Эту историю рассказал мне таксист, я вам поведаю её от первого лица.
Утро.Ноябрь.Погодка - на редкость мерзопакостная:слякоть, грязь. Останавливает такси пара и просит довезти до суда.Всю дорогу они бурно обсуждают предстоящий процесс над их близким родственником,"грозного" судью,которого все боятся, волнуются, переживают, естественно.Проезжаю
И тут "нежеланная" пассажирка поинтересовалась фамилией судьи предстоящего заседания.Каково же было удивление той пары, когда оказалось, что эта худенькая женщина и является той "грозной" судьёй, которую они так боялись.Гробовое молчание...Затем последовали многочисленные извинения, нелепые отговорки, но всю оставшуюся дорогу "грозный" судья не проронила ни слова.Думаю, что им осталось уповать на то, что "Советский суд-это самый гуманный суд в мире!"
Эту историю рассказал знакомый эмигрант.
- Переехал в новый американский город. Каждый вечер с работы возвращался
через кладбище, и каждый вечер встречал какую-то благообразную старушку.
Ну, со временем стали здороваться.
А как-то она спрашивает у меня:
- Молодой человек, а вы не боитесь так поздно через кладбище ходить?
А я возьми да и ляпни:
- Пока жив был - боялся!
Старуху как ветром сдуло, и больше я ее не видел. До сих пор совесть мучает - вдруг ее инфаркт тогда хватил?
мучает - вдруг ее инфаркт тогда хватил?
Сестра училась на парикмахера, ну и практиковалась, естественно, на моей башке. Я тогда приехал с вахты, оброс, как леший, ну и, конечно же, был усажен стричься. Как раз сестре подарили машинку для стрижки. Мне выдали успокоительную чекушку, замотали оранжевой такой специальной накидкой, и процесс пошёл. Полголовы было пострижено в разных режимах и направлениях с таким расчётом, что всё равно потом всё это выровнять под один минимальный размер. Я уже подустал, ну и взял тайм-аут: выпил-закусил, закурил сигаретку, и тут звонок в дверь. Я пошёл открывать, а там свидетели Иеговы, ну или кто-то из таких же. Я только книжки у них в руках увидел с изображением божества какого-то, и само как-то вырвалось - глазки закатил, затрусился весь и затянул: "ХАРИКРИШНАХАРИРАМА... ". Эти два типа так и стояли с открытыми ртами.
Сестра часто вспоминает и жалеет, что сотовых с камерами тогда ещё не было. Представьте - мужик 1, 9 метра под 100 кг весом, наполовину головы патлы висят ниже уха, другая полголовы клоками выстрижена, с перегаром, с сигаретой, в оранжевой попонке, с трёхнедельной небритостью и ХАРИКРИШНАХАРИРАМА. Вот я бы точно убежал!
ХХХ: ПРИКОЛ МЕСЯЦА! сегодня собрался в банк оплатить кредит, С... . . говорит - иди щас, он с 9-00 работает, я поехал. Приезжаю, захожу в банк. В банке ни души, за стойкой доки лежат, сейф открыт, я даже крикнул "есть кто живой"- молчок.
ХХХ: Ну, я немножко обалдел от такого доверия, думаю - наверно так надо. Взял жетончик и сижу кайфую от того, что я первый. Время к 10-ти, выходит из внутренней двери девушка, смотрит на меня в шоке и спрашивает:
- вы кто (тупит)?
- клиент, говорю она продолжает тупить:
- зачем пришли? я говорю:
- в банк кредит оплатить!
ХХХ: а она опять тупит: а как вы сюда вошли?! : -( ну я и чейта брякнул " У МЕНЯ КЛЮЧ ПОДОШЕЛ" ХХХ: ты бы видела эти глаза!
ХХХ: ты бы видела эти глаза!
Как-то я, еще будучи совсем молодым человеком, устроился на работу в одно учреждение. По обычаям того времени, мне надо было «прописаться», то есть поставить нашему небольшому коллективчику бутылку водки. На второй день работы я так и собирался сделать, но тут Москву накрыли жуткие тридцатиградусные холода, которые бывают где-то раз в 20
На работе я сидел в одной комнате с Александром Григорьевичем, уже пожилым человеком, бывшим фронтовиком, с которым я только вчера и познакомился. Когда я, войдя в помещение, стал стягивать с себя все эти семь одежек, он смотрел на меня как-то загадочно-скептически, а потом спросил:
- Ну что, молодой человек, сегодня оформляем прописку?
Тогда не то, что сейчас, - магазины с водкой на каждом углу не стояли, до ближайшего шлепать надо было минут 20. Сорок минут ходьбы по такому морозу – брр!
- Да уж больно я продрог, Александр Григорич, - говорю я чистую правду,
- не дойти мне живым до магазина. А если и дойду, то вернусь уже вряд ли, просто заледенею.
- Неужели на улице так холодно? – вроде бы искренне удивился он. – А я вот пришел в одной рубашечке, - он потрепал на груди свою футболку с короткими рукавами, - и ничего, по-моему, температура за окном вполне комфортная.
Я пожал плечами и промолчал: ну охота старичку поприкалываться к новичку
– пусть себе забавляется.
- Я улавливаю в вашем молчании скепсис, молодой человек, - сказал он с улыбкой. – Но вы деньги-то на бутылек приготовили?
- Само собой.
- Тогда я предлагаю вам нечто вроде пари: если вы добавите на коньяк, я схожу за ним сам, причем в такой одежде, в которой сейчас нахожусь.
Я критически оглядел его с ног до головы: как я уже упоминал, футболка практически без рукавов, легкие летние штаны и сандалии на БОСУ ногу – учреждение считалось творческим, и его сотрудники позволяли себе одеваться несколько шокирующе. Я почувствовал в его предложении какой-то подвох, но, с другой стороны, трехзвездный качественный армянский коньяк стоил тогда всего на полтора рубля дороже водки – хотя рупь пятьдесят при моей ставке в 120 р. были деньгами немаленькими.
- Я согласен, - улыбнулся я и протянул коллеге деньги. Мне стало жутко любопытно, каким образом он меня надует.
Тот берет деньги, целлофановый пакет и именно в таком прикиде, в каком находился, вышел из комнаты.
Я подошел к окну, отсюда просматривался выход из подъезда и добрая половина пути до магазина.
Вскоре на улице показался Александр Григорьевич. К моему изумлению и даже ужасу, его одежда никаких изменений не претерпела, включая сандалии на босу ногу! А далее мой старший коллега легким прогулочным шагом двинулся в сторону винного магазина.
Может, он «морж» какой-нибудь? – подумалось мне. Но я сразу отмел эту мысль: «моржи» плавают в воде, где температура всяко выше ноля, а на морозе все они испытывают те же ощущения, что и обычные люди.
Через 40 минут Александр Григорьевич вернулся с коньяком, причем на его коже не было ни пупырышка. Я, потрясенный, ни о чем его не стал расспрашивать, и мы благополучно раздавили бутылочку еще с двумя товарищами.
Лишь впоследствии я узнал, что, вследствие то ли ранения, то ли контузии на войне, у Александра Григорьевича была напрочь разрушена терморегуляция организма, и он не ощущал ни тепла, ни холода. Но я, конечно, ничуть не обиделся на ветерана, что он меня с помощью своей редкой болезни расколол на лишних полтора рубля.
Лет двадцать назад в одной музыкальной школе креативный дядечка средних лет учил детишек играть на гитаре. Методы у него были зверские, но действенные. Как известно, хороший, годный гитарист должен правильно сидеть на стуле с подставочкой под левой ногой, правильно держать правую руку, чтоб была "треугольником", и правильно же -
И вот однажды, после особо жестокого урока накануне отчетного концерта, мы с подружкой решили оторваться на ледяной горке (было нам лет по
10-11). Горка находилась недалеко от музыкалки и была неслабая такая: с бабушкой не ходи - помрет от инфаркта. Мы поставили инструменты под дерево, побросали сумки с нотами и начали с визгом кататься по ледяной дорожке с тремя трамплинами. На одном из трамплинов подружка моя Лена не удержалась на ногах, второй миновала уже сидя на заднице, а с третьего улетела не в ту сторону и со всей дури впечаталась в дерево, как мне показалось, всем телом. Подбежав к ней, я обнаружила, что она вполне жива и даже не плачет, а с каким-то загадочным видом рассматривает нахрен разодранные над коленкой рейтузы.
На концерт Лена пришла с завитыми волосами, в белой блузке и короткой черной юбке в складочку. На прогоне перед концертом села напротив препода, ссутулилась, гитару взяла криво, преподавательский кулак ритуально вознесся... и тут препод слегка побелел, а глаза у него расширились до размеров шести копеек. На нежной девичьей коленке, обтянутой тонким капроном, красовался эпический синяк в багрово-фиолетовых тонах, в диаметре сантиметров десять. Препод нервно сглотнул и с трудом сделал вид, что поднял руку просто так. Лена смотрела на него с молчаливым укором и медленно краснела: только я знала, какого неимоверного труда ей стоит не лопнуть от смеха.
Концерт мы отыграли, а преподаватель еще пару недель был с учениками крайне корректен, объясняя ошибки исключительно на словах.
Джейн Фонда - большой борец за природу. Говорят, что с ней произошёл такой случай:
В китайском ресторане она отказываертся использовать деревянные палочки, которые принёс китаец-официант. Вместо этого, она достаёт из сумки свои собственные палочки и говорит, обращаясь и к своим друзьям, и к официанту:
- А вы никогда не задумывались, сколько бамбука вырубают ради этих палочек? Вот почему я всегда ношу с собой пластмассовые.
С этими словами она тычет свои палочки под нос старику-официанту, чтобы его тоже пристыдить.
По-видимому, официант не понял части её тирады насчёт пластмассы (китайцы отличаются исключительно плохим усваиванием английского, особенно старые).
Он с благоговением взял палочки из рук Джейн Фонды, и с уважением проговорил: - Да, это очень хорошие, дорогие палочки. Они из слоновой кости.
- Да, это очень хорошие, дорогие палочки. Они из слоновой кости.
Произошло это с моим отцом, в годы его еще юнности.
Стоит он на остановке, расположенной около кинотеатра. Одет стильно так
(по тем временам)- в бежевом плаще и черной широкополой шляпе. Ну стоит
себе, тролейбуса ждеть, курит, а недолеко от него дворничиха подметает.
И вот он постепенно начинает замечать, что народ начинает смотреть, то
ему за спину, т на него, то на уборщицу и кто улыбается, а кто и
похахатывает уже. Он: ??? - шо-ж такое? Вроде все нормально, ну и он
стал смотреть, что ж там за спиной у него. За спиной все ОК - афиша
киношная, вроде ничего. И тут он читает название фильма на данной афише
и понимая весь комизм ситуевины, начинает ржать сам.
Афиша: Художественный фильм "ОНА С МЕТЛОЙ И ОН В ЧЁРНОЙ ШЛЯПЕ". Да, вот такое вот кино!!!
Да, вот такое вот кино!!!
Было это примерно году в девяносто втором..
Поехали мы отдыхать летом в поселок - не деревня вроде бы, приличный - но я то девочка из городу, крутая...
Вызвала, в общем, небольшой ажиотаж среди местного "мужского" населения, так что знакомиться ко мне подходили довольно таки часто, надоело мне это... А гуляла я, надо сказать, со своей собакой, имя у нее такое романтическое - Рада...
И вот как-то вечером подкатывают ко мне местные кенты - парочка (допустим) Леша и Саша - как мол зовут, и т.д.
Я, не моргнув глазом, отвечаю: Рада! )))
Познакомились, в общем....
Все бы ничего, но народ в поселке простой, мальчики пришли ко мне в гости (узнали откуда-то где я живу))) вечером, часов в 12...
Мама моя открывает дверь, спрашивает:
-Вы к кому, мальчики?
Они отвечают:
-Позовите, пожалуйста, Раду!
Мама , немного удивившись, кричит:
-Рада, к тебе пришли!
После чего я просто валяюсь на полу от хохота, а моя собака, зевая, бежит общаться с мальчиками...)))))
Со слов друга, рассказываю от первого, как водится, лица.
Есть в Москве памятник композитору Рахманинову. На постаменте так и написано: "РАХМАНИНОВУ".
Так вот, сидим возле этого памятника, пиво пьём. Мы справа от него, слева - стайка довольно милых барышень. От приглашений отказались (ух, какие мы строгие!), ну и ладно. Пьём пиво дальше.
Подходит какой-то таварищщщь с мольбертом, весь такой из себя богемный. Оглядывает критическим взором памятник и говорит в сторону дамочек: "Ой, ну какой же дурацкий памятник! На великого композитора Рахманинова совсем не похож, что я, Рахманинова не знаю!" И так далее, ля-ля-ля... Создаётся впечатление, что он с Рахманиновым не одну бутылку водки выпил на брудершафт. Ну как можно такое стерпеть? Я и говорю: "Да ты чего, мужик, какой нафиг Рахманинов!? Это ж памятник товарищу ПАКСМАХУХОБИ (PAXMAHUHOBY), видному деятелю индийской коммунистической партии!"
Результат: собутыльник товарища Паксмахухоби в ступоре, дамы тихо корчатся на газоне.
Мне тоже один раз позвонил такой чувак: "ваш сын сбил человека, вы можете его отмазать"... И у меня тоже нет сына, но я решил подыграть:
- Что, серьёзно? Я смогу отдохнуть от этого тирана?
- А ваш сын - тиран?
- Ещё какой! Он у вас там ещё стёкла не бил?
- Нет.
- Значит, будет. У меня он всё побил. В ответ на малейшее замечание что-нибудь стеклянное бьёт. Люстра без плафонов давно, окна без стёкол, сервант... Бутылки, вазы опять же. А когда всё стеклянное в доме кончилось, начал с улицы банки от огурцов приносить, специально, чтобы их дома бить.
- Ах, вот оно что? Тогда делаем вот что. Возвращаем вам вашего сына. Но если он вам очень-очень мешает, можем в дурку его отправить. Цена вопроса. .. Вас задолбали мошенники? Вы просто не умеете их готовить.
Вас задолбали мошенники? Вы просто не умеете их готовить.
Работал я по молодости "челноком" (вдруг кто забыл - возили люди вещи из Италии, в том числе). Приехал из Рима в Риччоне на электричке с огромными сумками часов в пять утра (а ехать часов пять, да с пересадкой, и с грузом неподъёмным). Короче прибыл в Риччоне измученный до предела с одним желанием - рухнуть в отеле спать. Подтягиваю к такси баулы, плюхаюсь на сиденье, дедок-таксист резвенько так засовывает мой груз в тачку, садится и заявляет мне с акцентом, но на вполне приличном русском: "ХОЧУ [дол]бАТЬСЯ" (Сорри за лексику!). Я офигеваю, даже начал просыпаться, а итальянец ещё более настойчиво: "ХОЧУ Е-Б-А-Т-С-Я". Ну, думаю, старый пед, совсем охерел. "Ну снимай штаны" - говорю, "щас оприходую по первое число", и выразительно так смотрю (думаю дать в репу сейчас, или подождать, пока до отеля подвезёт). А тот опять за своё, но не так уверенно: "Хочу [дол]баться...". Чувствую, что-то не то (проснулся уже совсем), спрашиваю по-итальянски, чего мол надо? Тот обрадовался, что совок по-ихнему говорит (тогда это редкость была), и говорит: "Я тебя спрашиваю КУДА ЕХАТЬ?", и протягивает бумажку, на которой латинницей написано "HOCIU EBATSA". Соотечественники пошутили, а дед весь день учил, хотел приятное россиянам сделать, на родном языке спросить. Перевёл ему реальный текст, так он всю дорогу бубнил "Porca miseria..."
Во многих городах страны после концертов подходили «потенциальные заказчики». Говорили: «У нас есть деньги, но нет рояля или пианино. Могли бы вы как-нибудь все-таки у нас выступить?». Пришлось выучиться играть на аккордеоне и возить его повсюду с собой. А он, собака (хоть и кормилец), в тяжелом футляре и при каждом переезде тебе
В багаж сдавать аккордеон нельзя – тотчас расколотят. В аэропортах это понимали и милостиво разрешали заносить этот чудовищный мешок в салон, но чтоб сразу же – в задний гардероб, иначе никому проходу нет. И вот однажды мы входим в самолет почему-то не первыми, а последними, все уже сидят на своих местах. Мне поэтому приходится нести его в гардероб над головами недоумевающих пассажиров (у них же чуть не дамские сумочки отняли и заперли в багаж при посадке).
Один из пассажиров разглядел мой мешок, пока я как раз над его головой рюкзак пропихивал, да и спрашивает, слегка дрогнувшим голосом: «А что это у вас, парашют?»
Я люблю одесский юмор, и ему «в тон» отвечаю: «А вам что, не выдали? Всем же при регистрации предлагали!». Но рейс-то был не на Одессу, а в Хабаровск.
Через какое-то время возле кабины пилотов собирается приличная толпа, все взволнованы, показывают экипажу на меня. Мне предлагают немедленно успокоить людей и сказать в микрофон, что я пошутил насчет парашютов на регистрации. Я охотно соглашаюсь.
Беру микрофон, говорю: «Уважаемые авиапассажиры! Прошу вас сохранять спокойствие. Я пошутил. Никаких парашютов при регистрации никому не предлагали. Мне просто выходить нужно раньше вас по дороге. Мне ваш Хабаровск не нужен».
Экипаж стал смеяться, а пассажиры не стали. У некоторых даже рты открылись от страха.
Тут командир у меня микрофон отбирает и говорит народу: «Все поняли?! Этого пассажира мы высаживаем на пол-дороге. Сначала его самого высадим, а потом вдогонку его мешок вниз сбросим, чтоб он людей не пугал!»
Нашему родному Новосибирску всего-то от роду чуть больше ста лет, и самые старые дома в лучшем случае выглядят двухэтажными избами. С одним из этих памятников культуры прошлой зимой случился пожар.
Выгорела крыша, полопались все стекла... Но дело было в центре, так что пожарные подъехали быстро и залили не успевшую толком обуглиться избушку водой с пеной и прочей пакостью. А погода тогда стояла под минус 40. Так что можете представить, что в итоге получилось: экспонат с выставки ледяных скульптур, домик из сказки. Он был весь покрыт прозрачной пленкой из застывшей пены, в рамах на месте стекол красовались огромные сосулищи, сосульки поменьше свешивались бахромой по обгорелому периметру останков крыши.
Я работал тогда переводчиком, и мои подшефные из американской фирмы как-то по очередной пьянке рассказали, что отправили фотографию этого чуда своим друзьям в Сан-Диего, приписав, что это гостиница, в которой они живут. Большинство слушателей зашлось хохотом уже в этот момент. Но последовала и еще одна, последняя фраза: "Они нам поверили".
Эдвард Григ дал в городе Осло большой концерт, программа которого состояла исключительно из произведений композитора. Но в последнюю минуту Григ неожиданно заменил самый последний номер программы произведением Бетховена. На следующий день в самой крупной столичной газете появилась очень ядовитая рецензия известного норвежского критика, который очень не любил музыку Грига. Критик особенно строго отнесся к последнему номеру концерта, отметив, что это «сочинение просто смешно и совершенно неприемлемо». Григ позвонил этому критику по телефону и сказал:
— Вас беспокоит дух Бетховена. Я должен вам сообщить, что последнее произведение, исполненное в концерте Грига, сочинил я!
От подобного конфуза с несчастным опозоренным критиком случился инфаркт.
