Истории на отдыхе

Знаю, что сверх меры начерпают, зачем зря руками махать. Жую кусочек колбаски и мечтательно смотрю вдаль. Слышу:

- Ты хоть бы ухи сварил что ли?! Все равно ведь ничего не делаешь! - это друган Серега. До сих пор не пойму, почему для него «ничего не делаешь» и «ухи бы сварил», аналогичные понятия.

- Ладно, - говорю, - тащи рыбы, да покрупней. - В закромах рюкзаков я нашел все что нужно, специи, картошку, но больше всего вина и водки, как будто они на ней варить собирались. Чистить картошку, влом, я вам скажу. Особенно когда под уху двенадцати литровое ведро. Уже на пятом или шестом клубне, я понял, что это гиблое дело. - Ну ладно, добавлю побольше рыбы! - подумал я. Не, ну реально это же ведь уха, а не картошка тушенная с рыбой. Шуранул в ведро, все что принес Серега. Утоптал, что не вмещалось. Через пять минут как закипело, начал мешать. Блин, опять одна вода. Эта корюшка, в кипятке разваривается просто в пыль, остается хвост, голова и посередине хребет. Я понял, что если так варить, ребята столько не наловят, а ведь еще домой надо нести. Подумал и обратил внимание на «поляну» которую так и не доели. Там было много чего. Яйца, колбаса, сало, сыр, какие то консервы. - А, не пропадать же добру! Да и уху сгустить пожалуй надо, хрен ли зря ложкой махать вхолостую, - подумал я и добавил несколько кусочков колбасы в ведро с ухой. Предварительно вытащив оттуда голые хребты рыбы с хвостами и головами. Помешал, жидковато! - Колбасы мало, - решил я и добавил сыру. Сыр, с@ка, тогда был натуральный. Попав в кипяток исчез бесследно. Поэтому было опять жидко. На поляне оставались еще яйца, но чистить их было еще хуже чем картошку, потому как свежие и домашние. Ну что счистилось, то счистилось, да и скорлупа это ж ведь не цианистый калий, и в ведре на мой взгляд должно же быть хоть что-то твердое. В общем пока я экспериментировал с ингредиентами на улице темнело. И я понял, что и так сойдет в темноте-то, бросив в ведро все, что оставалось на «поляне», включая какие-то консервы, предварительно вытащив их из банок. Посолил, поперчил, попробовал. - Твою ж медь, обожраться можно! - И ведь был прав. Вы знаете как мел народ из этого ведра когда вернулся. Они стонали, мычали, многие чавкали, восхваляя мое поварское искусство. Гремели ложками так, что распугали все зверье в округе. Периодически они наклонялись ко мне, с единственным вопросом:

- Ты это, рецепт потом расскажешь?! Я жену научу варить! - я в согласии кивал головой и ждал такого же вопроса от следующего. Нет, некие катаклизмы все же возникали, ближе ко дну ведра. - Это что такое тянется я не понял?! - начинал кто нибудь, таща из ведра расплавленный сыр, но я присекал это на корню.

- Это молоки, валенок! - и прения прекращались. А когда у кого то на зубах начинала похрустывать скорлупа яиц и они открывали рот, чтобы возмутиться, я урезонивал их тем - что икра в рыбе не доварилась, вот и хрустит!

Всю обратную дорогу домой, таща на спине этот грёбаный рюкзак с рыбой, я думал. Думал почти девять километров. Нет, то, что я сотворил шедевр, спору не было, но что это, осознать было сложно. Дома я сразу схватился за книгу о вкусной и здоровой пище. Проштудировал - аналогов не было. И только когда я добрался до раздела «блюда народов мира», я нашел что-то подобное у итальянцев. Пицца! Это была явно она, правда в моем случае жидковатая. Это потому, что делал я ее в ведре, а не на лепешке, осенило меня.

Поэтому, когда меня спрашивают, могу ли я готовить пиццу? Я скромно закатываю вверх глаза и произношу — я ее самолично разработал!

до Калинина (сейчас г. Тверь). Собственно, рассказ о том, как мы оказались в г. Торжок. Это сейчас после того, как прошел один телесериал, о существовании этого города знает гораздо больше людей, чем жителей в городе. А тогда это была малоизведанная русская провинция. Итак, приплыли мы в Торжок и привязали наши байды у какого-то дерева в центре города, оставив в байдах все вещи и документы. Только весла спрятали. Если и была у нас мысль, что байды могут и "уплыть", то недолго. Оцените, как изменилась страна за последние 25 лет. Вышли к набережной, или к тому месту, что можно назвать набережной. Там старинные купеческие домишки и на них масляной краской нарисованные вывески: "Аптека. Наркомздрав", "Столовая наркомпроса" и что-то ещё в том же духе. Чувствуем, что старины в этом городе с избытком. Переходим через мост (в городе было 4 моста, но все ходили по недостроенному) и оказываемся на центральной площади города. Там по диагонали два (ДВА! ! ) памятника Ленину, стоящие по диагонали площади и указывающие друг на друга пальцем. Около горкома стенд: "Наши стахановцы". На кинотеатре плакат: "Важнейшим из искусств для нас является кино и наша цель овладеть им. И. В. Сталин". В центре площади телега с бидонами. Млеем от восторга. Вот ведь как можно бережно хранить атрибуты социализма, как сохранилась родная глубинка. Вот подлинное лицо нашей провинции. Мы так бы долго восторгались и уехали бы с этими впечатлении, пока один из аборигенов не объяснил этим восторженным идиотам, что здесь снимается кино. "Танк Клим Ворошилов 2". Мы потом побывали на съёмках. А провинциального духа там и так было достаточно.

постелили покрывало и

накрыли, чем бог послал. А бог в тот раз послал коньяк армянский,

колбасу «московскую», чешское пиво и т. д. Исключительно дефицитные

продукта тех лет, которые были нами закуплены в Румынии. Из тушенки

выковырнули куски мяса, окунули в уксус, нанизали, на шампуры и - на

костер. Вкусно зашкварчало, запах заструился на весь лес, и разбудил

птиц, которые стали слетаться в надежде на халявное угощение. Армянский

коньяк, из бухарестского магазина сильно отличался от нашего, - терпкий,

отдающий миндалем, как говорил Райкин, «вкус - специфищский!». Вокруг

чистота лесная непривычная, кустики подстрижены, деревца под линеечку,

травка – как персидский ковер. Ни тебе бутылок, ни окурков, ни обрывков

газет. О мусоре можно только мечтать. Чисто – не по-людски. Ну, думаю,

это дело поправимое, утро вечера мудренее. Разлили, чокнулись, выпили,

закусили. Спели под гитару. Оросили окружающие кустики и по машинам.

Дело-то молодое, все как у нас……

Утром я встал, когда солнышко уже слепило глаза. Журчал ручей, и пели

птички. Перед моим, не совсем еще трезвым взором предстала картина

маслом: в открытых настежь Жигулях спят семейные пары, бесстыдно

развалившись, как у себя в спальнях, кто в исподнем, а кто и без. Одежда

разбросана на капотах и крышах. А самое главное: мимо идет народ, и

ошалело глядит в нашу сторону, как на стоянку первобытных людей.

Вскоре выяснилось, что в потемках мы расположились в городском парке и

отдыха города Видин.

двое остаются в машине, а двое, захватив канистру, раздевшись и держа одежду над головой, заходят в воду. Речка неширокая, но грязная, при этом глубокая и быстрая.

Понесло их течением сразу, выплыли на тот берег с трудом, одежду, естественно, всю замочили. Деваться некуда, шмотки отжали и потащились в сторону деревни.

В это время оставшиеся приятели встретили местную силосовозку и узнали у водилы, что в 5 километрах есть мост. Выклянчив у него немного солярки, прикинули, что им этого хватит, чтобы добраться до этого же места на противоположном берегу. А уж там встретить своих товарищей, чтоб не заставлять их еще раз купаться. С этими планами они и отправились в путь. Но в дороге заплутали.

Через некоторое время возвратились посланные за топливом мужики. Берега все в кустах, поэтому на отсутствие машины они внимания не обратили.

Залезли в реку прямо в одежде, уже зная, что снимать бесполезно.

Форсировали преграду под матерщину, как известно добавляющую сил, выбрались на сушу, отжали одежду, оделись.

И вот, стоят они мокрые, уставшие, грязные как свиньи и злые как собаки, но в полной уверенности, что все позади. И тут замечают подъехавший джип с приятелями, естественно, на противоположном берегу и опять с пустыми баками.

Поплыли в третий раз.

держится.

Её практически выгрузили из такси и внесли под белы рученьки пред светлы очи девушки на рецепшн.

Собственно сама история. Признаки бурного веселья в соседнем номере проявились к 12 ночи на следующие сутки. Бодрящие веселые голоса и заливистый жизнерадостный хохот под звон стекла продолжался часа полтора, пока супруг не познакомился с соседями через балкон и на хорошем английском поведал им о том, что в соседних номерах тоже отдыхают люди, которые хотят спать. Каково же было его удивление, когда в веселящейся компании из тех, кому за 75 он узнал вчерашнюю английскую пару, разбавленную обществом более молодой дамы лет 65. На столе присутствовала пустая бутылка виски и початая новая …. Румяная преобразившаяся старушка бодро пожелала нам спокойной ночи. Веселье было в разгаре…

Следующей ночью в половине третьего мы проснулись от жуткого хохота и пьяных криков, раздававшихся под окнами. Та же компания, дополненная пятью англичанами, судя по всему, той же возрастной категории прыгала в подсвеченный бассейн в одежде, плескалась, радостно шаля. Рядом застыли сбежавшиеся на шум сотрудники охраны, которые ночью дежурили на рецепшн.

У них тоже не было слов…

для перекура, туалета и просто размять ноги, он подошел к каждому курящему даже не с просьбой, а довольно-таки безапеляционным требованием окурки не разбрасывать, а кидать их в урну, и лучше всем завести себе личную пепельницу, тем более предстоит выход в море, куда тоже мусорить не следует.

Пока ехали дальше он завладел вниманием встречающего гида, и среди прочих его расспросов я уловил такой: «А быдляк у вас тут бывает? Или в основном приличные люди ездят? », а то он не любит, когда ведут себя как быдло.

Когда прибыли на яхту, он стал единственным, кто не помыл за собой тарелку после ужина на борту, заботливо приготовленного к нашему приезду организаторами. В ответ на просьбу шкипера с утра вставать как можно раньше, чтобы к десяти часам успеть принять утренние процедуры в условиях двух крошечных санузлов на семь человек, а также приготовить завтрак на тесной кухне или сходить на берег в кафе, он сообщил, что «е**л он в рот такой ранний подъем, это ж о*уеть как рано, пи*дец какой-то! » (а среди нас были и женщины, и дети) и что он не завтракает, а кофе все равно кто-нибудь будет себе варить, вот пусть и на его долю чашку сварит, не сложно ведь, встанет без пяти десять и выпьет его. После чего пожелал принять душ раньше всех, чтобы потом не ждать, при этом от каюты до душа и обратно перемещался полностью голым.

Жареный персик? Легко. Суп из медузы? Почему бы и нет. Может закончить день в аптеке… но зато с парой новых рецептов.

3. Тюлень-пляжник

Главное движение дня — переворот на другой бок. Лежак — трон, полотенце — флаг. Любая экскурсия воспринимается как покушение на "долгожданное право отдохнуть"

4. Живчик-моторчик

Встал в 5: 30, пробежал, сходил в горы, вернулся, съездил на гору, потом на морскую экскурсию и пошёл на просмотр звездопада с водопада. Рядом с ним «отдых» превращается в фитнес-лагерь.

5. Экстремал / Рисковый

Скалолазание, параплан, рафтинг — must-have. Фото после каньонинга? Обязательно в шлеме, с синяками и счастливой улыбкой "я это сделал(а)! "

6. Наслажденец

Живёт по принципу «вкусно, красиво, ещё». Утром — шикарный завтрак, днем - SPA, вечером — коктейль с видом. Тур по ресторанам для него важнее тура по достопримечательностям.

7. Геракл

Тренировка — лучший сувенир. Заплывы, велозаезды, йога на пляже. Пресс к концу отпуска рельефнее, чем у спасателя. Вы обязательно встретите его на заре в ледяном бассейне, на разминке, устроенной аниматорами, на аквааэробике или играющим в настольный теннис.

8. Профессор-всезнайка

Каждый камень — артефакт, каждая вывеска — повод для лекции. Экскурсия с ним — мини-университет, из которого выйти с дипломом. "Пойдем дальше, давай скорее" - оскорбление.

9. Жизнь для Инстаграм

Ради фото готов висеть на краю обрыва. Гранат в кадре переставила 10 раз, пока не вышло "чтобы все обалдели, как вкусно и красиво отдыхаем". Обязательные фото еды и рилсы, ради которых "весь мир подождет". Потом обязательно принесет это в турчаты.

10. Выживший

Может сделать шалаш из листьев, разжечь костёр без спичек, состряпать ужин из того, что растёт и плавает рядом. Если вокруг цивилизованный отдых - непременно расскажет "незнайкам" о том, как спастись от скорпиона и научить чаек приносить кефаль.

11. Нытик

"Слишком жарко. Слишком холодно. Слишком никак. И вообще песок не тот! ". Даже в раю найдёт повод вздохнуть с грустью и попросить у апостола жалобную книгу. Особенно опасен, если отдыхает с любимыми чадами.

12. “Тагииил” или синяя богиня

Главная достопримечательность — бар. Память об отпуске — 15 фото с вечеринок и смутные воспоминания о перелёте.

13. Пятизвёздочик

Белые простыни, room-service, платья «на каждый день». Экскурсии? Только до бара на пляже и лежака с водным кондиционированием.

14. Семейный диктатор

Распорядок, маршруты, бутерброды по плану. Все ворчат, но никто не теряется и не опаздывает. До отдыха существует в состоянии "тревожница 99 уровня".

15. Шопоголик

Магнитики, специи, сумки. Чемодан пухнет, кошелёк худеет. Может провести весь день на рынке ради глиняных тарелок, особого мёда и скидки в 1200 рублей.

16. Ночной тусовщик

Просыпается, когда загораются неоновые вывески. За ночь успевает на три дискотеки, а утром спит, как медведь зимой.

17. Экономист-выживалка

Живёт на батоне и воде, лишь бы хватило на морскую прогулку и катамаран. Может выторговать скидку даже на мороженое.

18. Организованный хаос

Теряет билеты, опаздывает, но чудом оказывается в нужном месте в нужное время. Счастливый случай в человеческом обличии.

19. Дети природы

Ушли в поход «на пару часов» — вернулись через два дня с веточками в волосах, расфокусированными взглядами и колечками из местного дерева.

20. Сезонник

Зимой — лыжи, весной — сакура, летом — море, осенью — винные туры. Живёт по календарю Instagram.

Коля родился и вырос в мартеновской печи. При виде тазиков он дуреет. В нём просыпается огненный монстр, демон веника и пара. А я ж не знал. Я шёл просто мыться и говорить о женской вредности.

Он надел шапку, перчатки. По глазам было видно, надел бы и валенки, не было. Сказал, надо поддать. Поддавал, пока не взорвался градусник.

- Ну вот, теперь хорошо, - обрадовался Коля.

Меж тем, в парилке настало ядерное лето, всё вокруг сделалось лиловым и малиновым как на Венере в середине августа. На всякий случай я показал Коле жестами, какой я несчастный. Как бы намекнул что сдаюсь и готов уже перейти к пьянству, самолёту и Барбаре Брыльской.

Коля сказал, сейчас мы восстановим мне оптимизм. С трогательной заботой к моим неурядицам он взмахнул веником каким-то самурайским способом. Примерно на втором ударе из меня выбежали все микробы, в том числе полезные. Тогда же открылась разница между баней и процессом распада ядра. И ещё я понял, кого из гостей планировали подать на стол с яблоком во рту. На третьем ударе я отрёкся от гелиоцентрческой модели мира в пользу плоской земли, плывущей на черепахе. Всё, говорю, Коля, никто нигде уже не вертится, только не надо больше вот этого.

В ответ Коля показал как делают «припарки». Ну, которые мёртвым ни к чему. Конечно, ни к чему. Кому ж надо чтоб мёртвые бегали по бане, жалуясь на ожоги.

Потом, когда я всё-таки выжил и ел пирожки с черникой, складывая их в столбики по три, и все гости казались мне одной сплошной Барбарой Брыльской, Коля рассказал Очень Короткую Историю.

- Однажды я мылся со сталеварами. Думал, сд@хну. Было очень жарко, ужасно. Этих мужиков в деревне называли «сталевары». Они вообще беспредельщики. Один выбежал с тазиком под дождь, его ударила молния, он ничего, дальше мыться пошёл.

Так сказал Коля и тревожно посмотрел на закат...