Курьёзы

ситуацию, новый босс заменил развозчиков пиццы, вместо [мав]ров - стали вьетнамцы, на кухне стала слышна испанская речь, а продавец с обслугой стали говорить с тяжёлым славянским акцентом. Но на этом новшество не остановилось. Новым маркетинговым прогрессом стал тот факт, что отныне большая или средняя заказанная пицца на РУССКОМ ЯЗЫКЕ, цена которой была в среднем за 13 баксов, предлагалась по круглой цене в 10 баксов и двумя литровыми бутылями лимонада, вместо одного.

Прослышав о новом сервисе с уценёнными ценами, стал подтягиваться и наш народ, который обычно сурово экономит на всём. Я тоже не лыком шит и раз в неделю останавливаюсь прихватить себе с женой на ужин после работы пиццу. После всех "селедок под шубами" , пельменями, варениками на праздники, захотелось вновь чего-то простенького, чтобы и жена отдохнула и не готовила. Захожу вчера уже около 6 вечера, заказываю. Присел, как обычно жду минут восемь - десять. В это время выходит хозяин из офиса с кем-то, разговаривает по армянски, увидел меня - по моей роже написано, откуда я, и сразу, как на Кавказе заведено, поздоровался со мной по русски, поинтересовался, как жизнь, поблагодарил, что я появляюсь здесь часто и напомнил мне, что выбор лимонада увеличился ещё какими-то сортами.

В это время дверь в пиццерию открывается с улицы, и вваливается здоровый двухметровый кадр. [мав]р. В одной футболке. Со спадающими штанами и огрызком бумаги в руке. Моя первая мысль - опять клянчить будет, благо, не грабить. Но происходит то, что я не ожидал.

На ломаном русском этот полураздетый кадр произносит, размахивая клочком бумаги: "Прывэт! Адьэн балшооуй пица за дьэсат баксы!" И довольно так лыбится.

Я не выдержал и заржал. Глядя на меня, заржал хозяин-армянин и его знакомый. [мав]р криво посмотрел на нас и стал нервно зачитывать вновь фразу на ломаном русском. Владелец пиццерии, продолжая ржать, прервал его попытку стебания на великом и могучем и уже на английском заявил:

"Ну, неплохо для начала, как я обещал, получишь пиццу за 10 баксов. А если сможешь произнести эту фразу без запинки и без бумажки, то в следующий раз получишь её за бесплатно! "

Вот так Америка учит общаться на русском!

«Обед в холодильнике, разогрей, но не спали». В девять – варили борщ без рецепта, в десять – знали, как закрутить кран и убежать от соседского пса с ведром на голове.

С утра до ночи на улице.

Без телефонов.

Вместо вай-фая – точный маршрут: турник, река, и домой в темноте с коленями, похожими на карту боевых действий.

И однажды выжили.

Колени латали слюной и листом подорожника. А как болело – то слышали: «Не оторвалось – значит, не болит».

Ели хлеб с сахаром, пили воду из садового шланга – с таким микробиомом, которому позавидовал бы любой йогурт. Аллергии не было. А если и имели – то молчали.

Знают пятнадцать способов выведения пятен от травы, смазки, крови, болота и чернил – потому что надо было прийти домой «чистым».

И это ещё не всё.

Они прошли через:

– транзисторное радио,

– черно-белый телевизор,

– проигрыватель для винил,

– магнитофоны с катушками и кассетами,

– CD-диски и дискмены, а теперь – держат тысячи песен в кармане… и скучают по треску кассеты, перемотанной карандашом.

А получив водительское удостоверение, ехали на жигулях через всю страну – без гостиниц, кондиционера и GPS. Только дорожный атлас, где вся страна – на нескольких страницах.

И доезжали. Без Google Translate. С улыбкой.

И бутербродом с яйцом в багажнике. Это последнее поколение, помнящее мир без интернета, без связи, без постоянной тревоги за заряд батареи. Они знают разницу между стационарным телефоном и висевшим на шнуре в коридоре. У них были тетради с рецептами, а не приложения. А о днях рождения помнили сами. Или... не приходили. Это люди, которые:

– ремонтируют все изоляционной лентой, скрепкой и плоскогубцами,

— имели один канал по телевизору - и не скучали,

– знали, что «листать» – это не лента, а телефонный справочник,

– и верили: если не берешь трубку – значит, жив, перезвонишь.

Они – другие.

У них эмоциональный асбест, иммунитет из эпохи дефицита и рефлексы, отточенные на турнике. Последние настоящие ниндзя обыденности.

Не трогай пятидесятилетнего. Он видел больше, прожил глубже и имеет в кармане мятные конфеты старше твоего ребенка.

Он пережил детство без автокресла, без шлема и без солнцезащитного крема. Школу – без ноутбука. Молодость – без скролинга.

И не ищет ответов у Google – потому что имеет инстинкт.

И несмотря на все – у него больше воспоминаний, чем у тебя – фотографий в облаке.

развеселые дома, странная многоногая лошадь скакала по фиолетовому полю, и на фоне занавески цвета запекшейся крови сидела еще более странная женщина — одновременно и в фас, и в профиль. И сами художники были под стать своим произведениям.

Не сразу Люся нашла то, что надо. На картинах у солидного дядьки в берете красивые девушки вбегали в набегающие волны, выглядывали из-за белоствольных берез, лежали, жарко раскинувшись в разнотравье, глядя на зрителя со скромным лукавством. Правда, смущало то, что девушки были голыми, а та, что вся в лютиках и васильках, напоминала хрестоматийные строки: “под насыпью, во рву некошеном, лежит и смотрит, как живая”.

— А вы пишете портреты? — спросила Люся.

— На счет раз, — ответил художник.

— А сколько это будет стоить?

Художник ответил. Люся про себя ахнула, но не отступила:

— А с котиком на руках можно?

— Хоть с крокодилом, но за котика придется доплатить.

И хоть у художника и было заказов по горло, но как раз сейчас он оказался немного свободен, так что начнет портретирование уже сегодня вечером.

Художник пришел, как договаривались, но не с кистями, красками и мольбертом, а с дешевой “мыльницей”.

— Сейчас так все делают. Вот Никас Сафронов — страшные тысячи за портрет берет, а тоже по фотографиям, — объяснил художник.

— Ну, давайте пожелания.

— Знаете, — сказала Люся, смущаясь, — я бы хотела быть на портрете помоложе. Немножко. Чуть покрасивее. В голубом платье — любимый цвет. Потом, вот волосы, у меня, видите ли, аллергия на любую краску, а всегда хотелось быть с такой рыжинкой. Ну, вы понимаете?

— Чего ж тут не понять, — сказал художник. — Все так хотят, чтоб с рыжинкой. Идите, переодевайтесь. И кота берите.

Люся замялась:

— Платье я не купила. Такие цены. Что платье — сносишь, и как не было. А портрет на всю жизнь. Вы уж как-нибудь сами платье, пожалуйста. А котик у меня такой, знаете, своеобразный. Пушок! Пушок!

Художник только крякнул, увидев Пушка, подобранного в младенчестве и за два года превратившегося из трогательного, жалобно мяукающего комочка в наглую, бесчувственную и прожорливую скотину (и безо всяких там глупостей, типа уютных мурлыканий на коленях у хозяйки), причем все эти качества явственно читались на его шкодливой морде. Но Люся его нежно любила.

— Котика тоже подправим, — решительно сказал художник.

Нафотографировал Люсю и кота и ушел с авансом.

Но не исчез, не обманул, через неделю принес портрет.

Тетки из Люсиной бухгалтерии, пришедшие посмотреть и ремонт, и портрет, проглотили свои раздвоенные языки.

С портрета со скромным лукавством глядела сидевшая в кресле молодая красивая женщина, с рыжеватыми волосами, в открытом голубом платье, немножко похожая на Люсю, а на руках у нее был огромный рыжий кот чрезвычайно умильного вида.

Но было на портрете кое-что еще, отчего заткнулась даже главная кобра Кира Семеновна. Рядом с креслом на картине был придуман дверной проем в прихожую, и художник даже нарисовал в этой прихожей вешалку, на которой висели мужской плащ, мужская куртка и черная мужская шляпа.

Все-таки это был очень хороший художник...

поступью на точку, надо мной взяла шефство девушка-эксперт, так сказать, прошаренная в кредитном бизнесе дама. Несколько часов было всё отлично. Вводный инструктаж, беседы с клиентами, в принципе — это не ново было для меня... Ближе к обеду пришла на точку бабушка в слезах оплатить первый месяц кредита на ноутбук любимому внуку. Всё бы ничего, но сумма кредита не превышала 20 тысяч на 24 месяца — ерунда. Но, к моему удивлению, итоговая сумма кредита в договоре, которую я увидела, что, собственно, и стало причиной слёз этой бабушки, составляла 40 тысяч рублей! Моя наставница хладнокровно и резко ответила на все вопросы:

— Это ваша подпись?

— Да… — шёпотом, сдерживая слёзы, ответила бабушка.

— Ну, и какие претензии? Вы подписали! Вот теперь и платите!

Бабуля медленно, вытирая слёзы платком, удалилась оплачивать свой оброк, я же задала лишь один вопрос: "Почему она подписала договор с такой огромной переплатой? ". На что моя почти коллега ответила: "Смотри, в тот момент, когда клиент подписывает договор, ты пальцем аккуратно закрываешь сумму кредита с переплатой. Вот и всё. Клиент подписал и ушёл. Но твоя зарплата-то ого-го: 10 услуг плюс огромный кредит... тысячу с такой дуры срубишь".

Больше я не помню ничего, я ушла с этой стажировки домой и для себя твёрдо решила, что никогда не причиню такую боль людям, ведь на месте этой бабушки могла оказаться моя бабуля или мама.

как-то прозевал. Молоко не то уже разобрали, не то вовсе не завезли, и он отправился решать насущный вопрос молокодобычи в другой магазин, подальше от дома, поближе к центру города.

Там в одном из магазинов молоко было, но только в бутылках. И только в обмен на пустые бутылки.

Папуля, смолоду лелея в себе креативность мышления и поступков, проблему решил изящно и просто - пока продавщицы в отдалении чесали языки, он хлоп, хлоп, и попереливал молоко из бутылок в бидончик. Бутылки вам, молоко нам.

Как эти тетки орали, лопаясь от злости, но сделать ничего не могли - вам надо бутылки в обмен на молоко? Так вот они! Ааа, вам чистые нужны были? Ну, хотите, помою их, где тут у вас раковина с водой? В подсобку к раковине нас с папулей, естественно, не пустили, взяли деньги за молоко и выгнали нафиг. Я этот магазин потом всю жизнь ненавидела - там посмели повысить голос на МОЕГО ПАПУ! Почему-то запомнилось, как я мечтала тогда, чтобы маленькая плюшевая собачка, которая была у меня в руках с собой, вдруг превратилась бы в огромную злобную собачищу, которая загрызла бы этих вредных крикливых тёток.

И только уже став взрослой, я поняла, каким лихим троллем был мой папуля, и смогла оценить его смелость и бесшабашность.

Хотя... Каким ещё он мог быть, если дома его ждала с добычей мамуля?! У которой, в свою очередь, стояла задача быстро и бюджетно накормить троих детей, самого папулю, да еще и бабушку! Так что выбора у него, собственно-то, и не было!

и заряжал ружья для короля. Очевидно, он сделал что-то неправильно, готовя одно из ружей и когда король взял у своего друга ружьё и выстрелил из него, у него оторвало большой палец руки. Исследуя ситуацию, друг как обычно изрёк: «Это хорошо! » На это король ответил: «Нет, это не хорошо! » — и приказал отправить своего друга в тюрьму.

Прошло около года, король охотился в районе, в котором он мог, как он думал, находиться совершенно безбоязненно. Но каннибалы взяли его в плен и привели в свою деревню вместе со всеми остальными. Они связали ему руки, натаскали кучу дров, установили столб и привязали короля к столбу. Когда они подошли ближе, чтобы развести огонь, они заметили, что у короля не хватает большого пальца на руке. Из-за своего суеверия они никогда не ели того, кто имел ущербность в теле. Развязав короля, они его отпустили.

Возвратившись домой, он вспомнил тот случай, когда он лишился пальца, и почувствовал угрызения совести за своё обращение с другом. Он сразу же пошёл в тюрьму, чтобы поговорить с ним.

— Ты был прав, — сказал он, — это было хорошо, что я остался без пальца.

И он рассказал всё, что только что с ним произошло.

— Я очень жалею, что посадил тебя в тюрьму, это было с моей стороны плохо.

— Нет, — сказал его друг, — это хорошо!

— Что ты говоришь? Разве это хорошо, что я посадил своего друга на целый год в тюрьму?

— Если бы я не был в тюрьме, то был бы там вместе с тобой, и меня бы точно съели.

денюжку quantum satis показать, чешские виды на жительство, фотки-там всякие, паспорта.

Все что нужно, мы собрали, и жена вызвалась все это хозяйство в консульство забросить. А дело-то в декабре было, и мы, параллельно, подарки родственникам к Новому Году покупали. Вот и получилось, что жена в тот день ждала автобуса с неподсчетным количеством кульков в руках, и сама не заметила, как сумочку со всеми документами и деньгами на остановке забыла. Спохватилась уже в автобусе, а когда обратно вернулась, сумочки и след простыл.

И вот так перспектива съездить в Париж сменилась для нас куда менее радостной перспективой поездки в Россию по волчьим билетам (справкам об утере паспорта), а Рождество нас светило провести во всевозможных очередях: за паспортами - в России, за новыми видами на жительство - в Чехии и т. д. Причем, на какие шиши все это делать, было непонятно, - практически все наши сбережения-накопления остались в паспортах пропавшей сумочки.

Два дня сидели с повешенными носами. Я какой-то мелочевкой занимался, поменял замки во входной двери дома, на случай ограбления (ключи от дома тоже в сумочке жены были), как-то работал, не помню уж всего. А на третий день моей жене на работу позвонил мужчина. Поинтересовался, не теряла ли пани что-нибудь на днях. "Да", - говорит жена, - "сумочку с документами: своими, и мужа". "Хорошо", - говорит мужчина, - "а еще что в Вашей сумочке было? ". "Деньги, конечно, 10 тысяч крон и пятьсот долларов, ключи, кошелек, всякая мелочь, только я понимаю, что деньги пропали, но мы бы так Вам признательны были, если б Вы нам документы вернули... ". "Да нет", - говорит мужчина, - "Целы Ваши деньги, только кошелька не вижу, давайте договариваться, где встретимся, я Вам все верну. " Ну, и спрашивает в догонку: "Скажите, а где Вы сумочки-то своей лишились? ". Жена - "В Кунратицах (район в Праге)". "Вы понимаете", - говорит мужчина, - "Сам я не пражанин, в Колине живу, бизнесом занимаюсь, а вашу сумочку на крыше своей машины утром нашел... "

А Колин, навскидку, километрах в пятидесяти от Праги будет.

Вот, собственно, и все. Встретились мы с колинским бизнесменом, сумочку он нам вернул, от вознаграждения отказался. Мы ему, правда, бутылку виски вручили, ее он принял. А тот, кто сумочку стащил, получается что поленился ее получше прошерстить, забрал кошелек, в котором и было-то крон 100 всего (4 доллара), а остальное выбросил не глядя.

И в Париж мы-таки в том году съездили, славное вышло Рождество.