Медицинские истории

то за них родственники всегда шли.

Есть у меня один сосед по даче. Его участок далеко от моего, но общаемся достаточно. Он очень противный. Ему только-только стукнуло прошлым летом 40, а выглядел на все 50. Очень скверный характер, считает, ему все должны. Для простоты буду называть его Васильевым. Васильев думает, что за те несчастные копейки налогов, что он отдаёт бюджету, каждый врач, гаишник и учитель обязан облизывать его нижние полушария.

Естественно, все представители этих ремёсел ниже него по жизненному статусу. Когда мы с ним однажды вместе шли с вёдрами к скважине, у нас выдался короткий, но примечательный разговор. Васильев похвастался тем, как пару лет назад засудил одного врача реанимации, когда тот откачал его при остановке сердца.

Во время непрямого массажа сердца повредились рёбра и усугубилась невралгия, которой Васильев страдал уже десятилетие как. Врача отстранили, а затем уволили по статье с записью в личное. Васильев поднапрягся и ещё отсудил у него энное количество денег. Я ещё удивился: на моей практике ни разу не увольняли реаниматологов. А тем более их не удавалось засудить. Ни один главврач не допустит такого, больницы держатся за свой персонал крепко. И как можно судить человека, который тебе жизнь вообще-то спасал?

Васильев довольно погладил хлипенький ус и недвусмысленно обозначил свои связи в нужных местах с нужными людьми. Пациенты нередко идиоты, но чтоб такие — впервые видел. Спрашиваю его, а как же врачу надо было поступить тогда, не спасать тебя что ли?

— А мне всё равно, как бы он поступил — заржал сосед. — Если бы я умер, то мне уже всё равно было бы, а так всё что смог с него поиметь — всё выдоил. И мог он меня спасти без ломания рёбер или не мог, это не моё вообще дело.

— А в чём тогда твоё дело?

— В том, что я смог у этих иждивенцев вернуть из своих налогов.

Дальше я молча нёс вёдра и много думал.

У врачей не принято распространяться о профессии. Потому что сразу же ты перестаёшь быть для окружающих человеком, и интересен им лишь как личный доктор. В любом случае, поверьте на слово, из чистосердечных признаний «я врач», ничего хорошего не выходит. НИ-КО-ГДА.

И вот какая-то нечистая душа заприметила у меня огромный чемодан «аптечки» и соседи сделали выводы. Теперь каждый приезд на дачу меня встречала толпа, чтобы одолжить лекарств и проконсультироваться. Я хирург, как я вас буду консультировать, дурни?!

Но вслух, конечно, отрицал всякие свои связи с врачебным делом. А потом как-то работы навалилось со всеми нововведениями. Зимой, весной и летом на даче не появлялся. Когда в сентябре приехал, надеялся, что забыли про соседа с кучей бесплатных лекарств.

Ан нет — только калитку отпирать начал, бежит с дальнего конца участков соседка. Нехорошо как-то бежит. Точно что-то случилось, за километр видно, что не лопата понадобилась. Ещё тридцать метров не добежала до моего забора и кричит:

— У Васильева приступ! – я даже ключи крепче сжал.

— Какой приступ? – соседка запыхалась совсем, но на последнем издыхании выдаёт: «сердце».

— В скорую звонили, они едут уже. Иди скорее помоги, ты врач же, ему плохо, он лежит совсем никакой. – Я её слушаю и понимаю, что скорая не успеет. Ближайшая подстанция почти в тридцати километрах отсюда. Ну совсем никак не доедет. И скорая это знает. Они не пошлют машину так далеко, когда недавно дожди сильные прошли. Многие сейчас по ментовским вызовам на дорожные аварии выезжают.

— Какой Васильев? – спрашиваю.

— Из зелёного трёхэтажного, на выезде почти участок.

— Не знаю оттуда никого.

— Ну какая разница, пошли быстрее. Бери чемодан свой, а то ещё неизвестно, когда врачи приедут, а он уже минут десять лежит весь белый.

— А я-то что? Я не врач, как я ему помогу?

— Как не врач? А всем посёлком к тебе за лекарствами ходим, ты всё знаешь всегда. Пошли быстрее!

— И что, что знаю. Ну дам я ему таблетку какую-нибудь, а ему хуже станет. Я права не имею.

Соседка как рыба молчит, глазами хлопает, рот открывает.

— Я не пойду никуда и лечить его не буду. Тут не больница. — Открыл калитку и пошёл в дом. Соседка у забора с минуту постояла, а потом убежала назад.

Васильев умер. За ним приехали через два часа и констатировали. Мог бы, конечно, его тогда спасти. Но пока в интернете есть хоть какая-то анонимность, с чистой совестью признаю, что не жалею. Пока такие мрази, как он, пытаются засудить врачей, спасающих жизни, люди будут умирать. Так пусть лучше умирают такие как он.

премерзкая, около нуля, вместо снега горы жидкой густой грязи, и в этом всём у моего «Опеля» дохнет генератор. У «Опелей» это бывает, особенно в густой жидкой грязи. В первом сервисе мне предложили оставить машину до завтра, пришлось объяснять, что в машине жена и пять кошек, и вариант «завтра» не катит. Машина тоже не очень катила, с трудом добрался до другого сервиса, там генератор заменили, но процесс переезда и перемещений по территории сервиса привели к тому, что я насквозь промок и жутко замёрз. В итоге благополучно доехали, начали отдыхать, но меня почему-то напрягала мысль, что от холода и сырости у меня может начаться невралгия. Не знаю, почему я так решил, никакой невралгии у меня сроду не бывало, просто слово такое знал. На фоне переживаний, принимая вечером душ, поскользнулся и ударился боком, но на фоне предстоящей невралгии это была, конечно, ерунда. Ночью проснулся от острой боли в боку. Ну, точно, невралгия! Жена помазала меня каким-то хреналгоном, но он помог мало. Так и прошли длинные праздники. Когда надо было ехать домой, за руль садился минут десять. Жена сказала, что, по её мнению, мне надо на следующий день идти не на работу, а в поликлинику. Я мужественно ответил, что если смогу зашнуровать ботинки, то поеду на работу. Ботинки я зашнуровал, но по дороге на работу решил всё-таки зайти в поликлинику, может, у них есть от невралгии что-то эффективнее хреналгона. В поликлинике симпатичная девушка-терапевт сочувственно сказала, что больничный по невралгии может дать только невропатолог, но, прежде чем она отправит меня к нему, надо сделать ЭКГ и рентген. «Чтобы исключить», - пояснила она. На ЭКГ очереди не было, но ушло время на спор о том, обязательно ли для снятия кардиограммы ложиться на кушетку. Оказалось, да. На укладывание и вставание ушло время, зато кардиограмма оказалась отличной! На рентген была очередь, но зато там не надо было ложиться. Зато возникла другая проблема: я никак не мог прикрепить к себе тяжеленный передник, который должен был защитить мои гениталии от излучения. Рентгенолог, крупная дама, недовольно смотрела на мои манипуляции, потом посмотрела на монитор перед собой. Лицо у неё вытянулось, и она начала судорожно стучать по клавиатуре. «Надеюсь, у меня ничего не сломано? » - игриво спросил я. «У вас всё сломано», - сказала она голосом, тяжёлым как её передник. На самом деле сломано было не всё, а только четыре ребра. Потом девушка-терапевт, хлопая глазками, упрекала меня: «Что же вы мне говорили про какую-то невралгию? ? ». У травматолога, который пришёл на меня поглядеть, пока ехала «Скорая», я спросил, почему меня отправляют в больницу, ведь сломанные рёбра можно лечить дома? «Отрезанную ногу тоже можно лечить дома, - задумчиво сказал травматолог, - Но не всегда успешно! »

В больнице меня усадили в инвалидное кресло-каталку и повезли по коридорам – также, как я ехал на работу, то есть с портфелем, в костюме с галстуком. По-моему, креслу не хватало мигалки! Дальше всё было не так забавно: меня продержали почти месяц, потому что уровень жидкости в лёгком не хотел снижаться. Я спросил зав. хирургическим отделением (меня лечили в травме, но и в хирургию водили, чтобы те тоже могли на меня посмеяться): «Вы же сказали, что можно сделать операцию? » «Мы можем сделать операцию хоть сейчас, - отвечал он с акцентом, напоминавшим другого руководящего кавказца, - Но тогда мы вам сломаем ещё два ребра. Это вам надо? »

Я понял, что медицина наша всесильна, и лучше не давать ей повода доказывать это.

При выписке мне посоветовали купить много надувных шариков и надувать их каждый день. Это был лучший медицинский совет, какой я когда-либо получал. Но за прошедшие несколько лет всё никак не соберусь его выполнить. Всё жду чего-то. Наверное, невралгии.

в лицо. И такое у меня нежелание возникло, вернее такое непреодолимое желание "слинять" с этого кросса! А как? Бреду в санчасть с уверенностью, что меня оттуда выпрут. Жалуюсь на некую боль в правом боку. Меня кладут на кушетку и проверяют на возможность заболевания аппендицита. А не болит ничего, хоть тресни! Стыдно даже, поверьте. Но не хочу на лыжню и со стыдом мирюсь. Берут кровь на анализ.

Я поднимаюсь на этаж своего 3-го курса и нарываюсь на начальника курса.

Дай ему Бог здоровья! Он на меня орет ором. На что советую ему позвонить в медсанчасть (думаю, пока будет готов результат анализа автобус с

"лыжниками" уедет, а я "откожу", потом отбрехаюсь). Проходит минут 10 и сообщают, что результат анализа подозрительный и меня надо срочно отправлять в поликлинику. А мне стыдно как, слов нет. Ну, не болит ничего! Приехав своим ходом в поликлинику, попадаю на прием чуть ли не к главному хирургу. Женщина осматривает меня (в какой раз - ничего не болит! ) и говорит, что нужна срочная госпитализация. Причем, запрещает самостоятельно передвигаться, вызывает санитаров и те на носилках уносят меня в "Скорую помощь". Я думаю, что попал я крупно! Как выясниться, что симулировал, шкуру сдерут и отчислят из славного учебного заведения.

Привозят, однако, в ЦКБ (да-да! ). Осматривает зам. начальника хирургического отделения, солидный мужчина, и рекомендует операцию по удалению аппендицита. Тут я совсем ошалел! Делайте, говорю, если считаете нужным. Э, нет, отвечает, согласие ваше нужно. Ну ясень день, соглашаюсь. Делают операцию под местным наркозом, это отдельная история.

Вырезают и этот зам. начальника хирургического говорит. цитирую: "Еще бы час - полтора и был бы у вас перетонит гнойный".

А я думаю, сдох бы я на Химкинском водохранилище и вряд ли мне смогли помочь, если бы не послушал я внутренний голос свой.

сразу. Как будто искра между нами какая-то проскочила. Телефон дала. Я на следующий день ее в ресторан пригласил, и чтобы лохом не выглядеть, взял у друга машину.

Ясно дело, что в ресторане я не пил, а она на шампанское налегала и такая между нами тяга, что чувствую прямо на столе бы ее завалил.

Еле дотерпел до окончания ужина, да и она видимо тоже самое испытывала. Только в машину запрыгнули, она меня в шею целовать, а руки шаловливые…! Я на газ давлю, тороплюсь на квартиру, а она этими руками так шурует, что у меня уже круги перед глазами.

Ну, а когда я ощутил её жаркое дыхание там, где в тот момент все мои мозги сконцентрировались, тут-то мне столб дорогу и перебежал.

Долбанулись так, что я пять минут не мог понять, что где и к чему.

Машина всмятку, всё болит, она стонет, короче кошмар. Скорая правда быстро приехала. Надька кстати, в соседнем женском блоке лежит, вот немного поправлюсь, покажу вам, что за девка. Врач говорит, у неё бедро сломано и сотрясение мозга, но обещает, что до свадьбы заживет.

Через неделю Серега стал ходить, правда при посредстве костыля, но ходил резво.

— Слышь, пацаны, я сегодня Надюху видел, тоже кондыбает потихонечку. Но самое главное, что когда поговорили, мне кажется, я её ещё больше хочу! - заверил он нас, вернувшись с обеда.

Вечером он пропал. Давно прошел отбой, а его все не было. Где-то в полпервого ночи из коридора раздался страшный грохот, потом какие-то крики, топот и все стихло. Серегу завезли на каталке, часа через два. До обеда он спал, но нас смутило, что повязок на нем добавилось и видок был довольно бледный.

Вот его второй рассказ: - Не, ну Надька, она ведь тоже меня хотела, это сразу было видно. Я её когда увидел, сказал, чтобы после отбоя, часов в двенадцать вышла. Сам разведал, что процедурная в это время свободна. Потащил её туда. Полчаса пристраивался, а вы думаете в гипсах, это легко? Я её на операционную каталку положил, каталкой этой двери припер, ну чтобы не зашел кто ненароком. Гипс ей наложили на бедро, ну прям до этого ! Пришлось растяжку делать, бинтом за шкаф с медикаментами подвязал. Сам тоже корячусь, нога ведь в колене не сгибается, а рука в локте. Подставил тумбочку, ногу закинул на нее, рукой зацепился за какую-то этажерку с пробирками, в общем вроде начало получаться. И только мы хотели слиться в сладостном порыве - в дверь медсестра торкнулась. Пока я начал слаживаться по новому, слышу она орет: «Коля, двери что-то заклинило! » - я же не знал, что она с шофером из скорой. Тот амбал здоровый, и видно тоже желание приперло, как двинул!

Как падали не помню, знаю только, что каталка перевернулась, и сначала на нас этажерка упала, потом шкаф с медикаментами, а потом этот Коля, будь он неладен! Надька молодец, даже не стонала, но врач сказал, что у нее повторное сотрясение и два ребра хрякнуло! А у меня вывих тазобедренного сустава и по ходу позвонок сместился.

Лежащий на соседней койке мужик, вытерев слезу, с полным серьезом посоветовал, мол ты бы, Серега, на нее табличку повесил!

На недоуменный взгляд влюбленного, он прояснил, мол, ну ту, что на всех столбах висит — «Не влезай — убьет! »

А надо сказать, у пациентки стоял кардиостимулятор.

И тут Леша говорит фельдшеру: (к примеру) 2 куба такого-то лекарства и 2 куба такого-то, быстро!

Фельдшер отпрянула: доктор, вашумаму, это же чистый яд! Бабка откинется!

- Стопудово откинется, делайте как я сказал щасже!

- Я под суд пойтить не желаю, делайте сами!

Ну что ж, доктор сказал, доктор сделал. Пустил по вене старушке чистый термояд.

Бабка начала умирать, отек спал, сердце остановилось, и что? правильно! Заработал кардиостимулятор! Запустил сердце и вуаля - через пару минут бабка как ни в чем не бывало села и заморгала, ой, чтой-то со мною было?

Этот случай потом разбирали самые высокие инстанции и доктора похвалили.

А я так считаю, что это было гениально.

Как-то я спросила его: Леш, а сколько человек ты спас?

- Шесть, - закурив и прищурившись, ответил он. (Это, на минуточку, человек, отпахавший лет 10 на скорой)

- Как это шесть? - похлопала я глазами, - ты ведь каждый день спасаешь людей!

- Это моя работа, и если судить честно, то это не спасение. А с этими шестью пришлось сильно повозиться!

Спасибо таким врачам...

то подвернувшуюся медсестру срочно послали выбрить больному «зону бикини» прямо в палату, куда его временно выгрузили.

Залетев в туда, сестричка тихонько сдёрнула с бессознательно лежащего там мужика штаны и, жутко волнуясь и краснея, приступила к порученной процедуре, начав с его левой тестикулы. Была она, по всей видимости, ещё молоденькая, вследствие чего ещё относилась к мужским половым железам как к чему-то довольно сакральному. И вероятно по причине такой неопытности и, ввиду шарообразности обрабатываемого ею предмета, успела оный пару раз порезать, быстро, впрочем, замазав царапины зелёнкой с йодом из-за чего левое яйцо пациента стало здорово походить на пасхальное.

К этому времени больной проснулся и, сонно узрев происходящее, начал потихоньку распадаться на молекулы. Правда продолжался этот процесс недолго, так как, осознав происходящее, он широко выпучил глаза и возмущённо возопил:

- Это вы что, бл. . ди, тут делаете? ?! !

Короче говоря, она забежала не в ту палату и побрила там какого-то мирно спящего другого больного, которого к тому же сегодня вообще должны были после обеда выписывать.

Пострадавший устроил страшный скандал, обрушив весь свой праведный гнев на побелевшую от ужаса медсестру.

- Ты б ещё, с@ка, зажигалкой опалила! ! – голосил он на весь коридор, куда к тому времени высыпали уже все ходячие больные.

Не успокоившись на этом, он дошёл до замглавврача, с которой категорически затребовал справку для своей супруги, о том, что произошедшее с ним непотребство было намеренно устроено больничным медработником.

- Ничего не знаю, гоните справку! ! – доносилось из кабинета - я теперь как жене это Фаберже показывать буду? ?! !

Ну, что тут поделаешь, пришлось ей выписать бумагу, что при лечении такого-то пациента была допущена врачебная оплошность в виде ошибочного и частичного выбривания его паховой области.

После чего обозлённого обладателя оригинальной интимной причёски постарались поскорей спровадить на выписку, и жизнь в больнице снова вернулась в своё беспокойное русло.

готовы, «тревожные» чемоданы собраны, вещи закуплены и так далее. И все же, господа, согласитесь – рождение первенца это вам не хухры-мухры. В тот знаменательный день я даже не представлял себе, что нужно делать…

Предистория.

Роддом выбирали долго и тщательно. Помня принцип двух крайностей – лучшие доктора и обслуживание бывает либо в центре, либо в области, роддомы с окраинных районов столицы отмели сразу. Обитаем мы в Киеве, так что, если еще кто не знал об украинских рвачах-мздоиметелях, как говорится читайте и мудрости набирайтесь. Один пример: коллежанка рожала в одном из окраинных роддомов, ей сначала перепутали препарат, потом, сразу после родов спросили о деньгах (денег не дашь – дите не выживет).

А в довершение всего, уронили новорожденного.

Ладно, че-то я отвлекся. Так вот, как вы, господа, уже поняли, на мне лежала нелегкая задача: найти более-менее нормальный роддом, и забронировать там место. Когда узнал, сколько стоит место в первом

Киевском роддоме, вначале обрадовался. Ну, подумаешь, чуть больше тысячи гривен, тю… А посоветовавшись со знающими людьми, прикинул. Эта сума может вырасти и до пятнадцати тысяч. С учетом того, что в «роддоме номер раз» рождают такие особы как депутаты (а вернее, депутатские жены, не хватало еще, чтобы эта шушера размножаться научилась), звезды всяческие, и им подобные мажоры, понятно что наши скромные сбережения там растают

«як роса на сонці». Из оставшихся вариантов не выбрали ни одного, по причине: «там неудобно, а сюда я не хочу».

История.

Итак… Наступил день «Д». Роддом не выбран, жена просит сделать хоть что-то. Короче, весело. Позвонил в службу помощи мэра. Кто не знает, что собой являет мэр Киева, поинтересуйтесь. Так вот, там порекомендовали сразу звонить 103 (скорая помощь) и не выкабениваться. Звоним по указанному номеру. «Скорая» приехала в течении пяти минут (за это тому же меру респект и уважуха, - сдержал слово, купил технические приспособы для доставки докторов). А вот содержимое «скорой»… Это надо было видеть!

Два прыщавых юнца – видно только с конвейера мед. университета, и дамочка лет двадцати пяти. Картина ёпина «дождались»!

Ладно, мы не гордые, можем и с ними. В конце-концов, жену с пакетами и тревожным чемоданчиком загрузили унутрь. И тут возникли две дилеммы.

Первая: на руках у нее всего полторы сотни гривен (около 18-ти долларов), а остальные деньги брать опасаемся. Вторая: вещей почти 20-ть килограмм, так что при такой нагрузке она родить может прямо в приемном отделении. Пробую договориться, мол, как же это так – она же сама это не вытащит. «Без вопросов» - говорит девица, «с вас полтинник и поможем разгрузится». Больше всего по жизни не люблю покупать котов в мешке, ибо ненадежно это. Сошлись на дватцатке, и я еду вместе с женой. Позже узнал, что они обязаны были взять меня сопровождающим.

Едем. Звоню на службу, дескать, завтра могу о[ман]дать, ибо жена рожать принялась. Шеф мой, добрейшей души человек, спрашивает в какой роддом едем. Ответ прямой аки рельса: не знаю. На вопрос, типа, «а что же так долго тянули» - простой ответ: позвонил мэру, там и посоветовали. Ну насколько же приятно, господа, чувствовать себя ревизором в стиле

Гороля! У наших недо-дохторишек лица вытянулись, дальше следующая картина:

Дамочка, по внутреннему телефону начинает нервно переговариваться с водителем. Потом еще более испуганно смотрит на нас с женой.

- Куда вы звонили?

- В смысле?

- Куда вы только что звонили?! Нам сообщили, что мы берем взятки!!!

Чтобы разрядится, решил подурачиться.

- А вы их берете?

Дамочка, нервно:

- Мы взяток не берем, не брали, и брать не будем! Вон из машины! ! Игорь, притормози! – это она водиле.

- Так вы хотите, чтобы я запомнил номер вашего тарантаса и доложил, куда следует?

Жену разбирает хохот, она привыкшая к моему правдолюбству. На лицах будущих докторХаусов явственно нарисован перепуг. И не детский. Они всем скопом начинают вещать, как нелегка жизнь студента, как тяжело без выпивки, и вообще. Просят перезвонить туда, куда звонил, и попросить сказать им. ИМ! Что все это было шуткой, что скорая помощь не вызывалась и так далее. Ага, сразу. Просветил, что любой звонок в службу помощи мэра фиксируется, и если я сейчас зателефонирую, то проблем у них будет на порядок больше. Докторица, дернувшись, заявила:

- Тогда мы сделаем так, что ваш ребенок родится мертвым!

Это она зря сказала. За свою семью готов сражаться до последней капли крови. И все же, игру прерывать уже не получится. Спрашиваю у жены:

- Диктофон все записал?

- Он еще включен (предъявляет мобильник, где действительно был включен проигрыватель. На воспроизведение).

- Ну так что – спрашиваю, кто у нас мертвым будет? А может кому санаторий лет эдак на десять с бесплатной баландой организовать?

Они засуетились! Порылись по карманам, и… О чудо! На лавочке появилась кучка купюр! Как жена подсчитала – почти 700 гривен. На пальцах попросили выключить диктофон, на что получили отказ, мол пока не приедем

– а дзузька вам! (дзузька – это украинский аналог всем известного слова из трех букв, при чем это слово литературное).

А дальше все просто. Доехали к пятому Киевскому роддому, оформились. Я помог донести вещи, машина со скоро-лепильниками убыла в ночь…

Сыну скоро уже полгодика, но когда какой-то не в меру зажравшийся чиновник, доктор, инспектор, - не важно кто, начинает заискивающе говорить «не положено», мы дружно улыбаемся, ибо знаем: чем выше оно задирает нос, тем лучше видно сопли.

p. s. Верю, что в сфере здравоохранения попадаются достойные люди. К ним и обращаюсь. Уважаемые, ценимые специалисты. Если увидите у себя под боком подобную шваль, либо научайте, либо гоните пинками под зад. А лучше сразу в голову. Ибо рыба гниет с головы, но чистить ее полагается

- с хвоста.