Истории о армии #солдат

душу вытрясут, а если еще и сто грамм перед полетом пропускаешь, то вообще даже и рассказывать неудобно, что там наверху происходит. А уж если лучший друг решил показать пару фигур высшего пилотажа...

Но есть такие люди, которые не мыслят свою жизнь без авиации. Одним из них был мой тесть. От него я, под водочку и хорошую компанию его сослуживца, и услышал эту историю.

Во время войны все подростки стремились на фронт. Не стал исключением и мой тесть. В 16 лет он прибавил себе 2 года и поступил в учебку, в которой из него за пару месяцев подготовили летчика. Он успел-таки пару лет повоевать, побомбить фашистов и дойти до Германии.

Не секрет, что старшие офицеры отправляли из Германии на Родину трофеи машинами или даже вагонами. У солдат и младших офицеров такой возможности не было, да и расстреливали за мародерство частенько.

Поэтому грабеж бундесбюргеров ограничивался ревизией буфетов и подпольев: вся еда и питье в брошенных домах съедалась, а то, что не было съедено, крушилось в хмельном перегаре руками, ногами и саблями (бейсбольные биты тогда не продавались, а сабли подвернулись в каком-то замке). Тесть специализировался на компотах: содержимое выпивалось, а банки складывались в ящики, авось пригодятся. А так как транспортное средство всегда было под рукой (то бишь самолет), то ящиков этих скопилось немерено.

По возвращении в Москву тестя определили служить на Тушинский аэродром.

Совсем недалеко от дома. Дом был на Щукинской. Прямо возле теперешнего метро. Практически, рукой подать от места работы. Маленький такой домик, с маленьким таким садом. Ну, может пару соток.

Пролетая каждый раз над Щукино, тесть делал на бреющем полете пару кругов над своим домом, дожидаясь пока на крылечко выйдет мать, махал ей крыльями и улетал по своим делам. Идиллия. Круче чем в американских фильмах.

Не знаю уж, страдали ли жильцы близлежащих домов от приступов панического страха за свои дома и жизни (зря, кстати, повод был), но Полину Давидовну знали и уважали все соседи вплоть до Курчатника (курчатовского института) с одной стороны и Строгино с другой.

Так вот. Дом-то рядом. А нужные банки болтаются у сына (то есть тестя) в самолете без дела. Запилила его Полина Давидовна: принеси, да принеси сынок банки домой, ведь компоты надо закатывать, огурчики с помидорчиками мариновать... Крепко засела эта мысль в голове у Яши.

Настолько крепко, что стыдно ему было и перед мамой и перед папой за свое непутевое отношение к делу продовольственного обеспечения семьи на зимний период. Но ведь несолидно 19-летнему пацану в летной форме младшего лейтенанта таскать по Тушино ящики с банками. Коллеги засмеют, да и соседи. Машин-то тогда не было в личном пользовании, а на такси никто не раскатывал.

Но случай предоставился очень скоро. Дали Яше задание отвезти одного артиллерийского капитана куда-то под Можайск, что-то там типа посмотреть сверху на какие-то позиции, или просто по делам. Не знаю уж про это Секретное Задание достоверно. Но у офицера с собой было. Чтобы не скучно было лететь, или прибытие отпраздновать, или просто прийти в хорошее расположение духа, или гильзы протереть... Но один-то пить не будешь. Надо же разделить счастье с друзьями.

- Ну что, давай по маленькой? - сказал офицер уже на подходе к самолету.

- Давай, - согласился Яша и выдул стакан спирта.

- Еще по одной? - спросил офицер.

- Можно, - ответил Яша, подумав про себя, - а чем я хуже какого-то грёбанного артиллериста.

- Закусишь? - спросил капитан.

- А зачем тогда пили? - ответил Яша.

- Логично, - согласился уже хороший капитан.

Спирт подействовал с небольшой задержкой. Ее как раз хватило, чтобы долететь до родного дома. В затуманенном двумя стаканами чистого спирта мозгу всплыло клятвенное обещание матери насчет "привезти посуду домой".

Да и оказию такую грех упускать.

- Слушай, капитан! Ты там поищи у себя ящики под ногами.

- Нашел. НА чего с ними делать?

- Да посуду матери обещал завезти.

- Ааа, - протянул капитан, не догадываясь, что его ждет в самом ближайшем будущем.

Все развивалось по обычному сценарию: подлет на бреющем, пару кругов над домом, мать на крылечке... НО! ! ! Набор высоты с заходом в пике старый сценарий не предусматривал. Поэтому в воздухе запахло материализовавшимися страхами бедного пьяного капитана.

- Ящик с посудой нашел? - прокричал тесть.

- Да!

- Бросай!!!

- Ты что, ох[рен]ел, она же разобьется

- Бросай, говорю, это приказ!

И так несколько заходов. По числу ящиков. Один ящик - один заход.

- Так вы, что, попали в дом-то? Крышу небось разворотили? - спросил я.

- Да ты что, в сад, в сад я метил, меня же бомбить учили... - обиделся тесть.

Так и остался он без компота, помидорчиков и огурчиков в 1945 году.

помощника усаживаю обзвонить посты!

Приказываю доставить мне лошадь с телегой (на ней отходы из столовой свинарь возил)

В пакет укладываю пряники, бутылку водки литровую и холодный чай, на запивку.

За главного - первый помощник. С постов обещаю докладывать)

Нно! Поехали!

Романтика! Еду не спеша, иногда поводьями поигрываю, но скотинку не тороплю! Первый часовой!

А надобно сказать об объекте, который мы охраняли:

- Урал, завод стоит аккурат на границе азии и европы! Столб есть! Выходишь на проверку постов из азии и через европу возвращаешься в караул.

И вот я из азии, на хромой но спокойной лошадке еду по периметру, поздравить часовых! Все предупреждены, что я на лошади поеду, но цель визита не оглашалась!

Всё по правилам: цифровой пароль, который я сам и определил на сутки. Часик - ответил! Умница! Подхожу.

- За верную службу и неимоверное терпение морозов, награждаю полушубком и рюмкой водки! (я с собой ещё и полушубки захватил, аккурат на все посты, морозец за минус десять перевалил, а по уставу - в одной шинели уже нельзя! )

Дарую пряник и наливаю стаканчик!

Видели бы Вы глаза этого рядового!

На посту, куда его из тёплого караула выгнали, сам начальник караула приподносит водки! Рядом лошадь фырчит! Полушубок начкар помогает надеть! Сюрреализм!

- Солдат! Звони в караул, начальник движется к следующему посту, нарушений нет!

Объехал периметр. Не рассчитал с водкой, на ближайшие посты, со стороны европы - водки не хватило. Полушубки раздал и поехал в караул.

Потом отправил разводящих исправить ситуацию! Спирта у нас не переводилось в принципе! Сам принимал груз со спиртом - еженедельно! А знакомых, среди работяг из того цеха - найти было не сложно! Все попивали спиртягу, а чтоб перед комендантом объекта не палиться, обращались к часовым на первом посту!

Оставляли спирта. Ну выпили люди, не гнобить же им жизнь!

В итоге: - Все удивлены и довольны! Караул боеспособен (разводящим дал выпить ближе к пересменке, другим рядовым по стопочке тоже налил, лично! Но на морозе из них это улетучилось за минуты. ). Лошадь накормили хлебом и отправили к свинарю. Мои сержанты - пищали от восторга! Я сделал людям праздник!

Менял меня офицер третьего взвода, зануда ужасный!

Но в карауле был порядок! Все солдаты и сержанты оценили моё начальство и не подвели!

по указанному ими маршруту. Советский солдат - тварь неприхотливая, был бы приказ: надо в минус 30 шастать на лыжах по тайге — будет, пусть даже для сугрева он всю тайгу на дрова попилит.

В первый же день путешествия выяснилось, что у геологов познания о геологии заканчиваются описанием формы школьного глобуса. Ну начальству виднее: сказали геологи, значит геологи. Боец же по прозвищу Будулай уже на второй день рассекретил истинную профессию группы - химики, задача которых была собирать пробы воды и воздуха. Ну как рассекретил: его же не просто так прозвали Будулаем. Цыган он и есть цыган, даже разведчик, все равно цыган. Я, кстати, впервые тогда узнал, что и этих конокрадов, оказывается, в армию призывают. Коней у нас в части не было, а вот всё остальное было и не дай бог оно было плохо прикручено. Будулай тырил всё. Уж сколько били его, воспитывали, кино про тюрьму показывали, один чёрт. Генетика. Ведь он, наверняка, и сам не знал зачем ему этот ящик ложек, [м]лях или ведро ружейного масла. Вот и у химиков, тьфу, геологов он спёр, какую-то блестящую штуковину о чём они долго и надрывно горевали. А в армии же нет слова украли, есть только слово про[втык]ал. На всякий случай, я одним глазком глянул что там пропало, вроде не счётчик гейгера, ну думаю и ладно — остальное, что организм советского воина не переварит, прекрасно умещается под солдатским матрасом.

Про дорогу и рассказывать-то особо нечего, знай шелести себе лыжами, да по сторонам поглядывай. Одним словом, всё как всегда: то радист с криком «ух ты, смотрите хвост» выдернет из сугроба лисиный хвост, на другом конце которого оказывается сама лисица, сильно возмущённая фактом её прерванной охоты за мышами, то геолог попросит привал чтобы сменить валенки и штаны после встречи с тигрицей на тропе, то кошка лесная варежку у спящего караульного сопрёт, а на утро вернёт и записку внутри этой варежки оставит, что в следующий раз в неё насрёт. Обычные солдатские походные будни.

Через неделю мы вышли на акустический маяк. Для тех, кто не служил: компас работает не во всех местах, а GPS в те времена был только в виде мха под сосной- сходил в туалет, мхом этим подтёрся, ямку закопал и заодно товарищам рассказал где север с югом. Вот чтобы только на мох, при отсутствии солнца или звёзд, не надеяться и ставили акустические маяки на тропах— это обычный грошовый радиоприёмник с магнитной антенной, направленной на самую мощную дальневолновую радиостанцию. Видя географическую ориентацию антенны приёмника, легко определить и север-юг. В нашем случае на маяк-то мы вышли точно, вот только сам маяк не работал. Оно и понятно: аккумуляторы сдохли давно на морозе, а речка, в которой покоилась питающая его динамо-машина, промёрзла до дна. Это, конечно, не каша из топора, но и не синхрофазотрон, поэтому радист быстро соорудил на столбе ветряк и радио, для приличия, немного откашлявшись, рассказало об очередном съезде кого-то там из студии радиостанции «Маяк», чем немало позабавило совокупляющихся на дереве белочек.

Через пару часов мы вышли к нашей цели — заимке, где обитал старый дед-отшельник. Беседы не получилось, так как дед немного приболел после вчерашнего. Похоже гнал он самогонку, вопреки закону, всю зиму. Благо тара у него была только одна семилитровая бутыль, а то спился бы совершенно. Подлечив деда, мы уже подумывали идти дальше, но геологи воспротивились и мы провели два дня в гостях, дегустируя дедовскую продукцию. Видя как Будулай нарезает круги вокруг деда, я, конечно, сразу заподозрил неладное, но после того как дед дозволил ему с лошадьми повозиться и вообще по дому постолярничать бдительность моя притупилась.

Когда мы вышли, дед провожал нас в дорогу, утирая слезы то ли от расставания, то ли от радости, что мы наконец-таки свалили, не мешая ему в одиночку наслаждаться семилитровкой.

Отдых всем пошёл на пользу, даже геологи как-то приободрились и начали шутить. Всем было хорошо и радостно на душе, кроме цыгана. Будулай насупился и даже солнце пряталось за облака при виде его хмурого лица. На привале я поинтересовался причиной, уж не расставание ли с лошадьми так повлияло на солдата.

- Какие, нафиг, лошади?! - возмутился боец — у деда над кроватью воооот такие часы карманные на цепочке висели, чистое серебро.

- Ах ты, паскудник, заорал я - уж не хочешь ли ты сказать, что обокрал деда?

- Нет, с сожалением горько вздохнув выдавил цыган - не успел, он раньше подарил.

на недовольное ворчание друзей, с азартом принялся грести снег. Минут через десять-пятнадцать достаточно разогревшись отдал лопату молодому со словами: "Вперёд, боец!" А на плацу, никем пока не замеченный, появился замполит батальона майор Стрекозин и услыхал эти слова.

Надо сказать, отношения у рядового Саньки и майора были очень сложные. Меньше года назад с благословления замполита Санька был избран комсоргом первой роты, но взгляды на комсомольскую работу у девятнадцатилетнего комсорга и пятидесятилетнего майора несколько разнились.

Именно поэтому майор налетел на прохлаждающихся «дедушек» с намерением не только проучить всех старослужащих, но и, в первую очередь, устроить выволочку не оправдавшему его доверия комсоргу (пока еще рота сопротивлялась на собраниях и не хотела переизбирать).

Построив стоявших без дела и проинеся речь, как он их сейчас согреет, отдал команду шагом марш. Санька на беду оказался в этой компании правофланговымхотя от него валил пар. После круга шагом последовала команда бегом, но возможности выполнить ни у кого не было из-за шагающего прогулочным шагом направляющего! В течении минуты майор кричал раз за разом «бегом!» и криком довел себя до какого-то исступления в результате чего подбежал к идущим и ударил Саньку в лицо. Удар получился так себе, но этого хватило чтобы солдат выхватил у ближайшего лопату и ударил в ответ офицера!

Правда, несмотря на полноту, замполит успел среагировать и удар пришелся по спине. Снежинки застыли в воздухе! Все возбуждение замполита вылилось теперь в одну фразу «МАЙОРА ЛОПАТОЙ?!».

Выкрикивая на разные лады эту фразу, Стрекозин умчался в сторону штаба.

Вот ведь какая штука, фамилию комбата, который не дал хода делу { благо две роты видели, что майор первый ударил} не помню, а этого помню.

Вот так я в 1979 году вылетел не только из комсоргов, но и из комсомола.

писать, смеркалось... потом совсем смерклось... потом стемнело... и вот наступила глубокая ночь. Сапёры всё не ехали, оставленная нам рация сдохла, о мобильных телефонах ещё никто не слышал. А спать хочется всё сильнее и сильнее. Понимаем что нельзя, если приедут и засекут что спим на охранении, ещё тех люлей получим, но организм берёт своё, сказывается день учений, и глаза всё чаще закрываются сами.

И тут в моей голове созрел идеальный план. Мы договорились спать по очереди: один спит, второй смотрит в оба и в случае приближающихся огней разбудит спящего. Как инициатор гениальной идеи, беру себе право спать первым, раскидываюсь прямо на земле, благо лето на дворе и сладко засыпаю, предварительно наказав напарнику разбудить меня через час.

Через какое-то время чуствую сквозь сон как что-то тёплое, влажное и невероятно нежное скользит по моему лицу. Ещё не успев сообразить где я и что я, пребывая в сладкой истоме от происходящего, я начал медленно открывать глаза.

В следующую секунду я услышал душераздирающий крик, от которого проснулся естественно заснувший через секунду после меня мой напарник (и всё живое и неживое вокруг). Только спустя мгновение я понял что крик этот мой собственный, и было от чего: прямо надо мной нарисовалась морда здоровенной коровы, которая усердно облизывала моё лицо.

Вы пытались открыть глаза со сна и в полной темноте увидеть перед собой коровью морду на расстоянии сантиметра? Вот и я нет, до того момента. Что я сделал со своим заснувшим напарником после того как пришёл в себя - это отдельная история.

С тех пор прошло 20 лет. Но всякий раз когда мне приходится не спать ночью, память рисует образ 20-ти летней давности и сон куда-то улетучивается.

А в остольное время ее использовали не по назначению. То продуть канализацию в штабе полка, то прокачать только что построенный газопровод и т. д. Водилу этого агрегата звали "Вовик" и был он старше меня на год призывом. И вот как-то вызывает Вову комбат и просит съездить в поселок к нему домой прокачать забитую канализацию. Комбат сказал что ему некогда и встретит парня, дома жена комбата. А жил батя(так мы ласково называли комбата) на втором этаже в офицерском поселке в 5км от нашей части.

И вот наш Вовик садится на воздушку и едет к комбату домой для выполнения ответственной миссии. Приехал Вовик к дому бати, размотал бронированный шланг воздушки и пошел к комбату домой. Там на пороге его встретила жена комбата и без всяких предисловий предложила поднять шланг воздушки на второй этаж, привязав к нему веревку. Когда солдат привязал конец шланга веревкой, то жена бати затянула шланг в квартиру и протянув его через комнату опустила в унитаз на полметра. Потом женщина вышла к окну и сказала чтоб Вова открыл воздушный кран, а сама пошла привязать шланг к крышке унитаза. Солдат зная какую силу представляет бронированный шланг с давлением воздуха 300атм, очень осторожно приоткрыл воздушный кран. Подождал когда жена комбата подошла к окну. Она крикнула Вове что в унитазе только чуть чуть забулькало и все. Попросила чтобы солдат открыл кран немного сильнее. Вовик хотел еще чуть приоткрыть кран, но тот почему-то открылся на все 300атм. А теперь представте, все дерьмо даже не с первого этажа а уже из подвала со скоростью снаряда выплеснулось сначала забрызгав туалет и жену комбата, а потом и обделало стены в комнате. И вот жена комбата вся в этом дерьме подбегает к окну и начинает страшно материться, не смотря на то что она была учительницей младших классов. Тут Вовик понял что произошло и быстро закрыл воздушный вентиль. Когда он забежал в квартиру, то увидел что и туалет и прихожая а так же часть комнаты были забрызганы мягко говоря нечистотами. Даже часы ходики что висели в прихожей были вымазаны. Выслушав длинную тираду Вова смотал шланг и уехал в часть. Вечером он рассказал эту историю нам. Вся казарма ходила ходуном от хохота солдат. А уже на следущий день нашего Вовика перевели в котельную кочегаром и таскал он там уголь до самого дембеля.

etc). В юности он пошел добровольцем

на фронт (1 мировая война), одним из первых американцев вступив в военные

действия. Воевал ессно на стороне Франции против наступающих прусско-австрийских

армий. Хотя воевал - это не совсем правильное слово. Хемингуэй был ПОЧТАЛЬОНОМ.

И вот однажды ночью он подъехал к окопам своих "подопечных", отдал им почту и

попросил у солдат винтовку. Просто так попросил. Ну, ему и дали. Хемингуэй возьми

да и выстрели в сторону австрийских окопов. А австрийцы возьми да и выстрели

в ответ. Из миномета. Бабахнуло конкретно. Куча солдатиков полегло ни за грош,

а Хемингуэй попал в госпиталь с ранением. За этот героический подвиг, Хемингуэй

был награжден орденом каким-то там, или медалью, как первый американец, вступивший

в боевые действия. Ну а в самом госпитале стряслась с Хемингуэем первая лубофь,

которой оказалась выхаживающая его медсестра.

P.S. Ну чем не номинант на премию Дарвина?

через стенку кроватях два солдата. Загипсованные с ног до головы . Оба тяжелораненые. Незагипсованы у них только руки.

Оба кричат от боли и через стенку будят друг друга. Cтенка тонкая и изоляции никакой.

При этом фазы сна у них не совпадают, и когда один кричит, второй стучит в стенку, чтоб тот перестал... Потихоньку боли утихают, но они уже привыкли стучать в стенку и продолжают перестукиваться, изобретая по ходу дела код. Типа "Как дела ? " и "Все в порядке? ".

Потом решают познакомиться. Криком через стенку. Остальные раненые в палатах в таком состоянии, что не замечают.

Выясняется, что это солдат и солдатка. У солдата тяжелые ранения на поле боя, а солдатка попала в тяжелую аварию.

Быстро выясняется, что без друга они не могут, и мешают больным своими разговорами.

И тут в госпиталь приезжает Рафуль - тот самый, член партии которого... Увидев этих пациентов, он приказывает поставить им телефон...

Совсем быстро оба объясняют врачам, что хотят увидеть друг друга. Вестимо "Не положено! "

Ну и понятно, что медсестер им удалось уговорить... Ночью медсестры вывозят кровати в коридор, где солдат как это положено по логике истории, начинает встречу словами "Ты согласна выйти за меня замуж? ", и, естественно - "Да! "

Через полгода обоих выписывают из больницы. После снятия гипса оказалось, что ноги солдата в таком состоянии, что он никогда не сможет ходить.

Начинается тяжелая семейная жизнь...

У них рождается ребёнок. Оба работают, чтобы содержать семью, на бензоколонке, где далеко ходить не надо.

И тут отец решает учиться ходить вместе с сыном. Вываливается из коляски и ползает вместе с ребенком, потом становится на четвереньки. Копируя его движения. И падая немного чаще, чем ребенок... Когда ребенок пошел, он пошел вместе с ребенком. Шок был у всех.

И когда ребенок побежал, он тоже побежал... Хотя и медленно...

Когда ребенок сел на велосипед, он купил велосипед...

Через пару лет им позвонили, что надо поменять коляску на новую модель, и удивились, что коляска больше не нужна.

Врачи написали статью про неизвестный до сих пор науке метод реабилитации.

Сейчас они на пенсии. Четверо детей, десять внуков. До сих пор он ходит сам. Правда, уже на небольшие расстояния...

мальчишкам тогда и рекомендовал. На южных границах страны сильно пахло войной, уже и постреливали во всю, но отправили не в обычную часть, а в секретную. Точнее, направили, конечно, сначала в "учёбку", где на "богатых-то" харчах уже после первых трёх месяцев от нашего героя остался один нос, по крайней мере судя по сохранившейся ещё чёрно-белой фотографии.

Когда из учёбки, наконец, отправили в часть, то отец-командир вместе с военврачом, осмотрев строй новобранцев, выругавшись нецензурно в адрес учёбки, каждого второго солдата первым делом отправили в госпиталь на откорм и общую поправку здоровья.

Впервые после дома, в госпитале солдат отъелся, даже умудрился попробовать курочку, да с яичком и даже кусок сала (хоть любой спец. и скажет, что при сильном истощении свинину ни в коем случае нельзя, но практика показала обратное). В общем - ожил. Вот с этого момента история и начинается.

Отец-командир оказался мужиком "тёртым" и быт в секретном части наладил не только на сухом пайке: и свой курятник и, пардон за несекретный запах, хлев со свиньями. Кстати, самому командиру на стол ничего и не доставалось: был при части не только госпиталь, но и детский садик для детей офицеров.

Соответственно, почётность и важность этих двух народно-хозяйственных объектов была очень высокой (это я всё про тот же курятник пекусь). Её осознавали все. И на пятёрку отстреляв очередные учебные и учебно-боевые стрельбы, солдаты в наряды на курятник ходили с полным осознанием важности своей миссии.

К слову, как в армии сейчас — не знаю, а в то время был интересный порядок. Дембель уйти в запас мог в первый день прихода приказа Министра Обороны о Демобилизации, а мог... спустя месяца полтора-два. Чем в частях и пользовались. Хочешь в запас? С тебя "аккорд" (то есть ударный труд на благо родной военной части).

Командир построил дедов и сказал: «У нас важнейший объект намечается. Курятник старый. Нужно построить новый. Зачёт — "аккорд". Кто хочет поработать? » Понимая важность курятника, все сделали шаг вперёд и из них командир отобрал бригаду самых достойных. В когорту лучших попал, в том числе, и наш герой.

Месяца полтора, наверное, шёл бой за каждый ряд кирпича. Прожаренные солнцем и просолёные от пота "деды" возводили новое строение. Кстати именно там наш герой и научился строить, за 20 лет до этого всё было не до того.

Потом был Дембель. И звучала торжественная речь отца-командира: «Солдаты! Вы здесь прикоснулись к государственной тайне! Лучше забыть эти два года и не сознаваться, что они у Вас были, чем разболтать врагу тайну и навредить своим боевым товарищам. Те, кто ракетное топливо не нюхал, всё равно вас не поймут! »

Когда ехал в поезде с другими уже дембелями, не секретными, то разговорились и о том, у кого и какой был "аккорд". Он с чувством собственного достоинства и брякнул: «Я кур-рятник в части построил! Кир-рпичый! » (усиленное «р» как-то само вырвалось).

Хохот стоял такой, что из соседнего вагона прибежали ко всему готовые проводники, уверенные, что дембеля разносят вагон в щепу.

Тогда же в дембельском поезде наш герой и понял, что, как всегда, прав был отец-командир. Разбалтывать о своей службе ничего не надо. Проще дембельский альбом убрать подальше от тех, кто всё-равно не поймёт.

С тех пор, когда нашего героя спрашивают: «Когда служил, то "аккорд"-то был? Что построил? » Он сухо отвечает: «Да часть секретная. Говорить не положено». Вот такой вот секретный курятник получается.

Однако жизнь продолжалась, со всеми вытекающими из этого последствиями, как то помывки, стирки и, простите, дефекации свыше сотни человек. Надо было что-то делать и причём незамедлительно.

Выход нашёлся быстро и причём довольно простой. А нашёл его зам по тылу, молодой капитан, щеголявший по городку в новой, только что пошитой, парадной шинели. Он построил всех солдат и сержантов срочной службы и предложил 10 суток отпуска тому, кто одев противогаз с нарощенными трубками и ОЗК нырнёт в колодец и устранит засор. Как ни странно, желающие нашлись. Из их числа выбрали наиболее ловкого и сообразительного, на взгляд капитана, и первая часть марлезонского балета началась.

Солдата одели в ОЗК, надели противогаз, изготовили нехитрую дыхательную систему, скрутив вместе несколько трубок от противогаза и… задумались.

Нужно же было, на всякий случай, придумать какую-нибудь систему сигнализации и спасения. Но и тут капитан думал недолго. Надел на спасателя солдатский ремень, привязал к нему верёвку и сказал, чтобы солдат её периодически подёргивал, мол жив здоров и всё в порядке. Если же сигналов не будет, то группа его товарищей немедленно займётся спасением путём вытягивания его из дерьма за верёвку. Краткий инструктаж прошёл и действие началось.

Солдат нырнул в жижу и скоро исчез из глаз. О том, что у него всё в порядке свидетельствовали периодические подёргивания страховочного шнура. Но внезапно подёргивания закончились. Наверху началась лёгкая паника. По команде зампотыла несколько солдат схватились за страховочный шнур и резко потянули. Он медленно пополз вверх, но внезапно натяжение пропало и на поверхность жижи выскочил солдатский ремень с поломанной [м]ляхой. Солдат погибал на глазах, нужно было что-то делать. Решили схватить за противогазные трубки и вытаскивать его таким образом. Через несколько секунд подъёма их постигла та же участь, на поверхность выскочил пустой противогаз. Капитан схватил багор и попытался им зацепить солдата, периодически тыкался во что-то мягкое, но подцепить ничего не удавалось. Время шло и оставалось одно - нырять и вытаскивать чистильщика самому, что капитан и сделал. Не снимая парадной шинели, он нырнул в жижу и, нащупав бойца руками, через мгновение вытащил на поверхность, в руках у солдата была грязная тряпка.

Теперь тоже самое со слов солдата.

Нырнул я, погрузился и тут меня видимо из-за воздуха скопившегося под ОЗК начало выталкивать на поверхность. Чтобы не вынырнуть, перевернулся вниз головой и стал спускаться держась рукой за ступени, при этом периодически одну руку приходилось отцеплять, чтобы дёрнуть страховочный щнур. Наконец, добрался до дна и нащупал затор. Затором оказалась тряпка, я пытался её выдернуть, но она не поддавалась. Сигналы я подавать естественно не мог, одной рукой держался за скобу, а другой дёргал тряпу. Внезапно резко потянули за ремень, но он лопнул, правда заодно я сумел выдернуть и тряпку. Дело сделано, начал потихонечку всплывать. Тут какой-то придурок начал снимать с меня противогаз. Я попытался его удержать, но тщетно, так пришлось остаться и без воздуха. Когда подплывал к поверхности, кто-то пару раз заехал мне багром по голове.

После чего меня начало неумолимо переворачивать вверх ногами. Я не на шутку испугался. Но тут почувствовал твёрдую руку капитана, вытащившего меня на поверхность.

Вот и всё. Хеппи энд. Дом спасён. Солдатик в отпуске. И только капитан остался без шинели, ну да через некоторое время пошил себе новую, ведь зам по тылу же.