Криминальные истории

близилось Рождество, и появление Санты на улице было вполне объяснимым. Только вот никто и предполагать не мог, что у доброго волшебника под полой нарядного кафтана в кобурах и за поясом штанов скрывался целый арсенал огнестрельного оружия. Произошедшие в дальнейшем события вылились в массовую перестрелку, крупнейшую в истории Техаса облаву, казнь на электрическом стуле и даже линчевание. А запустил эту цепочку событий злой Санта-Клаус, который в этот день шёл по улицам Сиско, чтобы ограбить Первый национальный банк. Он был вовсе не одинок — на некотором отдалении от него шли по улице сообщники, которые контролировали обстановку и мрачнели с каждой минутой. Потому как казавшаяся поначалу замечательной идея с маскировкой под Санта-Клауса на деле оказалась провальной — за дедом бежала детвора, проезжавшие машины гудели в клаксоны, а прохожие останавливались и смотрели вслед. Но маховик ограбления был запущен и останавливаться злодеи не собирались. К стеклянным дверям Первого национального банка подошла целая ватага — Санта-Клаус и пятеро детей с родителями. Всем было интересно, что будет делать рождественский персонаж в банке, может, раздавать подарки?

Да, подарок у Маршала Рэдклифа, переодетого в Санта-Клауса, имелся — его он и достал, как только перешагнул порог отделения. "Всем руки вверх! Это ограбление! " — крикнул он, направив на служащих и посетителей у стойки внушительный вороненый кольт. Зашедшие за ним ребятишки в испуге попятились обратно и столкнулись на пороге с тремя сообщниками, которые спешили к своему главарю. Очутившись на улице, дети толпой побежали к полицейскому участку, крича во всю глотку: "В банке ограбление! "

В ту пору банки в Америке грабили довольно регулярно, поэтому Техасская ассоциация банкиров объявила, что каждый гражданин, убивший грабителя, получит премию в 5000 долларов. Это сейчас кажется странным, а в 20-е годы оружие при себе имел каждый взрослый человек мужского пола — время было такое. Да и застрелить злодея считалось делом благородным, и расследование по нему было пустой формальностью. Поэтому немудрено, что на крики свидетелей к отделению банка стали стягиваться не только полицейские, но и горожане с оружием в руках — всем хотелось поучаствовать в ловле преступников и, возможно, ещё и получить за это неплохие деньги.

А в банке между тем всё шло по сценарию бандитов — сотрудников и клиентов согнали в служебное помещение, а кассир банка мистер Смит дрожащими руками выгребал из сейфа всю наличность. Она поместилась в нарядный рождественский мешок фальшивого Санты, который тот достал из-за пояса вместе с пистолетом. Добычей бандитов стали 163 тысячи долларов.

Но тут зазвучали первые выстрелы — подбегавшие к банку горожане и полицейские начали палить по дверям, не разбирая цели. Двое охранявших вход грабителей открыли ответную стрельбу. Началась беспорядочная канонада. Однако это не помешало преступникам действовать дальше. Схватив трёх заложников и, прикрываясь ими, словно живыми щитами, грабители вышли из дверей банка. Рядом стоял их тёмно-синий "Бьюик", припаркованный заранее. Пальба стихла, хотя несколько пуль успело попасть в заложников. Один из них вырвался, другой истерично кричал, что смертельно ранен. Видимо, его окровавленное лицо показалось убедительным, поэтому его просто отпустили. Третьего заложника запихали в машину, но в суматохе он смог открыть противоположную дверь, выскочить наружу и пуститься наутёк.

Обнаружив, что они остались совсем без заложников, а люди вокруг разбегаются в разные стороны, грабители схватили тех, кто убежать не смог. Это оказались две девочки, десяти и двенадцати лет. Таща их к машине, бандиты вели непрекращающийся огонь. Наконец, автомобиль смог тронуться с места, и банда рванула прочь из города. Им вдогонку полетел град пуль. В результате выстрелами были пробиты два задних колеса, бензобак, ранено двое бандитов и одна из заложниц. Завернув за угол, грабители бросили машину и остановили фургон, в котором ехало семейство Харрисов. Пинками выгнав родителей, они взяли в заложники их 14-летнего сына, а девочек оставили в "Бьюике". Затолкав подростка в кузов, бандиты перегрузились в фургон, но тут выяснилось, что в замке нет ключа зажигания — отец семейства сумел его вытащить.

А меж тем вдалеке показались преследователи, вокруг опять засвистели пули. Бандитам не оставалась выбора — они снова пересели в "Бьюик" и на двух спущенных колесах сумели кое-как тронуться и даже выехать из города. Но тут их ждал серьёзный удар — выяснилось, что в суматохе они оставили мешок с деньгами в автофургоне. Возвратиться за ним не было никакой возможности — сзади на автомобилях мчалась толпа преследователей. Бросив многострадальный "Бьюик" вместе с заложницами, преступники пересели в чужой "Форд" и рванули по трассе прочь из города. Но куда там — пока они петляли по Сиско, о дерзком ограблении банка стало известно всем в округе, и на дорогах стали образовываться патрули из горожан — всем хотелось поучаствовать в погоне. С одним из таких заслонов бандиты и столкнулись, не успев проехать и километра. И опять перестрелка, опять пробитые колеса и жертвы с обеих сторон. Одного из грабителей убили, другой был серьёзно ранен, в злого Санта-Клауса попало около пяти пуль, и лишь четвёртый участник банды был невредим. Он пересел за руль и "Форд" на подбитых колесах свернул с дороги и поехал по полю.

Но и тут грабителей ждало фиаско — не умевший толком водить 21-летний бандит Роберт Хилл врезался в стадо коров. Автомобиль заглох окончательно. Двое бандитов, оставив убитого и тяжелораненого, бросились в заросли, которые на счастье оказались довольно густые, чтобы скрыть их от преследователей.

А между тем на преступников началась настоящая облава — сотни людей прочёсывали местность, все дороги и тропки были перекрыты. Удивительно, но в этих условиях двоим грабителям (один из которых, тот самый злой Санта, был серьёзно ранен) удавалось скрываться целых два дня. И все же их нашли на заброшенной ферме. К тому времени бандиты уже были настолько измотаны и обессилены, что сдались, даже не сопротивляясь.

Суд был недолгим. Тяжелораненого Генри Хелмса вылечили, чтобы через полгода казнить на электрическом стуле. Роберт Хилл получил 99 лет заключения. А вот фальшивый Санта-Клаус — главарь банды Маршал Рэдклиф — довольно успешно смог изобразить помешательство. Суд счёл его действительно больным и отправил на лечение в психиатрическую клинику.

Но это ещё не конец. Через несколько недель Рэдклиф сбежал из лечебницы. Полиция поймала его и отправила на сей раз в тюрьму. Но возмущенных горожан это не устроило — они требовали смерти негодяя, причём, немедленно. Собравшись около тюрьмы десятки горожан с оружием возмущенно митинговали и палили в воздух, требуя им выдать Рэдклифа. Власти почему-то не стали усиливать охрану, за что и поплатились. Жители Сиско сумели разоружить охранников тюрьмы. Справедливости ради, те не сильно сопротивлялись — в Сиско все друг друга знали, а отношение к мерзавцу Рэдклифу было у всех одинаково. Его выволокли из камеры и, несмотря на мольбы о пощаде, вздёрнули на телеграфном столбе.

На состоявшимся позднее заседании суда вины в действиях горожан не было найдено, и дело о линчевании убийцы Рэдклифа прекратили. Что же до единственного выжившего члена банды, то Роберта Хилла освободили в конце 40-х — из назначенных ему 99 лет он просидел всего 20. После этого Хилл сменил имя и фамилию и больше о его судьбе ничего не известно.

А в Сиско с тех самых пор относятся подозрительно к Санта-Клаусам на улице. Зря, между прочим. Банки тут больше уже никто не грабит.

как и полагалось одиноким пенсионерам его статуса был очень ворчливым и вредным старикашкой. Своими почти ежедневными жалобами в ЖЭУ, отделение милиции, почту и поликлинику он порядком всем поднадоел, но, как говорится, откликнуться на сигнал, все службы были обязаны. Вот и на этот раз он приготовил огромную жалобу на местных подростков, разбудивших его с утра громкой игрой на гитаре на лавочке у подъезда. Правоохранительные органы уже были просигнализированы и с минуты на минуту ожидался визит молодого участкового. И вот сотрудник правоохранительных не заставил себя долго ждать. Уверенным шагом он приближался к Василию.

— Кхе-кхе, — поприветствовал милиционера Хрюкин, — не доброе, но утро.

— Так, Хрюкин, — возмутился правоохранитель, — мне некогда, давайте по существу. Я уже пятый раз за неделю к вам прихожу, то у вас шпионы со второго этажа радиоволны воруют, то пришельцы, а третьего дня так вообще черти на крыше бесновались.

— Да нет, у меня тут дело посерьёзнее, я целую группировку диверсантов раскрыл, да вы, товарищ, присаживайтесь, в ногах правды нет.

— Некогда мне тут с вами расси…

— Садитесь, садитесь, я вам говорю, тут дело очень деликатное.

Участковый нехотя приземлился на скамейку и стал в ожидании очередного бреда нервно перебирать в руках ключи.

— Я, — горит Хрюкин, - всю их банду раскрыл и готов вам на бумажке все фамилии выписать, их нужно немедленно посадить.

— Короче!

- Короче, местные подростки тут гурьбой хулиганят, нарушают, общественный порядок и портят частное имущество, их нужно всех посадить.

— Ещё короче!

— Ещё короче, они тут курют, выпивают и выплёвывают жвачки мимо урны.

— Жвачки мимо урны?

— Ну да!

— Так, все, Хрюкин, я пошел.

И товарищ участковый стал решительно вставать со скамейки. Но что то решительно его не пускало. Он провел рукой… А за ним тянулся рыхлый тягучий липкий шлейф…. жевачки…

— Твою мать, дед, ты куда меня посадил?! У меня ж форма новая, да что б тебя!

— Воооот! — ехидно улыбнулся Хрюкин — порча чужого имущества на лицо!

— Так, дед, ну ты меня достал, щас я тебя сам на одну лавочку посажу. Волшебную. Серенькую. Не меньше суток просидишь.

Пасмурное утро пятницы в ПГТ Куздыпино не обещало быть хорошим и в подтверждение тому из хмурых неприветливых тучек поганенько накрапывал мерзкий дождик на неприкрытые головы прохожих. Из местного отделения милиции только что был выпущен на волю старый больной пенсионер Хрюкин, который всю ночь провел в камере с храпящими алкашам не смыкая глаз. Он неспеша бред по дорожке и что то вполголоса бормотал про распоясовшуюся преступность, оборотней в погонах и несознательную молодежь.

людей определенного интереса, так и у представителей соответствующих служб государства. Как и мы, простые работники моря, по роду работы, побывавшие в сопредельных (и не очень сопредельных) странах.

Но никогда у моряков не закрадывалась даже мысль, что они занимаются чем-то противозаконным. Никогда, я повторяю. Мы просто повышали свой прожиточный минимум (как сейчас говорят). Ну что такое оклад в сто рублей в месяц, когда инженер на берегу, в любой точке нашей необъятной Родины (исключения – работа в особых условиях) получал сто пятьдесят, ничем не рискуя и не заморачиваясь? Конечно, нам доплачивали северные и тропические коэффициенты, но разве это доплата?

Поэтому у нас сложилась своя система неофициальных отношений с государством. Я не приобретаю чего-то сверх нормы, но и ты не суйся в мои дела. Это было закреплено в подробном перечне разрешенных товаров на ввоз ширпотреба в Союз, исходя из длительности рейса (джинсы – 2 шт. , ковер – 1 шт. , магнитофон – 2 шт. , и т. д. и т. п. ), с которым нас ознакамливали перед выходом в рейс, и в таможенной декларации, которую мы подписывали после каждого прихода в родные порты.

Я тебя уверяю, ни грамма перевеса или нарушений перечня ни один моряк, себя и государство уважающего, не допускал.

Ну, подумаешь, таможня обнаружила ковер, прикрученный под брезентом к грузовой стреле, или штук десять джинсов заметили, замотанных в тот же брезент в спасательной шлюпке.

У капитана один ответ: бесхозная контрабанда. Составлялся акт, подписывался заинтересованными лицами, контрабанда изымалась, и на этом все. На следующий день судно пришвартовывалось к причалу и там уже каждый сам по себе.

Я тебе скажу, на судне можно спрятать слона в разобранном виде, и никто этого даже не заметит. Да что там слона, стадо этих млекопитающих при желании можно так замаскировать, что, исходя из размера водного плавсредства, соответствующие службы этого стада просто не увидят.

Так и жили, так и существовали. От рейса к рейсу, от выхода в открытое море до причаливания к родным берегам, где бы они ни были, в Балтийском море, Черном или Японском.

Я помню рейс от порта Варна (тот, что в Болгарии) до Владивостока. Ничего особенно ценного в братской Болгарии не было, за исключением самого груза. Вино (Ризлинг, Мускат, Старый Мельник), консервы (Завтрак Туриста со всевозможными начинками), сигареты (Опал, Интер, Стюардесса). Все это в неимоверных количествах было погружено в наши трюмы просто коробками, без всяких контейнеров, как это сейчас делается. Ну как же, братская страна, как-никак.

Остальное – на любителя. Я лично набрал там кучу магнитофонных кассет с записями песен Владимира Высоцкого. У нас в Союзе его официально не приветствовали, а в Болгарии очень уважали и записи с его произведениями продавались в каждом киоске.

Еще приобрел концентрат духов Жасмин и Шанель № 5. Не во флакончиках от парфюмерных фабрик, а капсулами по десять-пятнадцать граммов. Такой концентрат разбавляешь в литре нейтрального растворителя (лучше всего в медицинском спирте, при нанесении на кожу от моментально испаряется) и придаешь своему образу шарм на пару суток вперед. Я взял их пару упаковок специально для сестренки (правда, довез всего по паре капсул), так восторгов было не меряно.

Ну, в остальном ничем особым Варна не запомнилась, разве что своими Золотыми Песками. Отдохнули мы не ее пляжах с удовольствием.

Зато обратная дорога была знатной. Как говорится: и сыт, и пьян и нос в табаке.

Я уже говорил, что в тропиках запах алкоголя от экипажа не является чем-то экстраординарным. Главное, во всем знать меру. Так что это рейс мы провели в свое удовольствие. А опустошение верхнего ряда коробок с деликатесами капитан легко списал «Морским Протестом». Дескать, были штормы, и часть груза подпортилась и разбилась. Была такая официальная лазейка.

При переходе через Индийский океан на запрос пароходства о запасах пропитания и пресной воды был выслан ответ, что все в порядке, всего хватает с избытком, даже есть излишки. Но впереди был порт Сингапур. И буквально на следующий день обнаружилось, что какой-то разгильдяй-моторист перепутал вентили пресной и морской воды, водичка выкачалась за борт и нам срочно нужно зайти в ближайший порт для дозаправки пресной водой. Угадай, какой это был порт?

Наутро мы пришвартовались в Сингапуре.

Это город-герой для советских моряков того времени. Мало того, что в городе в изобилии были представлены почти все торговые центры со звучными именами типа «Москва», «Севастополь», «Ленинград», «Владивосток» и т. п. , так и цены на товары были просто бросовыми, не учитывая барахолки под Хаувэем, под навесными дорогами скоростных авто и ж/д трасс.

Валюта была у всех членов экипажа, и мы развернулись во всю.

Не буду особо рассказывать о местах хранения заначек, скажу лишь о своем сокровенном.

Местечко это было совсем не замаскированным, наоборот, на виду, но под охраной в виде решетки, запираемой на замок. Любой, при желании, но с допуском, мог пройти в этот закуток с целью обследовать и разобраться с действующим аппаратом. Это силовой трансформатор. Он не двигается, не дергается и не представляет какой-либо опасности для окружающих. Но он гудит, довольно утробно, и на решетке висит табличка: «Не влезать, убьет».

С тыльной стороны, в щелях охлаждающего радиатора, имеется уйма мест для сохранности неимоверного количества левого товара, не указанного в таможенной декларации.

Так вот, я не припомню ни одного случая, чтобы доблестные таможенники пожелали обследовать данную конструкцию. Жизнь дороже, а может, просто повезло.

Вообще, всякая наша коммерция, по современному уровню, не превышала обычной перепродажи энного количества товара с оптовых центров на текущий рынок. Но тогда, в то суровое время, это щекотало нервы и вызывало повышенную самооценку.

Минимальное наказание – это лишение визы до трех лет или увольнение. А если хуже – то уголовный срок. Так что ощущение риска было и существовало постоянно, хотя и не препятствовало очередному нарушению законов.

Видимо, так устроен человек: авось... ?

пожал руку. А деньги не отдал. Сказал: «Криво положил, переделывай за свой счет, и вообще — мы так не договаривались».

Михалыч пришел ко мне на кухню не плакать. Он пришел с вопросом: «Я ему сейчас переломаю то, что он не оплатил, или как? »

Я положил на стол договор. Пустой лист.

— Акт приема работ?

— Свидетели?

— Только мой уровень и перфоратор.

Я вздохнул: «Готовься проиграть. Мы пойдем в суд, но это не битва за правду. Это вскрытие твоей наивности».

(Кульминация — Момент ножа)

В суде адвокат клиента, молодой парень с глазами акулы, достает телефон Михалыча. Тот самый WhatsApp.

— Вы присылали фотографии заказчику?

— Да! Вот, смотрите, плитка же ровная!

— Отлично. А где в этих сообщениях вы пишете: «Иван Иваныч, вот этот итальянский кабанчик стоит в два раза дороже, вы точно его одобряете? »

Тишина. Слышно, как скрипят мозги Михалыча.

— Ну... это... мы голосом обсуждали. По телефону.

— Свидетель (кивает на Михалыча), а у вас есть запись этого разговора? Или, может быть, ответная смс с «Да, одобряю»?

В этот момент Михалыч похож на рыбу, которую выбросило на лед. Он смотрит на меня. Я смотрю в пол. Плитка ровная, да. Но доказательств того, что клиент хотел именно её, а не советский кафель за три копейки, — ноль.

Судья это называет сухо: «Истцом не доказана согласованная воля сторон относительно предмета договора».

Перевод с юридического на кухонный: «Ты сделал дорого и красиво, но не спросил разрешения это дорогое купить. Денег не получишь».

(Развязка — Правило бутерброда)

Мы вышли из суда. Михалыч посерел.

— Понимаешь, — сказал я, закуривая, — бытовая справедливость — это сало. Она есть, но её не видно, если ты не покажешь её на хлебе. А юридическая истина — это бутерброд, который ты должен собрать сам. Судья — это не твой дегустатор, он просто смотрит, есть ли в бутерброде ингредиенты. Если ты кидаешь на стол сырой кусок сала и говоришь «это очевидный завтрак», тебя пошлют в гастроном за хлебом. А хлеб — это доказательства.

Главная ошибка Михалыча (и ваша, я знаю): он относился к согласованию работ как к дружеской беседе, а не как к сборке пазла. В чате у него были лайки-сердечки, а нужна была фраза: «Да, Ваня, одобряю керамогранит за 150 тысяч». Сердечко в суде — это эмодзи. Фраза — это документ.

Инструкция для выживания. Сделайте это прямо сейчас:

1. Правило «Мокрого следа». Как только вы договорились устно, сразу дублируйте в мессенджер: «Иван, как и обсудили по телефону, я делаю А, ты платишь Б. Верно? » Не получили ответ «Верно» — не начинайте. Это не паранойя, это ваш цифровой бронежилет.

2. Деньги не пахнут, но должны оставлять след. Наличные — враг доказательной базы. «Я отдал 50 тысяч из рук в руки» звучит в суде как «я видел НЛО». Перевод на карту с пометкой «аванс за ремонт ванной по адресу... ». Иначе это подарок.

3. Синдром «Само собой». Убейте в себе эту фразу. В суде нет ничего «само собой разумеющегося». Если вы не зафиксировали, что заказчик принял работу без замечаний, юридически вы её не сдавали. Акт — не бумажка, это ваша зарплата.

Итог: перестаньте относиться к договоренностям как к кухонному трепу. Относитесь к ним как к инструкции к ядерному чемоданчику. Одно неверное нажатие, один незафиксированный шаг — и взрыв прогремит в вашем кармане. Михалыч теперь кладет плитку только по жесткой смете и с подписанным актом. И вам советую.

первые фальшивки, детективы были потрясены. Во-​первых, ни один уважающий себя фальшивомонетчик никогда не тратил время и силы на подделку 1-​долларовых банкнот. Во-​вторых, фальшивомонетчики обычно гордились своей работой: они были мастерами своего дела и старались сделать такие купюры, что их невозможно было бы отличить от настоящих денег.

Но эти подделки были так ужасны, что секретная служба решила, что преступник просто издевается над ними. Деньги были напечатаны на самой дешевой бумаге, президент Вашингтон на них по словам детективов был «похож на смерть», а его фамилия была написана с ошибкой – «Wahsington».

Но, дело было заведено. Мошеннику дали имя «Мистер 880» из-за номера его дела. В течение месяца в криминалистической лаборатории появилось еще 40 таких же купюр. К середине 1938 года их число выросло до 585. Проблема была в том, что Мистер 880 был неуловим. Большинство фальшивомонетчиков губила жадность, но Мистер 880 никогда не тратил деньги в одном и том же месте дважды. И никогда не тратил более 15 фальшивых долларов в неделю. Следователи повесили огромную карту Нью-​Йорка в своем офисе, отмечая место, в котором всплывали подделки, красной кнопкой. И скоро весь Нью-​Йорк пламенел. Детективы напечатали и раздали около 200000 предупредительных листовок. Они проинструктировали более 10000 магазинов. Все было напрасно.

Годы шли, а поиск Мистера 880 превратился в самое дорогое расследование подделок в истории Секретной службы. Его поймали только в 1948 году. Совершенно случайно. В доме был пожар и пожарные начали выбрасывать на улицу всякий хлам, который мог загореться. Там были и пробные клише, с которых печатали подделки долларов.

Эмерих Юттнер оказался законопослушным гражданином. Он использовал свои фальшивые деньги только для покупки продуктов и предметов первой необходимости. Он никогда не обманывал одного продавца больше, чем на один доллар. Суд учел возраст преступника, незначительную сумму его подделок и приговорил Юттнера к штрафу в один доллар и тюремному заключению в один год и один день. Через четыре месяца Эмерих Юттнер вышел на свободу по УДО. Он стал легендой, и по мотивам его истории в 1950 году сняли фильм «Mister 880». Фильм принес ему больше денег, чем все его фальшивые доллары вместе взятые. На фото Юттнер и его фальшивки.

За непристёгнутый ремень штраф мне платить придётся. А про бесплатно, что бы по приезду, быстро, сказал спасибо и ушел. А то потом начинают рыться в поисках оплаты, а мне время дорого.

- А я заранее оплачу.

- Не надо, лицензии нет, у меня баланс не сойдётся

- Понятно. А я тут на даче был.

- Тут других не бывает

- Бывают. В прошлой осенью были. Приехал я. Поработал. Дело к вечеру. Выпил, поужинал. Вышел на веранду покурить, смотрю, за калиткой два шныря что-то делят в своих набитых сумках. Ты наверное слыхал что по дачам воруют?

- Писали.

- Ну вот. Я им из дома – эй, что вы там? . Они меня послали.

Перебиваю – не послали, а ответили в грубой форме.

- Ага, ответили в грубой форме. Ну, я за топор, он у меня на веранде на полке лежал, и за ними. Они топор увидели и ходу. Отстающего я подножкой свалил, а шустрого догнав топором приложил. Плашмя. Он брякнулся. Смотрю, задний подниматься стал, я подскочил и вырубил его. Вернулся к первому – лежит.

Я по сумкам, а там только ошмётки от телевизоров. Алюминий и прочие провода. Где-то уже дачу обнесли. Ну ты же знаешь что по дачам больше всего воруют.

Ладно, набираю номер телефона. Ответили. Менты приехали быстро. Составили акт. Этих хануриков под ручки и в машину. А я к себе отдыхать.

Через время продолжение. Приходит повестка в суд явиться. Пришел. Судят. Меня. За нанесение тяжких побоев и прочую лабуду

- Я надеюсь судья сказал что алкогольное опьянение отягощает преступление?

- Сказал.

- Ну теперь хоть знать будешь.

- Ага, знать. Но это же не справедливо? Я, типа общество от злыдней очищаю. .

- Без мандата. Это самоуправством называется.

Он замолчал. Молчали до города. Потом высказал – а теперь ни в какое муниципальное предприятие на работу не берут, как судимого.

- И это пройдёт.

Приехали. Нам оказалось по пути было. Вышел, сказал спасибо, пожелал доброго дня и ушел

Вот. Добрым молодцам урок.

во главе с руководством КПУ и местным криминалом прибирало это богатство к своим потным рукам.

Митрич неделю назад рассчитался с должности руководителя небольшого кооператива и занимался ремонтом в доме. Немного поработав, он отправлялся в сад и кушал там черешню, малину и абрикосы, несметно уродившие в то лето. Пчелки ласково жужжали, птички щебетали, чудно пахло цветами, которые жена посадила вдоль забора. На сердце было радостно и легко от того , что он наконец-то уволился из полукриминального кооператива, удачно найдя подходящий повод. На семейном совете решено было подогнать строительные работы, длящиеся уже семь лет. В колонках АС-90, вынесенных во двор, задумчиво играл Pink Floyd и настроение было великолепным. Митрич включил станок и заверещала распиливаемая доска. Неожиданно он услышал стук в полуприкрытые гаражные ворота.

Выключив пилу, Митрич не торопясь вышел из гаража и обнаружил перед домом двух крепких мужчин, один из которых, по имени Виктор, был ранее его начальником на заводе, где они работали.

Второго, оказалось, тоже звали Виктором. Поздоровались.

- Митрич, - начал задумчиво Виктор первый, немного протянул паузу и выдал: - дело есть. Поговорить нужно.

Митрич отряхнул опилки с лица и предложил гостям пройти в дом, но они замахали руками и начали, перебивая друг друга, рассказывать о своей проблеме.

Дело было неожиданное и как к нему подступиться Митрич сразу и не сообразил. В то время в экономике бартер был основным способом расчета между предприятиями, и каким-то невообразимым образом футбольному клубу с Западной Украины, где было большое количество спиртзаводов, выделили цистерну пищевого спирта. Для ее реализации и покрытия расходов. Каким-то непонятным образом цистерна оказалась в Мариуполе, на территории крупного завода Ждановтяжмаш.

- Митрич, - сказал Витя, - ты же хорошо знаешь замдиректора по транспорту Виктора Николаевича (одни Викторы вокруг - значит все должно получиться, подумал Митрич). Переговори, будь корешем, - попросил Витя. - Очень, очень нужно. И так поглядел Митричу в глаза, что тот все понял - товарищам нужно помогать.

Что такое неохраняемая цистерна чистого пищевого спирта на территории крупного предприятия, работники которого на 80% мужчины? На этот вопрос можно получить много неожиданных ответов, описывающих незавидное или завидное будущее животворящего продукта, упрятанного в 66 кубовую емкость... .

Митрич вымыл руки, переоделся и компания отчалила в сторону заводоуправления.

Заместитель директора по транспорту Виктор Николаевич был человеком покладистым и спокойным, как почти всякий мужчина крупного телосложения. Он был постарше Митрича лет на 15. Однажды Митрич очень помог ему, когда его сотрудник разбил в хлам дорогостоящий грузовик, поэтому отношения у них были почти дружескими.

Войдя в приёмную, Митрич осведомился у секретаря по поводу присутствия замдиректора. Секретарь заглянула в кабинет начальника и через пару секунд сказала: - Проходите.

Виктор Николаевич сидел за столом развалясь и по-видимому был в хорошем настроении.

Митрич кратко изложил ситуацию и начальник удивленно протянул:

- Ааа, так это твой спирт. И что вы собираетесь делать с ним?

У Митрича уже был план как поступить со спиртом. С футболистами цену оговорили. Оставалось решить вопрос с помещением, куда уже загнали цистерну.

- Виктор Николаевич, дайте мне 5-6 дней, я продам этот спирт только вашим работникам.

- Ну ты хоть нам нальешь? - заулыбался он хитро.

- Нет вопросов. Дадите канистры - заполним.

Проблема была решена за 10 минут и на выходе из заводоуправления начинающего афериста уже ждали компаньоны: два Виктора.

Цистерну загнали в большой и чистый ангар. Теперь нужно было решить оргпроблему - найти несколько доверенных толковых людей для организации продажи и решения технических проблем извлечения спирта из цистерны и распределения его в тару покупателя.

Через профсоюз объявили председателям цеховых комитетов о наличии дефицитного товара по низкой цене, сделали график отпуска по цехам и дело пошло. Для понимания ситуации: Литр спирта стоил 100 купоно-карбованца (так назывались тогда украинские деньги), а бутылка водки в магазине - 300 купоно-карбованца. Благодаря участию профсоюза, уже с шести утра перед ангаром стояла стометровая очередь жаждущих. В основном, заполняемая тара представляла собой 40-литровые алюминиевые канистры, но были и кубовые бочки из под кваса и даже трёхлитровые стеклянные бутыля.

Руководил процессом розлива живительной влаги брат Митрича Федул. Для этого благородного дела он приспособил дюймовый двадцатиметровый шланг с краном на конце, которым и контролировал подачу спирта в емкость. В бочки из под кваса спирт заливали десятилитровыми вёдрами. Количество отмеряли на глаз. В пяти метрах от цистерны находилась комната руководящего состава аферистов: бухгалтер-кассир Наташа, принимавшая деньги и складывавшая их в целлофановые мешки, два Виктора и представители футбольного клуба Нива, вальяжно расположившиеся на старом потрепанном диване.

Постепенно воздух в ангаре наполнялся парАми спирта, благотворно влиявшими на расположение духа находившихся там людей. Прекратились мелкие скандальчики из-за очереди. Люди повеселели и уже сами подсказывали, как лучше и быстрей организовать процедуру розлития, с целью ускорения доставки живительной влаги в цеха завода. На ночь помещение закрывалось и опечатывалось. Внутри оставался Федул, которому привозили еду и питие. И он совсем не жаловался на свое затворничество. Он был бодр и весел.

Так продолжалось 5 дней. Как сообщил Митричу знакомый милиционер из райотдела, за это время не было совершено ни одного правонарушения в рядом расположенном посёлке Речной. В семь утра открывались ворота ангара, уже стоявшая очередь оживлялась, люди улыбались, здоровались друг с другом. Мешки наполнялись деньгами и к трем часам пополудни отвозились в банк. Уровень спирта в цистерне системно снижался. Митричу пообещали миллион купонов. Это была его зарплата за пять лет.

Казалось, все прошло замечательно. В последний день, когда по документам уже были розлиты 72000 литров, розданы в виде даров с десяток полных сорокалитровых канистр, в цистерне еще плескалось приличное количество продукта. Досталось оно железнодорожникам, пришедшим мыть цистерну. И тут, на фоне радужного настроения, обусловленного подсчитыванием полученных барышей, случился облом.

Помещение, давшее приют такой нужной народу благословенной емкости, озарилось громкой матерной бранью. В воротах стоял лысоватый мужик, со свисающим брюхом, в спортивных штанах с вытянутыми коленями и громко орал:

- Вы тут все оуйели што ли? Кто тут старший?

Вместе с ним в помещение протиснулись еще три здоровенных быка. Все направились в комнату приема денег, где начали громко шуметь. Как оказалось, проснулись блатные. Через неделю до них дошли слухи, что в Мариуполе кто-то забогател без разрешения. Как оказалось, это был сам глава местной мафии Ваня Хан. Хорошо, что денег в помещении уже не было. Два Виктора быстренько успокоили Ваню, связались с местными борцами, которые приехали и уладили конфликт. Ване отдали холодильник Донбасс, доставшийся конторе по бартеру.

Так для Митрича началась эпоха 90х...

Налоговая инспекция проснулась через полгода. Но было поздно... Концы этой аферы уехали в другую страну - в Россию.