Истории о армии #полковник

как отрезало. Врач упорно допытывался действительно ли, и убедившись, сказал, что оставляет меня в госпитале недели на две у себя(! ).

Ну, в офицерской палате на четверых по-любому лучше, чем в казарме на сотню-другую мест (на сборах). Затем две недели приятного времяпрепровождения: соседи-офицеры местные делились вкусняшками, полковники брали с осбой в отличную сауну - и никаких процедур. Когда выписывали, оказалось, что мой - тот еще доктор, мало того, что военный, так еще из местных. Как меня выписывать, если за всё это время ни одного назначения? С матами, назначения сделал зав отделением.

Дальше сюр усилился. Утром приходит медсестра, без особых разговоров подходит к моей кровати, делает укол мне в ягодицу и спрашивает, а кто (называет мою фамилию). Называюсь. Немного смущается и успокивает, что, хоть это было назначено моему соседу, но витамины мол всем не помешают и быстренько уходит. Затем приходит другая и опять без разговоров уводит другого соседа на клизму или промывание желудка - не помню. Через какое-то время опять и так раза три, причем с последней процедуры он приходит держась за стеночки. Мы с остальными решаем, что его так к операции готовят. На следующее утро иду на завтрак, а меня останавливает врач и спрашивает почему я нарушаю голодание - ведь меня (вчера) промывали для рентгена желудка сегодня. После скандала он меня успокоил тем, что мне не вЫрезали (зашили? ) же грыжу соседа - и нечего возникать. Ренген с бариевой кашей он мне всё же сделал тут же и выписал почти сразу же с открытой датой (я ему телевизор починил раньше). Я остался доволен и вместо сборов рванул домой в Харьков на Новый год.

С собой было несколько бутылок местного коньяка. Он пригодился. В самолетике (ЯК40, и тогда можно было) распили с соседом лейтенантом, и когда стюардесса объявила, что посадка в Харькове по погодным условиям отменяется - рейс был с несколькими посадками - на голубом глазу попросил её передать пилотам коньяк. Не знаю, может погода улучшилась или что, но вскоре последовало объявление что посадка в Харькове состоится. Возвратился где-то во вторую неделю января и узнал, что на Новый год отлучка домой была категорически запрещена командованием, но большинство проигнорировало. Правда, первых вернувшихся отправили на губу, тем, что посрединке ничего не было, кроме мата. А последнему из вернувшихся полковник лично пожал руку перед строем, сказав что из таких получаются герои (или дезертиры - добавил тихо наш майор).

дежурным по части. Полк на занятиях, дежурный совершает обход территории. Идёт, а навстречу ему движется чудо – какой-то кадр в гражданке и с волосами до плеч. Знакомый оторопел, а этот фрукт его увидел, обрадовался и обращается с вопросом:

- Слушай, а где вашего директора найти?

- Кого, кого?

- Ну, директора вашей части, или как он у вас тут называется?

- А Вы, гражданин, вообще, кто такой и что тут делаете?

- Да я Колыванов из московского «Динамо», я тут служил у вас два года, а сейчас срок службы закончился и я пришёл увольняться.

Взял он его под руки и повёл к командиру полка. Полковник увидел сугубо далёкое от солдатского обличье Колыванова, послушал занимательную историю его встречи с дежурным по части и рассвирепел.

«Я, - говорит, - люблю наш советский спорт вообще, и московское «Динамо» в частности, но чтобы после двух лет службы, даже фиктивной, называть командира полка «директором» – это уже перебор. Вот тебе, рядовой Колыванов, автомат, вот патроны, вон там мишень, давай стреляй, и если не попадёшь хоть раз из пяти выстрелов, то я тебя остригу наголо и на гауптвахту посажу перед дембелем, чтобы ты хоть десять суток Родине нормально послужил! »

Колыванов взял трясущимися руками автомат и каким-то невероятным образом с четвертого выстрела завалил мишень. Счастью его не было предела, он вскочил, бросил на землю автомат и стал скакать от радости.

«Подбери автомат, рядовой Колыванов, - говорит ему полковник, - и пойди сдай его в оружейку. А потом возьмёшь метлу и подметёшь вот тот плац, чтобы знал, как оружие бросать. Потом приходи в канцелярию за документами. Я научу вас, спортсменов, Родину любить! ».

Вот так рядовой Колыванов (известный в будущем футболист московского «Динамо») закончил свою службу в Советской Армии. из сети

конкуренты из КГБ. Чтобы не светиться, числился приятель при одном штабе на незаметной должности. Под него была выстроена целая параллельная биография.

Служебная необходимость периодически гнала приятеля за рубеж и заставляла застревать там надолго. Но начальство требовало от него добывать из американцев информацию всегда за пределами их родины, на всяких международных выставках. Может, валюту экономили, или считали, что так безопаснее для самого агента. Попасть в США оставалось для него недостижимой мечтой. Понятия не имею, насколько успешно ему работалось – несмотря на откровенность по многим вопросам, этот общительный человек умеет молчать. Своё удостоверение полковника ГРУ он показал мне только в начале 90-х в день, когда его уволили под сокращение. Не думаю, что от обиды – про своих коллег и начальство он по сей день не сказал ни единого худого слова. Просто счёл, что ничего его больше не связывает с организацией, выкинувшей его на улицу в 35 лет в середине успешной карьеры. В тот год он рано поседел. Но это у них в роду, ему идёт.

Полковничье звание объяснил тем, что в те годы старшие офицерские звания раздавались в российской армии легко, вместо зарплаты, которую всё равно тут же сжирала инфляция.

Отставной офицер средних лет, ни хрена не умеющий делать, кроме своей бывшей работы – в начале 90-х это была обычная, грустная история.

Кончалась она обычно должностью топтуна-охранника. Но отставной офицер военной разведки великолепно знал язык вероятного противника и умел добывать информацию. Он немедленно подал заявку на грантовый конкурс, на обучение в магистратуре США по теме «Информационная безопасность».

Никаких подписок о невыезде своей бывшей конторе он никогда не давал. Для офицера ГРУ это было бы просто смешно. В графе «род занятий» честно указал «безработный». В тот год одним из приоритетов американского конкурса была адаптация уволенных российских офицеров молодого возраста, наверное, чтобы не пошли в международные террористы. На собеседовании обаял всю комиссию и прошёл по конкурсу тридцать человек на место.

Так бывший полковник ГРУ с американской специализацией впервые попал в США, на целых полтора года. После первого года учёбы у него появилось право на летнюю стажировку. Которая оплачивалась стипендией программы примерно в 2 тысячи долларов в месяц, из средств наивных американских налогоплательщиков. В США таких летних вакансий море – работай, пожалуйста, всё лето бесплатно или за гроши, пока нормальные сотрудники отдыхают. Но в самых крутых организациях очень строгие входные требования. Без пяти минут магистр одного из лучших американских университетов мог претендовать на любую. По старой памяти ему приглянулась одна вакансия в Вашингтоне. В результате, всё лето недавний полковник ГРУ с интересом проработал скромным сотрудником отдела информационной безопасности Пентагона. Бывшие российские коллеги пытались к нему подкатиться всего один раз. Они откровенно пояснили, что вербовка нужна им только для галочки и для прокатиться в Вашингтон. В ответ он процитировал им знаменитый закон Паркинсона в собственной редакции: «Всякое заветное желание исполняется только тогда, когда в нём отпадает всякая необходимость…»

одного из поволжских университетов. Аудитория на 200-250 человек (помещалось и больше), фактически 100-120, мужская часть двух факультетов - мехмат и физики. Многие (и я в том числе) уже нашли себе занятие на ближайшие полтора часа, пишут пулю, играют в шахматы и в бесконечные крестики-нолики на деньги. Короче, рутина. Но минут через пять лектор умудряется завладеть нашим вниманием. То, что это новый преподаватель, нас мало смутило (или мало привлекло, не знаю, как правильно в данной ситуации). Лекции мог читать любой офицер кафедры, на которого в этот день пал выбор начальника. Бралась соответствующая папочка с наименованием специальности и порядковым номером лекции и потом, без соблюдения знаков препинания, каких-то технических пауз на осмысление торжественно зачитывалась перед аудиторией. Тоже я вам скажу при определенном таланте – ого-го какое шоу.

Но наш сломал все стереотипы.

Во-первых, он представился:

– Я новый преподаватель военной кафедры Госуниверситета - капитан Бабкин. Потом жизнерадостно предложил: «Давайте знакомиться» и начал зачитывать список присутствующих, чтобы стало быть познакомиться. Дальше надо либо стенограмму, но она утрачена))), либо попытаться представить сам процесс. Мало того, что все КРОМЕ капитана понимают, что знакомство с такой толпой займёт по минимуму пол пары, так он ещё фамилию, если она больше двух слогов с первого раза прочесть не может, разбивает на части (Белобородов с четвертого раза осилил) и ударение ставит в самых неожиданных местах. Минут через 40 две трети списка уже были оглашены, половина аудитории, состоящей из двадцатилетних оболтусов, не имея возможности смеяться в голос, хрипит под столами, но самые прозорливые уже поняли главное веселье ещё впереди, точнее в конце списка.

Вот сыграла моя ставка - три литра пива против кружки, что мой дружок Витя Попов будет ПОпов (он потом месяц у пивного ларька не появлялся, когда стало известно по какому поводу он мне пиво проставил), вот уже капитан поднял первого Рабиновича, Аркашу (у нас их было два, один с мехмата, другой физик) и радостно, как ребенок диковину, его разглядывал. Похоже, ему часто приходилось слышать фамилию в анекдотах, но счастливого обладателя он видел впервые. Далее в списке был опять Рабинович, но Валерий. Сразу этого факта капитан Бабкин осознать не смог. Что в одном помещении могут оказаться сразу два Рабиновича, для него было полнейшей экзотикой. Валера поднялся сам, зная что следующий в списке он. Бабкин обалдело на него посмотрел, и неуверенно спросил: «ШО, тоже? ? » Валера только развел руками, как бы соглашаясь со всеми возможными версиями капитана. А на горизонте, точнее через 2-3 фамилии в списке, уже маячил Хэбанес Кабос Хосе Викторович. Такой тишины аудитория похоже не знала даже по ночам. Все, включая самого Хосе Викторовича, полного паренька в очках с толстыми стеклами, затаив дыхание следили за капитаном. Откуда тому было знать, что в 30-е годы, теперь уже прошлого века, в СССР из Испании вывезли несколько сотен детей, чьи родители воевали в это время против Франко и один из внуков героев-коммунаров сидит сейчас в зале.

Сначала капитан просто вздыхал и шевелил губами, пытаясь сложить из букв хоть что-то, в его понимании осмысленное. Потом начал багроветь и вроде бы про себя, но в воцарившейся тишине это услышали все, с чувством произнес:

- «Херня какая-то! »

По щекам слушателей потекли первые слёзы, а капитан багровел всё больше и больше, и, похоже, из состояния показного благодушия перекочёвывал в состояние глубокой «личной неприязни» к Хэбанес Кабосу Хосе Викторовичу. Каким он себе его представлял, история умалчивает, но… Когда он закрыл ведомость списочного состава, вышел из-за кафедры к аудитории и голосом, не предвещавшим ничего хорошего произнес:

- «Ну, Карабас Барабас, выйди, покажись какой ты есть! » захрипели почти все. Кто-то, сам того не замечая, от избытка чувств колотил ногой в перегородку между рядами, кто-то (а таких было много) просто сполз под столешницу, кому-то была нужна скорая. Не смеялись двое, капитан Бабкин и Хосе Викторович Хэбанес Кабос.

Капитан Бабкин через месяц стал майором, а Хосе оставался Карабасом Барабасом до 4 курса, пока не стал Парижским Грузчиком. Но это отдельная история.

наш старшина прапорщик Иванов и говорил, что только [ч]удаки такое могли придумать - давать срочникам оружие и отправлять полк дебилов против полка даунов. Но генерал, чью фамилию я не помню, с ним был не согласен и поэтому в нашей дивизии два раз в год проводились военные учения. Полк на полк, где офицеры оттачивали свое командирское мастерство, а солдаты получали законную возможность откосить от хозработ и плаца, ну и конечно по мере возможности не про[втык]ать оружие.

Я уже дважды участвовал в таких играх и более менее что-то в них начал понимать. С каждым разом они мне рядовому срочнику нравились все меньше. Но в этот раз с самого начала всё пошло вообще не так. Во-первых роль разведчиков-диверсантов, по жребию, проведенному в присутствии комполка, досталась нашему отделению. Оно же во-вторых и в третьих. Как кратко и ёмко, почесав затылок, резюмировал наш ротный - "всё приплыли, пи[c]ец ослику". Осликом был наш замполит. В смысле фамилия у него была Перевозчиков. У него и так за все наши косяки была походка буратино потому что ходить посаженному на кол очень неудобно.

Дали нашему отделению два цинка холостых патронов и трех офицеров: двух из нашего полка и советника. Поставили задачу привести "языка" с целью выведать где в окрестных лесах расположился штаб "синих". Собственно это был секрет полишинеля потому что они всегда располагались в одном и том же месте - на островке окруженном болотами. И в этом был весь юмор. Взять их было нельзя. Без вертолета. Да и с вертолетом было нельзя потому что вертолеты были в полку "синих", а в нашем их не было.

Гениальный замысел наших офицеров был прост как и во все предыдущие годы. Следуя их плану нам следовало расположиться вблизи болот и ожидать шального солдатика из соседнего полка с целью его скрутить и доставить в наш штаб. Откуда должен взяться этот блуждающий солдат и какого лешего он потерял в этом непроходимом болоте потомки Суворова умалчивали.

Замысел удался лишь на половину. В том смысле, что пока наша группа войдя в лес перетягивала и сушила портянки, офицеры пошли советоваться. И судя по обнаруженным потом знакам, советовались они на минном поле. Что и отметил контрольный офицер из штаба учений в чине капитана - оба офицера убиты, дальше группа действует самостоятельно. Офицеры обреченно взглянули на нашу группу и понуро потопали в сторону ближайшей дороги.

Хорошо когда нет командиров. Рядовой Мамбетов сразу предложил сгонять в сельпо, но коллектив косясь на контрольного офицера, эту мысль отогнал и предложил пожрать. Когда солдат не знает что делать, то он ест, а поскольку он часто не уверен своих действиях, то и еды ему нужно много. Вобщем опомнились мы только когда съели весь, выданный на двое суток, запас тушенки.

Первым что-то нехорошее почувствовал советник. С возгласом "я скоро" он атаковал ближайший кустарник. Судя по доносившимся из кустов звукам, тушенка была из медвежатины. Солдат существо неприхотливое и к жизненным проблемам привычное, поэтому мы смирено поступили проще и открыв клапана присели, как и положено по уставу. В один ряд, прямо на берегу лягушачьего рая. Через полчаса к нам вышел бледный офицер выдал "я всё, в медсанчасть, а вы дальше сами. "

Дальше мы были сами. Любой небрезгливый враг зажав нос мог бы найти нас по следам. Тушенка как вы поняли была отравлена врагами. Но возвращаться в казарму имея честное право гулять еще двое суток никто не собирался.

К вечеру нам стало намного лучше. То ли запах березы подейстовал, то ли притащенная рядовым Мамбетовым из ближайшего сельпо бутылка водки или может даже две. Жизнь налаживалась. Вспомнили, что здесь рядом есть деревенька, а в километре на отшибе от неё чудный яблочный садик. Куда по обмену в прошлом году ездили на дачу командира соседнего полка работать кротами. В то время как бойцы его полка чинили наш автопарк.

Уговаривать дважды никого не пришлось. Садик оказался небольшим на 20 гектар. Посреди этого плодового рая стояла полковничья цитадель из красного кирпича, орошенная слезами дембельских аккордов.

Дальнейшее я помню как в тумане явно из-за дурманящего запаха спелых яблок. На многие вопросы у меня нет ответов и сегодня. Зачем Серега, призванный в армию с третьего курса филфака английской литературы, взял в плен в дупель пьяного местного сторожа и почему пытался говорить с ним и его собакой по-английски. Зачем мы пытались разбудить сторожа выстрелами и почему затащили его тело в дом полковника. Откуда в кармане сторожа оказался кетчуп и почему он разлился.

Зато похоже ответы были у семьи полковника, удачно заглянувшего с учений на ужин в семейном кругу. Семья полковника, за обеденным столом на веранде поняла все буквально - англичане в маскхалатах убили сторожа и сейчас будут всех пытать. Полковник из нацменьшинств, отмечавший с семьей какое-то свое событие, попытался покончить с собой подавившись бутербродом с икрой. Но его откачали, "шайзе билять" вопил Мамбетов и бил полковника по спине. Я помню как переводил Серегин бред и в результате мы потребовали вертолет и карты.

Полковник, по телефону под угрозой расстрела, позвонил в свой штаб и приказал прислать вертолет и карты. В нашей армии не принято переспрашивать поэтому через пятнадцать минут два заместителя командира, не уточнив какие именно нужны карты, лично привезли и карты с учений и еще какие-то явно неправильные о чем намекал гриф "секретно".

Утром мы сдали все полученное и какого-то неизвестного пьяного майора в наш штаб. Почему офицер был пьян и как оказался с нами в кузове грузовика с яблоками я не помню. Так честно в объяснительных мы все и написали. Даже рядовой Мамбетов, получивший 15 суток отпуска за грамотное выполнение боевой задачи.