Медицинские истории #доктор

Нина Егоровна и поругалась. Не шутка, говорит, более шестидесяти лет под одной крышей, совсем опротивели друг другу. И начались у бабушек трения. Кто больше пользуется холодильником? Кто вносит больше денег в покупку продуктов? Кто должен платить за квартиру? Одна живет в комнате 15 кв. м. , другая занимает комнату в 14 кв. м. Неужели должны платить одинаково? А где же социальная справедливость? А Ольга Егоровна еще посуду за собой не всегда моет! А лампочка в туалете сгорела, кому менять? Сгорела, когда на горшке сидела Нина Егоровна, но по журналу учета туалетного времени (! - да, есть у них такой, завели и заполняют! ) Ольга Егоровна проводит в туалете времени поболее, чем ее сестрица.

Одним словом, эскалация международной напряженности. Дело бодро идет либо к установлению порядка пользования квартирой в судебном порядке, либо размену панельных хором на две однушки у черта на рогах, что и было бабушкам посоветовано в бесплатной юридической консультации.

Переезд на рабочую окраину ни одну из конфликтующих сторон не устраивает, потому решили топать в суд и в судебном порядке определять, кто кому и где чего должен остался. Но нечуткий суд отказался даже принимать участие в судьбе склочных старушек. Ну и финал - у нас в приемной, помогите восстановить справедливость!

Эмоции эмоциями, но давать советы, не имея перед глазами документов, затея очень нездоровая. И потому стал изучать ворох бумажек, принесенных бабушкой.

А бумаги более чем странные. В справке 23-КХ Ольга Егоровна не значится. Суд отказал в приеме заявления к рассмотрению как раз на этом основании. Дескать, раз нет лица, с которым происходит деления прав и обязанностей, значит нет и спора. Копии паспорта второй сестрицы тоже нет. Лицевой счет в управляющей компании и документы о собственности на квартиру оформлены на одну только Нину Егоровну. В документах о приватизации никакая Ольга Егоровна не фигурирует, только мама Нины Егоровны. Ольгу, конечно, могли не включить в приватизацию, но в этом случае бумажный след все равно бы остался. Нина унаследовала долю матери, когда та умерла пять лет назад и опять-таки в документах о принятии наследства Ольга Егоровна проносится мимо нотариуса бестелесной тенью, никак не обнаруживая своего присутствия и на наследство не претендуя, от доли не отказываясь.

Так что либо документы липовые, либо посетительница чего-то недоговаривает.

- Нина Егоровна, - говорю, - у вас кое-каких документов не хватает, - вы приходите в следующий раз с Ольгой Егоровной, нужно будет у нее кое-какие вопросы выяснить. Тогда и подумаем, как лучше вам помочь.

- Что значит в другой раз?! – возмущается Нина Егоровна, - вот же она, выясняйте! Мы что, так и будем к вам ходить каждый день? - и кивает головой на пустой стул.

- О, так вы и сестру ссобой привели… - осторожно зондирую я ситуацию, - а отчего же она такая молчаливая?

- Ох, вы бы знали, сколько мне сил стоило ее притащить сюда! Она же дома сидит, никуда не выходит. И в суд не пошла. Потому нам отказали, сказали в следующий раз вдвоем приходите. А она говорит, что в суд ни за что не пойдет. Никакая она не преступница.

Красота. Вот и прояснилась ситуация.

- Нина Егоровна, для таких случаев, как ваш, у нас есть особый специалист. Надо обязательно осмотреть вашу сестру у доктора. Потому как, если она такой склочный характер имеет, может быть и судиться с ней не надо, у нее дееспособность ограниченная.

- А ограниченная, это как?

- Это значит, что вы будете теперь главная и пенсию за нее получать будете. А она у вас, как бы, на попечении. Ограниченное право на вас влиять имеет. Не может вам приказывать. Вот вам телефончик доктора, подойдите к нему обязательно вместе с сестрой и доктор вам объяснит, как дальше.

Нина Егоровна убыла к нашему дружественному психиатру, а я тогда впервые столкнулся с гражданином, который вознамерился подать в суд на свое собственное альтер-эго.

на десять. Условия - спартанские. Народ подобрался в основном с высшим образованием, разношёрстный, так или иначе травмированный. Врач нам попался сравнительно молодой, к пациентам, мягко говоря, равнодушный, зато изрядно озабоченный сбором материала для кандидатской диссертации. Особенно интересовали его результаты пункции нашего спинного мозга. Кто не знает - это прокол между позвонками с целью набрать ликвора, спинномозговой жидкости.

Штука, в общем-то, диагностически малоценная и притом весьма опасная: малейшая ошибка - и травмирован спинной мозг, со всеми вытекающими последствиями. Однако материал для диссертации должен быть представительным, выборка – репрезентативной. И любопытный исследователь, ничтоже сумняшеся, подвергал этой рискованной процедуре всех, кто попадал к нему в лапы и, по незнанию или легковерию, не оказывал сразу же отчаяннейшего сопротивления.

А потому первым же делом матёрые больные, здешние старожилы, предупредили меня о лекарской причуде. И, кстати же, показали мне в коридоре жертву доброго доктора-пункционера - прихрамывающую миловидную девушку, которую этот эскулап всё-таки подбил на свою любимую процедуру, наврав, что иначе исход болезни может оказаться печальным. Товарищи по палате добавили, что таких доверчивых больных он покалечил на их памяти уже несколько, и наказали категорически от предлагаемой пункции отказываться, несмотря на всю настойчивость любознательного экспериментатора.

И действительно, не успев толком представиться, лечащий врач (странное это словосочетание – "лечащий врач", вроде как пишущий писатель или танцующий танцор… ну, да ладно, не об этом речь) начал упорно склонять меня к означенной пункции, а я принялся столь же целеустремлённо изворачиваться. В ход пошли страшилки и всё более мрачные прогнозы моего будущего, спасти которое может только чудотворная сила целительной пункции. Я в ответ вежливо благодарил добряка за желание спасти мою молодую жизнь, но от милой его сердцу процедуры неизменно, под разнообразнейшими предлогами уклонялся.

В таких беседах прошло несколько дней, доктор терял лицо и всё более входил в раж, стремясь добиться желаемого. И тут к нам поместили новенького. Им оказался сильно пьющий сантехник, доставленный с так называемой "пьяной травмой". Мужичок этот был угрюмым молчуном, изъяснялся лишь несколькими простыми словами, в основном - непечтаными.

Обязательную для каждого новичка историю про пункцию он выслушал внимательно, прокомментировал лапе[тух]но. И, действительно, через некоторое время пришёл к нему наш айболит, поздоровался, традиционно представился. Сантехник отреагировал своеобразно. Он неторопливо уселся на кровати, прижавшись к стене, подобрав колени к подбородку и крепко обхватив их руками. Набычился и молча, настороженно уставился на доктора. Тот слегка смутился и повторил свою речь во второй, затем – и в третий раз. В ответ - молчание сантехника, застывшего всё в той же позе.

И вот, наконец, лекарь произнёс то, из-за чего затевал всю слащавую беседу: "ну, и, конечно же, для надежности диагноза и полноты исцеления мы Вам, батенька, сделаем ПУНКЦИЮ! "

И тут Валаамова ослица заговорила. Громко, злобно и отчётливо, глядя на ненавистного врага исподлобья, сантехник отчеканил: "ПОШЁЛ НА Х... !!! ".

Врач изумлённо отпрянул, отступил и, помолчав, нерешительно пробормотал:

"Тааак... Ну, значит, этому мы пункцию делать не будем... "

И наша палата разразилась громовым хохотом. Каких только ухищрений и дипломатических ходов не перепробовали мы, интеллигентишки, уклоняясь от грозной вивисекции. А единственный верный ответ с ходу нашёл малограмотный сантехник!

диван в ординаторской. Часы показывали 5 утра. Груз прошедшего за операционным столом дня, и бессонная ночь на дежурстве (срочная аппендэктомия осложненного острого аппендицита), когда пришлось вытаскивать с того света 80-летнего деда, клонили голову к подушке, глаза закрывались и туманилось сознание, казалось, что можно расслабиться, но злая доля не исчерпала свой лимит пакостей на сегодня, и предстала в виде симпатичной медсестрички с испугом сообщившей засыпающему доктору о беспокойстве и бреде отходившего от наркоза старика.

Расстройства психики в послеоперационный период не редкость в пожилом возрасте (влияние наркоза, стресс, плохое состояние организма), возможны различные осложнения - потеря памяти, деменция... дело нехорошее, но при раннем начале лечения вероятного психического отклонения можно избежать печальных последствий, а психиатры, где они в районной больнице?

Осмотрев и увидев признаки галлюцинаторного бреда, падающий от усталости врач принимает решение: везти пациента в Кащенко, и сопровождать самому - ибо некому.

«Езды туда - обратно с час, там 20 мин, еще успею к 8-ми сдать смену», – думал старый оптимист.

В докторской пижаме, не тратя время и остаток сил на переодевание, прибыл в Кащенку, где сдав дежурному врачу деда, решил глянуть, как устроили подопечного, осмотреть швы и вообще...

Где грань, отделяющая реальность от мира иллюзий, и кто оценит, что наше восприятие объективной сущности есть норма? Такое объективное существо из мира иллюзий, имеющее грозный вид, устрашающие габариты и громоподобный рык, в должности старшей медсестры отделения и звавшееся - Жанна Григорьевна, возникло на обратном пути Владимира. Произошла обычная накладка – дежурная смена пропустив больного и врача в отделение, спросонья, забыла о них и благополучно сменилась, хирург при выходе из отделения был задержан (не блещущий умом и не привыкший думать младше-средний мед персонал – сестра и санитары не увидели разницы в униформе доктора и пациентов в советское время одетых во что попало, в том числе и списанную форму эскулапов), на свои доводы, что врач - был резонно осведомлен: "В отделении лежат и врачи, и космонавты, и, даже, один Элвис Пресли". При попытке спорить, страдалец был наряжен в симпатичный халатик с завязочками и зафиксирован на койке.

А что испытали бы вы, когда при посещении психбольницы, вас, перепутав, привязали к койке – бились бы в истерике, впали в ступор, доказывали, что не сумасшедший? Поведение нашего героя укладывалось в стереотипы поведения умалишенного, историю болезни сочли просто утерянной, и чем бы все закончилось? Аминазином, сульфозиновым крестом?

Володе повезло - явился спаситель в виде водилы, ждавшего доктора 4 часа и пошедшего на розыски.

Проведенное в зафиксированном состоянии время не прошло даром – взбешенный хирург призывал все проклятия на голову персонала, кои по его мнению сами психи, желал им попасть к нему под нож на операцию, где их и зарежет...

августе мы с Димой и Васей ездили в Монголию, несколько дней проторчали на фестивале кочевников, пили кумыс, ели домашний сыр, и лошади повсюду бродили табунами, и верблюды - караванами, и шатры стояли в степи, и музыка, и танцы с утра до ночи, и огромные куски мяса тушились в котлах - в общем, клубилась грандиозная экзотическая жизнь.

Вернулись домой, и где-то через неделю после возвращения вдруг мне немножко поплохело, и появились у меня, извините за неделикатность, некоторые признаки пищевого отравления. Подождав несколько положенных на «наверно-съела-что-нибудь» дней, я поняла, что даже съешь я вдруг протухшую курицу - и она не смогла бы обеспечить настолько устойчивый результат, и отправилась я к врачу.

Врач почесал голову и предположил, что я «наверно-съела-что-нибудь», и спросил, хочу ли я сдавать анализы или подождём до понедельника. Я говорю, мол, дудки, не будем мы ждать никакого понедельника, а ну, тащите мне вашу коробочку с красивым наборчиком из разноцветных баночек, ложечек, наклеечек, мешочков и длинных подробных инструкций с картинками! Где там ваше Лего для анализов?!

Мне со вздохом вручили Лего, я отправила коробочку в лабораторию, проходит три дня, раздаётся телефонный звонок - номер городской, написано «Оффенбург», то есть звонят мне аж из столицы округа.

— Фрау Салье? - говорят, - вас беспокоит Федеральное Министерство Здравоохранения, отдел борьбы с опасными эпидемиологическими заболеваниями.

«Тут и сел старик».

Бочком подобралась к окну и, стараясь особо не высовываться, аккуратно посмотрела на улицу. Мигалок нет, квартал не оцеплен, вертолеты не сбрасывают известь, люди в одежде эпидемиологической защиты к моему дому не бегут, Дастин Хоффман и Кьюба Гудинг Джуниор не летят в Эттенхайм военным спецбортом - «Немедленно звоните диспетчеру и меняйте направление моего полета! - Полковник Дэниэлс нарушил мой приказ, найти и арестовать! ». Никого. Тишина.

— И чего? — говорю.

— А вот чего, — отвечает мне весёлая тётя, обнаружен у вас EHEC — энтерогеморрагическая кишечная палочка, особый опасный штамм бактерии. А ну-ка ответьте на четыре вопроса. Были ли вы в последнее время в экзотических странах? Был ли у вас контакт со стрёмно очищенной питьевой водой? Был ли контакт с домашним скотом, типа лошадей, верблюдов и баранов? Ну и наконец - ели ли вы молочные продукты домашнего приготовления из непастеризованного молока?

«И знай: навсегда твоя песенка спета,

Коль на три вопроса не дашь мне ответа. »

— Да, — отвечаю я.

— Что «да»? — спрашивает тётя.

— Все четыре пункта — «да», — говорю.

Тётя присвистнула.

— Охренеть!

— У меня тоже, — говорю, — есть вопросы. Целых два. Доктор, я умру? Меня будут лечить?

Тётя радостно вздохнула.

— Умрёте вряд ли. В прошлый раз, когда в Германии была эта эпидемия, кто-то умер, конечно, но далеко не все. Не так уж и много, с учётом наших человеческих объёмов. Это хорошая новость. А вот лечить мы вас не будем, потому что умерли как раз те, кого лечили. От антибиотиков только хуже, так что сидите и ждите, пока само пройдёт. Вы в системе общественного питания не работаете? А в детском саду или в школе? Нет? Ну и ладненько, арриведерчи, мы вас больше не боимся.

Забегая вперед скажу, что выжить мне удалось. Дома я немедленно собрала вещи и переехала в отдельную комнату с отдельным санузлом, как и велела тётя. Дима тут же собрал свои вещи и переехал вместе со мной, потом мы немного поорали и переехали назад в нашу спальню - невозможно контролировать неконтролируемое.

Через пару недель чума, урча, отползла. Но я долго ругала себя за идиотизм, потому что с моим опытом работы черт знает где забыть, что нужно зубы чистить водой из бутылки, а, принимая душ, набирать бутылочной воды в рот, чтобы не глотнуть чего попало, это верх легкомыслия. Про кумыс, сыр и погладить верблюдика - это со мной впервые. Запишем в памятку.

К тому же я как раз с официальной медициной поссорился.

Накануне я взглядом спросил традиционного доктора, и он мне ответил: “Внутренние органы у вас мало изношенные, анализами можете гордиться, так что за три года я смело ручаюсь, а при удачном стечении, так и все четыре протянете. Главное не запускайте глубже ”.

Ничего себе шуточки. Я разобиделся.

А еще - любопытство. Из нетрадиционных методов я только однажды пользовался от кашля лечебными синяками. Мне довольно ловко заставили ими всю спину с помощью специальных баночек. Но это было давно.

Так что все-таки пошел. Ожидал, что меня встретит какой-нибудь очень умудренный сединами малограмотный дед почвенного вида. Или наоборот молодой доктор в костюме медицинского негодяя, заляпанном следами алчности. Но нет, мне в остеопаты попался приятный человек среднего возраста. Что-то уловив в моей мимике, показал диплом об окончании. Второй мед. Дал подержать в руках - искусная работа, совсем как настоящий!

Но все же лечение было удивительным - что-то среднее между массажем и исцеляющим заговором. Запомнились две манипуляции. Во-первых, он почку от мышц ног специальными движениями отсоединил. Это, оказывается, было основной причиной моего нездоровья. Так и хожу с тех пор. Пока живой. А вот во-вторых! Вот что было во вторых. Взял доктор в руки марлю и говорит: “Откройте-ка рот”. Я и открыл, как дурак. Может быть мне подумалось, что он гланды от головы отсоединит, чтобы тонзиллиты и фарингиты не мешали умственному процессу.

Знахарь схватил меня за язык и стал им тянуть и дергать во все стороны. Сразу вспомнился Пушкин. Но мой язык чем согрешил? Я же не поэт какой-нибудь, сквернословие давно бросил. Хотел заорать: “Прекратите немедленно! ”, но язык не повернулся такое выговорить - он его держал крепко. В итоге все-таки не вырвал. Ни они мне, ни я на него. Объяснил, что зарядка. Это для чего такая зарядка? Ну хоть взял по-божески - всего 10 тысяч.

P. S. Одна знакомая однокурсница в институте языком легко доставала до кончика носа. Чем неплохо зарабатывала. Не торопитесь всплескивать бровями! Ничего такого - она просто заключала пари. Я сам рубль проиграл - до сих пор расстраиваюсь.

очень хорошим гастроэнтерологом, преподавал и руководил кафедрой, потом ушёл в частную практику.

И стал любим и популярен.

Одно его закономерно раздражало: диктатура страховочных компаний, где всякую мелочь надо согласовывать, беспрекословно принимать их расценки и следовать их рекомендациям по лечению.

Всё это за счёт врача и пациента, пациент должен ждать и доплачивать, доплаты растут каждый год, особенно после реформ Обамы.

А врач?

Он как нёс абсолютную ответственность за исход и и стандарты лечения - так и несёт, за ошибки судят его, не страховые компании.

Короче, ему это надоело и он перестал брать страховки, совсем, письменная работа, которой занимались 3 человека, закончилась, пациенты платили наличностью, отказавшись от страховки как и их доктор.

Поговорим, однако, о бутиковой медицине или как её ещё называют — консьерж медициной.

Она является самой дорогой и самой лучшей, ваш врач доступен вам 24/365, телефон или Интернет, ничего не надо ждать, врач вас посмотрит в любое время, любые исследования - почти молниеносно, никаких согласований со страховыми компаниями.

Довольно дорогое удовольствие, надо сказать, % 3-5 от всего населения может себе это позволить.

И позволяют, особенно в дорогих районах.

Что, в свою очередь, позволяет моему кузену зарабатывать неплохие деньги, он пользуется доверием и уважением среди своих пациентов.

Живёт он в очень хорошем районе, Лос-Анджелес — мегаполис с необъятными возможностями, короче: он ведёт интересный и насыщенный образ жизни.

Работает, правда, много: одна деталь, много мне объяснившая, была о его использовании Юбера вместо своей отличной машины!

На мой вопрос — зачем?! ?! —он объяснил, что пока он едет в Юбере, он успевает хорошо поработать, отвечая на запросы пациентов по телефону и Интернету.

Всё это в диковинку для меня, врача из небольшого городка в сельской части Калифорнии.

Мои пациенты, в основном, люди скромного достатка, сильно зависящие от государственных страховок, частные страховки — вещь редкая.

Вещь нередкая — полное отсутствие страховки и денег, делать нечего — надо лечить. И лечим. По тем же стандартам, что приняты и для богатых и для бедных. Конечно, никакой консьерж медициной у нас и не пахнет, не при деньгах мои пациенты, живут в скромном достатке, лишнего нет.

А вот и история.

Брат проезжал мимо меня, путешествуя, позвонил, давай встретимся, давай, конечно, Старбакс?

Старбакс, встретились, обнялись, сели на патио, благо погода позволяла, солнышко, тёпленько, лепота.

А надо сказать — дело под рождество, народу много, последние подарки покупают, предпраздничная суета, кофеин пользуется большим спросом, народу много. .

И как нарочно — масса знакомых, всем надо подойти, поздороваться, пожелать хороших праздников, познакомиться с кузеном.

То пациент подойдёт поблагодарить за хорошую работу, то сотрудник отдела радиологии возбуждённо рассказывает какую замечательную эспрессо машину моя компания преподнесла им в подарок на рождество...

И бывшие соседи и нынешние, также побывавшие моими пациентами, их дети, дети детей и так далее...

Сначала моего брата это забавляло.

Затем пришло изумление, всё это ему было явно в диковинку.

А потом пришла задумчивость, этот заядлый горожанин и врач высшей лиги явно был заинтригован такой популярностью врача, его пожилого двоюродного брата.

Пришла пора расставаться, он не без легкой зависти спросил:

- Ты всех в городе знаешь?

- Пока не всех, многих...

- Знаешь что?

- Что?

- Похоже ты не только врач — ты ещё и мэром города подрабатываешь! !

Посмеялись, разъехались, я на моё бесконечное дежурство по городу, он к блестящей жизни большого города...

Позже он прислал короткую смску:

«Теперь я понимаю, почему ты там...

Это ТВОЙ город! »

готовы, «тревожные» чемоданы собраны, вещи закуплены и так далее. И все же, господа, согласитесь – рождение первенца это вам не хухры-мухры. В тот знаменательный день я даже не представлял себе, что нужно делать…

Предистория.

Роддом выбирали долго и тщательно. Помня принцип двух крайностей – лучшие доктора и обслуживание бывает либо в центре, либо в области, роддомы с окраинных районов столицы отмели сразу. Обитаем мы в Киеве, так что, если еще кто не знал об украинских рвачах-мздоиметелях, как говорится читайте и мудрости набирайтесь. Один пример: коллежанка рожала в одном из окраинных роддомов, ей сначала перепутали препарат, потом, сразу после родов спросили о деньгах (денег не дашь – дите не выживет).

А в довершение всего, уронили новорожденного.

Ладно, че-то я отвлекся. Так вот, как вы, господа, уже поняли, на мне лежала нелегкая задача: найти более-менее нормальный роддом, и забронировать там место. Когда узнал, сколько стоит место в первом

Киевском роддоме, вначале обрадовался. Ну, подумаешь, чуть больше тысячи гривен, тю… А посоветовавшись со знающими людьми, прикинул. Эта сума может вырасти и до пятнадцати тысяч. С учетом того, что в «роддоме номер раз» рождают такие особы как депутаты (а вернее, депутатские жены, не хватало еще, чтобы эта шушера размножаться научилась), звезды всяческие, и им подобные мажоры, понятно что наши скромные сбережения там растают

«як роса на сонці». Из оставшихся вариантов не выбрали ни одного, по причине: «там неудобно, а сюда я не хочу».

История.

Итак… Наступил день «Д». Роддом не выбран, жена просит сделать хоть что-то. Короче, весело. Позвонил в службу помощи мэра. Кто не знает, что собой являет мэр Киева, поинтересуйтесь. Так вот, там порекомендовали сразу звонить 103 (скорая помощь) и не выкабениваться. Звоним по указанному номеру. «Скорая» приехала в течении пяти минут (за это тому же меру респект и уважуха, - сдержал слово, купил технические приспособы для доставки докторов). А вот содержимое «скорой»… Это надо было видеть!

Два прыщавых юнца – видно только с конвейера мед. университета, и дамочка лет двадцати пяти. Картина ёпина «дождались»!

Ладно, мы не гордые, можем и с ними. В конце-концов, жену с пакетами и тревожным чемоданчиком загрузили унутрь. И тут возникли две дилеммы.

Первая: на руках у нее всего полторы сотни гривен (около 18-ти долларов), а остальные деньги брать опасаемся. Вторая: вещей почти 20-ть килограмм, так что при такой нагрузке она родить может прямо в приемном отделении. Пробую договориться, мол, как же это так – она же сама это не вытащит. «Без вопросов» - говорит девица, «с вас полтинник и поможем разгрузится». Больше всего по жизни не люблю покупать котов в мешке, ибо ненадежно это. Сошлись на дватцатке, и я еду вместе с женой. Позже узнал, что они обязаны были взять меня сопровождающим.

Едем. Звоню на службу, дескать, завтра могу о[ман]дать, ибо жена рожать принялась. Шеф мой, добрейшей души человек, спрашивает в какой роддом едем. Ответ прямой аки рельса: не знаю. На вопрос, типа, «а что же так долго тянули» - простой ответ: позвонил мэру, там и посоветовали. Ну насколько же приятно, господа, чувствовать себя ревизором в стиле

Гороля! У наших недо-дохторишек лица вытянулись, дальше следующая картина:

Дамочка, по внутреннему телефону начинает нервно переговариваться с водителем. Потом еще более испуганно смотрит на нас с женой.

- Куда вы звонили?

- В смысле?

- Куда вы только что звонили?! Нам сообщили, что мы берем взятки!!!

Чтобы разрядится, решил подурачиться.

- А вы их берете?

Дамочка, нервно:

- Мы взяток не берем, не брали, и брать не будем! Вон из машины! ! Игорь, притормози! – это она водиле.

- Так вы хотите, чтобы я запомнил номер вашего тарантаса и доложил, куда следует?

Жену разбирает хохот, она привыкшая к моему правдолюбству. На лицах будущих докторХаусов явственно нарисован перепуг. И не детский. Они всем скопом начинают вещать, как нелегка жизнь студента, как тяжело без выпивки, и вообще. Просят перезвонить туда, куда звонил, и попросить сказать им. ИМ! Что все это было шуткой, что скорая помощь не вызывалась и так далее. Ага, сразу. Просветил, что любой звонок в службу помощи мэра фиксируется, и если я сейчас зателефонирую, то проблем у них будет на порядок больше. Докторица, дернувшись, заявила:

- Тогда мы сделаем так, что ваш ребенок родится мертвым!

Это она зря сказала. За свою семью готов сражаться до последней капли крови. И все же, игру прерывать уже не получится. Спрашиваю у жены:

- Диктофон все записал?

- Он еще включен (предъявляет мобильник, где действительно был включен проигрыватель. На воспроизведение).

- Ну так что – спрашиваю, кто у нас мертвым будет? А может кому санаторий лет эдак на десять с бесплатной баландой организовать?

Они засуетились! Порылись по карманам, и… О чудо! На лавочке появилась кучка купюр! Как жена подсчитала – почти 700 гривен. На пальцах попросили выключить диктофон, на что получили отказ, мол пока не приедем

– а дзузька вам! (дзузька – это украинский аналог всем известного слова из трех букв, при чем это слово литературное).

А дальше все просто. Доехали к пятому Киевскому роддому, оформились. Я помог донести вещи, машина со скоро-лепильниками убыла в ночь…

Сыну скоро уже полгодика, но когда какой-то не в меру зажравшийся чиновник, доктор, инспектор, - не важно кто, начинает заискивающе говорить «не положено», мы дружно улыбаемся, ибо знаем: чем выше оно задирает нос, тем лучше видно сопли.

p. s. Верю, что в сфере здравоохранения попадаются достойные люди. К ним и обращаюсь. Уважаемые, ценимые специалисты. Если увидите у себя под боком подобную шваль, либо научайте, либо гоните пинками под зад. А лучше сразу в голову. Ибо рыба гниет с головы, но чистить ее полагается

- с хвоста.