сказать до последней капли крови...

Ходить в караул, по этой самой тропе наряда, сослуживцы из стран Среденй

Азии, не желали. Впрочем, наматывать в день по 25-30 верст пешком в карауле - занятие, прямо скажем, не вызывающее оптимизма. Поэтому кто как мог "кослили". Особенно в этом усердны были уроженцы Средней Азии.

Сержантский состав гонял этих пройдох по три раза на день (и бегом, и полоса препятствий, и химзащита) ну не идут в тайгу на службу эти черти, хоть плачь... Кое-как с боем криками, тумаками и пр. каждый раз дежурный на пинках выносил караульных на службу...

Амбула: Выпихнули очередного азиата в ночную смену на периметр. А погода стояла ветренная. Тайга шумит. Деревья гнуться. Освещения в лесу никакого. Идет азиат ни жив ни мертв... то ли диверсантов-врагов испугался, то ли мистика ему мерещилась на каждом углу, мне не ведомо.

Идет докладывает с каждой отметки жалобно так: "тавалищь сержанта, проишествий не было".

Вдруг слышится длинная автоматная очередь и в дежурке загорается сигнал

"тревога" от нашего азиата.

Все сержанты, дембеля, офицеры, лупят в дежурку, к телефону, узнать что произошло, что за война началась... Азиат вообще потерял дар речи, в трубку твердит только, что мол приходил шайтан, я его застрелил...

Дежурный офицер стал белым как мел... Еще бы!!! Кого-то застрелили на посту? Какие уж тут шутки, сплошной трибунал на носу...

Рванули мы к месту событий, пулей... Бежим: Дежурный офицер, собаковод, разводящий сержант и я, техник по ремонту связи и систем охраны (штатный набор тревожной группы).

Едва находим нашего азиата, забившегося в оборонительное кольцо и не сводящего глаз с тайги. "Кто? Кто там был? На тебя нападение было?

Стреляли? Кричали? Кидали чем? ... " Машет отрицательно головой, не было, но ШАЙТАН вон там, в кустах, я его застрелил...

Пошли на разведку, что там, в кустах? Долго ходил ходить не пришлось.

Нашли... лося еще теплого...

Офицер трясет азиата как грушу: "какого черта стрелял в зверюгу!!! ? Он от тебя метрах в пятидесяти пасся!!! Азиат: "Да-а-а... пасся. Кусты трещат, деревья ломает. Кричу "стой стрелять буду! " еще громче шумит, и все ближе ко мне. Я за фонарик свечу кто идет. В кустах ( а морда лося и так страшная, даже днем), а тут ночью... в свет фонаря попали только глаза и зубы зверя...

Азиата перемкнуло не на шутку. Кто еще так может выглядеть ночью в лесу?

Только ШАЙТАН... Полный рожок патронов калибра 5, 45 получил зверюга почти в упор в брюхо. Куда уж там выжить. По ночи всей заставой лосю могилу копали, чтоб "зеленые" не дай бог об убийстве редкого зверя не узнали. Но отведали тогда лосятины. .. жесткая зараза, но все же мясо, а не казенноая перловка.

после чего командование предложило Гоше продолжать службу в родном училище.

Встречались семьями мы довольно часто и всегда были в курсе всех событий всей родни.

Однажды, в какой-то праздник, у меня дома было застолье. Гоша приехал прямо из училища в своей, обалденно красивой, парадной форме морского офицера. Все присутствовавшие гости, буквально залюбовались им – светло-кремовый китель с золотыми звёздами капитана, золотые пуговицы, кортик и... глазам не поверил – на груди красовался знак особой морской заслуги - жетон «ЗА ДАЛЬНИЙ ПОХОД»! Я очень рад его награде, но удивительно, какие моря – океаны он успел побороздить за последний месяц? Какие походы считаются дальними, а какие не очень.

Гоша с удовольствием рассказал, что пару недель назад, почти всех морских офицеров училища посадили в автобус, который повёз всех на учебный полигон местного военного округа. Там дали коробочки с домино и приказали ждать. За игрой время пролетело быстро. Позвали всех в столовую, накормили и привезли обратно в училище.

А вчера, в канун праздника, на плацу, в торжественной обстановке зачитали приказ Главкома ВМФ, о награждении офицеров, забивавших «козла», почётным морским знаком «ЗА ДАЛЬНИЙ ПОХОД», причём всех, независимо от исхода игры.

Действительно, ну какая существенная разница, где был офицер – в дальнем походе, или в заднем проходе? Каждой награде нужен Герой.

Да здравствуют наши очень вооружённые силы! Ура товарищи! Ура!

куда только можно тоннами. Однако хлорка помогала мало и санчастьв приёмное время была забита "дристунами".

Тут надо дополнить, что на БАМе санчасти -- общие, туда обращались и гражданские, и офицеры, исолдаты. Причём врач по причине недостатка медперсонала частенько принимал по несколькопациентов сразу.

Ну вот, сижу я в смотровой, доктор в чине капитана командует санитару, как мне ногу больнуюобрабатывать и бинтовать, одновременно что-то чиркает в медицинской карте и говорит потелефону. В это время в кабинет, держась заживот, вплывает чернявый хлопец и с явным кавказским акцентом заявляет, что вот уже неделюживотом мается... Врач ему, как положено: "Иди, с#рани на бумажку, потом санитару покажешь," --у нас туалет был в концекоридора, как раз напротив санитарской.

Ну "обработали" меня, отпустили, сижу в коридоре, портянку наматываю. В это время со сторонытуалета что-то активно говнецом потянуло. Все, кто в санчасти были, в ту сторону обернулись. Ипредставьте себе картину: тот самый чернявый горец очень осторожно, на вытянутых руках несётвдвое сложенную газету "Правда", на которой гордо воняет здоровенная куча свежего эксримента.Экскримент не совсем твёрдый, скорее -- кашеобразный, а потому газета местами промокланасквозь.

Все поняли, что надо спасаться бегством, но словно столбняк к стульям пригвоздил...

Мне лично повезло, газета окончательно размокла и прорвалась где-то в середине коридора, обдавпосетителей (гражданских, в основном) волной брызг. Причём бедолага попытался как-то удержатьеё содержимое, и неловковзмахнул руками, чем только ухудшил положение, буквально вмазав комбатовской сестре шматокговна прямо на джинсовую куртку и белоснежную блузку.

Вышедший на вопль ужаса и взрыв хохота врач мрачно обозрелрасстановку сил, подошёл к комбатовской сеструхе и, обследовав её блузку, совершенно серьёзноизрёк: "Могу вас порадовать, дизентерии у парня нет!"

где стояли наши катера. Там же стоял дивизион средних десантных кораблей (СДК). Комдив нашего дивизиона был из числа интеллигентов.

Картина: на тумбочке стоит дневальный, который уже скоро станет полторашником и благим матом орёт на молодых карасей, которые делают мокрую приборку. Дежурный по дивизиону, каплей, куда-то свалил и поэтому дневальный без опаски орёт трёхэтажным матом на молодых. Внезапно дверь открывается и в казарму заходит комдив (командир дивизиона), поднимает руку к козырьку и ждёт доклада. Дневальный, развёрнутый боком к комдиву, его не увидел и продолжает смачно и со знанием дела материться. Лицо офицера начинает становиться багровым и он во всю глотку орёт:

- Смирно, дивизион, большой сбор!

Дневальный, уже увидев комдива, сильно испугался и начал орать тоже самое. Мы пулей вылетаем на плац, который находится прямо у входа в казарму. Построились. Стоим. Минут через 5 выходит комдив и начинает свою речь-проповедь:

- Товарищи матросы, мне надоело каждый день слышать от вас матерные слова и всякую ругань. Русский язык богат... (дальше идёт лекция о богатстве и культуре русского языка). Комдив продолжает:

- А сегодня вообще вопиющий случай произошел! Я захожу в казарму, открываю дверь и вместо приветствия и рапорта о состоянии дел в дивизионе я слышу отборный трёхтажный мат.

Эта лекция-проповедь продолжается минут 20. Комдив стоит перед строем и наставляет нас на путь истинный. Я уже говорил, что рядом по соседству на том же пирсе базируется дивизион средних десантных кораблей. Пока мы стоим и слушаем речь нашего начальника, к пирсу швартуется пришедший с моря СДК. "Каштан" (судовая связь) включен на полную и по пирсу и нашему плацу слышны команды, отдаваемые командиром швартующегося корабля.

Команды очень громкие и почти забивают речь нашего комдива. На СДК промахиваются с подачей бросательного конца и он падает в воду. Пока его выбирают, корабль продолжает ход. Слышится команда по громкой связи:

- Боцман, пи[тух] [сраны]й, если ты сейчас, мудило хреново, не подашь бросательный конец и мы въедем в эти [м]лядские катера (имеется ввиду наш дивизион), я тебя, г@ндона штопанного за @йца в цепном ящике подвешу!

Мы стоим на плацу и слушаем всю эту речь. Комдив, замолкая на полуслове, весь багровеет, зеленеет и так далее. Естественно, мы понимаем комичность ситуации и по строю взрывается дикий хохот. Комдив, набрав воздух в лёгкие, надрывно кричит:

- Дивизион, вольно! Разойтись!