Детские истории

приятного было мало. Школа у меня была хорошей, но уж больно заумной. Учиться приходилось очень много, и с учетом математического уклона и постоянного недосыпа на спорт времени отводилось крайне мало. Поэтому, когда набирали команды для игры на уроке физкультуры, я всегда попадал в лучшем случае в команду лузеров, а в худшем - на скамейку запасных. Особенно хреново было с футболом. Играть совершенно не получалось - из-за недосыпа была плохая реакция, да и вообще не получалось у меня играть как–то. Кроме меня, в классе был ещё один неспортивный парень, которого тоже постоянно оставляли на скамейке запасных. Мы с ним общались, но дружить особо не дружили.

И вот как-то раз мы остались с ним на этой скамейке на весь урок. Физрук отошел по делам и команды на замену просто не было. А играть очень хотелось – на поле был почти весь класс, включая тех, кто играл хуже нас. Но наши предложения замены никто не слушал – дружбы в классе, кроме отдельных парочек, не водилось.

Мой сосед по скамейке был обижен почти до слез – хотя это был восьмой класс и ребятами мы были вполне уже взрослыми. После уроков он подошел ко мне и предложил прогуляться вместе – мы жили в одном районе.

Мы пошли домой длинным путем – мимо линии магазинов вдоль одного из проспектов города. И тут на нашем пути возник магазин спорттоваров. Причем это был наверно один из самых крутых спортивных магазинов того времени (это был конец 90-х).

Мой приятель встал напротив витрины, посмотрел полными смешанных чувств глазами на стоящего в витрине футболиста, затем на меня и вдруг сказал:

«Если ты дашь мне честное слово, что это останется между нами, то у нас сегодня с тобой будет самый крутой футбольный матч, о котором ты будешь всю жизнь помнить». Я дал слово (сейчас уже больше 15 лет прошло, думаю на условиях анонимности меня простят).

Маленькое отступление – в нашем классе ребята учились не только бедные, но и весьма скромные – в самый расцвет моды гриндерсы были у 1 парня, который на них сам заработал. И приятель мой ходил в одном комплекте одежды и не имел даже математического калькулятора, оный был у половины класса и считался предметом первой насущной необходимости.

В общем, меня взяли за руку и повели в магазин. Приятель купил нам 2 комплекта самой дорогой формы и какой–то крутейший футбольный мяч. Я конечно охренел от такой щедрости, но главное было впереди. Мы дошли пешком до нашего микрорайона и приятель сказал, что «сейчас пойдем играть». Поля для футбола у нас в районе не было, посему я был сильно удивлен.

Но вот мы дошли до только что построенного дома. Мое удивление росло – парень жил неподалеку, и что нам делать тут – нас ведь даже на территорию не пустят (это была единственная элитная новостройка в районе). Но у него был пропуск. Не отвечая на вопросы, куда мы идем, он нажал последнюю кнопку в лифте. Приехав, я увидел шикарную отделку лифтового холла и крутяцкую дверь. За которой….

Была квартира. КВАРТИРА без ремонта. Одна квартира на весь этаж. То есть не этаж, а «срез» или уровень. То есть жилплощадь занимала пространство всех подъездов этого дома, оных было 8 с каждой стороны. В середине этой квартиры был зал. Да, он уступал по размерам школьному спортзалу, но не сильно. Реально не сильно. С обоих сторон зала начинались анфилады комнат, и начало их было похоже на ворота.

Мы переоделись и начали играть. И играли в футбол. Одни. В квартире. Высота потолков позволяла бить навесными, а когда мяч улетал в ворота, найти его было целой эпопеей.

Домой я возвращался со смешанными чувствами, похожими на переживания студентки из убитой комнаты в общаге, которая возвращалась с вечеринки на огромной цековской даче. Парень вскоре ушел из нашей школы, и я так и не узнал «кто он».

Но каждый раз, когда меня потом оставляли на скамейке запасных, я вспоминал тут игру, и на душе становилось как-то радостно и легко.

и сообщают, что учительница химии ничего не знает и добавляют, что их видимо здесь в институтах ничему не учат.

С интересом спрашиваю из чего они это вывели и слышу такой рассказ:

Она выходит к доске и гордо спрашивает у класса:"Как вы думаете, что означают буквы Au - в периодической системе элементов?",- все молчат, а мы, говорят, поднимаем руку и говорим "Аурум" - gold,

она спрашивает:"А кто знает, что означает Pb?" - мы снова, единственные, отвечаем "Плюмбум" - lead, учителка делает круглые глаза и спрашивает:"А откуда вы это знаете?"

Мы отвечаем, что это в России еще в 6 классе проходят, а по ней видно, что она не верит и, правда уже не с такой гордостью, как вначале, добавляет: "А я в этом году ходила на занятия по повышению квалификации, где нам давали курс по латинским названиям химических элементов" :)

Подобные вещи они рассказывают уже не первый раз и что забавно, учителя здесь понимают, что дети из других стран знают гораздо больше, чем дети здесь выросшие, но похоже не верят, что в тех других странах даже школы существуют, не то, что какая-то система обучения...

В телефонной книге было только два контакта. "Мама" и "Папа". Секунду помешкав, я нажал "Папу".

- Привет, сынок! - раздался в трубке густой приятный баритон.

- Простите, это не сынок. - сказал я. - Мы нашли телефон, хотим вернуть владельцу. Это телефон вашего сына?

- Да, сына. - немного растерянно ответил собеседник на том конце. - А как он у вас оказался?

- Говорю же - нашли. Гуляли, смотрим телефон лежит. Наверное из кармана выпал. Он у вас в каком отряде?

- Кто?

Баритон откровенно тупил. "Надо было мамаше звонить" - подумал я. С другой стороны, мне легко было понять растерянность отца, когда с номера ребёнка звонит какой-то непонятный мужик. Поэтому я терпеливо повторил.

- Сын ваш. В каком он отряде, вы знаете?

- Он ни в каком не в отряде.

- Он что, вожатый?

- Какой вожатый?! Вы где вообще этот телефон нашли?

- Тут, на территории.

- На какой территории?!

- На территории лагеря.

- Какого лагеря? Это что, розыгрыш?

- Знаете, мне не до розыгрышей. Я приехал в лагерь навестить своего ребёнка, мы нашли телефон. Лагерь "Дружба". Вы что, не знаете, где ваш ребёнок находится?

- Я отлично знаю, где находится мой ребёнок! Ни к какому лагерю это отношения не имеет. Вы или издеваетесь, или тут какая-то ошибка!

- А это мы сейчас легко выясним. - сказал я.

Мы как раз подходили к домику охраны.

- Назовите фамилию ребёнка и возраст. - попросил я баритона.

И пока один из охранников шуршал листами со списками детей, мой собеседник сопел в трубку, переваривая происходящее. Я специально держал телефон поближе к охраннику, что бы баритон мог слышать ответ из первых уст.

- Есть такой! - наконец сказал охранник, повторив фамилию и имя ребёнка. - Шестой отряд. Корпус три.

- Слышали? - спросил я в трубку. - Сейчас мы отнесём ребёнку телефон, и вы уж там дальше сами разбирайтесь, ваш это ребёнок, или не ваш.

- Хорошо. - ответил собеседник изрядно подсевшим голосом. - Спасибо. А где вы говорите этот лагерь находится?

- В Костино. Это по Ярославке.

- [м]лять! - неожиданно выругался баритон.

- Что? - спросил я. - Что-то не так?

- Да нет, всё так. Извините. - сказал баритон.

И секунду помолчав, вдруг зло процедил сквозь зубы:

- Всё так! Просто интересно, если ребёнок в лагере, то с кем эта ссс@ка в Египет улетела?!

голове, и я вспомнил эту историю.

Октябрь 1972 года. Мне на днях исполнилось семь лет, и чёрствые сердцем родители непонятно с какого... . решили, что я уже достаточно взрослый для того, чтобы выполнять домашние обязанности. Ну и взвалили на хрупкие детские плечи непосильную для ребёнка задачу - ходить в магазин за хлебом.

Напрасно я взывал к справедливости и эмпатии ближнему: "Как вы могли?! ? Сатрапы! Рабовладельцы! Душители свобод и попиратели конституционных прав! Эгоисты! Поди, только затем меня и родили, чтобы я за вас по магазинам ходил! Как вам не стыдно? Выпнули беззащитное дитя в жёсткой мир и рады? Эх, нет на вас ювенальной юстиции, и права мои беззастенчиво попраны".

Не проканало!

Под угрозой лишения милых моему сердцу ништяков и прочих преференций я вынужден был сдуться. С горечью осознав, что детство, судя по всему, уже закончилось, так толком и не начавшись. А дальше меня на жизненном пути ждут лишь унылая безнадёга, невыносимые страдания и тотальный пи... ...

Впервые войдя в торговый зал нашего местного магазина "Хлеб", я сверился со шпаргалкой, на всякий случай написанной предусмотрительным папой, и громко заявил о намерениях: "Здравствуйте, тётенька продавец. Как ваше здоровье? Скажите, пожалуйста, хлеб свежий? ".

Получив на последний вопрос утвердительный ответ, я взял с полки нарезной батон и буханку белого. Расчитался без сдачи и, церемонно поблагодарив за заботу, отчалил.

Так с того дня и повелось. Я после школы заходил в хлебный, где повторял уже выученное наизусть заклинание. А после, затарившись свежим хлебушком и с чувством выполненного долга, возвращался домой. Пока однажды... . .

В тот ничем непримечательный день, когда я, завершив традиционные манипуляции, выходил из магазина, меня вдруг окликнули: "Парень, задержись на минуту! ". А когда я вернулся к кассе и спросил, чем могу быть полезен. Вдруг презентовали ещё горячий бублик с маком и погладили по голове.

Неожиданно, но в следующий мой визит в булочную всё снова повторилось. Только на этот раз бублик заменили вкусная до одури булочка с изюмом и непонятно за что сказанное мне продавщицей "Спасибо".

Минул год. Традиция делиться со мной вкусняшками соблюдалась неукоснительно. И я был, пожалуй, единственным на просторах СССР пацаном, который доносил до дома свежую буханку хлеба ненадкусанной. По банальной, но существенной причине - не было нужды.

И вот однажды, когда я с благодарностью взял из заботливых рук очередную булочку, меня спросили: "А как тебя, парень, зовут? ".

Я ответил: "Владимир. Но вы можете звать меня Вовкой".

На что старая знакомая сказала: "Ну, прощай, Вовка. Больше мы с тобой, видимо, не встретимся. Я сегодня работаю последний день, а завтра ухожу на пенсию. Вспоминай меня иногда добрым словом, и всего тебе хорошего. ".

До сих пор не понимаю, как мне хватило смелости спросить о том, почему она меня так баловала и чем я заслужил доброе отношение. У всех ли приходящих в магазин за хлебушком детей есть подобный моему приоритет или только ко мне такое особое отношение.

Ответ был прост, как пшеница грубого помола: "Не знаю, кто твои родители и как они тебя воспитали. Но ты, парень, оказался единственным, кто с нашей первой встречи поверил мне безоговорочно. Когда спросил, свеж ли хлеб, а на мой утвердительный ответ, не стал проверять мои слова вилкой или пальцами. А просто кивнул в ответ и взял первое, что подвернулось тебе под руку.

Ты, скорее всего, не поймёшь, как бесят те, кто, задав подобный вопрос, потом передавят все буханки в поисках "наисвежайшего". Зачем это делают, непонятно. Весь хлеб одинаков. Я всегда работала честно и никогда не выкладывала вчерашнего, отправляя всё, что не купили, назад на хлебзавод. Да, и это случалось нечасто, потому что обычно к вечеру раскупали всё.

Ну а ещё ты всегда благодарил меня, в отличии от большинства покупателей, которые, видимо, считали это излишним".

Мы обнялись на прощание и больше я этого человека никогда не видел. Но, как сегодня выяснилось, не забыл. Возможно, потому, что получил от него один из первых важных уроков жизни. Который заключался в том, что, оказывается, доверие между людьми дорогого стоит. Во всяком случае, ничуть не дешевле Любви и Дружбы. А если по большому счёту, то и значительно ценнее, поскольку без доверия подлинной Любви и Дружбы не бывает.

эту сцену, думают, что дитя плохо воспитано, и родители из вас - из вас, краснеющие папан и маман! - никудышные. Но ладно посетители магазина. А если то же самое подумают чиновники из опеки и попечительства?

Дело было в мае. Как-то на выходных восьмилетний отпрыск моих знакомых, человечек по имени Саша, нашёл себе оригинальное развлечение. Берётся пустая бутылочка из под фруктового сока ёмкостью 0, 39 л, крепко прижимается поительным отверстием к руке или к лицу и - ччччпок! - получаем на теле красивый красный кружок. А если прижимать-отрывать бутылку много раз в разных местах, в красных кружках будет всё тело.

Саша так и сделал. Минут сорок он играл с бутылкой, пока не пришли родители. Они ахнули, отняли у ребёнка бутылку и отправили гулять.

Вечером, когда Саша вернулся с прогулки, картина изменилась - кружки с тела не исчезли, наоборот, они стали ярче и лиловее, и больше. У Саши было уже не лицо, а розово-фиолетовое мурло, в синяках и разводах. В таком же состоянии были руки и ноги. Полное впечатление, что дитя подверглось жестокому, садисткому избиению.

Засада в том, что на следующий день Саше предстоял экзамен по русскому языку. На него мог заглянуть не только директор школы, но и высокие люди из районного образования, и даже из опеки. Родители в ужасе вспомнили, как легко в России отнять ребёнка у производителей, и им стало нехорошо.

Обмазав мальчишку на ночь каким-то заживляющим раствором, они сели катать объяснительную для директора.

Наутро Саша оказался ещё страшнее, чем был. К розовым и лиловым мотивам прибавилась желтизна. Он напоминал маленького карикатурного бомжика. Ни живы ни мертвы родители отправили мальчика в школу. В класс Саша вошёл одним из последних, странно сутулясь, и тихо присел на заднюю парту.

Конечно же, по закону подлости, в классе был директор и тётка из депатамента образования! Когда они присмотрелись и увидели сашину физию, директор издал вопль, а тётка медленно сползла под стол.

- Мальчик, что с тобой?! Тебя избили?

- Нет, господин директор, это я сам! - улыбаясь, сказал Саша и достал из рюкзака злосчастную бутылку. - Смотрите.

Он нашёл живое место на теле и приложил к нему бутылку. Чччпок! - и на теле остался красивый красный кружок, который стремительно стал лиловеть.

Экзамен был сорван. Первоклассники хохотали.

Сынок пробурчал что-то вроде того, что стал посещать дополнительные занятия по русскому языку, чтобы подтянуть предмет.

Мне оставалось только порадоваться.

Но вот однажды подвез я его как обычно в школу и только отъехал - обнаружил, что у меня остался его ключ от квартиры. Пришлось возвращаться в школу - отдать ключ.

Сына своего я сразу разыскать не смог, поскольку никто не слышал ни о каких факультативах по русскому. Наконец одна девчонка на мой вопрос ехидно так ухмыльнулась и сказала, что все ребята в кабинете биологии.

Разыскав этот кабинет, я тихонечко отворил дверь и узрел жуткую и ничем необъяснимую картину.

В центре помещения стоял скелет, на нем был надет пиджачок от школьной формы, а вокруг него стояло и сидело человек пятнадцать пацанов (включая моего сына), и все они поливали это чучело самым что ни на есть отборным матом, причем делали это беспрерывно. Мне даже показалось, что скелет трещал и дымился. (Как потом выяснилось, так оно примерно и было).

Я резко вошел в кабинет, мат смолк, и я вызвал сына для объяснений в коридор.

И вот, что он мне рассказал.

Оказывается, отец одного из его одноклассников был профессиональным изобретателем. Не нравилась ему, что его сын ругался матом, и он решил пацана от этого дела отучить. Соорудил приборчик из фонетического анализатора, распознающего мат, небольшого самодельного аккумулятора и обширной электрической цепи. Все это он заделал в пиджак от школьной формы сына. Как только сынок переходил на нелитературный язык, он получал удар током. Не сильный, но чувствительный. А поскольку в школе существовали строгие правила - ходить только в форме, задумка изобретателя до поры до времени действовала.

А парень страдал, как при ломке. Ведь нынешние восьмиклассники (и не только они, конечно) - без мата себя чувствуют так, будто им язык отрезали.

Но наконец какой-то отличник по физике сказал, что придумал выход, но надо провести эксперимент. Собрали полтора десятка добровольцев за полчаса до начала занятий в кабинете биологии, надели нашпигованный электроникой пиджачок на скелет и стали материть его почем зря.

Отличник оказался прав в своих расчетах - через полчаса бесперебойного мата аккумулятор сел.

Ну вот с той поры и пошли эти факультативы по русскому.