Детские истории #мальчик

одно, такое романтическое и волшебное. Детки по очереди читали про Зайку, которого бросила хозяйка, и про доброго Доктора Айболита. Потом обычно следовало обсуждение ("Верочка, молодец! Дети - как вы думаете - почему Бычок вздыхал? " - потому что он упадет! - хором отвечали дети. И все в таком духе).

И вот настала моя очередь. 25 пар маленьких и 2 пары больших глаз смотрели на меня, гордо взобравшуюся на табуретку. Наконец-то у меня появилась возможность продекламировать мое любимое стихотворение перед широкой публикой! А то все мама, папа, бабушка или кот. Набрав побольше воздуха и сделав трагическое выражение лица, я начала печальным загробным голосом:

"A праведник шел за посланником Бога,

Огромный и светлый, по черной горе... "

На лицах представителей авторитетных органов в виде воспитательниц Валентины Ивановны и Людмилы Сергеевны появилаось некоторое недоумение, но пока еще не перешедшее в активную стадию.

... "Но громко жене говорила тревога:

Не поздно, ты можешь еще посмотреть

На красные башни родного Содома" (трубно, громовым голосом как Маяковский, ревела я)

На площадь, где пела, на двор, где пряла"

(при этих словах я картинно простерла руку, указывая на родной двор за окнами детского сада, где шел легкий ленинградский снежок)

... . "На окна пустые высокого дома" (опять взмах руки, красноречиво направленный на родной балкон 4го этажа панельной многоэтажки)

... Где милому мужу детей родила.

(на лицах воспитательниц заиграла тревога. Витя Павленко неприлично хихикнул)

... Взглянула — и, скованы смертною болью,

Глаза ее больше смотреть не могли;

(я пафосно закрыла глаза руками. В щелочку между пальцами было видно. что публика совершенно заворожена, а на лицах воспитательниц - неподдельный ужас и понимание, что остановить меня уже нельзя))

... И сделалось тело прозрачною солью,

И быстрые ноги к земле приросли.

(я застыла в позе Ленина на броневике, имитируя закостеневшую на века статую. Воспитательницы вышли из транса и двинулись ко мне с решительным выражением на лицах. Но я знала, что они не успеют - оставалось только одно четверостишье. Согруппники по саду смотрели с неподдельным восторгом, узнав так много новых интересных слов)

... "Кто женщину эту оплакивать будет? " (трагически вопрошала я аудиторию)

Не меньшей ли мнится она из утрат?

(воспитательницы были совсем близко и стали заходить в окружение, поэтому я соскочила с табуретки, и отпрыгнула на несколько шагов, успев драматически выкрикнуть на лету последние строки:

... ЛИШЬ СЕРДЦЕ МОЕ НИКОГДА НЕ ЗАБУДЕТ

ОТДАВШУЮ ЖИЗНЬ ЗА ЕДИНСТВЕННЫЙ ВЗГЛЯД!

Я приложила руки к груди и поклонилась. В игровой стояло гробовое молчание. Только громко захлопала Леночка Зайцева - она всегда всем хлопала от души. Аудитория переваривала услышанное. И в полной тишине раздался писклявый голос Сашки Левина - очень, надо сказать, живого и умного мальчика, впоследствии ставшего крупным бизнесменом и уехавшего с семьей в Америку через Израиль, где сейчас счастливо проживает с детьми и внуками. Он сказал: - Хорошее стихотворение. Но грустное. Только я не понял - а что такое "СадОм"? Это как бы дом, но с садом?

Валентина Ивановна, с каменным лицом, напоминающим как раз жену Лота, так живо описанную в стихах Анны Андреевны Ахматовой, проигнорировала Сашин вопрос, взяла меня за руку и отвела в кабинет, где меня подвергли допросу о том, откуда я знаю наизусть это идеологически неясное стихотворение. Я честно сказала, что услышала его от мамы, и у нее еще "много таких есть". С мамой потом разговор был у них отдельный, и спасло ее то, что великая поэтесса Анна Андреевна была темой ее кандидатской диссертации, которую она в тот момент писала будучи аспиранткой Пушкинского Дома. Поэтому делу о диссидентстве ход не дали, но дома мне было строго наказано "взрослых" стихов в детском саду больше не читать, а оставить мои ораторские наклонности для домашних вечеринок.

Так во мне была убита будущая великая актриса малых драматических ролей.

Англичанка (c)

маме только два вопроса: "Мам, ты что, в магазине получше выбрать не могла? И чего она все время рожи корчит?"

Так в моей жизни появилась сестра. Вскоре я поняла, что весь мир ,принадлежавший раньше мне, теперь стал принадлежать ТОЛЬКО ЕЙ. А про меня все забыли. И меня никто не любит. А еще ее надо было постоянно выгуливать на улице. И на цыпочках заходить в МОЮ комнату, чтобы она не проснулась.

Скоро она стала ползать, и ее надо было отовсюду ловить. Один раз я не поймала. Мама сильно наругалась, а я так и не поняла ,за что. Ведь не я же поползла с дивана на пол?

Когда она стала ходить, я поняла, что теперь всю жизнь я буду самой несчастной, потому что с ней надо всем делиться: моими любимыми игрушками ,и карандашами ,и даже к-о-н-ф-е-т-а-м-и, что было самое страшное.

Но нет, самое страшное было еще впереди: теперь я никуда не могла пойти без нее - это было мое приложение... По другому меня не пускали на улицу. При этом, я должна была следить, чтобы она не сидела на земле, не брала в рот грязные пальцы и не ела всякую гадость... По первому требованию "хочу есть" или "хочу писать" ее надо было вести домой...

Ситуация ухудшалась с каждым днем, и вскоре она добралась до моих сокровищ, которые доставались мною по великим праздникам... Однажды, когда я вернулась из школы, Моя помада была безвозвратно испорчена тем, что ,не закрутив... на нее надели колпачок, а моими тенями была раскрашена какая-то газетина, причем тени использовались ,как краски, и были разбавлены водой... Побила ее, а вечером мама побила меня. Решила уйти из дома...

Назавтра учительница, проверяя сочинения, улыбнулась и, развернув мою тетрадку перед всем классом, спросила: "Что это"? Под "этим" подразумевалось два страшных "таракана" (синий и коричневый), которые держали друг друга за руки и были любовно нарисованы моей сестрой во весь разворот тетради...

Целый день думала, когда она успела все это сделать и положить обратно в мой портфель? Решила, что приду домой, опять побью ее, а потом уйду из дома. До глубокой ночи пришлось переписывать не только "разрисованное" сочинение, но и все предыдущие листы тетради...

Мама сказала, что ОНА маленькая, а я должна лучше следить за своими вещами. "Точно уйду из дома... от этой вселенской несправедливости". Долго не могла заснуть... еще и потому, что она во сне постоянно закидывала на меня свои руки и ноги или приползала на мой край двуспальной кровати... а мне было жарко...

А еще она ничего не знала, ей все надо было показывать и объяснять и постоянно отвечать на дурацкие вопросы... И почему - то, когда она дома делала гадости и потом мило смотрела на родителей своими большими карими глазами... ей все прощали... А я ВСЕГДА была старшая...

Однажды наступило первое сентября, и мы пошли в школу: я - в седьмой, а она в первый класс. В школе ей не понравилось , и она постепенно (к третьему классу) стала двоечницей (вернее ,троечницей) и не хотела учиться... А мне было стыдно... Я была отличница, а ее учили все мои учителя... И фамилия у нас была одинаковая...

И пришлось мне учиться заново вместе с ней: разбирать правила, заставлять писать красиво в тетрадках, учить вместе стихотворения и делать "домашку", в том числе заполнять вместо нее контурные карты про погоду... И не одна драка и ссора состоялась между нами по проводу: "Хочу на улицу" и "Ты еще не все уроки сделала"...

Часто я побеждала, так как была физически сильнее и могла отобрать ключи... а без них на улицу не пойдешь... Однажды она заявила, что уроки все сделала, а по русскому ничего не задавали, так как они писали сочинение...

Когда я незаметно залезла в ее портфель убедиться ,так ли это, я обнаружила там сочинение на тему: "Моя семья" с оценкой 5/2.

В нем было 36 грамматических ошибок, но по содержанию учительнице оно понравилось. Так вот, самый большой абзац был написан про меня. И выглядело это примерно так:

"У меня есть старшая сестра. Она для меня ближе всех, потому что, сколько я помню себя, я всегда вместе с ней. Она никогда на меня не обижается и во всем мне помогает и делает со мной уроки, даже когда хочет спать. Она очень умная и добрая... А еще она умеет играть на гитаре. Когда мне плохо, она всегда придумает, как меня рассмешить. У нее много друзей, и все ее любят. Она научила меня завязывать шнурки и заплетать ровные косички, а еще, когда я была маленькая, она всюду брала меня с собой. Она очень смелая: однажды в деревне за нами погнались гуси, а сестра подняла меня на руки, а сама стала от них отбиваться, и они ее покусали, а она даже не заплакала, чтоб меня не пугать, хотя ей было очень больно. А когда я наступила на яблоко и меня ужалила оса, она вытащила у меня из ноги жало и потом меня успокаивала. А еще моя сестра научила меня кататься на велосипеде и плавать, хотя я очень боялась. А однажды меня ударил какой-то мальчик, и она подралась с ним из-за меня, хотя вообще не дерется. И когда зимой я потеряла в школе свои варежки, она надела мне свои, потому что было очень холодно, а потом заболела. А еще она красивая ,и на нее засматривается какой-то жених. Когда я выросту, я очень хочу стать такой, как она, потому что она -самая лучшая... и когда она станет старенькая, я буду ей помогать во всем, завязывать шнурки и ухаживать, как она за мной в детстве".

А теперь моя сестра уже взрослая... И завтра у нее день рождения... Она студентка последнего курса университета и гордость школы... А еще, она самое родное и очень надежное плечо в моей жизни: помощница, защитница, поддержка и лучшая подруга... Хотя разница между нами 6 лет... Она меня очень любит, а я люблю ее. Чтобы там ни говорили... никто не поймет тебя так, как поймет, поддержит и порадуется за тебя сестра, РОДНАЯ сестра (разве что только мама) . Особенно та, которую ты растила, ругала, успокаивала... и любила (только сама этого еще не понимала)... И мне так нравится, когда я слышу фразу... "Ой, ВЫ СЕСТРЫ... У вас глаза одинаковые! " Да, у меня много друзей, замечательная семья, хорошая работа, но иногда я ловлю себя на мысли, какой пустой могла бы быть моя жизнь, не будь в ней этого замечательного и родного человека, если бы много лет тому назад моя мама решила бы не пойти в магазин, где продаются дети).

он подвинулся ближе, рассматривая картинки, которые она детям показывала: «Отодвинься! От тебя воробьем пахнет! », - так Куприн описал свое детство.

Как воробей пахнет, - кто его знает. Но, видимо, очень противно. Как вот этот бедный некрасивый мальчик.

Он потом тяжело заболел. Хотел сбежать из пансиона, да простудился. И лежал в лазарете, умирал уже. Никому не нужный глупый уродец.

И пришла другая дама, какая-то комиссия была в пансионе. Она подошла к больному мальчику и стала ласково с ним разговаривать. И обняла его тепло, прижала к сердцу. И погладила по жесткому ершику волос.

Мальчик стал красивым. И пахло от него теперь духами дамы. Любовью пахло. Он выздоровел.

Он стал хорошо учиться. И память вернулась, и внимание появилось, и дисциплина. Он стал хорошим учеником, этот мальчик.

Вот так повлияла на него простая ласка доброй дамы - вся его жизнь переменилась к лучшему.

Надо стараться быть с теми, кто к нам хорошо относится. И детей доверять тем, кто к ним хорошо относится. И все будет иначе, уверяю: и с памятью, и с вниманием, и со здоровьем, и с внешностью.

Хорошее отношение все определяет. Оно и спасает, и лечит, и учит. И мы до конца жизни вспоминаем объятия любящего человека.

Или как нас по голове погладили. И запах духов или еще чего-то хорошего - какая разница? Это запах любви и счастья.

Мы увянем среди тех, кто нас не любит и брезгливо морщится. И расцветем для тех, кого любим, и кому мы дороги и милы. Это такой простой секрет. Но о нем забывают, когда ищут причины болезней, некрасивости, несчастий и бегства...

к школе, тем более - по-английски новички не говорят. А потом начинают играть со сверстниками, осваивают первые 3, 5, 10, потом 20 английских слов - и пошло-поехало, через год болтают по-английски чуть ли не лучше их учителей, и почти всегда лучше родителей.

И вот поступает к нам новый мальчик, 5 лет. Родители недавно переехали из какой-то арабской страны, кажется, Марокко. Сами говорят по-английски с большим трудом, а мальчик - только по-арабски, и больше никак. И этот мальчик у нас в группе был первым в нашей практике ребенком, который целых два месяца даже не пытался играть с другими детьми, а круглосуточно рыдал и пытался сбежать к маме каждый раз, когда открывалась входная дверь, кусая и царапая тех, кто не давал ему это сделать.

Наконец, исчезли все наши надежды, что мальчик постепенно привыкнет и успокоится, и мы позвали ребенка, его родителей, и переводчицу - студентку-арабку, проходящую практику в соседней школе. Мама нас уверяла (не знаю, насколько искренно), что ребенку все в школе нравится, особенно - что в школе много интересных игрушек и, приходя домой из школы, сын ей долго и восторженно эти игрушки описывает. Сын, по ее словам, никогда ей не говорил, что он боится учителей, или одногруппников, или чего-то еше в школе, и идет в школу довольно охотно, но начинает горько плакать, как только видит само здание школы.

Причина его плача ей непонятна. Отец к этому мало что мог добавить, судя по всему, он с маленьким сыном обшался нечасто.

Короче, ребенок рыдает по 6 часов каждый день, находясь в школе, и причина этого неясна никому!

Я пытаюсь обратиться к самому мальчику через переводчика: "Почему ты здесь плачешь? Ты меня боишься? "

"Нет! " "Ты боишься быть один без мамы? " "Нет! " "Ты боишься разговаривать с другими детьми? " "Нет! "

"А почему же ты каждый день плачешь, чего ты боишься? "

"Я боюсь шайтана! "

Ага! Шайтаны, иблисы, и джинны... Как же без них.

Очень актуально в последнее время.

Советуюсь с коллегой (испанцем).

Говорю: "Что будем делать? Лично у меня опыта борьбы с шайтанами пока не было. Даже с православными чертями дел не имела. Первый случай в моей богатой педагогической практике".

Коллега говорит: "Я с шайтанами тоже не общался пока. Может быть, муллу позвать? Или там, имама. Пусть с шайтаном что-то сделают. Это по их части. Школьный совет им даже заплатить может за это. По статье "продвижение культурного разнообразия в школах". Станем первой обесшайтаненной школой в нашем школьном округе. К нам всех мусульманских детей повезут".

Думаю, пока тот имам до нас доберется, этот мальчик в очередной раз попытается сбежать из школы, ему это, не дай Бог, удастся, он бросится на проезжую часть, и...

Нет, надо что-то делать прямо сейчас.

Спрашиваю мальчика: "А где находится тот шайтан, которого ты боишься? "

Показывает себе на область сердца.

Ага. Значит, по крайней мере, шайтан не во мне, не в директоре школы, и не в школьном туалете. Уже хорошо. Хотя, с другой стороны, может быть он имеет в виду свою психическую болезнь?

Эх, была не была...

"Вот, смотри" - говорю ему я. "Я подношу свою руку к твоему сердцу, вытаскиваю твоего шайтана у тебя из сердца, сжимаю кулак с шайтаном и - выбрасываю этого шайтана! Далеко-далеко! Понял? Его больше нет у тебя в сердце! "

Парень кивает мне и - бежит играть со сверстниками!

В этот день он больше не плакал!

Первая пара часов без слез за два месяца в нашей школе!

Мама сидит и смотрит на это квадратными глазами!

Да что мама - я и сама прифигела!

Коллега-испанец меланхолично сказал: "Можешь теперь помещать объявления в газете "Людмила из России! Успешный опыт изгнания дьяволов и шайтанов! Потомственный экзорцист! "

С нетерпением жду этого мальчика завтра... "