Семейные истории #мама

Говорить ему не буду, что это даст, он меня не любит всё равно.

Денег у него тоже нет, врача вряд ли найдёт. . И вообще, он пропал, может даже не помнит обо мне, и тут я такая, здрасьте, у нас будет ребёнок. Пошлёт меня да и всё.

Учёбу бросить не могу. Я так мечтала выучиться, стать врачом. Да и родители не поймут, ещё и из дома выгонят, позор такой, в подоле принесла. Девчонки в общаге догадываться начинают, то тошнило меня, теперь аппетит прорезался.

А я ведь даже не догадывалась, что беременна. Думала гормональный сбой, пошла к врачу, он и сообщил. Я в ужасе, конечно.

- Ленка, я не могу помочь ничем, извини. Хоть мы и друзья, но я не одобряю то, что ты хочешь сделать. Это же ребёнок. .

- Ой, я ненавижу то, что в моём животе, он мне всю жизнь испортит. Рано ещё детей мне, я ведь недавно только поступила. .

- Думать головой надо было. . Такое случается, и часто, что девушки беременеют.

- Да я же неопытная совсем. . Пару раз встретились и вот теперь сюрприз. . Родоки меня убьют, если узнают. .

- Поорут и успокоятся, ну не звери же они. Батя твой хоть и подбухивает, но нормальный мужик вроде. А с мамой сложней, конечно. Характер, как у Дзержинского, железный. Это я из твоих рассказов о них сделал вывод.

- Вот - вот, мать церемониться со мной не будет. Ей главное, чтобы я проблем не создавала. Они мне деньгами особо не помогают, сама должна находить где-то. Хорошо, что бабушка часто приезжает, привозит еду и немного денег.

Короче, попала я. . Самсонов, помочь не можешь, хоть языком не трепи нигде, понял? Спрошу у Светки, она ушлая, может посоветует что. . Ладно, пошла я, пока.

Светка жила в соседней комнате общежития. Возле неё всегда крутились разные парни, она пользовалась популярностью, и считалась первой красавицей факультета.

- Ленка, в натуре ты беременная? Офигеть. . Никогда не подумала бы, ты такая тихая и неприметная, повёлся же кто-то. . А кто папаша, уж не Самсонов ли? С виду ботаник такой, как он мог?

- Это не он. Слушай, мне нужен кто-то, кто поможет избавиться от этого. . Деньги я найду. У меня есть цепочка золотая и серьги, продам их.

- Я спрошу у одной знакомой, вроде она делала что-то такое. . Какой срок у тебя?

- 13 недель вроде врач сказал. Уже все сроки на аборт вышли. .

На следующий день Света дала бумажку с названием препарата, который нужно уколоть, и случится выкидыш. Если не поможет, тогда даст адрес женщины, которая делает на дому аборты, бывший гинеколог.

Лена купила препарат в аптеке, сделала сама себе укол, но ничего не произошло.

- Света, мне не помог препарат. Давай адрес той врачихи. Пойду сейчас золото сдам, надеюсь, хватит денег.

Света дала бумажку с адресом и телефоном. Лена позвонила и договорилась на завтра. Было очень страшно. Но ещё страшней было оставлять беременность.

- Проходите. Деньги принесли? Сколько там?

- Вот всё, что есть, возьмите. .

Женщина пересчитала деньги и убрала их в тумбочку. Головой кивнула, что означало, сумма достаточная.

Лену трясло от страха. В комнате было холодно, на столе стояли инструменты в железном лотке.

- Срок у вас приличный уже, могут быть осложнения, понимаете? Всю ответственность вы берёте на себя. Я сделаю всё, как положено, а там, как Бог даст. .

Вы никому не говорили, что пошли ко мне?

- Нет, одна знакомая только знает, которая ваш номер дала. У меня нет выбора, делайте. Я препарат один колола, он мне не помог. .

Лена сказала название.

- Ой, да этот препарат не помог бы, его при родах колят. Я сейчас всё сделаю, готовьтесь, и не кричите, если больно будет, у меня стены тонкие в квартире. .

Вдруг раздался звонок в дверь. Женщина удивлённо взглянула на Лену и пошла открывать дверь. Лена села на кушетку, ей хотелось рыдать.

В комнату ворвался Самсонов

- Илюхина, а ну пошли отсюда быстро!

- Гриша, ты что тут делаешь? Светка адрес дала?

- Да, она. Я её за жабры взял, она и призналась где ты. Фух, успел, я надеюсь? Ничего ещё не делали?

- Уходи, ради Бога отсюда, это тебя не касается, понятно? Рыцарь тут нашёлся!

- Ленка, смотри что нашёл в журнале. Вот так сейчас выглядит твой малыш. Смотри, это готовый человечек, ручки, ножки, он шевелится уже. . Через 6 месяцев родится красивый пацан или девчонка, будешь любить сильно - сильно, вот увидишь.

Просто ты напугана сейчас, но это пройдёт. Материнский инстинкт сработает и ты будешь хорошей мамой, я уверен. И, если позволишь, я готов стать ему отцом.

Я сразу в тебя влюбился, с первого взгляда. . Это ничего, что мы молодые, справимся. Мои родители помогут первое время, а дальше сами. Я на работу устроюсь. .

Лена смотрела на фото ребёнка в журнале, на Самсонова, на женщину в дверях. .

- Пойдём, Самсонов. Я передумала. Деньги верните мне, пожалуйста.

Женщина пожала плечами и достав деньги из тумбочки, протянула их Лене.

- Самсонов, вот я дура. Знаешь, я так боялась делать, и будто бы ждала чего-то, чтобы остановить это всё. И тут ты врываешься. .

То, что замуж позвал, спасибо, благородно, ценю. Но ты мне, как друг, прости, замуж не пойду. А вот крёстным потом возьму. Я решила, будь, что будет. К бабушке перееду, если родители крик поднимут. .

Как ни странно, родители Лены отнеслись к новости спокойней, чем она думала. Мама попричитала сначала, про подол речь сказала, про позор. Но потом растрогалась, и даже слезу пустила. Предлагали сообщить отцу ребёнка, но Лена категорически была против.

Решили, что Лена уйдет из института в академический отпуск, а дальше видно будет.

В назначенный срок родился крепкий горластый мальчишка. Назвала Гришей, в честь Самсонова, заслужил. Фамилию дала свою, а отчество написала Григорьевич, по настоянию Самсонова. Григорий Григорьевич получился.

Самсонов пришёл на выписку с цветами, и все подумали, что он счастливый отец. А он и не спорил, деловито взял свёрток и начал агукать.

Через несколько месяцев они поженились. Дрогнуло сердечко. Лену умиляло и поражало, как Гриша трепетно относится к её ребёнку и к ней. Он оказался очень заботливым, несмотря на молодой возраст.

Лена родила ещё сына и дочку. Гриша был на седьмом небе от счастья. Правда, он вкалывал, как папа Карло, чтобы обеспечивать семью. Родители помогли купить небольшой домик, где Лена, со временем, начала выращивать овощи в теплице, и зарабатывать на этом.

Про историю с абортом они никогда не вспоминали, стараясь забыть, как страшный сон. А первенца, сына Гришу, она любила особенной любовью, и благодарила Бога, что он послал Самсонова на её пути, и не дал совершить ошибку.

источника денег. Не будь родители огромными транжирами, было бы не так страшно. А тут маме пришлось выходить на работу, пока папа искал работу и отвергал предложения, «недостойные такого человека», как он. Хоть и это звучит жестоко, но думаю, кресло его просто испортило и он не соглашался на более низкую должность. Провалявшись так пару лет на диване перед телевизором, папа в конце концов с несколькими друзьями пошёл в бизнес, который может около десяти лет не приносил никакого дохода, но потом уже правда, попёрло.

Скажу вам так, работающая мама это часто маленькая трагедия для ребёнка. К адвокатам чаще всего временных требований нет, т. е. они не обязаны сидеть в бюро с 9-и до 6-и. Но моя мама сидела. Вы знаете насколько страшна женщине мысль «Мои дети могут умереть с голоду»? Эта мысль может заставить женщину свернуть горы. Вот и моя мама сидела в плохоотопляемом помещении бюро весь день, в надежде, что зайдёт клиент и она сможет заработать что-то, чтобы купить продукты домой. Еще она конечно же выходила в суды, участвовала в следствиях. Худшее для меня - ребенка было следствие, потому что оно не заканчивалось в шесть, чаще всего до восьми-девяти вечера продолжалось. А я ведь весь день ждала маму, мне её сильно не хватало, а с шести вечера я по сто раз смотрела на часы и прислушивалась к звукам с подъезда. А мама приходила усталая, голодная, на одном завтраке и быстро переодевшись, шла на кухню готовить нам поесть, поставить чайник, дальше убиралась дома и занималась с нами уроками. Я понимаю, что по сравнению с женщинами во время второй мировой, у мамы был курортная жизнь, но всё равно, хоть и это были ужасные девяностые, всё равно это было тяжело для такой хрупкой женщины. Я вот сейчас сама работаю юристом и просто не представляю, как она успевала тогда. Но вернёмся к сути.

В 2000 году в нашей стране впервые объявили экзамены на судейство. При чем сделали это очень странным образом – участие в этих экзаменах было обязательно для работающих в тот момент судей – кто не пройдет, того снимут с должности. Почему-то моя мама тоже решила подать документы. Насколько я помню, первый экзамен был по логике, мировоззрению и кажется иностраноому языку, тесты. Там было ещё несколько этапов, один из них точно письменный. И наконец, последний этап – устное собеседование. Сколько работающих судей не смогли сдать экзамены, такой скандал был из-за этого. Большинство из них завалили первый же экзамен, хотя я видела тесты после экзамена и для меня – школьницы многие вопросы показались довольно-таки легкими. А моя мама-умница смогла сдать все экзамены и добралась до устного. И тут началось самое интересное.

Заседателем экзаменационного комитета назначили вышепоставленного чиновника из Министерства Юстиции, которая по совместительству оказалась давешней подругой моей мамы. Она позвала мою маму и говорит типа, дружба дружбой, служба службой, я могу отказаться ради тебя от своей части, даже сделаю всё, чтобы тебя назначили в столицу, но всё равно тебе придётся заплатить вот такую-то сумму. Мама прикинула в уме, пришла домой и радостная говорит папе, мол, второпях продаём квартиру, дачу, всё равно будучи судьей, я за год эти деньги заработаю. И тут папа выдал то, чего мама никак не ожидала, а конкретно:

- Ты что, с ума сошла, какое судейство? Тебя дети и так не видят, станешь судьей, вообще будешь целыми сутками жить на работе. Будь моя воля, я бы ни дня не разрешил тебе адвокатом работать, а о судействе ты даже и не мечтай.

- Ах, ох, как, почему, а экзамены?

- Честно? Я специально не мешал, разрешил тебе участвовать, думал, что ты завалишь первый же экзамен. Такие ведь люди не смогли сдать, откуда мне было знать, что ты пройдёшь все экзамены.

Мама не могла так просто уступить и продолжала спорить. Но тут в разговор встряла я, которая услышала, что «станешь судъей, вообще будешь жить на работе».

- Нее, мама, пожалуйста, не надо в судьи, я не хочу, чтобы ты столько работала, прошу тебя, я без тебя скучаю весь день.

Вот тут мама сдалась. Брат был слишком мелким, чтобы вообще понимать, о чём идет речь, он даже не помнит этот разговор. Я думала, что со временем мама будет припоминать мне это, но видит Зевс, она ни разу не напомнила и кажется даже и не жалела. Кстати, этот случай походу на папу очень хорошее воздействие имел, потому что папа скоро поменял род своей деятельности и его бизнес начал приносить более-менее нормальные деньги, а мама наконец-то перестала весь день торчать на работе.

А у меня всё сложилось наоборот. Когда я поступила в юрфак, оказалось, что ни деньгами (за исключением оооогромными), ни матерью-адвокатом тут никого не удивишь. Будь она судьей, то даа, у меня была бы репутация дочки судьи и поклонников у меня было бы в разы больше. Ну да, юрфак это такой странный мир, со своими причудами. Даже останься папа на той должности, всё равно я была бы среднячком. А тут я вообще считалась низшим сословием, «сиротой без родственников». Ни дяди-министра, ни папы-главного прокурора. Со мной дружили только те, кто меня саму считал интересной девушкой. То есть единицы. Сейчас-то я понимаю, что это хорошо, но тогда это меня сильно било по самолюбию. Вот тогда и я начала жалеть, что воспрепятствовала маме стать судьей. Да, я всю ответственность этого решения брала на себя и все четыре года сильно жалела. Ну и зря.

Сколько лет прошло с этого. Я давно окончила универ и успешно работаю юристом. Маме перевалило за семьдесят, давно уже оставила работу. Хоть и адвокаты могут работать хоть до ста лет, но как только мы с братом устроились на работу, мама написала заявление и ушла. Смотрю на неё, жизнерадостная женщина, полна планов на будущее, постоянно меня подбивает на путешествия. Каждый день просыпается в 4-5 утра, пьет свой эспрессо и уходит делать круги на стадионе. Недавно ей на телефон скачала шагомер, оказалось, что она каждый день ходит больше 10000 шагов.

Была бы она такой, поди она в судьи? Нет, конечно же. Я сама работала помощником судьи, видела их жизнь. Работы нечеловечески много, сама работа и физически и психологически сильно выматывает, сердобольные, душевные люди очень быстро выгорают на такой работе. Мужчины справляются, а женщины не очень. Одно дело защищать одну сторону, совсем другое дело каждый день принимать по сотне решений, которые сильно изменят жизнь людей. Однозначно я бы скоро совершенно осталась бы без матери. Кто выиграл бы от этого? Только какие-то сумашедшие феминистки выступая по телеку радовались бы: «В этом году соотношение женщин-судей ощутимо стало больше». Да, еще и денег много успела бы заработать. Нелегальных. Да ну нафиг. Здоровье и улыбка мамы стоят дороже.

Кстати, папа тоже жив-здоров, почти что одновременно с мамой вышел на пенсию. Вынужденно. Его кинул партнёр, на миллионы ? Как-нибудь про это тоже напишу, довольно необыкновенная история. Но папе уже пофиг, он усвоил компьютер, весь день в шахматы играет, смотрит футбол и свою политику.

З. Ы. Зная, как некоторых людей раздражают перлы и ошибки в тексте, для инфы напишу, что русский язык для меня такой же иностранный, как и английский. Хотя даже хуже. В школе не проходила, грамматику не изучала. Пишу так, как получается. Поэтому прошу извенитъ за ашипки ?

Алия. – Муж давно ушёл, дети выросли и разъехались. Если хочешь, к твоему приходу я сделаю своё коронное блюдо чак-чак.

Такой практичный подход Оладьев одобрил.

"Живёт одна – это хорошо, – подумал он. – Муж сдул – ещё лучше. Дети разъехались – совсем замечательно. Да ещё и чак-чак наклёвывается. По всем приметам, я для Алии – "последний поезд", и она торопится в него запрыгнуть. Не будем тянуть хвост за кота. Берём! "

Оладьев и Алия условились о встрече. Юра пришёл. Алия Закировна встречала его при всём параде и выглядела гораздо моложе своих лет. Первое впечатление было превосходным.

— Идём за стол? – спросила Алия. – Или сначала посмотришь, как я живу? Небогато, но для жизни хватает.

"Квартирка приятная, просторная, – думал Юра, разуваясь. – Ремонт сделан. Окна на юг. Из кухни чак-чаком пахнет. Вот сюда можно своё барахло поставить. Сюда гитару повесить. Чего не жить-то? Вполне…"

Они прошлись по комнатам, как новобрачные. Ванна, пианино, цветы. Лоджия, гардероб, аквариум. Нигде ни пылинки, чувствуется хозяйственная женская рука. Чистота и красота!

"Да, – думал Оладьев. – Есть где приклонить буйную голову. Пожалуй, я здесь остановлюсь. Поживу, пока Алия со своим чак-чаком не надоест…"

Они стояли в гостиной. Взгляд Оладьева упал на фотографию на полочке. На фото мужик громадной комплекции держал в руке топор и загадочно щурился.

— Кто это? – спросил Юра неприязненно. – На маньяка похож…

— Мой старший сын Айнур! – Алия с гордостью протёрла фото страшилища. – Какой же он маньяк? Айнур на мясокомбинате работает, на доске почёта висит. Мастер – золотые руки. Может так разделать бычью тушу – в чемодан поместится! Виртуоз.

"Видели мы таких виртуозов, на фарш искрошат и не заметят! " – подумал Юра и пошёл дальше. Вид мрачного мясника не внушал ему оптимизма.

— Айнур тебе не понравился? – огорчённо спросила Алия.

— Признаться, я несколько смущён… – почему-то на старомодный манер ответил Оладьев. – Больно грозно выглядит.

— Но характер у него ангельский, – сказала Алия. – Пальцем никого не тронет… если не злить.

В следующей комнате Юра остановился как вкопанный. На стене висело фото мужика с винтовкой.

— Это что за коммандос?

— Мой второй сын Тимур, – пояснила Алия. – Служит снайпером в спецназе, ордена имеет. Тимур всегда говорит: "Мама, если кто тебя обидит, знай – лишний патрон у меня всегда найдётся. Застрелю то, что Айнур топором не дорубит".

"Очаровательная семейка! – подумал Юра, отворачиваясь от фото снайпера Тимура. – Человеколюбие из этих мальчиков так и прёт".

— Тебе не нравится? – встревожилась Алия.

— Признаться, я несколько смущён, – снова сказал Юра. – Сыновья у тебя один другого стоят. А кто-нибудь менее кровожадный в роду есть? . . Доченька, например.

— Конечно, есть! – воскликнула Алия. – Вот моя отрада, моя дочка Гуленька. Мила, как незабудка, скромна как фея.

У Юры отвисла челюсть. Гуленька оказалась крупной плечистой девицей с перебитым носом и в боксёрских перчатках. Смотрела с портрета так, словно вот-вот зарядит Оладьеву хук слева – и с копыт долой.

— Милейшая дочурка! – пробормотал Оладьев. – Признаться, я несколько смущён. Девочка-снежиночка, блин. У неё удар правой, небось, килограммов двести пятьдесят…

— Двести семьдесят, – поправила Алия. – Наша Гуля чемпион Татарстана по женскому боксу в тяжёлом весе! Её даже братья боятся. Все, кроме Дамира.

Оладьев почувствовал противную дрожь в поджилках. Квартира Алии перестала ему казаться такой уютной, как раньше.

— Ах, у нас ещё и Дамир есть? – сказал Оладьев иронично. – Какая прелесть. И то верно, в семье не без Дамира… Алия, скажи сразу: сколько у тебя детей?

— У меня их четверо, разве я тебе не говорила? Вот мой Дамирчик. Младшенький.

Юра сглотнул. Младшенький Дамирчик был сфотографирован рядом с гробом.

— Признаться вам, я несколько смущён, – в который раз сказал Оладьев. – Он что, гробовщик?

— Нет, работник крематория, – пояснила Алия. – Работа у Дамира тяжёлая и нервная. Вечно какую-нибудь неучтёнку сжигать приходится…

— Чак-чак, – сказал Оладьев. – Чак-чак…

— Что? – переспросила Алия. – Ты сказал "чак-чак"? Проголодался, а я тебя гоняю. Пойдём скорее кушать.

Но Оладьев не говорил "чак-чак". Это просто чакали его зубы.

— Алия, ты нарочно? – спросил Юра, чакая зубами.

— Нарочно что? – не поняла женщина.

— Нарочно таких детей нарожала, что без валерьянки смотреть невозможно? — выдавил Юра. — И профессии как на подбор. Какая-то казанская ОПГ, а не семья. Одна морды бьёт, другой стреляет, третий рубит, четвёртый в печи сжигает…

— Не смеши, Юра, – сказала Алия. – Они мои любимые славные детки. Тебе-то бояться нечего, ведь намерения у тебя самые серьёзные, правда? Давай скорее пробовать мой чак-чак… а потом меня.

Оладьев подумал, что насчёт намерений надо всё хорошенько взвесить. А то свяжешься с этакой семейкой… они тебя самого на чак-чак пустят, костей не соберёшь.

У самого Оладьева был один только сын Петя. Пётр Юрьевич окончил семинарию и служил священником. Всё, чем он смог бы помочь незадачливому папе — это отпеть его вне очереди…

Дмитрий Спиридонов

сзади меня.

Уродский мальчик все время шелестел оберткой печенья, а его мамаша под Сибелиуса громким шепотом говорила ему: «Запивай водичкой, Славочка, запивай, не в сухомятку чтоб».

И он отвечал в полный голос: «А скоро кончится? Мам, отдай планшет. »

Когда я обернулась, грозно свела брови, она развела руками и сказала: «Ребенок, кушанькать хочет». И сынка продолжил жрать.

Потом сынуля громко сказал: «В туалет хочу». (Очевидно, писинькать. ) и стал пробираться к выходу посреди второго концерта Рахманинова. Я покрылась пятнами ненависти и мне стало не классики.

Вот так откроете вы однажды дверь, а ваша Дюймовочка привела в дом Славика. «Мам, ну чего ты? Ты посмотри какой он няша, и реснички у него длинные. Темненький! Я же обожаю темненьких и тем более Козерог. »

И ты запустишь этого козерога в свой дом. А за ним и его козерожья мамаша подтянется.

И когда вы поедете в аэропорт провожать молодых в свадебное путешествие, она ринется к багажнику, Славику наперерез, с криками: «Оставь чемодан! Я сама! »

А вам скажет: «Господи, я не понимаю, как Славочка это все выдерживает. Вы, извините, но надо что-то делать. Вы видели, как он чемодан тяжелющий тащит, а ваша в сумочке копается. Ему же нельзя тяжелое, у него же миопия! »

А потом вы позвоните дочке, а она в слезах: «Как отдыхаем? Да никак, мама. ЭТА все время звонит, они по шесть раз на дню созваниваются, это какой-то маразм. А потом просит меня к телефону и лечить начинает:

«На солнце Славику нельзя, ему вредно. В ресторанах его не корми, ты же знаешь, у него неправильный обмен веществ, я же ему всё на пару, да тушененькое. Мам, мне кажется, она скоро заставит меня памперсы купить и ему на задницу натягивать каждые полчаса! »

А потом жаба-мать придет к вам на новый год, и будет с осуждением смотреть на ваших пьяненьких, но веселых и успешных подруг и шептать, как «Славик устает на работе, сколько же можно на нем ездить. А домой приходит, а там ни накрыто и не наложено»… И кивнет на телик, который подарит вам ваша Дюймовочка, ее недавно повысили до замгенерального.

А тут еще этот Рахманинов и как я взбесилась, и как повернусь к ним, и как зашиплю Славику: «Я сейчас тебе эту шуршащую бумажку в [п]опу затолкаю. »

И отпустило меня как-то. Все же классическая музыка расслабляет.