Семейные истории #отец

Жить стало легче! Я спокойнее, дети спокойнее. Не надо готовить жрать кастрюлями, чтобы он копошился и говорил, что все котлеты кривые, суп жидкий и в салате слишком много лука. Никто, [м]лять, не храпит под ухом, развалившись на весь диван! Оказалось, что детям можно уже делегировать часть обязанностей, и они не отвечают словами отца: "А чего это я должен это делать? " Не жду от мужа ничего, знаю, что его нет и можно не надеяться напрасно, что он успеет что-то сделать, купить, заехать куда-то, не бояться, что придётся переделывать что-то за ним. Ну и никто после тяжелого дня не шарит у меня под футболкой, не дергает за соски и не шепчет: "Давай быстренько". Купила себе сатисфаер и была довольна как слон! Муж вернулся в надежде, что я буду просить прощения, а я довольная, счастливая, дети по нему не скучали. Дома чисто, аккуратно. Его не было месяц почти, и за эти 25 дней я поняла, что разводу быть. Было сложно только жить на мою зарплату, но по крайней мере я не выпрашивала у мужа ничего, как обычно. Если разведёмся, будут алименты, будет легче. Муж недоумевает, он-то рассчитывал, что я буду рыдать и страдать, а я цвету и пахну. Раньше как огня боялась развода, а теперь для меня это свет в конце туннеля!

Она меня еще пацаном помнила, когда я по этим коридорам за руку с папой бегал. Но с тех пор утекло много воды, несколько лет не виделись. А я тогда здорово похудел, не сильно отличался от узников концлагеря.

— Здрасьте, — говорю, — Ларису Ивановну хочу... тьфу, т. е. медсправку.

— Держи форму, оббеги всех врачей. И в нарко и психдиспансер сгоняй. Без справочки, что на учёте не стоишь, ничего не получишь.

— Ок, не вопрос.

Небольшое отступление

Мои документы папа всегда хранит сам, в своем старом несгораемом сейфе. У него на этом пунктик: над бумажками трясется, в руки не дает, хранит лучше чем Кащей свое яйцо. Мне сорок пять уже, Карл! Сорок пять! А он всё равно ключ на шее, образно говоря, держит. Ок, у каждого свои приколы. Наверное, в этом и есть вся соль: для родителей мы всегда дети. Хоть нам сорок пять, хоть шестьдесят пять — мы для них всё те же маленькие человечки, которых надо защищать от этого непонятного мира.

Всякий раз, когда мне нужны документы, приходится их выпрашивать. Далее следует допрос с пристрастием. Папа садится за стол, включает свою «прокурорскую» жилку и подозрительно щурится, как агент ЧК на допросе:

— Зачем паспорт?

— На работу хочу устроиться, пап.

— На какую? — продолжает допрос Штази.

— Охранником.

— Адрес, телефон начальника, адрес твоей съемной квартиры, телефон хозяина... — строгим голосом перечисляет список требований этот «террорист».

Я выкладываю всё. Он записывает в свой старый блокнот, аккуратно так, с нажимом.

— Значит так. Вот тебе документы, срок два дня. Если через 48 часов ты их не нарисуешь обратно в сейф, ты пожалеешь, что я тебя из роддома забрал. Компренде?

— Да, сэр. Слушаюсь, сэр!

Продолжение про медсправку

Прихожу домой, рассказываю родителю про заскоки в поликлинике. Тот сразу замер, глаза недобрым огнем вспыхнули. Батя всегда был за справедливость, а тут — за сына обидно!

— Что?! Без справки из наркологии ничего не даст?! Она что, думает, что ты наркоман?!

— Ну, — говорю, — вид у меня и правда не очень...

— Ок. Сходи завтра к главврачу, спроси его об этом. А я сам съезжу в наркологию и всё выясню.

И ведь не поленился. Старик мой не просто в наркологию съездил, он до Минздрава докатился, на консультацию. Ему было важно, чтобы никто не смел его ребенка — пусть и 45-летнего — в чем-то незаслуженно обвинять.

Назавтра я обошел всех врачей, прихожу к медсестре:

— Вот, всё собрал.

Была у волчицы одна песня и ту украла:

— Так, а где справка с наркологии?

— Сейчас папа принесет...

А батя уже за дверью стоит, наливается злобой, как грозовая туча. Наконец теряет терпение, врывается в кабинет — и тут началась «буря в пустыне». Орал на всю поликлинику:

— В чем дело, доктор?! Вы что, думаете, мой сын — наркош подзаборный?! Я в Минздрав ходил, там сказали — не нужна справка с наркологии! !

Его пытаются успокоить:

— Серёжа, Серёжа, мы люди маленькие, нам говорят - мы делаем.

— Кто вам так говорит?! А ну пошли к главврачу!

И мы пошли. Папа впереди — грудь колесом, орет как резаный, пар из ушей. А я иду следом и чувствую... тепло какое-то. Будто мне снова семь лет, меня кто-то обидел, и сейчас придет большой и сильный папа и всех построит.

Пришли в кабинет к начальству:

— Какая сволочь тут правила выдумывает?! Вы вообще рубите, на кого батон крошите?!

С большим трудом его успокоили, справку дали мгновенно, лишь бы мы ушли. Врачи в ауте, быстро похватали сумки и сбежали с работы, благо вечер уже.

А мы шли к машине, и батя ворчал под нос, что «порядка нет» и что «надо кормить тебя лучше, а то совсем прозрачный стал».

Я бы многое отдал, чтобы еще раз постоять в том коридоре, слушая, как мой гордый и горячий отец воюет за меня с целым миром.

Берегите родителей. Пока они «крошат батон» за нас — мы всё еще маленькие, и нам ничего не страшно.

Позвоните родителям!

но открылось, в нем показалась защищенная от вируса голова и голова сказала:

- Мужчина, подождите, а вы зарегистрировались на нашем сайте?

- Нет, но вот у меня: паспорт, три свидетельства о рождении, справка о том, что мы многодетная семья, пропуск сына в шко…

- Стоп, стоп, стоп — это все, конечно хорошо, но без регистрации никак. Зарегистрируетесь, тогда и подходите.

Леша поблагодарил, присел на школьную скамеечку и при помощи телефона, дыхательных упражнений и флегматичного характера, за каких-то два часа сумел-таки зарегистрироваться.

Опять постучал в окошко, голова очень удивилась, что Леша так быстро смог нагнуть школьный сайт и призналась, что у других на это уходит дня три, а то и четыре.

Потом голова объяснила, что с пайком все равно ничего не получится. Пайков больше нет. Все уже разобрали. Может в следующий раз.

- Как в следующий раз? Барышня, а зачем же вы мне велели регистрироваться? Зачем я как дурак два часа боролся с вашим убогим сайтом, раз все пайки уже разобрали?

- Во первых - я вам не Барышня, а Жанна Ивановна - первый заместитель пайкового министра всей школы, а во вторых – вы слишком поздно зарегистрировались, вот если бы вчера, то другое дело — все бы сегодня получили, а так, побудете в резерве какое-то время, может в будущем когда-нибудь. К тому же карантин не вечен, так что, скорее всего, не в эту пандемию.

- Спасибо, Жанна Ивановна, за помощь, я наверное домой пойду. До свидания.

- Да, идите, всего хорошего.

Вернулся Леша домой, снял перчатки, побрызгал на тележку спиртом, разогнал разочарованных детей, которые поджидали папу с большой сюрпризной коробкой, открыл компьютер и написал подробную "телегу" правительству Москвы.

На следующий день Лешу разбудил телефонный звонок:

- Ало, Здравствуйте – это Жанна Ивановна. Ну, что вы так сразу, Алексей, за горло нас берете? Вы бы хоть, не важно... Одним словом, приходите хоть сейчас, получите вы свой несчастный паек.

Через час Леша уже привязывал огромную двадцатикилограммовую коробку к своей тележке, а голова в маске высунулась из окошка и грустно сказала:

- Так на всякий случай, чтобы вы знали: из-за вашей кляузы… Короче, это коробка моего сына. Я отняла у него, чтобы отдать вам. Вот так. Кушайте на здоровье.

- Как отняли у сына? Вы ведь первый заместитель пайкового министра всей школы и даже вашему сыну не хватило?

- Вот представьте себе.

- Извините пожалуйста, что плохо о вас подумал, думал, что вы эти коробки, это самое, а вы вот как, даже родному сыну не дали, чтобы других накормить. Вы знаете, в таком случае, я никак не могу забрать эту коробку. Я еще у детей продукты не отнимал. Вот возьмите его обратно. даже спорить не будем.

Жанна Ивановна особо спорить не стала и коробка провалилась обратно в окно выдачи.

Леша еще раз поблагодарил голову за благородство, извинился и опять налегке ушел домой.

Дома снова разогнал разочарованных детей и написал короткое благодарственное письмо в правительство Москвы.

Поблагодарил за оперативное вмешательство в ситуацию и попросил как-нибудь наградить первого заместителя пайкового министра всей нашей школы за благородство. Что мол она, не задумываясь, вырвала кусок изо рта своего сына и отдала этот кусок другому ребенку. В школе пайков, оказывается, на один меньше, чем нужно. Непорядок.

На следующее утро к Леше во двор, на белом компрессорном мерседесе, въехала сама Жанна Ивановна.

Она вытащила из багажника коробку и сказала:

- Вот, Алексей, возьмите ваш паек. Представляете, какая радость, оказывается он случайно закатился под шкаф, а сегодня к счастью нашелся.

Слава богу все наши дети теперь с коробками. Только огромная просьба, Алексей, больше не нужно писать кляу... помогать нам. Все ведь уже хорошо, правда ведь?

- Ну, как скажете, помог чем мог.

- Спасибо огромное, еще раз. Если хотите, я вам сама буду привозить новые пайки, чтобы вы не затруднялись.

- Ну что вы, этого не надо, у меня же есть тележка...

где Миша встретил свою любовь - простую сибирскую девушку из семьи настоящего охотника. Мама у нее давно умерла, а отец надолго уходил в тайгу, поэтому девушка была крайне самостоятельной и прямолинейной, что сильно понравилось Михаилу. Взяв отпуск, Миша прилетел в Томск снова, молодые подали заявление в ЗАГС, а после скромной свадьбы улетели к Михаилу в столицу. Жил Миша очень скромно, в небольшой комнате коммуналки, вместе с мамой, отец ушел ещё в детстве. Но юная жена, привыкшая к нелегким условиям охотничьих зимовий, быстро вписалась в быт. Мама была понимающей и часто "уходила погулять", поэтому через год у пары уже появился первенец. На дворе был 1991 год, и будучи неглупым парнем Миша понял, что надежды на переселение в квартиру в рамках очереди ему не светят от слова совсем. Ещё через год супруга подарила Михаилу замечательную дочку. Кто помнит 1992 год, может себе представить что такое двое детей в коммуналке на 5 комнат с одним туалетом, да ещё и на зарплату доцента не самого престижного ВУЗа. Миша старался как мог, подрабатывал грузчиком, но с учетом экономической ситуации в стране денег критично не хватало. Молодая жена сидела с малышами, зарплата мамы тоже была нищенской с учетом инфляции - радовало только одно, в этой семье царила любовь и взаимопонимание. Не было упреков и жалоб - только вера в то, что все как-нибудь образуется. К концу года Миша понял, что по всей видимости придется бросать преподавание и идти работать хоть на рынок - иначе им просто не прожить. В один из вечеров радостная супруга сообщила, что звонил из Томска её папа - и хочет их навестить, посмотреть на внуков - с дочерью они не виделись со свадьбы, хотя иногда из Томска приходили посылки с провизией, оной наши молодые были очень рады. Отец девушки привез с собой разных охотничьих разносолов, долго игрался с внуками и был очень рад тому простому счастью, царившему в семье. Дочка рассказала ему, что Миша будет вынужден оставить кафедру и пойти на рынок, потому как других вариантов прожить у них к сожалению нет. Отец крепко задумался.

Потом пошел покурить с Мишей, поговорил с ним о жизни и текущих сложностях, которые он, привыкший к суровому охотничьему быту в тайге, зачастую не понимал. Вернувшись, он попросил закрыть дверь и включить музыку. Дочка удивилась, но сделала как он попросил. После чего отец открыл свой чемодан и достал из него объемный кожаный мешочек, который был положен на стол и открыт. В мешочке тускло мерцал золотой песок и самородки.

"Это я намыл в тайге. За всю свою жизнь. Мне, видно не пригодится - а вам сейчас явно не помешает. "

С большим трудом, через друзей детства, Миша нашел проверенного скупщика золота, давшего хорошую цену, и они с молодой женой купили двухкомнатную квартиру на окраине столицы. Мама отказалась переезжать, так как привыкла к своей комнатке, но часто их навещала. Работу Миша сохранил, нашел вскорости подработки по научной части, после стал профессором, а через много лет дорос до целого член-кора, в оной должности, под рюмочку, и рассказал эту историю моему другу.

по пути на родину его пореже останавливали доблестные сотрудники Госавтоинспекции, перед отъездом облачился он в свою рабочую одежду, -то бишь в милицейскую форму. Созвонившись с родителями и предупредив их, чтобы были дома, он отправился в путь-дорогу...

Родители, зная, что их дитятко неравнодушен к горячительным напиткам, решили встретить любимое чадо подобающим образом. Достала мать-старушка из потайного местечка здоровенную бутыль самогона-первача и поставила ее на столик у открытого окна, предварительно обернув бесценную емкость влажной марлей, дабы содержимое ее до приезда сына оставалось прохладным.

Ближе к полудню в раздался звонок в дверь... Заглянув в замочную скважину, служившую "глазком", и увидев там мужика в форме, бабка со словами:

"Это какая же гнида участковому опять про самогон донесла?!"рванулась к столу, схватила бутылку и с воплем:"Все равно ничего не докажете!!!" выпихнула "вещдок" в окно второго этажа, не удосужившись даже глянуть, что перед домом долгожданный гость оставил свою машину...

В результате ни бутылки, ни лобового стекла незадачливый сынок больше не видел. Зато теперь, наученный горьким опытом, он предпочитает навещать родителей на поезде. Ведь кто знает, чего припасет заботливая мамаша любимому чаду на следующий раз. ..

Обожрали зелёный виноград с другого куста и уехали дальше.

Вот собственно и вся история для любителей короткого.

********

Кто любит подлиннее, я продолжу.

Не найдя логического объяснения поступку моих друзей, я решил забыть об этой странной вышеупомянутой истории с виноградом. Как неразрешимой.

Но вот недавно, совершенно случайно, я к ней вернулся.

- Зачем, почему они обглодали зеленое, незрелое, кислое, если я сам лично указал: где висят янтарные, налитые соком ягоды?

- Ведь кислое от сладкого и ребенок отличит, - размышлял я.

И тут мне пришла в голову: "Притча о восемнадцатом верблюде"!

Существует широко известная притча: «Притча о 18-м верблюде».

Если кто подзабыл, я кратко напомню.

Было у отца-араба три сына. И завещал он после своей смерти своим сыновьям разделить семейное стадо верблюдов таким образом. Старший должен получить половину. Средний сын третью часть, а младшему должна была достаться девятая часть. Когда старик ушел в лучший мир, сыновья приступили к дележу наследства. Но возникла одна проблема. Верблюдов было 17(семнадцать), и выполнить волю отца они никак не могли. Ведь стадо не могло быть разделено пополам, не делилось на 3(три), не делилось оно и на 9(девять).

Долго ли, коротко ли они спорили, но мимо них проезжал одинокий путник на верблюде. К нему они и обратились, чтобы он помог разрешить их спор.

– Говно-вопрос, - сказал путник, - наливай!

И пустил своего верблюда в их стадо.

И чудесным образом всё сразу разрешилось.

Старший взял свою половину – 9(девять) верблюдов; средний треть - 18: 3= 6 верблюдов; а младшему досталось девятая часть – 18: 9=2 верблюда. Все остались довольны. А путник сел на своего верблюда и поехал дальше.

Когда сыновья сложили каждый своё наследство, то получили стадо, которое им завещал отец – 17=9+6+2=17

Я нашел своего «восемнадцатого верблюда»!

«Детство».

Вера не сочла нужным добавить это простое, забытое всеми нами, взрослыми, слово.

« По-настоящему, КАК В ДЕТСТВЕ! », - должна была полностью прозвучать её фраза.

В детстве ВСЁ ПО-НАСТОЯЩЕМУ. Иначе, в детстве не бывает.

Это уже потом, взрослея, мы учимся вранью и красиво лгать.

Точно так же как и в её детстве, в нашей семье детвора не могла дождаться: когда зеленая красная смородина станет черной, когда созреют виноград, абрикосы, или сливы с яблоками. Фрукты никогда не вызревали до состояния, чтобы упасть с дерева. Какой там! Мы начинали рвать и есть их еще зелеными. Терли как морковку на терке и добавляли сахарный песок. Ели, а точнее "жрали", не дожидаясь когда в соку растворится сахар. Со скрипом песка на зубах.

Кисло-сладкое – это был вкус нашего детства. Больше кислое.

С "как в детстве», всё стало на свои места, и всему нашлось объяснение.

И насладившись «детством» с куста, они поехали по взрослой жизни дальше. ..

* * *

(Владимир Олишевский Виллич)

И когда подросшему старшему брату пришло время получать паспорт, юноша решил действовать. Придя в компетентную службу дальневосточного Магадана в суровом Колымском крае, где родился и вырос, он честно сказал, что чувствует себя русским человеком и просит таким его числить и оформить. При этом, опираясь на унаследованный опыт выживания в социалистической экономике, он сопроводил свое заявление готовностью материально усилить озвученный аргумент, для чего располагал притаившимися в кармане ста пятьюдесятью рублями. Капитал был выкроен любящей мамой из семейного бюджета и представлен купюрами по пятьдесят рублей.

Намерение сообразительного молодого человека оценили благосклонно. Сторговались на тридцати рублях, в то время эта сумма еще имела покупательную способность. Благодарный юноша извлек пятидесятирублевую банкноту и наивно попросил сдачу. Двадцати рублей для сдачи не нашлось, но выход проситель быстро нашел сам, предложив зачесть их в пользу брата-погодка, которому вскоре тоже предстояло получение паспорта. Незыблемость советской власти и вера в постоянство советского аппарата позволяли рассчитывать на эту сделку. В итоге молодой человек стал по паспорту русским, что соответственно увеличило численность титульной нации к славе государства.

Через год в те же стены пришел второй брат с той же просьбой. Ситуацию вспомнили, обещание зачесть долг тоже. И даже таксу приняли, как должное. Только у второго брата не оказалось при себе недостающих десяти рублей, а за двадцать рублей ему могли предложить принадлежность только к украинской нации. Конечно, украинцы братья русским, но младшие, здесь и цена поменьше. Так второй брат стал украинцем.

Вскоре вся семья переехала из магаданской области в центральную часть России, а еще через несколько лет третьему, младшему брату настала пора получать паспорт. К тому времени условия изменились, и он стал по паспорту евреем.

Вот и живут на свете еврей, русский и украинец, трое родных братьев из советской семьи братских народов.

клинеры в чужих домах, дворники и грузчики. Для подростка это профессии «без выхода», где тяжелый труд не подразумевает развития, а авторитет родителя стирается о кафель магазина, асфальт или бесконечные складские ящики. Папа с лопатой, расчищающий (вместо собственной иномарки) подъезд к мусорным бакам, или мама, пришедшая убирать квартиру друзей — для молодежи это сигнал о том, что семья окончательно застряла "в днищете". Аналогично воспринимается и продавец в киоске или ларьке - это образ однообразного выживания, запертого в тесном пространстве без будущего.

Стыдятся подростки и работы родителей охранниками (магазина, школы, ТЦ, парковки). Они считывают этот образ как «карикатуру на власть без власти». Взрослый человек в форме обладает лишь имитацией силы - в реальности боясь ("кабы чего не вышло! ") применить даже баллончик или дубинку против хулигана. Вместо этого он гадает кроссворды или залипает в смартфон, болтая с продавщицами, автовладельцами или теми же уборщицами.

Интереснейший раскол произошел в оценке таксистов и курьеров. В мегаполисах таксист агрегатора — это дно, работа для тех, кого никуда не берут "из-за отсутствия мозгов или опыта". Отец как "раб алгоритма", боящийся плохой оценки от глумливой компании или пьяного пассажира, воспринимается как прислуга.

При этом на юге России — в Ростове, Ставрополье, на Кубани и в Крыму — таксист считается «крутым». Там он выглядит «локальным хищником», который сам выбирает клиентов и «доит» туристов. Стыд исчезает там, где появляется возможность диктовать условия.

С курьерами ситуация сложнее - подростки боятся, что родитель привезет заказ их же друзьям-ровесникам. Откроется дверь - и мама или папа мгновенно превратятся из авторитетной фигуры в обслугу. Даже если их курьерский доход в разы выше зарплаты офисного клерка.

Особая история сложилась с водителями грузовиков. Для подростков дальнобойщик, водитель огромной фуры — это мощь, простор и статус "батя видит страну и рубит бабки". А вот водитель "Газели" - символ суеты и мелких неудач. Подростки верят сетевым стереотипам, где газелист — это персонаж, обедающий в грязной футболке, спящий без душа на сидушках и не дотянувший до "настоящей машины".

Еще ниже стоят раздатчики листовок и "люди-сосиски". Для ребенка это предел унижения - когда родитель ради денег (для того же ребенка) надевает нелепый костюм или заискивает перед прохожими, умоляя взять рекламную листовку.

Замыкает список рабочий на несовременном заводе. В представлении подростка это не созидательный труд, а мрачный чулан с ржавыми станками и водкой в каптерке Ребенку стыдно не за то, что отец работает руками (этим дети гордятся), а за то, что он "лишний в мире технологий" и "производит какое-то древнее г*вно с потными мужиками в грязном цеху".