Медицинские истории #доктор

на подошве - вся прихожка в весне... ".

1. Пришла весна и ко мне в усадьбу. Как уж заведено в это прекрасное время и случается из года в год: коровы и козы рожают "Апрелек", куры начали рекордно нестись, кошки поголовно влюблены и тусуют с оккупировавшими двор кавалерами, лошади подняв хвост трубой носятся по леваде и мечтают умчаться за горизонт.

А собаки ... . , что собаки? Собаки линяют и копают ямы, в поисках заныканных осенью на чёрный день косточек. Не понимаю зачем им это надо: кормят их вкусно, обильно и всегда вовремя. Может быть порезимовавшая в земле кость-это для них что-то очень особенное, сакральное, дань традиции предков или своего рода деликатес? Поди знай, но копают, копают, копают.

Васька беря пример с остальных тоже копает, но пока без видимых результатов. Да и откуда им взяться? Осенью он был ещё очень юн и заначек разумеется не сделал.

К несчастью, в его ещё пустой по причине небольшого возраста голове, нет понимания того что выкопать можно только то, что закопал заранее (за исключением чужих кладов и своих проблем). Эта простая мысль у молодого пса ещё не сформировалась, ввиду недостатка жизненного опыта и малых лет. Что разумеется ничуть не сказывается на его энтузиазме и беспочвенных надежд докопаться до истины.

Васька чистокровная кавказская овчарка-он прост как валенок, суров, упрям и прямолинеен, поэтому сдаваться не намерен и пытается решить сверхзадачу трудолюбием и упорством.

Вчера этот стахановец в одну ночь умудрился выкопать гранд яму глубиной в полтора метра, видимо не сомкнув глаз до рассвета и трудясь над ней с полной самооотдачей. Он очень устал, но горд собой и ждёт высокой оценки и заслуженной похвалы. Так бы оно конечно и случилось, не свались в эту шахту или рудник его хозяйка. У нас принято гордиться чужими достижениями, но только при условии что лично нас они не касаются. Иначе бывает по разному.

Как всякому известно-не всякий упорный труд вознаграждается по заслугам. Иногда бывает даже совсем наоборот. Самый важный в Васькиной жизни человек, не оценил масштаба и широты замысла. Вместо того чтобы похвалить труженика и повесить его фотографию на доску почёта, любимая хозяйка его отругала и закрыла в вольер, лишив последних шансов найти сокровище.

Васька разумеется ничуть не смирился и не подумал отказаться от своей навязчивой идеи. Он решил, раз не получилось добыть желаемое честным трудом, то надо попытаться позаимствовать у других.

Но к его разочарованию, оказалось что чужое брать себе дороже. Эта беспорная истина прочно закрепилась в его неокрепшем пока мозгу, сразу после того как он огрёб люлей от старших собак, за неуклюжую попытку присвоить чужую собственность. Что заставило его пересмотреть взгляды, затаиться и ждать оказии.

Скоро удобный случай ему предоставился и своего шанса этот полудурок конечно не упустил. Хорошо что всё случилось у нас глазах, иначе финал у истории вполне мог быть печальным.

Кто-то из немецких овчарок на минуту отвлёкся и Васька, воспользовавшись моментом, стырил чужую кость. Понимая что миг счастья краток, возмездие неминуемо и времени вкусить запретный плод у него почти нет. Этот недоумок попытался заглотить трофей целиком. Но не сложилось-не фартануло. Кость оказалась слишком велика для этого опездола и застряла у него в глотке.

Когда мы его выловили, то кобель был тих, очень задумчив, смотрел в никуда, пускал слюни и дышал с видимым усилием. Видимо чужой кусок встал ему поперёк горла.

Собака тоже человек, поэтому я применил к кобелю медицинские знания полученные ещё в детстве и бережно передаваемые в нашей семье из поколения в поколения. Т. е. несколько раз [бах]нул его кулаком по спине.

Проверенное поколениями средство в этот раз не помогло. Тогда я решил усилить эффект взяв в руки совковую лопату, что к моему и Васькиному сожалению тоже не принесло желаемого результата.

После дружеского участия и попытки вернуть кобеля в строй садовым инвентарём, он почему-то обиделся и спрятался в своей конуре. Извлечь его отуда для продолжения лечебных процедур вдруг оказалось непосильной задачей. По причине того что забился он в свой домик хвостом наружу и вытянуть его оттуда не получилось даже нашими совместными с женой усилиями. Пришлось мне идти за гвоздодёром, а потом разбирать внешнюю стенку конуры. Иначе добыть этого несознательного антипрививочника и врага традиционной медицины не представлялось возможным.

Не имея привычки бросать дела незавершёнными. Я предпринял попытку добыть из кобеля кость, засунув руку ему в пасть. Васька видимо понимал, что я стараюсь ему помочь и терпел, пока я не погрузил в него свою длань примерно по локоть.

Ничего там не обнаружив я попытался залезть поглубже, но кобель был явно против и на меня посмотрели так, что я сразу понял-видимо пришла пора остановиться. Иначе есть вероятность, что придётся доставать из собаки ещё и откушенную конечность.

Вариантов помочь псу своими силами оставалось немного и я хотел испробовать их все. Но на моё вполне здравое и логичное предложение попробовать вытащить застрявшую кость со стороны хвоста, Васька и жена ответили категоричным отказом.

На этом этапе идеи у меня закончились. Предложить мне было больше нечего. Самолечение зашло в тупик, а значит пришло время сдаться и обратиться за помощью к профессионалам.

2. Для собаки, возрастом чуть более года, которая никогда до сего момента не покидала дома. Вася на удивление хорошо перенёс дорогу и вёл себя в очереди на рентген как хороший мальчик. Я даже на минуту подумал что всё обойдётся и кавказячьи приколы минуют нас на этот раз. Как всегда ошибся.

Сразу после того как в рентгенкабинете нас с женой нарядили в защитные фартуки, кобель сразу перестал нас узнавать и пошёл вразнос.

Через минуту врачи стояли за шторкой на подоконнике, а весь кабинет был в клочьях шерсти, слюнях и немного обосран.

Намордник не очень надёжная защита от 80-90 кг. первобытной ярости и убеждения что тебя предали.

А ещё кое-кто на собственной шкуре понял: технологические перерывы в работе рентгенкабинета-вещь крайне необходимая и зря он в прошлом ими возмущался, несправедливо полагая что врачи там в это время чаи гоняют.

Пришлось нам с женой снимать защиту и просить хозяев покинуть помещение. Потом я взял успокоившегося пса на ручки, забрался с ним на стол и лёг рядом крепко обняв. А жена по команде из "центра" стала проводить необходимые манипуляции, благо имела некоторый опыт и понимала что надо делать.

Спустя с полчаса в коридор где мы ожидали, вышла рано поседевшая медсестра с уже почти переставшими трястись руками и отдала диск со снимками. Сообщив что врач, который должен поставить диагноз и если будет необходимо назначить операцию, нас уже заждался.

Доктор нам попался хороший, матёрый такой эскулап, всё правильно понимающий и видимо повидавший всякого на своём веку. Когда он рассматривал снимки, то выражение его лица ничуть не изменилось. Он только негромко спросил: "А какая голова подавилась? Я у вашего двухпозвоночного питомца не вижу никаких особых отклонений и наличия инородных предметов. Начиная от гортани и на всём протяжении грудного отдела всё чисто. Может только небольшие повреждения, а у которого из потерпевших-точно сказать не могу. Судя по всему пока вы к нам добирались, то чем подавилась ваша ... . . собачка? Видимо миновало узкое место и ушло перевариваться в ЖКТ. Ставьте на всякий случай эти антибиотики в течении недели и думаю что всё будет у вас хорошо. Будут проблемы, звоните. ".

Когда мы с женой были уже в дверях, то вслед нам прозвучало: "Если что, то плановую флюорографию вам ближайший год делать без нужды. Лёгкие и бронхи чистенькие и без изменений ... . у обоих пациентов". После этих добрых и обнадёживающих слов, доктор наконец расхохотался.

попасть в их лапы…

Эпизод первый- слегка иронический.

Июль 1986 года. Наглотался в Адлере сероводородной водички – ныряли на глубину за рапанами, приехал домой из отпуска, началось расстройство желудка просто реактивное – пришлось идти лечиться.

Инфекционная больница в Ленинграде (собственно и сейчас - в Петербурге) называется «Боткинские бараки». Строгий режим, личные вещи отбираются, выход из коридора заперт, больной может только находиться на своей пронумерованной койке, сидеть на своём пронумерованном горшке, или прогуляться по коротенькому коридору.

Анализы относят в лабораторию, ставят на посев в автоклав и надо подождать полторы- две недели, пока будет результат. От результата зависит дальнейшее- то ли выпишут, то ли заставят в стационаре лечиться. А то и вовсе изолируют от остальных- инфекции и весьма опасными бывают.

Скучно было ужасно. Дней через пять мне удалось украсть белый халат и собственные брюки. Рядом с окном находилась водосточная труба, можно было вылезти тайком (второй этаж) и прогуляться по парку, изображая из себя младший медперсонал. На территории было только два телефона, с которых можно было позвонить в город – на проходной и в больничном морге.

С проходной меня вахтёрша прогнала после второго раза – нечего тут отсвечивать! А в морге девчонки – практикантки из мединститута, заставили меня помогать им перегружать, гм, тела усопших – за своего приняли. Им самим тяжеловато было.

Всё какое- то развлечение.

Потом в палату к нам перевели паренька с диагнозом «острое отравление».

Он и поведал эту историю. В отпуске на юге он познакомился с барышней своей мечты – море, пальмы, романтика.

Барышня ответила взаимностью. Уезжали, расставаясь- только что не плакали. Он Ленинградский, а она из Сибири. Обычно отпускные романы долго не живут, у них же получилось иначе – чем дальше, тем больше оба чувствовали, что не могут друг без друга. Почти год прошёл.

И настал тот миг, когда она радостно ответила «ДА! » на его предложение. Папа будущего жениха нашёл способ оформить заявление в ЗАГСе заочно – по высланной доверенности, была выбрана дата волнующего события, и накануне из заснеженной Сибири прибыла сияющая невеста с коллективом ближайших родственников.

Разумеется, для знакомства был организован тёплый междусобойчик. Что там на столе оказалось несвежее? Бастурма из медвежатины? Самодельный осетровый балык? Грибы? Настойка (70 градусов) из облепихи?

Отравилась вся компания. На скорой последних увозили уже без сознания. Парень вместо свадьбы двое суток пролежал под капельницей.

Скоро он узнал, что если высунуться по пояс из окна, и поорать, повернувшись налево, то можно увидеть свою избранницу в женском отделении. Развлечений действительно было мало, поэтому эти сеансы связи с удовольствием смаковались и обсуждались всей палатой.

Из наиболее добродушного, что ему говорилось сквозь хохот – «Это тебе Бог знак подал, не женись! » Но были и более ехидные подколки –«Ты у неё спроси, сколько раз она сегодня на горшке сидела, кто больше, ты, или она? Кого раньше выпустят? »…

Парень был добродушный, не обижался. А нам всем в общем- то просто немного завидно было смотреть на его счастливую физиономию.

Результаты моих анализов пришли раньше его, диагноз – гастроэнтерколит, лечится дома простым фесталом, так что я не увидел завершения этой истории - выписали. Но надеюсь, что у них всё было в порядке…

Эпизод второй – почти чудо.

На работе в котельной лопнула стеклянная колба, небольшим осколком меня несильно стукнуло в глаз. Легонько, не больно, поморгал, промыл и забыл. (Забегаю вперёд - это было лёгкое повреждение склеров- наружных покровов глаза. Если бы я вообще к врачам не обращался, само бы прошло).

Заболело к утру - не сильно, но неприятно. Позвонил на работу и поехал в глазной травмпункт на Литейном. У врачихи в кабинете человек пятнадцать практикантов в белых халатах-

- Отлично! Проводим исследование на предмет поиска осколка!

Вместо стола там вытянутое горизонтально зубоврачебное кресло. Меня укладывают, накрывают салатного цвета простынёй с отверстием для доступа к глазу, сёстры забегали за инструментами, студенты располагаются стоять поудобнее, чтобы лучше видеть...

Небольшая заминка. Сестра что- то шепчет врачихе, та-

- Что, совсем нет? Гм. Так, больной, придётся потерпеть- ди... на (не помню названия, препарат для анестезии) нету, но вы не беспокойтесь, на глазном яблоке нервных окончаний нет, вы почти ничего не почувствуете.

Поехали. Веки раздвигаются специальной скобкой с защёлками- чтоб не моргал. Каждое своё действие она описывает и объясняет, давая всё рассмотреть в деталях тем, кто не успел увидеть вовремя.

Вы пробовали поднести себе иголку поближе к глазу? Неприятно, правда?

Так это в своей руке, и знаешь, что не уколешь. А тут не иголка, а скальпель, или пинцет - и знаешь, что в глаз полезут.

Я же всё вижу - глаз- то работает. И эти ещё десятки внимательных зрителей.

Минут через пять меня уже колбасило так, что и руки и ноги тряслись, и зубы стучали.

- Больной, вы спокойнее можете? Вы мне мешаете! И зачем я вообще пришла работать в травму!

- Извиняюсь, а вы раньше не в Гестапо работали?

Стекла не нашли, про гестапо я огрызнулся, когда она уже зашивала глаз. Делается это кривой иголкой, и, чтоб затянуть стежок, глазное яблоко дёргают достаточно сильно - а это ощутимо больно.

Слово "палач" не имеет приемлемого варианта в женском роде - не "палачиха" же? Гадина обиделась, бросила инструменты, разоралась и ушла. Вернулась правда, минут через пять и зло, молча закончила. Башку забинтовали повязкой, как у пирата. Я на ватных ногах спустился в регистратуру, выписал больничный, оделся и вышел.

Руки трясутся, закуриваю - должно быть кто- то в этот момент на меня сверху, из за облаков, вдумчиво так посмотрел – как изнутри толкнуло что- то. Я вытащил больничный - ну точно, печать забыл поставить.

Возвращаюсь. Так мол и так, я тут печать забыл...

- О, как хорошо, что вы вернулись. Мы тут машину в Первый Мед отправляем, поезжайте- ка с ней, пусть там посмотрят- стекла- то так и не нашли?

Печать ставить отказались, куда деваться? Ну и поехал.

Я никогда не слышал, чтобы врачи так матерились. Единственно, что было сказано без ругани в адрес коновалов с Литейного, это - "НЕМЕДЛЕННО НА СТОЛ! "

Эта "врачиха" зашила разрез сикось- накось, и глаз потёк. Если бы я поставил печать на больничный, и поехал домой, часа через три лечить было бы уже нечего. Пусть лишний раз в гробу перевернётся от моей благодарности, гадина.

Обстановка в хирургической на два порядка выше, чем в травме, институт всё же. Тёмная операционная, врач работает со специальным микроскопом с подсветкой. Два человека - врач и сестра.

Но.

Анестезии и там не оказалось.

А способность испытывать стрессы такого уровня уже были исчерпаны мною не то- что полностью, а и в долг на пару месяцев вперёд.

- Доктор, говорю, не обижайтесь, но давайте сделаем что- нибудь, чтобы или ничего не было видно, или чтоб я ничего не чувствовал. Иначе я тут сейчас точно- или в штаны себе наворочу, или искусаю кого- нибудь.

Дальше просто - атропин в глаз, реальность превращается в расплывчатое светлое пятно, минут за десять- пятнадцать всё закончилось.

Со стола я стекал, как тесто. Сестра реально помогла дойти до палаты - сам стоял, за стенку держась, а идти - это надо было передышку после каждого шага.

Дня через три сняли повязку, всё получилось хорошо, спасибо врачам Первого ЛМИ - больше сорока лет прошло, оба глаза видят одинаково прилично.

Змею на Литейный так и не вернули.

а?!»…

Тут взорвались все присутствующие! ...

Хохотали до слез и соплей, до икоты и пуканья…

Потом пошли комментарии и советы, которые вызывали все новые волны смеха. На несколько минут станция была просто парализована. Ржали все…

… Вызов был невнятный, жалобы путаные. Угрозы для жизни не было, а потому послали первого вольного врача. Им оказался наш доктор-педиатр.

Встретила его молодая взволнованная пара. По количеству цветов и празднично накрытому небольшому столу доктор понял, что, видимо, попал на «бал». Что и выяснилось буквально через пару минут. У молодой пары состоялась сегодня свадьба. Во как! Не больше и не меньше. Молодожены были воспитаны на редкость сурово и на радость своим папам и мамам пришли к бракосочетанию целомудренными как билеты «Лотереи-Спринт». Все ритуальные приседания и подпрыгивания были соблюдены. Родственники съели и выпили положенное количество, пожелали молодым всего самого хорошего, в том числе и продолжение рода и оставили их одних. Вот тут и возникла загвоздка. В теории… кое-что… было известно. Были даже заранее прочитан ряд п@рнографических «источников» в лице «Декамерона», «Виконта де Бражелона» и просмотрены растлевающие журналы «Ванда» и «Гинекология и акушерство». Основное осталось тайной. Первая брачная ночь уже была на пороге, а вот ясности в действиях не было никакой. Что делать? Кто может посоветовать профессионально и при этом сохранить серьезность? ...

Они позвонили на «03»…

… «Молодым» потребовалось немало времени, чтобы объяснить приехавшему доктору суть необходимой «скорой» « помощи»… Надо отдать должное доктору – он сумел, стиснув лицо в суровой маске, задать необходимые вопросы и понять, что перед ним – оранжерейные экземпляры. После чего состоялось популярная лекция на тему «Откуда берутся дети и как этого добиться».

Доктор, страшно боясь обмочиться от сдерживаемого смеха, объяснял буквально на пальцах и примитивных рисуночках «что», «куда» и «для чего». Молодожены, видимо от стресса потеряв остатки разума, сидели с пунцовыми ушами и остановившимся взглядом, внимая через слово семинару по «продолжению рода». Отчаявшись от пятнадцатого по очереди вопроса «А как же он туда всунется, ежели он большой, а дырочка у ей ышшо маленькая? », доктор с зубовным скрежетом подавил в себе предложение показать всем все на личном пример, причем зайти в образовательном процессе «сколь угодно» и «куда угодно». Наконец принципиальные тезисы были усвоены и «профессор» отбыл восвояси… Еще двадцать минут он рыдал от смеха на плече у водителя, пытаясь описать нормальным языком в карточке вызова, что именно он делал у пациента(ов)…

…Теперь попытайтесь представить реакцию на этот рассказ утонченных сотрудников «Скорой»… когда каждый легко сумел поставить себя на место коллеги и потому рвал сейчас жабры от гомерического смеха…

его научных и практических изысканий, сводится к тому, что обследование и постановка диагноза обязывает врача рассматривать организм в целом, ставить диагностику не только болезни, но и «диагностику больного», лечить не только болезнь, но и больного в целом. Именно Боткин создал учение об организме как о едином целом, где во всём просматривается причинно следственная связь. Один из примеров его гениальности: однажды в выходной день, ранним утром, в его квартиру позвонили, открыв, он увидел на пороге женщину, с девочкой подростком лет 12, просящую осмотреть её дочь, так как они проездом издалека и не могут остаться в Питере, чтобы попасть на приём в будний день. Боткин в пижаме, спросонья, ответил грубо, и собственно, отослал их по известному адресу. Женщина заплакала, взяла дочь за руку и они начали спускаться по лестничному маршу. Боткин смотрел им вслед некоторое время, а потом окликнул женщину и сказал, чтобы девочка по месту жительства пришла к земскому врачу и лечилась от «опущения почек». Именно этот диагноз и был подтвержден (из воспоминаний старой большевички, которая и была той девочкой).

Теперь так не «лечат». Под словом «лечат» я подразумеваю не только УЗИ или рентген, или уколы, или ещё что-нибудь, а и то, что совсем забыли (или просто не хотят, или не знают) современные лекари – тщательно! собирать анамнез. Их, анамнезов, два: ан. болезни и ан. жизни. И если по анамнезу болезни от доктора можно услышать до 10 вопросов (когда заболел, куда отдает, какая температура, стул, и т. д. ), то при сборе анамнеза жизни современный врач особо не заморачивается и может только спросить не болел ли ветрянкой, и не было ли в семье шизофреников или туберкулезников. И на этом сбор данных заканчивается. А зря, ведь именно здесь и кроются те самые причинно следственные отношения.

В далекие 197… годы меня спасла врач от Бога, старенькая, за 70 лет, интеллигентная, зав. отделением терапии Марта Леонтьевна. Спасла от постановки неправильного диагноза, и соответственно от «залечивания» организма при надуманной болезни. Вышло так, что я, спортивный молодой человек, студент, в жизни не бывавший в больнице, начал замечать, что появились загрудинные боли в области сердца, в основном днем, длительностью по 5 – 6 часов. На приеме у Марты Л. я не был подвергнут взятию анализов, облучению рентгеном и даже не было сделано ЭКГ. А диагноз был, и причем, правильный. Упор был сделан на анамнез жизни (аnamnesis vitae – лат. ). Она тщательно расспрашивала меня: об образе жизни, питании, учебе – сколько пар, когда заканчиваются, чем занимаюсь на переменах, и т. д. Всё оказалось банально – студент, денег в обрез, естественно неправильное питание: хлеб ржаной – 14 коп. , халва – 1. 20 руб. /кг (на 4-5 дней растягивали), молоко – 14 коп. пакет. И так каждый день, за редким исключением, перепадало и мяско и колбаска, но очень редко. На переменке – пирожок с капустой в столовке, на улице не бывал с 8. 00 до 15. 00. И, простите за медицинские подробности, такая еда просто вызывала обильное газообразование, при этом приходилось «терпеть» (из помещения на улицу в течении дня не выходил, чтобы пропердеться), газы подпирали средостение (? ), и всё это давило на сердце. Вот и вся «болезнь». Начал правильно питаться и закончились проблемы со следующего дня и до настоящего времени.

Сегодняшние реалии таковы, что с подобными жалобами наши эскулапы не выпустят такую жертву, ощиплют по полной программе. С обязательными повторными осмотрами, обследованиями и консультациями (платными), сдачей анализов, с рецептами лекарств на многие тысячи рубчиков, с рекомендациями воздержаться от физических нагрузок (чит. от спорта). В итоге здоровый парень бросит спорт, будет принимать таблетки, которые попутно убивают печень, получит комплекс неполноценности. Спрашивается, а с какого перепуга я поднял эту тему, да ещё Боткина вытащил на обозрение? Просто на той неделе моему товарищу прихватило спину, пошел он к врачу/ам (ходит к нескольким, т. к. привык выслушивать мнения нескольких спецов, чтобы точнее выявить правильность суждения), побывал у троих (можно и к десяти сходить, плати и вперед). Вот что из этого вышло:

Врач №1: д/з «Почечная колика? »

Врач №2: д/з «Межреберная невралгия»

Врач №3: д/з «Ушиб мягких тканей спины. Ишиас? »

Мой кум – врач травматолог, часто проводим время вместе - баня, теннис. И за рюмкой чая я спросил его о том, куда всё подевалось: сопереживание, человеколюбие, ответственность и проч. качества врача. Его ответ длился долго, в голосе были усталость, разочарование, пустота. Рассказал, как он делает по 2–3 трепанации черепа в месяц, и знает, что в Штатах такая операция стоит до 70. 000 баксов, а у него оклад 12. 000 руб. , т. е. около 200 долларов в месяц. И чтобы хоть как-то заработать, берет кучу дежурств, дома практически не бывает. А ещё через год на пенсию, и всё, что у него есть, это двушка квартира и лада «калина», да ещё варикозные узлы на ногах, от бесконечного стояния за операционным столом. А чего стоят разборки с недовольными, отписки и походы в прокуратуру, суды. Человека после аварии по кусочкам собрал, а он исковое заявление, что шрамы остались некрасивые, типа, можно было по аккуратнее шить раны. И много ещё чего рассказал, но я ограничусь сказанным.

Что-то случилось с нашими людьми, с нашей страной, если врачи, стоящие на страже физического здоровья нации, учителя, стоящие на страже морального здоровья, сошли с пьедестала, где-то не по своей воле, с того самого, где они стояли в советское время. Для меня, советского пацана в те годы, - врач, учитель и космонавт были синонимами слов честь, совесть, достоинство. Сейчас на пьедестале другие персонажи – барыги, воры, чинуши, и синонимы у них соответствующие, вернее один, объединяющий их всех синоним – бабосы. Печально.

глаза и задала вопрос:

- А почему вы сейчас не в берлоге?

Наш человек ошалел от такого вопроса, а американка продолжала его просвещать.

- Ну как же, унас в штатах все знают, что в начале зимы все сибирские мужики собираются в больших избах, именуемых берлогами и пьют запой. Запой - это такая смесь конской мочи, навоза и самогона, от которой они впадают в спячку и спят всю зиму. На улице январь, вы из Сибири, почему не залегли в Берлогу?

После того, как наш врач проржался, он сказал:

- Я не буду говорить, что это вранье. Но как вы , врач и биолог, считаете - сточки зрения человеческого метаболизма это возможно, чтоб человек впадал в спячку, тем более от потребления конской мочи?

Американка первый раз в жизни задумалась и почесала репу...

... Мне всегда было интересно, почему в 1945 году, сперев из поверженной Германии ракеты и реактивные самолеты, никто не прихватил оттуда технологии промывания мозгов. Я ошибался. Дело доктора Геббелься бессмертно. Мозги промыты в третьем поколении. Самый послушный раб - это тот, который считает себя свободным. Свобода слова компенсируется отсутствием мыслей. А люди типа Сноудена, которые пытаются разбудить в рабе Человека - обречены... .

и новым. Мы с испугу согласились. Заведующая, кстати, оказалась неплохим врачом.

И вот, лежу я в платной палате. Одна беда — кнопка вызова не работает. А передвигалась я тогда с большим трудом. Но смирилась вроде. Пока однажды не была разбужена уборщицей, ибо плавала в теплом и красном — выпал подключичный катетер. Легкая паника не помешала умницам-сестрам успеть меня откачать, проклиная молчащую кнопку. Потому что уборщице, оказывается, далеко бегать пришлось, всех созывая.

А тут еще в палату напротив совсем тяжелого деда положили. Через дверной проем я наблюдала, как он задыхался, стонал и тянул руку в бесполезной кнопке. В общем, надо было бдеть над ним. И тогда я стала требовать ремонта системы вызова. Хотя бы ради деда…

Трижды приходила делегация из проректора по хозчасти, главы фирмы ремонтников и дядьки-рокера в качестве электрика. Дядька был в косухе и бандане с черепами. В общем, наш такой человек. Панели над кроватью он развинчивал и завинчивал, делегация уходила, а к вечеру все опять отрубалось.

Наконец я вызвала их в четвертый раз. Пришел только рокер. Он вяло постучал по панели и опять стал развинчивать. В этот момент у него зазвонил телефон, и смеющийся мужской голос довольно громко пророкотал в мобильнике:

— Короче, изобрази там бурную деятельность, отвинти-развинти, понимаешь, и давай, свободен… По-быстрому там.

Дядька-рокер вяло дакнул.

Не знал он, что со мной так нельзя. Вот именно так нельзя со мной. Палата моя запиралась изнутри на ключ. Закончив, рокер не стал меня обнадеживать миганием лампочки, сказав, что посмотрит позже. Пошел к выходу — дернул за ручку двери и изумился:

— А выйти… это вот как?

— А никак, — говорю. — Теперь вы — мой заложник.

Он сосредоточенно посмотрел на дверь.

— А домой-то мне как?

— Никак, — говорю. — Звоните шефу. Пока сигнализация не заработает, пытаться уйти домой бесполезно.

И начинаю рассказывать ему об ужасном положении лежачего больного с неработающей кнопкой вызова.

— Так меня же семья ждет, — тупо повторил он.

— Так и меня ждет, — говорю. — Очень ждет. Понимаете? И я не хочу тут остаться без работающей кнопки вызова, за которую я к тому же плачу.

— Так ведь он все равно вам ее не починит, — грустно признался мой заложник. — Ему ведь этот ваш хозяйственник-проректор до сих пор деньги не заплатил за систему. Они ведь намертво уперлись оба. Не починят же все равно.

— Значит, вы останетесь со мной, — говорю. — Давайте чай пить. Есть траченная плитка шоколада. Сколько лет вашим детям-то?

В этом месте положено написать: «Незаметно пронеслись четыре часа пятничного вечера». Шеф ремонтников ржал в трубку — не помогло. Орал матом, требовал, чтобы медсестры отперли дверь. Но тут вскрылась еще одна, ранее неведомая изюминка нового ремонта. Замки к дверям, которые в случае чего должны были открываться снаружи медперсоналом, имели внутреннюю блокировку. И, запершись, я могла творить внутри все, что угодно и сколько угодно. Кроме того, медсестры явно были на моей стороне.

— Он вас там не обижает? — спрашивала дежурная сестра через дверь.

— Здесь я обижаю, — отвечала я брутально.

Вскоре стокгольмский синдром вступил в свои права. Дядька-рокер назвался Пашей и стал сам позванивать шефу, колоритно ругаясь и ища моего одобрения. Шеф начал сдавать позиции, стал нудно объяснять, что доступ к системе лишь через хозяйственника-проректора, а тот уже у себя на даче.

— Так я тоже хочу живой на дачу, — говорю. — Пусть возвращается.

Потом мы с Пашей рассказывали друг другу медицинские страшилки. Он с повлажневшими глазами — историю о докторе, не вышедшем в приемную к пациенту, оказавшемуся его родным сыном. В общем, там все умерли…

Дело шло к ночи… Наконец в панели над кроватью раздались щелчки. Потом Пашин шеф попросил меня к телефону. Доложил, что все бы заработало, но ему нужен еще один программист, а тот приедет только завтра. Я была непреклонна. Сказала, что позвонила знакомой съемочной группе, и они как раз завтра приедут и все отснимут, а мы с Пашей их подождем.

Щелчки продолжились. И вот тут мой заложник говорит:

— А я в туалет хочу.

— Бывает, — говорю. — Но я же не со зла, вы понимаете. Никак нельзя сейчас в туалет.

Он еще помолчал и говорит:

— Очень хочу. Я быстро. Я пописать только…

— Нет, — говорю. — Вот там ведерко в углу, а я отвернусь.

Паша встал, помолчал немного и по-детски так:

— Не могу. Я быстро сбегаю, вернусь и сам запрусь. Вы только мне поверьте. Туалет-то дверь в дверь. Я ж не обману.

— Эх, — думаю, — сколько уже сделано, и…

А он стоит — робкий рокер с честными глазами. В черепушках весь…

Выпустила я его. А он и правда вернулся, тут же заперся и отдал ключ мне.

Через полтора часа за дверью раздались знакомые голоса: формально важный голос проректора и устало-ненавидящий — шефа ремонтников. Они предложили протестировать систему. Мой заложник Паша сразу обнаружил хитрость и потребовал переделать. Через полчаса они пришли снова. На этот раз Пашу их работа устроила. И он, показав мне на какие-то микролампочки, сказал, что вот теперь уже все по-настоящему.

Наверное, они обиделись, потому что, спросив, все ли меня устраивает, ушли, даже не забрав с собой Пашу. Тот доел мою шоколадку и, прощаясь, спросил:

— А можно я буду вас навещать?

— Конечно, — говорю. — А вы любите смотреть на капельницы?

И, кстати, он заходил потом, да.

Елена Архангельская