История про немцев в Чехословакии-68. Некий городок, сов. части стоят в пригороде, каждый день посылают водовозку. Чехи пробивают бочку, наши латают... Потом за водой приехали немцы. Им тоже пробили цистерну и на некотором расстоянии от водокачки все вытекло. Гансы сгоняют всех жителей городка, строят в цепочку между скважиной и цистерной, дают одно ведро и бочку заново заполняют водой, передавая его из рук в руки через весь город. .. Больше случаев саботажа не было...
Сергей Васильевич Рахманинов – крупнейший мировой композитор – покинул Россию в 1917 году и осел в США.
Практически 10 лет после отъезда из России он не писал музыку, много гастролируя по Европе и Америке, где его признали крупнейшим дирижером и величайшим пианистом эпохи.
При этом Рахманинов на протяжении всей своей жизни оставался человеком, стремящимся к уединению, неуверенным в себе и ранимым.
У Рахманинова была уникальная особенность – самый большой из всех известных пианистов охват клавиш.
Он охватывал сразу 12 белых клавиш, а левой рукой брал совершенно свободно аккорд «до ми-бемоль соль до соль».
Как-то Рахманинов заслонился от папарацци, не желая сниматься, а вечером в газете появилось фото композитора: лица видно не было, только руки. Подпись под фото была такой: «Руки, которые стоят миллион! ».
Подпись под фото была такой: «Руки, которые стоят миллион! ».
В 94-м году, в качестве благодарности, я принес врачу, сделавшему мне операцию, коньяк и кофе, что по тем временам было совсем небедно. Врач отказывался, но я привел убойный аргумент:
- Взятка - это когда до, а когда после - это уже благодарность.
Он улыбнулся, подумал и взял. Спустя лет пять моя дипломница, за которую я сделал часть диплома, после защиты принесла мне в качестве благодарности коньяк и конфеты. Я брать не хотел, но она обезоружила меня моей же фразой:
Я вспомнил себя в ситуации с врачом, улыбнулся и, видя, что это - от чистого сердца, чтобы не обижать, взял (потом отдал отцу, который любил кофе с коньяком). Все возвращается, вплоть до мелочей ).
НЕОЖИДАННОЕ ЗНАКОМСТВО
В середине 50-х годов в труппе Белорусского национального театра им. Купалы играла актриса Лидия Ржецкая. Она единственная из всей республики имела звание народной артистки СССР. А её дочь была замужем за довольно известным польским композитором, приехавшим перед войной из Варшавы, по национальности евреем, по фамилии Вагнер. В качестве зятя знаменитой актрисы он был прикреплён к больнице для местного начальства, так называемой "минской кремлёвке".
Как-то пришлось композитору лежать в этой больнице. Палата была двухместная, и соседом его был типичный советский начальник средней руки. Этот начальник не без удивления смотрел на музыканта, ибо тот своей внешностью и манерами выделялся на фоне прочих больных, принадлежащих к минской номенклатуре.
И вот сосед спросил Вагнера:
- Ты кто по профессии?
- Композитор.
- А фамилия у тебя какая?
- Вагнер, - ответил Генрих Матусович.
Это не произвело на соседа никакого впечатления. Но тут, как нарочно, из репродуктора послышался голос диктора, который анонсировал:
- Композитор Вагнер. Увертюра из оперы "Тангейзер"...
И сейчас же грянули мощные аккорды...
Тут сосед повернулся к музыканту и с неподдельным восхищением сказал: - Ну ты даёшь! . .
- Ну ты даёшь! . .
Учился я в школе и вставал в шесть утра по будильнику, чтобы пойти на тренировку. Будильник у меня был круглый и держался на каких-то уж очень подозрительных ножках, так что нередко спросонья я по неосторожности придавал ему ускорение, и он начинал катиться по столу, но каждый раз мне удавалось его остановить. Каждый, кроме одного, когда, докатившись до края, он шмякнулся оземь и затих навсегда.
Я не отчаялся, и приспособился просыпаться под гимн Советского Союза.
В шесть утра радио троекратно проигрывало позывные «Широка страна моя родная», после чего звучал гимн. На ночь радио затихало и спать не мешало.
И вот однажды я проснулся, когда гимн уже звучал.
Привычными движениями я собрался и отправился в путь.
Каждый день мне по дороге попадались на глаза одни и те же лица, и город уже начинал свою утреннюю суету.
То утро, однако, выдалось непривычно тихим. Одни и те же лица тоже отчего-то не попадались. Да и небо, которое должно уже было начать светлеть, оставалось тёмным и меняться, похоже, не собиралось. Я прошёл значительное расстояние.
И тут до меня дошло. Я проснулся под гимн, который проигрывался в двенадцать ночи.
Ценные советы по знакомству в Сети:
— Начав переписку с фразы « Только я храплю, ничего? », вы сразу дадите девушке понять, что готовы к длительным, серьезным отношениям.
— Если ваша профессия предполагает выход на пенсию до 65 лет, обязательно упомяните это.
— Перед свиданием сразу же обговорите, кто кому из вас делает одолжение.
— Условие в анкете « Отвечу только сисястым» покажет, что у вас есть строгие принципы.
— Выберите фотографию, на которой вы больше всего нравитесь маме, и постарайтесь сделать максимально не похожую.
— Придите на свидание в кафе пораньше и незаметно вырвите страницу с самыми дорогими блюдами в меню.
— Не посылайте в качестве своей фотографии фото Брэда Питта, Анджелины Джоли или Тома Круза: их все знают.
Посылайте фотографии польских актеров Кшиштофа Гашучика и Агнешки Мрышки. Они тоже симпатичные, а главное, в нашей стране малоизвестные.
— Черно-белые фотографии девушек в купальниках всегда смотрятся красиво и выигрышно. Однако надпись на фото «Судак-75» должна вас насторожить.
Когда Люся сделала ремонт в своей крохотной полуторке и переставила мебель, выяснилось, что стена в комнате как-то пустовата.
Что-то просто просилось быть повешенным на эту стену. И Люся поняла, что именно и где это найти.
По выходным художники оккупировали сквер. Реализмом там и не пахло. На пьяной улице танцевали пьяные
Не сразу Люся нашла то, что надо. На картинах у солидного дядьки в берете красивые девушки вбегали в набегающие волны, выглядывали из-за белоствольных берез, лежали, жарко раскинувшись в разнотравье, глядя на зрителя со скромным лукавством. Правда, смущало то, что девушки были голыми, а та, что вся в лютиках и васильках, напоминала хрестоматийные строки: “под насыпью, во рву некошеном, лежит и смотрит, как живая”.
— А вы пишете портреты? — спросила Люся.
— На счет раз, — ответил художник.
— А сколько это будет стоить?
Художник ответил. Люся про себя ахнула, но не отступила:
— А с котиком на руках можно?
— Хоть с крокодилом, но за котика придется доплатить.
И хоть у художника и было заказов по горло, но как раз сейчас он оказался немного свободен, так что начнет портретирование уже сегодня вечером.
Художник пришел, как договаривались, но не с кистями, красками и мольбертом, а с дешевой “мыльницей”.
— Сейчас так все делают. Вот Никас Сафронов — страшные тысячи за портрет берет, а тоже по фотографиям, — объяснил художник.
— Ну, давайте пожелания.
— Знаете, — сказала Люся, смущаясь, — я бы хотела быть на портрете помоложе. Немножко. Чуть покрасивее. В голубом платье — любимый цвет. Потом, вот волосы, у меня, видите ли, аллергия на любую краску, а всегда хотелось быть с такой рыжинкой. Ну, вы понимаете?
— Чего ж тут не понять, — сказал художник. — Все так хотят, чтоб с рыжинкой. Идите, переодевайтесь. И кота берите.
Люся замялась:
— Платье я не купила. Такие цены. Что платье — сносишь, и как не было. А портрет на всю жизнь. Вы уж как-нибудь сами платье, пожалуйста. А котик у меня такой, знаете, своеобразный. Пушок! Пушок!
Художник только крякнул, увидев Пушка, подобранного в младенчестве и за два года превратившегося из трогательного, жалобно мяукающего комочка в наглую, бесчувственную и прожорливую скотину (и безо всяких там глупостей, типа уютных мурлыканий на коленях у хозяйки), причем все эти качества явственно читались на его шкодливой морде. Но Люся его нежно любила.
— Котика тоже подправим, — решительно сказал художник.
Нафотографировал Люсю и кота и ушел с авансом.
Но не исчез, не обманул, через неделю принес портрет.
Тетки из Люсиной бухгалтерии, пришедшие посмотреть и ремонт, и портрет, проглотили свои раздвоенные языки.
С портрета со скромным лукавством глядела сидевшая в кресле молодая красивая женщина, с рыжеватыми волосами, в открытом голубом платье, немножко похожая на Люсю, а на руках у нее был огромный рыжий кот чрезвычайно умильного вида.
Но было на портрете кое-что еще, отчего заткнулась даже главная кобра Кира Семеновна. Рядом с креслом на картине был придуман дверной проем в прихожую, и художник даже нарисовал в этой прихожей вешалку, на которой висели мужской плащ, мужская куртка и черная мужская шляпа. Все-таки это был очень хороший художник...
Все-таки это был очень хороший художник...
Агамемнон рассказал про своего дядю Сократа.
В самом конце 80-х дядя Сократ репатриировался в Грецию, и там у него началась новая интересная жизнь без многих удобных вещей. Таких, например, как деньги.
Никто не хотел давать репатриантам постоянную работу.
Но поскольку дядя Сократ был рукаст и трудолюбив, его стали приглашать
Потому что в краю советском у дяди осталась семья, и этой семье требовался дом. В смысле жилья дядя был очень категоричен. Сам он готов был скитаться по съемным квартирам, но с семьей — никогда.
В жарких советских республиках такое было не принято.
На покупку земли дяде пришлось бы копить лет триста, но имелась лазейка в законе. Нельзя было строить на самозахваченном участке, но узаконить уже возведенный дом было можно.
Поэтому возникла непростая задача — чтобы никто не видел процесс строительства.
Чтобы дом появился уже сразу целый.
Так дядя Сократ стал строиться по ночам. Вечером он ел на берегу свой бутерброд и ждал, когда совсем стемнеет.
А потом действовал.
И вот однажды, когда дядя в очередной раз ел бутерброд, грустил о семье и ждал темноты, к нему неспешно подошел полицейский.
— Мне кажется, тут кто-то строит дом, — сказал он. — Не знаете ли вы, кто?
— Нет, — сказал дядя Сократ, — не знаю. Да и непохоже, чтобы это был дом. Никогда не видел таких домов, руина какая-то.
— Может, и руина, — задумчиво сказал полицейский и ушел.
Через пару месяцев он вернулся. Дядя Сократ сидел на том же камне и ел как будто тот же бутерброд.
— Это совершенно точно дом, — сказал полицейский.
— Я бы не ручался, — ответил дядя Сократ.
— Не вы ли его строите? — спросил полицейский.
— Нет, не я, — сказал дядя Сократ. — Я ем бутерброд.
Через некоторое время полицейский снова пришел. На него невинно смотрели почти достроенный дом и часто моргающий дядя Сократ.
— Хотите бутерброд? — дядя решил зайти с козырей.
— Не поможет, — сказал полицейский.
— Плохо, — загрустил дядя Сократ.
И рассказал ему всю правду о том, как тяжело приехать в новую страну к новым людям, пусть ты им и родственник по линии Зевса.
Какие вкусные пирожки печет его жена.
Как сын выиграл городскую олимпиаду по математике.
Какие глаза у его младшей дочери.
Что он не видел свою семью почти год.
И как мечтал их всех привезти в этот дом с балконом на море, пока ночами клал кирпичи.
— Это очень грустная история, — согласился полицейский, — но я все равно буду вынужден на вас заявить. Дом снесут, к сожалению.
— Ладно, — кивнул дядя Сократ. И пошел обходить свой почти случившийся дом, представляя, как всё могло бы в нём быть, и со всем этим прощаясь.
Вечером полицейский приехал с тремя бутылками вина и сказал:
— Я не смог.
И они до утра пили, пели и плакали.
В этом доме дядя Сократ живет до сих пор. Его жена по-прежнему печет вкусные пирожки, а у внучек глаза такие же, как у младшей дочери.
Полицейский к ним заглядывает не реже раза в месяц. При нем всегда три бутылки вина.
При нем всегда три бутылки вина.
Даже не история, филологический этюд, но "выкидывать жалко".
Система приветствий в испанском языке с нашими не совпадает: тут с рассвета до полудня buenos dias (доброе рано), с полудня до темноты buenas tardes (доброе поздно), с наступлением темноты buenas noches (добрая ночь). Зловредный tardes до сих пор не укладывается в моей голове и автоматически не выговаривается. После полудня стараюсь приветствовать входящих жестами, иногда прокалываюсь.
Здороваюсь с клиентом: "Buenos dias". Он поправляет: "Ya tardes (уже поздно)."
Стандартно оправдываюсь: "В русском языке нет соответствия для buenas tardes, поэтому затрудняюсь... "
Он, с серьёзным лицом: "Всё правильно, у вас же в России полгода полярный день, полгода полярная ночь. Вuenos dias и buenas noches, никакого tardes."
У меня новый сосед - чур... чур, не буду говорить, кто он. А то у нас Новые Соседи почему-то шибко большие привилегии имеют и всегда правыми оказываются – даже если вдесятером на тебя нападут с травматами и ножами, сядешь всё равно ты, если выживешь, конечно.
Как и положено Новым Соседям, новый сосед ни хрена ни работает, днём дрыхнет, а ночами
Убеждения – не помогают. Причём вежливые убеждения не помогают вовсе (как известно, у Новых Соседей вежливость – признак слабости и глупости). Грубые убеждения, мат и стук в стену – помогают ненадолго. Выписки из закона об административных правонарушениях с Санкт-Петербурге – полезнее цитировать моим двум кошкам. Менты – не едут, а узнав, что Сосед - Новый, тут же и вовсе сворачивают разговор.
И вот однажды глубокой ночью допёк он меня так, что вышел я с пустым жестяным ведром, раскрутил его и со всей дури вломил ему по металлической двери. Гром был такой, что подъезд задрожал. Ещё! И ещё раз!
И стало тихо.
Остаток ночи я спал, как убитый.
С тех пор и лёгкий стук (гантелей, молотком по двери с размаху) дарит несколько часов тишины и, значит, хотя бы относительную работоспособность – наутро. Думал ли я, что на шестом десятке лет так ночами развлекаться придётся.
Думал ли я, что на шестом десятке лет так ночами развлекаться придётся.
Слышал я давеча по ТВ с высоких трибун грозный рык о коммерсах окаянных, что цены на маски завышают. И обещание с оными жуликами бороться шибко. Дескать, проверки пойдут и будут смотреть - а не завышена ли цена на маску? А обоснована ли она? Ну и иное прочее тоже, раз уж зашли. И вспомнился мне по такому случаю анекдот:
Проверяет пожарный инспектор предприятие. Доходит до пожарного щита, смотрит на лопату и говорит:
- Черенок тонкий, может обломиться - нарушение, штраф 100р. Саморез не до конца закручен, пожарник может пораниться - нарушение, штраф 100р. На лопате ржавчина - нарушение, штраф 100р. Лопата не окрашена в красный цвет, нарушение, штраф 100р. Итого - 400р.
Директор предприятия берёт лопату, выбрасывает её за забор:
- Пиши - на щите отсутствует пожарная лопата, штраф 100р. Надо ли объяснять, почему в продаже нет масок?
Надо ли объяснять, почему в продаже нет масок?
Войны в Шотландии были в старину довольно обычным делом. Но одна история, произошедшая в 1692 году вспоминается до сих пор.
Во время сильной метели в горах клан Макдональдов приютил у себя гостей из клана Кэмпбеллов. Между ними были родственные связи и Кэмпбеллы столовались там две недели. А потом вырезали 38 мужчин из рода Макдональдов. За то, что те отказались присягнуть Вильгельму Оранскому. Еще 40 женщин и детей погибли потом от холода, когда их дома были сожжены. Это "убийство на доверии" потрясло Шотландию. С тех пор появилась поговорка "Спроси у горца о Кэмпбелле, и он сплюнет перед тем, как ответить".
Несколько лет назад одного бизнесмена отказались размещать в заказанной и оплаченной им гостинице, на том основании, что его фамилия Кэмпбелл. Тот обратился в верховный суд с вполне резонной аргументацией - я то тут причем? Но суд признал законным действия владельца гостиницы.
Утро рабочего дня, ни хрена не выспался. Мрачно иду за кофе. Бармен у нас веселый, молодой парень, но сейчас стоит хмурый, страдальчески морщится, поставил сбоку от себя на прилавок трехлитровую стеклянную банку с надписью: "Подайте бармену Саше на квартиру в Москве", уже изрядно заполненную мелочью. Судя по ее количеству, всё наше офисное
- Как свежие кокосы! - восхищенно думаю я, потому что она на ходу кричит бармену:
- Мне капучино с кокосом!
Девушка тоже сердита и заспанна. Даже не думает жертвовать бармену на квартиру.
Саша сурово и грубо отрезал:
- С кокосом сегодня нет!
- Как нет?! - ошеломленно переспрашивает девушка - всегда же был!
- А вот сегодня нет!
- Ну, тогда мне и не надо никакого кофе! - отвечает обиженно. Совсем погрустнела.
- Капучино без кокоса как урюк без абрикоса! - замечаю я меланхолически. Девушка:
- Урюка без абрикоса не бывает!
Вздыхаю:
- Так и я о том же.
Саша вдруг ослепительно улыбается:
- С первым апреля, Наташа! Я пошутил, будет тебе сейчас капучино с кокосом! Бесплатно, сегодня тебя угощаю! Приз за лучшую кофточку этого утра!
Собственные кокосы Наташи радостно заколыхались от смеха, Саша на них откровенно таращился. Настроение у меня поднялось и без кофе, всем желаю того же.
Фирма на где-то 60 сотрудников. Посреди своего отпуска приходит сотрудник и сообщает руководству, что у него заканчивается завтра контракт и новый он подписывать не будет - уже нашел новое место работы. Это уже третий человек, который уходит в течение нескольких месяцев.
Начальство начало подозревать, что что-то не так и решило найти корень проблемы:
- Вот, ты Серега наверняка не на одно собеседование сходил, да?
- Да, я в 4 местах был и везде меня готовы были взять.
- А вот чем они все тебя мотивировали? Может там какие-то секреты есть?
- Деньгами, везде предлагали зарплату минимум в полтора раза выше, чем у нас.
- Да бог с ним с деньгами, а вот чем они реально работников привлекают? Какую мотивацию работникам предлагают? Наверняка есть какой-то секрет.
Как-то я недолго бомжевал в Сан Франциско. Полтора дня.
... Было уже поздно и довольно прохладно, и рубашка с длинным рукавом не особо грела. Ночь на лавочке в парке в ноябре не прельщала. Навигаторов тогда ещё не было, просто шёл вертя головой. Уже основательно подустав, вышел на перекрёсток 16-й улицы не помню с чем и встал перед
Решил попробую зеленую, потом пойду в белую. Вывеска на зелёной гласила "St. Matthew"s Lutheran Church / St. Matthäus-Lutherirche" то есть церковь святого Матвея. Потрогал большие двери, было заперто. О, справа маленькая неприметная дверь. Постучал. Ничего. То есть, учитывая 10 по цельсию за бортом, говорю по буквам: Никодим, Ипатий, Харлампий, Устин, Ярило... Ещё разок постучал...
Проехала машина. Потом другая, в обратную сторону. Спохватившись, ещё разок постучал... По противоположной стороне улицы прошла запоздалая парочка. Наконец, маленькое треугольное окошко в верхней части двери осветилось и послышались шаги. Я придал лицу приличное выражение.
Дверь открылась на длину цепочки. Пожилой человек в пижаме не особо стараясь скрыть раздражение молча смотрел из полутьмы. В Омереге с её вечно улыбающимся персоналом это выглядело как плохое начало.
- Добрый вечер! - стараясь не стучать зубами, получилось не очень.
- Добрый... - социальные привычки заставили его ответить, хотя он готов был послать меня по неевангельскому адресу.
- Мне бы переночевать до утра, я...
- Ты знаешь, пожалуй, тебе у нас будет неудобно, это немецкая церковь со своими традициями... Попытай удачу на 14-й улице... - дверь начала закрываться.
Какое-то слово неожиданно выскочило из глубин сознания, воспоминание из далёкого детства. Как там бабуля говорила, когда у неё что-то не получалось? . .
- Potz Deifel!..- пробормотал я вслух. Звук удивил меня самого, я не слышал его лет тридцать.
Пастор замер.
- Где ты научился этим словам? - тихо спросил он, его узловатая рука на ручке двери.
- Каким сл... а... это бабушка моя говорила, очень давно.
Пастор помолчал и какое-то время не двигался. Дверь захлопнулась у меня перед носом. Я пожал плечами. Ну нет, так нет. А не надо было говорить пастору "чёрт побери", сам виноват. Я собирался было развернуться и направить стопы к белеющей через дорогу церкви, как послышался металлический звук отстёгиваемой цепочки и дверь широко распахнулась. "В это время года уже прохладно, " - поделился пастор.
Через каких-то десять минут мы пили горячий кофе с немного черствыми булочками, и он сказал, что моя случайно вылетевшая фраза скачком перебросила его в детство, в баварскую деревушку. Так часто говорила его мама, больше 60 лет назад, ещё до большой войны. Удивительно, на каких тоненьких ниточках порой держится мост через пропасть. Получается, это бабуля помахала мне с неба.
Получается, это бабуля помахала мне с неба.
