Детские истории #родители

уходящей в прошлое советской интеллигенции.

Нас четверо, так хотящих взрослости подростков.

Неплохо учимся, всем уже предопределены престижные ВУЗы, пробуем на вкус «настоящую жизнь». Но все мило и даже наивно. Водка только с закуской и только из рюмок. Пока родители на работе. Экономя на обедах, пытаемся покупать в первых открывающихся супермаркетах что-то дорогое, водку Кремлевскую, например. Но по вечерам - домой, никаких эксцессов… в школе мы достаточно популярны, ну что еще нужно для счастья?

Но время, время, время - летит неумолимо и вот он май «чародей, озорник, веет свежим своим». Так, кажется, Киса Воробьянинов пытался соблазнить наивную Лизочку.

Время последнего звонка, репетиции предстоящего выпускного, обсуждение меню, напитков…

Естественно, и речи не может идти о спиртном.

Тогда один из нас торжественно клянется, что водка на выпускном будет! !

Напомню, 1995, никаких ресторанов, выпускной отмечаем в актовом зале на пятом этаже классической Московской школы.

Сцена, огромный рояль перед сценой… во всю идут репетиции, а мы, четверо неугомонных, придумываем «план». Если водку пронести нельзя - значит нужно ее спрятать заранее, но так, чтобы никто не нашел. Несмотря на внушительные размеры, актовый зал не имеет «секретных» мест, все на виду.

Но недаром герои повествования неплохо учились, даже почитывали Эдгара По: хочешь что-то спрятать, оставь на самом видном месте!

И работа закипела!

Позаимствовать из гаража папы приготовленный для дачных нужд кусок фанеры, ведерко черной краски, молоток, гвозди, кисточку - вопрос скорости: спасибо нашим хозяйственным родителям!

Сделать дубликат ключа от актового - еще проще: мы же репетируем, ну, пожалуйста, дайте ключ на дополнительную возможность все сделать круто, а сгонять к ближайшей будке с мастером на все руки - зря ли физрук нам вдалбливал основы спринтерства! И вот он - дубликат

Наконец два дня перед выпускным, пора!

И тут одному из нас приходит в голову логичная - странная - глупая - наивная мысль…

Нам нужен гудрон! Что это, зачем он нам - никто толком не знает, но слово «гудрон» завораживает, пахнет песнями Высоцкого, и чем-то таинственным.

1995 год, никаких домофонов, никаких препятствий для четырех юных рас…здяев залезть на крышу классической брежневской высотки и содрать нечто, напоминающее гудрон!

Ах, как мне хочется узнать истинное значение этого слова, но останавливает что- то; пусть это будет загадкой на всю жизнь. .

Но, с кусками содранного с крыши чего-то черного мы спускаемся с крыши, выходим из подъезда на улицу и немедленно сталкиваемся с мамой одной из наших любимых одноклассниц!

А мы Иру пришли пригласить погулять, а вот этот гудрон, ну в общем мы не скажем вам, это сюрприз для Иры и вообще!

Ну как-то так

Через несколько часов, со всем необходимым, включая гудрон, мы сидим в актовом зале, где пилим, красим, вояем, а по итогу получаем «дно» рояля, в который благополучно закладываем снаряды в виде бутылок популярной тогда водки Абсолют

Итак, водка в актовом зале, теперь, главное, чтобы по воли случая никто на решил рояль кантовать…

А время лихое, время середины девяностых, открываются ночные клубы, бордовые пиджаки, милые стосороковые мерседесы. .

А наша школа - милая старая школа - расположена аккурат напротив ипподрома, в котором - согласно веяниям эпохи - открылся ночной клуб Рояль. . чтобы не подошли к роялю, чтобы никто не догадался про рояль… так наш “мушкетер» бежал на выпускной с единственной мечтой спокойно достать водку

Молодой человек, можно Вас? Стекло бронированного мерседеса приспустилось и вальяжный лысый мужчина позвал нашего выпускника.

Молодой человек, вы местный же? А как мне пройти к Роялю?

Немая сцена дала бы фору всем постановкам Ревизора! !

А водку мы выпили, а потом закончили институты и стали вполне благополучными людьми…

Антонине Гавриловне Зайцевой, директору московской школы 39, всем ее Учителям поклон нижайший

красивым и очень взрослым, хоть учились мы тогда в 4-5 классе. Даже в старших классах не все так писали, я серьезно. Естественно, все стенгазеты были написаны ее рукой. Иногда ребята из параллельных классов или даже постарше просили ее написать записку от имени родителей, у нас такое практиковали. Не знаю, чего думали учителя, когда им приносили тетрадный листок с текстом: «Прошу освободить сегодня мою дочь Пупкину Машу от занятий по пению в связи с артритом». Наташка просто писала те болезни, которые слышала от бабушки. Так что освобождение от физкультуры «в связи с простатитом» никто из нас не получил, бабушка им не болела.

Но это все была присказка, а теперь сама история. Это был скорее всего 1988, может даже 1989, нам было 10-11 лет. Весной несколько человек в нашем районе укусила не то лиса, не то собака, было подозрение на бешенство, поэтому началась массовая вакцинация домашних собак. А собак у Наташки было целых три. Обычно в то время все держали одну собаку, это теперь, чтоб они не скучали, заводят по 2-3 песика, а тогда все было как в китайской семейной политике «одна семья- один ребенок» или в нашем случае «одна семья-одна собака». Но семья Наташки шла в авангарде моды, собак уже тогда было три.

На всех остановках висели объявления, что такого-то числа в сквере по адресу ХХХ состоится вакцинация собак и список участков. Эта дата удачно выпала на наши весенние каникулы, поэтому родители поручили привить собак Наташке. Кто-то из вас сейчас отправил бы ребенка 10-11 лет отвести трех собак на вакцинацию в скверик возле старого кладбища? ?

Собаки у меня не было, но не бросать же подругу. Две девочки с тремя собаками пешком двинули в сторону старого кладбища. Когда мы пришли на пустырь («сквер» по мнению фантазеров из санстанции), там была толпа собаковладельцев, очередь обещала быть долгой. Не, я конечно подруга, но терять день каникул на стояние в очереди на пустыре перед кладбищем мне не хотелось. Пошла выяснять, чего так медленно. Все было очень просто, там был всего один человек, который делал уколы и записывал в тетрадь данные «пациента». Я всегда была активной пионеркой и помогала маленьким и стареньким, поэтому выступила с рацпредложением, а давайте вы будете уколы делать, а кто-то другой записывать данные в тетрадку. Не знаю, почему дядька-врач не отправил меня сразу в баню. Наоборот, ему понравилась моя идея, но он потребовал человека с хорошим почерком. Вопрос решен, у нас ведь есть Наташка! Почерк у нее лучше, чем у учительницы. Она будет записывать всех, пока наша очередь не подойдет. А потом мы уйдем, пусть нового помощника ищут.

Наташка спросила, чего писать, а дядька пробурчал «Участок пиши, адрес, фамилию, имя. И отчество не забудь». Наташка спросила, чье имя, а врач сострил и ответил: «Ну не твое же». Вероятно, он хотел этим сказать «ФИО взрослого владельца собаки, деточка, а не твое, ведь ты несовершеннолетняя», но вместо этого сказал с ухмылкой «Ну не твое же», чем открыл широкие горизонты для фантазии. Что такое участок мы уже выяснять не стали. Это и так понятно. У нас с Наташкой в детской поликлинике был девятый.

Полистать журнал Наташка не догадалась. Да и что там смотреть, почерк у врача, наверняка, неразборчивый. А устно он все объяснил.

Очередь пошла намного быстрее. Писала Наташка, несмотря на свои 10-11 лет, не только ровно и красиво, но и быстро. Я в это время стояла в очереди с тремя собакам, и примерно через полчаса уже была у заветного столика с журналом.

Имена и адреса хозяева диктовали сами, Наташка, пардон, ассистент ветеринара Наталья Петровна, только уточняла участок в поликлике. И не важно, что для собак было всего три участка, в поликлинике для людей участков было намного больше.

... Где-то в архивах санстанции лежит журнал вакцинации за 1988-89 год, в котором черным по белому написано:

- Нестеров Шарик Иванович, улица Садовая, дом 5, квартира 9, участок 2

- Матвеева Жучка Анатольевна, адрес, участок 10

- Грищенко Бим Иванович, адрес, участок 7

И так примерно на две-три страницы.

Завершался этот шедевр следующими строками:

- Парфенова Каштанка Петровна, адрес, 9 участок

- Парфенов Вулкан Петрович, адрес, 9 участок

- Парфенов Джек. Думаете Петрович? А вот и нет, это сын Каштанки и Вулкана, поэтому Парфенов Джек Вулканович. Тоже 9 участок.

После Джека Наташка закрыла журнал и сказала, что мы уходим. Доктор спросил, есть ли желающий с красивым почерком на должность писаря, а то очередь будет медленно идти. Вызвалась какая-то тетушка, а мы пошли домой.

Мы уже были на приличном расстоянии от пустыря, когда услышали, как врач во все горло запел русскую народную песню «Ах у ели, ах у елки», ну как песню, фрагменты из названия. .. Или это он ругался на ту тетеньку, что она медленно записывала?

всю нашу квартиру в поисках рождественских подарков и ничего не нашла. Уходя на праздник, под нашей ёлкой не было никаких подарков, только сиротливо стоял красивый Рождественский Дед, очень похожий на прекраснейшего актёра Евгения Леонова. На празднике дети (6 штук, наша - самая старшая, остальным от 3 до 8 лет), ясное дело, ждут, когда родители разрешат разобрать подарки из-под ёлки, принесённые Рождественским Дедом. Праздник весёлый, время летит быстро и 00. 00 подарки розданы... Посидев ещё часик, возвращаемся домой, дочка бежит первой, открывает ключом квартиру... и, о чудо, под нашей ёлкой - гора подарков! Надо было видеть её глаза! Размером с блюдце! А на лице - море эмоций: Деда НЕТ! НО, вот они - ПОДАРКИ, появившиеся ниоткуда! Конечно, мы подтвердили, что, таки да, заезжал, оставлял, ведь мы в этом году быди хорошими мальчиками-девочками, а кому же ещё подарки, если не нам? ?! ! В общем, дочурка опять стала верить в Рождественского Деда!

Только через 25 лет я признался дочке, что ТЕ подарки из моего тайного места в квартире, достала и положила под ёлку её любимая бабушка, имевшая ключ от квартиры и, перед праздником, зашедшая к нам домой и которой мы заранее сказали, где спрятаны подарки...

– это всего лишь тактика, сиюминутная разборка на эмоциях. Совок ты отобрал, лыжи, велик, объект распрей не имеет значения. Тактика у детей всегда незамысловата. Самая безудержная опасность в отпрысках кои мнят себя стратегами. А если еще и являются ими по своей сути, то запасайтесь хной, волосы свои седые не по годам окрашивать.

Мы со старшим брательником на чужбине: ГСВГ часть № «Хрен кто еще рассекретил» в Шперенберге, настратежили знатно. Воспитательный процесс у взрослых с высоты прожитых лет понятен. И по жопе можно получить, и лишений всяких игрушечных да сладких выхватить. Но ребенок может нанести ассиметричный удар, вообще несоразмерный с примененным к нему наказанием.

Короче, однажды мы с братом на маму обиделись, неважно за что, детская обида беспощадна если спровоцирована. Даже в угол нас за что-то поставили. Накатали мы записку: «Уходим, навсегда, не ценили нас, не любили. Короче всё. »

Диваны в нашей квартире были правильной системы, поэтому мы в фанерном пространстве одного из них очень даже вместе поместились. Стратеги блин…

Когда военный городок подняли по тревоге, стало ясно, что жопы наши будут иссиня-черными по определению. Мы решили, что жить в диване не так уж и плохо, пыльно только немного и тесновато. За несколько десятков минут научились дышать через раз. Но физиология неотвратима, ссать в штаны нас не учили, только в унитаз, да и на просторах наших бескрайних где угодно, но что бы окружающих не напрягать, да совесть свою не потрепать. Я оказался самым слабым звеном. Брат смирился. И все эти пару часов что я терпел, мы слышали разговоры взрослых и бесконечный плач мамы, которая сидела на диване рядом… Хорошо что не подняли вертолёты, там по какой-то причине баки были пустые, а топливозаправщик находился на срочном ремонте.

Не знаю, что испытал немецкий хлопчик, которого наши солдатики все же отловили на болоте и завернув в шинель приволокли в городок, но все ломанулись опознавать найденца…

Мы же с братом выползли из дивана. Я сходил в туалет. И мы разошлись по своим углам, мотать срок так сказать. А потом все вернулись. Соседки молча посмотрели на нас. Поахали поохали и удалились. А вот когда в комнату вошла мама я это прочувствовал на подкожном уровне. У меня даже сердце остановилось, так казалось как минимум.

С того самого дня нас с братом больше не били ремнем, особенно ремешком от портупеи. Не ставили в угол. В тот непростой день мы все перешагнули некую грань, некий уровень. Мы с братом решили что станем стратегами чуть позже, а родители решили что стратежить нужно прямо сейчас.

ну а в данном случае это Рейхстаг был.

И вот командир нашего отряда совещается со своим штабом.

Разрабатываем план приступа - а оружие у обеих сторон самоделки деревянные, шпонками стреляют.

Попали - считай убит.

- Надо их обесточить!

Пришла командиру в голову гениальная идея. Свет вырубить!

Сразу на приступ, врываемся в катакомбы, и в темноте переходим в рукопашку.

План казался гениальным. А быть подрывником-диверсантом приказали мне.

Подошёл я к этому делу творчески. Обесточить, так обесточить.

Подобрал на свалке металлическую рамку с крючьями, и задними дворами по приставной лестнице на крышу кочегарки забрался.

Прямо передо мною провода от столба к кочегарке провисают.

Недолго думая крикнул своим - на штурм! ! И метнул рамку в провода, где она крючьями и зацепилась, обеспечив короткое замыкание.

Успех штурма был ошеломляющий!

Провода трещали и искрились, свет потух не только в кочегарке, но и в окрестных домах. Подразделения СС в панике покинули рейхстаг, а с крыши я спрыгнул, позабыв про лестницу.

Что было потом лучше и не вспоминать.

Родители отлавливали нас, разбежавшихся по окрестному лесу, бригада электриков составила акт о хулиганстве, а батя отлупил меня ремнём.

Но я не жалею, Рейхстаг был наш.

детства. О нём вспоминают изредка, закрыв глаза, и копаясь в памяти через года. У кого-то оно яркое, у кого-то расплывчатое, хорошее, плохое, страшное, весёлое, разное. И всё таки большинство людей не могут точно сказать ту дату когда же произошёл тот случай который первым остался в памяти, максимум могут определить сезон. А вот случай который остался первым в памяти у моей матери легко определить по дате.

Моей матери ещё не исполнилось 4-х. Жила она с родителями в самом что ни на есть обычном послевоенном гарнизоне в Уссурийске, который ничем не отличался от сотен и тысяч подобных разбросанных по всей 1/6 части суши. В те годы в таких гарнизонах жили и росли сотни и тысячи детей военных.

Жилищные условия для большинства офицеров были отвратительны. У моих дедушки с бабушкой была клетушка в 9 кв. м в бараке. Там была их кровать, кроватка моей матери, шкаф, сложенные друг на друга чемоданы покрытые скатертью (это был стол) и несколько стульев. Общий санузел в коридоре. Вот собственно и всё. Негусто, но они были счастливы. Счастливы что выжили в недавней Войне, счастливы что живы родители и братья/сёстры, счастливы что нашли друг друга, счастливы что есть дочка, и счастливы что они служат своей стране (дедушка и бабушка оба тогда были капитанами СА, он сапёром, она хирургом).

Но конечно были и проблемы, и причём серьёзные. Одна из основных была устроить ребёнка в детский садик. Детей в гарнизонах было очень много, а садиков очень мало. Воспитательниц были единицы так что 30-40-50 детей в группе бывало нередко. Часто сам детский садик был достаточно далеко от места жительства, но переборчивых не было, все места нарасхват. Практически у каждого ребёнка распорядок дня был одинаков. Проснуться утром, отстоять свою очередь в санузел, умыться, скушать булочку с кефиром, и бегом с мамой или папой до детского садика. Там проводили время до вечера, и потом ребёнка забирали уставшие мама или папа. И снова барак, скромный ужин, песенка перед сном и команда "отбой".

Этот день начинался так же. Так же как обычно на санках её везли несколько километров до садика, те же галдящие дети, вымотанная до нельзя воспитательница, рыбий жир и манная каша. А потом что то пошло не так. Шушукались воспитательниы, бродил обеспокоенный завхоз, и даже поварихи гремели посудой громче обычного. Но время шло, прошёл дневной сон, поели, погуляли, и играли в большом зале в ожидании мам и пап.

А родители задерживались и задерживались, но потом потихоньку начали приходить и забирать своих чад. Стали уходить и воспитательницы. Детей становилось всё меньше и меньше и в итоге их осталось всего несколько с одной воспитательницей. Было поздно и воспитательница хотела домой. Она отвела детей в кочегарку, усадила детей на уголь и ушла. Дети со страхом смотрели на грязного кочегара который бросал угли в огонь. Потихоньку приходили ещё родители, но мою мать так и не приходили забрать. Вскоре она осталось совсем одна с кочегаром.

Ей казалось что рушится мир. Мама и папа забыли её. Она навсегда останется в этой мрачной кочегарке где угрюмый дядька злобно смотрит на неё. Ей казалось что она сидит там целую вечность. И вот после долгого срока ожидания почти одновременно появились и папа и мама. Они схватили её, обняли, целовали, и оправдываясь перед нею, собой, и друг другом говорили "Я не мог уйти, нас же было собрание. Я же не могла отлучиться, у нас же был митинг. " А маленькая девочка всё плакала и плакала.

С тех пор моя мать не любит долго смотреть на пламя. Говорит что начинает ощущать тоску и беспокойство, а в глазах стоит страшный кочегар который всё подкладывает брикеты в всепожирающий огонь.

Вот собственно и всё. А, совсем дату забыл сказать, 6 марта, 1953-го года.

Первоклашки, этот яркий цветник, с бантами и шарами, выстроенный в каре вокруг крыльца, несмотря на шипение родителей и учителей, начинал потихоньку гудеть.

- А сейчас предоставляем слово нашим почетным гостям! Депутату Петрову, председателю фонда сострадания Сидорову и отцу Иоанну.

Гости, один за одним, начали поздравлять и произносить пожелания.

И тут один первоклашка, испуганным воробышком выскочил из строя и, подбадриваемый кем-то из взрослых в спину, побежал вручать букет отцу

Иоанну. Через секунду другой, с напутствием, бежит с цветами к депутату.

Еще пару девочек побежали к председателю фонда… Снова к отцу Иоанну…

Зашевелились и проснулись вторые и третьи ряды учеников. Дети стали переглядываться, затеребили свои букеты, которые им откровенно надоело держать.

Сначала тонкими ручейками, по двое–трое, а затем неудержимой лавиной понеслись дети на крыльцо, как к подножию мавзолея, с цветами.

Депутат испуганно замолчал, зато заголосили учителя, пытаясь удержать стихийную акцию массового поклонения. Все это потонуло в хохоте родителей и старшеклассников.

Гости после этого как-то скомкано попрощались и ретировались. Толпа еще веселилась и шумела, когда первоклашек и других учеников нестройными рядами стали заводить в школу на первый урок.