Детские истории #дом

не плакать. Но и улыбаться перестал. Тревожно ощупывал соседние зубы. Знал, что вырастут новые, но это же черт знает когда будет. В раннем детстве каждый день вечность. В общем, начал скорбеть, перестал жрать яблоки и морковку. Налег на кашу и супы.

Родители пошли проторенным путем – объяснили ребенку, что каждый выпавший зуб надо тщательно хранить, перед сном класть себе под подушку. Зубная фея распростерла крыла и начала свои ночные налеты. Она твердо держала свои обязательства и всегда успевала удрать раньше, чем дите проснулось.

Со временем Слава стал счастливым обладателем пары занятных игрушек из киндеряиц, ценителем горького шоколада, молочного и с орехами. Их он кусал особенно радостно, предвкушая новые подарки. Ему понравился процесс расставания с зубами. С грустью заметил однажды:

- Жалко, что у меня всего две челюсти!

Но в какой-то момент оставшиеся зубы уперлись и не желали выпадать несколько дней, сколько Слава их ни расшатывал. Заколебавшись, подошел к своей тете:

- Помоги! Вот этот зуб почти готов, осталось сильно дернуть за веревочку!

Тетя попыталась удержаться от смеха и объяснила ребенку, что Зубная Фея весьма привередлива - ей подавай спелые, сами собой выпавшие зубы. Недозрелыми она брезгует, жуликов недолюбливает.

Славик смирился с судьбой и честно ждал еще неделю. Следующий зуб, самый задний, выпал утром в субботу. Дожидаться ночи у пацана уже не было сил. Его нервы были на пределе. Впервые в жизни изъявил желание спать днем дома после обеда. В садике он это ненавидел, и уложенный насильно, вертелся не смыкая глаз. Но ожидание феи вызвало чудо - тут отрубился сразу и дрых без задних ног. Проснувшись, обнаружил под подушкой длиннейшую шоколадку.

- Ух ты, ну она и нафеячила сегодня! - счастливо улыбнулся он.

- Нафеерила! - вежливо поправил папа.

приятного было мало. Школа у меня была хорошей, но уж больно заумной. Учиться приходилось очень много, и с учетом математического уклона и постоянного недосыпа на спорт времени отводилось крайне мало. Поэтому, когда набирали команды для игры на уроке физкультуры, я всегда попадал в лучшем случае в команду лузеров, а в худшем - на скамейку запасных. Особенно хреново было с футболом. Играть совершенно не получалось - из-за недосыпа была плохая реакция, да и вообще не получалось у меня играть как–то. Кроме меня, в классе был ещё один неспортивный парень, которого тоже постоянно оставляли на скамейке запасных. Мы с ним общались, но дружить особо не дружили.

И вот как-то раз мы остались с ним на этой скамейке на весь урок. Физрук отошел по делам и команды на замену просто не было. А играть очень хотелось – на поле был почти весь класс, включая тех, кто играл хуже нас. Но наши предложения замены никто не слушал – дружбы в классе, кроме отдельных парочек, не водилось.

Мой сосед по скамейке был обижен почти до слез – хотя это был восьмой класс и ребятами мы были вполне уже взрослыми. После уроков он подошел ко мне и предложил прогуляться вместе – мы жили в одном районе.

Мы пошли домой длинным путем – мимо линии магазинов вдоль одного из проспектов города. И тут на нашем пути возник магазин спорттоваров. Причем это был наверно один из самых крутых спортивных магазинов того времени (это был конец 90-х).

Мой приятель встал напротив витрины, посмотрел полными смешанных чувств глазами на стоящего в витрине футболиста, затем на меня и вдруг сказал:

«Если ты дашь мне честное слово, что это останется между нами, то у нас сегодня с тобой будет самый крутой футбольный матч, о котором ты будешь всю жизнь помнить». Я дал слово (сейчас уже больше 15 лет прошло, думаю на условиях анонимности меня простят).

Маленькое отступление – в нашем классе ребята учились не только бедные, но и весьма скромные – в самый расцвет моды гриндерсы были у 1 парня, который на них сам заработал. И приятель мой ходил в одном комплекте одежды и не имел даже математического калькулятора, оный был у половины класса и считался предметом первой насущной необходимости.

В общем, меня взяли за руку и повели в магазин. Приятель купил нам 2 комплекта самой дорогой формы и какой–то крутейший футбольный мяч. Я конечно охренел от такой щедрости, но главное было впереди. Мы дошли пешком до нашего микрорайона и приятель сказал, что «сейчас пойдем играть». Поля для футбола у нас в районе не было, посему я был сильно удивлен.

Но вот мы дошли до только что построенного дома. Мое удивление росло – парень жил неподалеку, и что нам делать тут – нас ведь даже на территорию не пустят (это была единственная элитная новостройка в районе). Но у него был пропуск. Не отвечая на вопросы, куда мы идем, он нажал последнюю кнопку в лифте. Приехав, я увидел шикарную отделку лифтового холла и крутяцкую дверь. За которой….

Была квартира. КВАРТИРА без ремонта. Одна квартира на весь этаж. То есть не этаж, а «срез» или уровень. То есть жилплощадь занимала пространство всех подъездов этого дома, оных было 8 с каждой стороны. В середине этой квартиры был зал. Да, он уступал по размерам школьному спортзалу, но не сильно. Реально не сильно. С обоих сторон зала начинались анфилады комнат, и начало их было похоже на ворота.

Мы переоделись и начали играть. И играли в футбол. Одни. В квартире. Высота потолков позволяла бить навесными, а когда мяч улетал в ворота, найти его было целой эпопеей.

Домой я возвращался со смешанными чувствами, похожими на переживания студентки из убитой комнаты в общаге, которая возвращалась с вечеринки на огромной цековской даче. Парень вскоре ушел из нашей школы, и я так и не узнал «кто он».

Но каждый раз, когда меня потом оставляли на скамейке запасных, я вспоминал тут игру, и на душе становилось как-то радостно и легко.

когда им нужно было свалить куда-нибудь ненадолго, рассаживали всех детей в кружок на стульчики, меня в центр с книжкой и вперед. Я читал вслух, громко и с выражением.

Так вот, про Карлсона, если кто не помнит, то они с Малышом плюшки запивали горячим шоколадом. Так прям и написано было в книжке.

И я чота озадачился, как бы вроде все уже пил в этой жизни, и чай, и кисель, и компот из сухофруктов в садике, и даже кофе как-то попробовал, фу, горько и невкусно. А вот горячий шоколад мне почему-то никто ни разу не предложил. А ведь это должно быть вкусно! Простой-то шоколад, плиточный я оченно уважал, мне даже мама постоянно замечания делала, когда я конфеты шоколадные хомячил, что я их ем как огурцы.

В общем, идея созрела. На мою просьбу приготовить чашечку горячего шоколаду мама впервые произнесла фразу: - "[п]опа слипнется". К тому же в это время как раз подорожал шоколад. Было такое в начале 70-х, как-то в один день бах, и шоколад стал стоить ровно в два раза дороже. Я почему-то очень хорошо помню этот момент. В магазине тогда продавались маленькие шоколадки, из шести долек, по 10 копеек. Она так же была завернута в фольгу (мы ее почему-то называли золотинкой, хотя она совсем на золото не была похожа), которую можно было долго разглаживать ногтем на столе, чтоб ни одной морщиночки на ней не оставалось. Сверху еще была бумажная обертка, но что там было нарисовано, я не помню... Короче настоящая шоколадка, только маленькая, на один зубок. И стоить она стала уже 20 копеек!

Но я парень был упорный, если уж я чего решил, то уж выпью-то обязательно. Когда мне перепадали деньги, то я всегда чётко знал, на что я их потрачу. Я копил до нужной суммы, а когда набирал 20 копеек, то покупал шоколадку и прятал под матрас. Сосед-второклассник посчитал, что мне для полной чашки горячего шоколада нужно набрать 10 плиток.

В один прекрасный день мама, перестилая мне постель, обнаружила мой клад. Она была мудрая женщина, не стала устраивать скандал, она знала про мою мечту (я периодически пробовал канючить) и приняла решение. Сегодня мы будем пить горячий шоколад! Мы торжественно пришли в магазин, купили 4(! ) настоящих, больших шоколадки, купили полкило каких-то плюшек и отправились домой, предвкушая предстоящее пиршество.

Праздник оказался испорчен... Этот шоколад было невозможно пить. Чисто физически. Когда мы его растапливали в ковшичке до жидкого состояния, то он был слишком горячим, просто обжигал язык, а когда остывал до приемлемой температуры, то становился густым как масло. Намазать на плюшку его еще можно было, но пить вот ну никак. Я даже расплакался от безысходности, притащил на кухню книжку, захлебываясь слезами доказывал маме, что Малыш и Карлсон пили этот проклятый горячий шоколад. Она меня успокаивала, говорила, что видимо у них был какой-то другой, правильный шоколад. А у нас такого в магазине нет, есть только неправильный, который не пьется.

С тех пор я уже больше сорока лет шоколад не переношу на дух. Хотя сладкоежка тот еще. Мёд, сгущенку, варенье могу поглощать в неограниченном количестве, а вот шоколад как отрезало.

Сегодня, затарившись в супермаркете, я с досадой вспомнил, что не взял ничего попить, минералки какой-нибудь или сока. Сушняк с утра что-то ужасный. И тут в холле на выходе смотрю, кофейный автомат. Хоть они в нашей жизни появились уже довольно давно, но я как-то обходил их стороной, не доверяю я качеству напитков, приготовленных бездушной машиной. Но тут деваться некуда, во рту пересохло, подхожу к этому автомату. Запихиваю купюру 50р, читаю инструкцию, ога, выберите количество сахара, жму до максимума, выберите напиток. Таак, что у нас тут, эспресо, капуччино, двойной капуччино... Опаньки, ГОРЯЧИЙ ШОКОЛАД! Черт, ведь это наверняка тот самый, правильный шоколад, какой мне так и не довелось попробовать в детстве. Ну теперь-то я уж точно воплощу свою самую первую мечту, я попью этот долбаный шоколад. Уверенно нажимаю кнопку. "Ждите, напиток готовится", "Готово", приподнимаю шторку, забираю стаканчик, отхожу с тележкой в уголок, отхлебываю из стаканчика...

Йопть, какао! Обычное какао.

этой удивительной трубки сидит человечек, которого зовут: Оператор, Будьте Добры. И не было на свете такой вещи, которой бы человечек не знал.

Оператор, Будьте Добры знала всё — от телефонных номеров соседей до расписания поездов.

Мой первый опыт общения с этим джином в бутылке произошёл, когда я был один дома и ударил палец молотком. Плакать не имело смысла, потому что дома никого не было, чтобы меня пожалеть. Но боль была сильной. И тогда я приставил стул к телефонной трубке, висящей стене.

— Оператор, Будьте Добры.

— Слушаю.

— Знаете, я ударил палец… молотком…. .

И тогда я заплакал, потому что у меня появился слушатель.

— Мама дома? — спросила Оператор, Будьте Добры.

— Нет никого, — пробормотал я.

— Кровь идет? — спросил голос.

— Нет, просто болит очень.

— Есть лед в доме?

— Да.

— Сможешь открыть ящик со льдом?

— Да.

— Приложи кусочек льда к пальцу, — посоветовал голос.

После этого случая я звонил Оператору, Будьте Добры по любому случаю. Я просил помочь сделать уроки и узнавал у нее чем кормить хомячка.

Однажды, наша канарейка умерла. Я сразу позвонил Оператору, Будьте Добры и сообщил ей эту печальную новость. Она пыталась успокоить меня, но я был неутешен и спросил:

— Почему так должно быть, что красивая птичка, которая приносила столько радости нашей семье своим пением- должна была умереть и превратиться в маленький комок, покрытый перьями, лежащий на дне клетки?

— Пол, -сказала она тихо, — Всегда помни: есть другие миры где можно петь.

И я как то сразу успокоился.

и меня оставляли на брата.

Он научил меня шашкам, шахматам, мы играли в игру - попробую описать, прообраз pinball’a, большая доска с натыканными гвоздиками, пружиной, выстреливающей маленький металлический шарик.

Шарик катился и попадал в разные лунки с разным количеством очков.

Или не попадал.

Незатейливая игра, надо сказать, но уж какая была...

Когда надоедала, мы переходили к подвижным играм - хоккей в большой комнате, батарея была моими воротами, ножки обеденного стола - воротами брата, вместо шайбы - теннисный мячик, деревянные клюшки, отец все удивлялся, с чего это пол такой поцарапанный...

При родителях мы, понятно, не играли.

И уж точно, что мы не делали при родителях, так это наше любимое - прыгать на диване.

Должен заметить, что оставляя брата за старшего, родители здорово ошибались: начав беситься, старший быстро сходил до уровня младшего.

Итак, диван.

Старый заслуженный диван...

Широкий, с валиком и откидывающимся ящиком для постельных принадлежностей, а главное - пружинный, набитый соломой, он был родительской постелью долгое время, его перетягивали раз в два года, меняли ослабевшие пружины и набивали новой соломой.

Спокойная жизнь почтенного дивана изменилась после нашего открытия о его способностях служить батутом...

Только родители за дверь - мы с разбегу прыгаем на него, он подбрасывает нас в высоту, иногда выбрасывает нас на пол, прыгаем то в унисон, то в противофазе, сталкиваемся в воздухе, приземляемся на полу, набиваем шишки и отбиваем колени - словом, веселимся.

Но вот настал день, когда что-то пошло не так. .

Прыгаем, вверх-вниз, внезапно траектория полёта брата изменяется и он вылетает за пределы дивана.

Вот уже больше 50 лет прошло, а всё как вчера: в замедленной съёмке я вижу как радость на его лице сменяется недоумением, затем лёгкой озабоченностью, затем беспокойством...

И не зря, он летел в необычном направлении, в угол за диван.

При приземлении замедленная съёмка кончилась, события понеслись галопом, он упал на задницу, полбеды.

Беда была - на что.

Он ухитрился приземлиться на, вы, наверное, догадались - на игру, доску с натыканными гвоздиками, самое неудачное приземление на моей памяти.

Он, ясное дело, заорал, подскочил, штаны не спасли, крови было не мало, а тут и мама пришла, мы повинились, задницу прижгли йодом, его не хватило, добавили зелёнкой, брат пошёл спать на животе, с разноцветной задницей...

Понятное дело - мы охладели к прыжкам на диване, сначала из-за страха получить нагоняй, потом повзрослели.

Родители накопили денег и достали гэдээровский гарнитур, красивый и неплохого качества, старую мебель разобрали знакомые и соседи.

Старый диван никто взять не захотел...

Мы помогли отцу вытащить его к мусорникам, диван выглядел грустно и сиротливо.

К моей радости подошёл старьёвщик, с большой ручной тележкой, почему-то их называли экспрессы, погрузил диван и увёз.

Такая вот история о старом диване. .

Или о детстве, которое всегда хорошо припомнить, с улыбкой и лёгкой грустью.

как раньше на Елке выдавали. Ну, и с этим богатством обойти моих детишек, - тех, кого я английскому учила.

Сбегали в магазин и на рынок. Помню, что моих денег не хватило, и Ленька докинул на мандарины, типа ,сэкономленное со школьных обедов, он еще мелкий был... помню, что пакетики для упаковки подарков он выпросил на рынке у продавца конфет. Денег было впритык, мы все до копейки спустили на конфеты. Пакетики были нужны, я просить стеснялась, а Ленька смог. Он очень гордился своей добычей. Его аж распирало от гордости.

Перед глазами до сих пор стоит картинка, как мы все наше богатство красиво разложили на диване: конфеты разных размеров и сортов, в блестящих фантиках. Потом мы все это паковали поровну в пакетики и поверх заворачивали в цветную бумагу. Когда бумага кончилась, в дело пошли плакаты с Леонардо Ди Каприо. Так вот бесславно закончилась моя любовь к Титанику.

Мамы застали нас в окружении наших пакетиков, мандаринов, конфет, и сказали, что это глупо раздавать столько вкусного. Они намекали, что конфеты можно поставить на стол. Молчаливо, взглядами мы показали ту пропасть, которая нас разделяла - у нас был праздник, а у них был оливье.

Потом мы втроем, а за нами увязался еще мелкий пацаненок с моего дома, обошли всех детей и поздравили. Нас никто не ждал, нам все были рады. Мы ,как пьяные, ходили по заснеженным улицам от дома к дому, ощущали себя дедами Морозами и громко пели песню Jingle Bells. Я не помню, почему именно Jingle Bells, мы и слов-то знали всего 3-4 строчки. Вот этот один единственный куплет мы пели много раз подряд.

Под конец остался один подарок... по улице, за 3 часа до Нового Года, какой-то папа тащил на санках своего сына домой. Мы их догнали, спросили ,верит ли его сын в Деда Мороза - и ,получив утвердительный ответ, отдали последний подарок. Домой мы вернулись счастливые.