Истории на отдыхе

- начинается пальба. Не попадают - утка к нам. Где ее отец с дядей снимают. Потом цикл повторяется. Набили так примерно штук 30. Собираемся домой. С той толпы идет делегация с претензиями:

- Мужики! Так не честно! Утка к нам шла. Мы типа ее загоняли, а вы пользуясь - ее всю посбивали. Надо дескать поделиться. Да и ружья у нас крутые - при этом достают ружья.

Смотрим действительно крутые. Дядя мой им и говорит:

- Ружья-то у вас классные, а вот охотники вы так себе.

Ну тут же начались тупые предъявы

- Ты за слова-то отвечаешь?

Дядя подходит тогда к машине, достает из багажника карабин и говорит:

- Спорим, я сейчас из него утку сниму?

Кто знает, понимает, что на утку с карабином ходить можно, но надо быть профи, чтобы с нарезного снимать птицу. Ну что ж поспорили. Выигравший забирает всю добычу. Ну дядя зарядил карабин, хапнул стакан водки, встал. Минут через 15 летит утка. Небольшая стая. Выстрел. Дядя садится в лодку - уплывает, минут через 3 привозит назад утку с отстрелянной головой.

Подает тем мужикам

- Вот вам трофей!

Мужики молча умываются и уходят.

Спрашиваем с отцом:

- Ты как попал-то?

- А х[рен] его знает!

Первый раз по утке из карабина стреляю! И второй раз пробовать даже не буду! Прям как в том анекдоте - "Из восьми стволов да в такую стаю!"

на судачка.

Рыболовного народа на берегу немного. Постепенно со всеми соседями познакомился и "перетёр".

Ночью сижу в складном кресле перед удилищами с закинутыми донками.

А на них "светлячки". Которые в спокойном состоянии до поклёвки мигают раз в 5 секунд - место удилища обозначают. У многих сейчас такие, знаете, наверное.

Ну и засмотрелся на них. Задремал.

И снится мне, что я... помер. Натурально. Вылетаю, значит, через тоннель, всё как положено. И с ветерком прямо к воротам Рая.

А там местный вахтёр, святой Пётр. И сразу допрос - кто такой по жизни?

А я с перепугу могу вспомнить только что в последний момент рыбачил.

Ну и говорю, что рыбак я.

А этот Пётр нахмурился, и говорит, что рыбаки у них все идут в Ад. Потому что много рыб жизни лишили. Да ещё и каждому новому орудию их убийства радовались. Как игрушкам.

Поплохело мне конечно, от такого небесного Рыбнадзора.

Но делать нечего. Поворачиваюсь, и в Ад плетусь.

Вдруг этот Пётр меня окликает.

- Постой, говорит, у тебя фамилия такая-то?

- Да, говорю.

- А зовут так-то?

- Ну да, так.

ДА КАКОЙ ТЫ НАХРЕН РЫБАК? Если на рыбалку только для души ездил! Рыбаки - это сеточники, а ты-то рыболов, любитель с удочками. Давай шуруй сюда, в Рай.

Тут и начинается самый трэш.

Просыпаюсь от того что меня кто-то за плечо трясёт.

Мужик, клюёт у тебя! Ты чего такой перепуганный? Да Петя я, рядом рыбачу...

Уверен, что он меня до сих пор за какого-то укурка считает, хоть я и ни разу в жизни, а на рыбалке даже не пью.

Ну а как ещё понять человека, который при слове ПЕТЯ заржал и побежал подсекать?

И пока вываживал того "двухкилошника", тоже всё время ржал : )

Короче, выкинул я эти гипнозные мигающие светлячки. Всякую фигню анекдотную в сон транслируют. В следующий раз соседи могут и не захотеть будить : )

Зато теперь точно знаю, что Рай - это на рыбалке : )

венское трамвайное депо. Смеркалось.

Обратный путь требовал новых ничтожных денег, мелочи у нас не осталось, так что мы потащились в забытое богом облезлое кафе.

В кафе сидели не очень приветливые турки. Это явно было специальное кафе для диаспоры, и нас там подробно рассмотрели с интересом и недоумением.

Но деньги разменяли, мы сели в следующий трамвай и уехали в сторону центра.

А по возвращении обнаружили, что с нами уже нет дорогой зеркальной камеры, притом чужой — перед поездкой мы ее одолжили у наших друзей.

Камера явно осталась в турецком кафе. А значит, ее уже перекрасили, разобрали и продали по частям. Но мы обязаны были проверить и потребовать. Хотя бы с обидой посмотреть туркам в глаза.

И тут возникло две проблемы. Первая — мы не запомнили, откуда приехали. Вторая — ничтожные деньги на проезд опять закончились. Поэтому мы выбрали аутентичный русский путь и пошли обратно пешком по шпалам.

Интуиция должна была нам подсказывать, на каких развилках не надо сворачивать.

Возвращение равнялось примерно пяти километрам по незнакомому зимнему городу. Когда мы наконец увидели кафе прямо по курсу, из кафе прямо по курсу увидели нас.

Нам махали из окна и трясли сумкой с камерой. Нам радовались, хлопали мужа по плечам, просто так напоили кофе, подарили мелочь на проезд и, как могли, объяснили, что они всю голову тут сломали, пока думали, где и как нас искать.

И одна пожилая турецкая женщина показала на камеру, на меня и ласково погрозила пальцем, что в переводе с турецкого означало «больше не разбрасывайся ценными вещами, дорогая».

И мы наконец вернулись в свою гостиницу. Без фото ратуши, но с возросшей верой в человечество в отдельно взятом трамвайном депо.

PS. Вспомнила эту историю, потому что вчера забыла любимые очки в каннском ресторане, а через пять минут их там уже не было. Ясно - понятно, почему они тут приколачивают к набережной стулья!

речку. Федя успокаивает, говорит, что ориентир очень простой – гребля (это на местном наречии земляной переезд через реку с трубами для прохода воды) с ограждением, таким, как обычно на мостах и сразу справа внизу самое замечательное место для рыбалки. Пока нашли эту грёбаную греблю, столько речек проехали, что можно было сто раз остановиться и наловить хоть чего-то.

Но вот, наконец, Фёдор увидел знакомые перила моста, мы съехали на обочину и спустились вниз к воде. Речка широкая. Другого берега даже с фонариком не видно. Камыша нет и мы смело забросили все закидушки с макухой, повесили колокольчики и с чувством глубоко исполненного долга приготовили закусочку и под тёплую водочку стали ждать звоночков от рыбы. Клевать рыба почему-то не хотела и мы как-то незаметно уснули.

Разбудил нас гул машин и их дурацкие клаксоны. Смотрю вверх на дорогу – почему-то многие притормаживают и чему-то радуются. Глянули на наши закидушки и просто охренели. Никакой речки нет до самого горизонта.

Вдоль дорожной насыпи метров на 10-15 большая лужа после дождя, бескрайнее поле люцерны, куда заброшены наши закидушки.

Из воды, если знаете, сматывать закидушки довольно просто, а из травы так просто не вытащишь, тут пришлось каждую сматывать, прогуливаясь через проклятую лужу, по полю метров пятьдесят и обратно.

Интересно, что даже днём нужную речку мы так и не нашли. Нашли бахчу, купили у корейской семьи арбузов и узнали ориентировочную дорогу домой.

пансионат «Черноморец».

Летом, конечно, о таком подарке и мечтать было смешно. А тут и поздравили меня, и лишили отпуска в летнее время.

С первых дней отдыха, было организовано сразу несколько турниров. Я в молодости довольно прилично играл в шахматы. На любительском уровне. На работе первое место было всегда моё. Иногда неплохо выступал за коллектив на городских спартакиадах. Но на серьёзном, профессиональном уровне никогда выступать не приходилось.

Записался на шахматный турнир на первенство пансионата. В основном, все партии были скоротечными и лёгкими.

В номере, по соседству с нашим, проживала тихая и незаметная чета. Обоим лет под сорок. Где их ни встретишь, он обязательно поддерживал супругу под ручку. В столовой, где всегда все сидели на постоянных местах, они кушали за соседним столиком.

Как-то встретились – поздоровались в коридоре. Представились друг другу.

Он Миша. Жену не помню. Назвались и мы. Я спросил их отчества, Михаил только головой замотал, мол, не такая уж разница в возрасте. Похвалили меня, как шахматиста – оказывается, они заходили, поглядывали на турнир.

Моя молодая жена, от гордости стала рассказывать о моих шахматных успехах на производстве. Миша предложил сыграть с ним. Взяли у дежурной по этажу доску и уселись в холле. Жёны рядом тихо зачирикали что-то.

Моя, поначалу, твёрдая позиция, вдруг моментально рассыпалась и стало ясно, что продолжать партию бессмысленно. Я сдался и сказал Мише, что понял где я «прошиб». Он быстренько переставил фигуры в ту позицию, в которой ни у кого преимущества не было. Продолжили по-другому. Пять– шесть ходов хватило, чтобы понять, что мне опять «кранты». Вернулись к знакомой позиции. Я, с учётом ошибок, пошёл по третьему продолжению.

Ходы другие, а результат тот же. Итог - за одну партию три поражения.

Расставили и начали играть совсем новую партию. Можно много не рассказывать – в каждой партии я имел по два-три поражения. Ни разу, ни одного намёка на ничейный результат. Я, разволновавшись, стал уговаривать Михаила принять участие в турнире. Если я там всех «деру», то уж ему чемпионство обеспечено. Миша наотрез отказался, но с этого момента, в каждой турнирной партии, за меня, кроме собственной жены, болели наши соседи. А по вечерам, после ужина, мы собирались в холле, где я получал свою порцию матов.

Первое место я, таки, занял, хотя помогла случайность - основной мой конкурент неожиданно проиграл человеку, у которого до той встречи, вообще побед не было.

Вечером перед ужином в клуб-столовую зашёл спортивно-культурный организатор, попросил тишины и объявил, итоги шахматного турнира. Меня и двух других призёров попросил выйти для награждении. И вдруг он сообщил, что в их скромном пансионате отдыхает экс-чемпион мира по шахматам Михаил Таль! И предложил всем присутствующим попросить Михаила

Нехемьевича вручить награды победителям турнира.

Все в зале закрутили головами, затем встали и начали аплодировать.

Понятно, что аплодисменты предназначались не призёрам, а всемирно известному Михаилу Талю, которого в лицо вообще мало кто знал.

Вручая мне диплом, Миша улыбнулся:

- Ну, что, чемпион, после ужина в холл?

Я решил рассказать вам эту истории в дополнении к чьей-то недавней заметке о простоте и скромности очень рано ушедшего Михаила Таля.