Истории на отдыхе

особых усилий набрать ведерочко подберезовиков. Дома построили, а школу, как у нас принято, нет, поэтому пареньку приходилось пару-тройку километров добираться до нашей школы. Я спросил Гешу: что с ними по соседству построили, прямо в самом лесу? Он сказал, что точно не знает, но, наверно, какой-то сельскохозяйственный институт, поскольку там, на огороженной территории, в прудах разводят карасей и карпов, а в садах растут разные интересные фрукты. Сам он там не был, но через забор видел. Пацан, как оказалось, очень любил рыбалку и уже положил глаз на те пруды, рассчитывая на хороший улов. Он сумел заинтересовать этим делом и меня, поскольку в Москве порыбачить было негде – Москва-река и

Сетунь уже тогда оказались совершенно загажены (от речки Сетунь шел такой запах, что ее называли Говнянкой), а я просто мечтал посидеть где-нибудь с удочкой.

И мы сговорились. В отличие от меня он был опытный рыбак, и я ему во всем доверял. Пошли мы часа в три утра, когда еще было совсем темно, потому как «самый клев, а сторож в это время спит». Перелезли через двухметровый забор и обнаружили идущую вдоль него, на высоте примерно в метр, проволоку. Ее предназначение нам осталось непонятным, но зацикливаться мы на этом не стали, поднырнули под нее и углубились в сад. Набив полную пазуху отличными яблоками, мы наконец подошли к пруду.

Корпуса «института», перед которыми находились газоны и клумбы с тюльпанами, располагались от нас достаточно далеко, но совсем рядом с прудом стояла какая-то будка, в которой предположительно дежурил сторож.

Однако мы нашли хорошее укрытие – в центре пруда имелся островок, к которому шел мосточек, вот под ним мы и обосновались.

Соблюдая полную конспирацию и тишину, мы приступили к ловле. Но, как только был вытащен первый и очень крупный карп, мы от счастья разорались почем зря. Тем не менее я краем глаза за той самой будкой наблюдал, и, когда там началось какое-то движение, замер. К моему несказанному ужасу, я обнаружил, что в нашу сторону идут несколько мужиков с автоматами наперевес, и понял, что пора во всех смыслах сматывать удочки. Мы дали деру и тут же услышали за спиной: «Стоять, суки! Стрелять буду! » Однако в тот момент нас уже ничто не могло остановить, но именно в тот момент.

Домчавшись до забора, мы встали как вкопанные, обнаружив, что путь нам преграждает огромная зверюга в лице немецкой овчарки. Она примчалась сюда на поводке, который соединял ее с той самой озадачившей нас проволокой. Геша дернулся первым, и это стало моим спасением – злобная тварь, которую он попытался, оббежать, рванулась за ним, а я рванулся к забору. Уже оказавшись на его вершине, я поискал глазами Гешу. Тот тоже добрался до забора и почти забрался на него, но псина вцепилась зубами в его штаны и, казалось, задалась целью их сожрать. Однако Геша не растерялся, он стал вытаскивать из-за пазухи наворованные яблоки и в упор расстреливал ими страшную морду этого дикого зверя. Немецкая гадина столь интенсивной бомбардировки не выдержала и отстала-таки от Геши – правда, с его штанами в зубах. Но после такой передряги эта потеря выглядела сущей ерундой. Однако это было еще не все. Едва мы вышли на дорогу, как от проходной «сельскохозяйственного института» отъехал газик, а оттуда опять выскочили автоматчики, цепью, как в популярных тогда фильмах «про войну», отрезая нас от близлежащего лесного массива.

Но мы все же ушли, побросав улов и орудия преступления в виде удочек.

Впоследствии выяснилось, что «институт» этот не что иное, как только что построенная Центральная Кремлевская Больница. Та самая.

заход на глиссаду и посадка. Я не знаю, что именно съел старшенький, мы вроде бы все в самолете ели одно и то же. Я не понимаю, зачем он сделал именно это. Но он запрокинул голову -- вверх, и его вырвало, вверх, фонтаном, на женщину с роскошными золотистыми волосами, которая сидела перед ним. Я рванула из кармана сиденья пакет, потом утащила его в туалет, отмыла, усадила к себе и начала оттирать как женщину, так и кресло впереди, подавляя рвотный рефлекс. Женщина была предельно мила и говорила все время, да ничего страшного, да не беспокойтесь вы так. Просто она не видела еще, во что превратились ее так неосторожно свисавшие с кресла роскошные золотистые волосы.

Нас разместили в чудесном таунхаусе, в зелени и каких-то немыслимых розовых и белых цветах. С отдельным входом, лужайкой, -- рай на земле. Я все еще не понимаю, что именно могли съесть дети, потому что мы все ели одно и то же – но они пошли осваивать туалет. К тому времени, когда я разложила вещи, и все мы умытые, переодетые и благостные, вышли наружу – снаружи было болото, в котором плавала кажется наша туалетная бумага. Я пошла в ГЗ, сдаваться. Там сидела очаровательная белокожая девушка, но она не говорила по-русски ну совсем. Я сказала, мы нахулиганили. Но что там в туалете не было никакой информационной таблички, которая бы запрещала кидать туалетную бумагу в унитаз. Девушка улыбнулась, и подперла рукой щечку. Я сказала, что мы оплатим ущерб, но там нужно как-то чистить лужайку, и мы не представляем как. Девушка кивнула, и продолжила подпирать щечку рукой. Я сказала, что возможно она не представляет всей тяжести положения, но там реально болото, в котором плавает не пойми что, и рядом с нами там другие гости, которые ни в чем не виноваты. Девушка сказала – как же красиво вы говорите по-английски! Не волнуйтесь, мы все сделаем!

Там был большой аквапарк -- выбирали отель так, чтобы дети были счастливы. Дети были счастливы безмерно. Вместе с мужем они осваивали один бассейн за другим, и наконец добрались до самого интересного. Сердце моё чуяло беду, поэтому я маячила рядом. Горка была настолько опасной, что там был lifeguard, который тщательно следил за тем, чтобы гости падали в бездну строго по одному. Но конечно же моим нужно было падать туда вместе! Поэтому там образовался небольшой международный конфликт. Муж пошел этот конфликт разруливать, и смысл был в том, что он хотел, чтобы они в эту бездну падали – все вместе и еще с ним к тому же, а lifeguard был все еще против и уже очень прям громко. Они начали тянуть туда-сюда ватрушки, на свисток побежала охрана, так я и познакомилась с ними.

А потом мы с охраной прям подружились. Каждый день около полудня я отпрашивалась у семьи на часок, потому что в лобби приходила играть на рояле девушка-турчанка. И играла она великолепно, попурри из классики и рока. Это было так волшебно, что я до сих пор не понимаю, как так, что она не собирала зал. Но сейчас речь не о ней. Однажды ночью, когда мы писали пульку в неровном свете барных ламп, дети сообщили, что уходят в соседний бар за какао, и пропали. Не то чтобы мы сильно беспокоились. Накануне они освоили подвал, обнаружили там кухню, и провели вечер, гоняя служебный лифт, переставляя там стол, меняя посуду и т. п. Когда они восторженно нам об этом рассказали, им была прочитана долгая нудная лекция на тему того, насколько тяжело работать в отеле, какой это адский труд, и что то, что им кажется таким увлекательно веселым, на самом деле большое западло с их стороны. Старший внял, ну или сделал вид, а младший терпеливо дождался конца, и они свалили. В общем, мы особо не переживали, потому что подумали, что они снова пошли троллить поваров.

На этот раз дети решили перелезть через стены отеля – нет, не выйти в ворота, через лобби, как все – а именно залезть в гаражи, посмотреть, что там за машины стоят, и потом через колючую проволоку полезть через забор в неизвестность и ночь. В гараже были собаки. Одна из них цапнула младшего. Несильно – даже не до крови, -- но на лай и детские вопли примчалась охрана, и нас было найдено, и была суета, и была оказана соответствующая медицинская помощь в виде зеленки, и охрана была в полной уверенности, что мы учиним скандал. Конечно я нашла начальника охраны. Конечно я потребовала показать мне собак. Конечно он убедил меня, что бешенства у их собак нет. Вот от чего они офигели – это что мы принесли им свои извинения за поведение детей. В письменном виде. К этому они готовы не были.

Поэтому назавтра у нас в номере стоял огромный букет цветов – размером с фонтан. Который я и отдала той самой турчанке, которая играла попурри в лобби.

И думаю, весь отель вздохнул с облегчением, когда мы уехали наконец.

в торфяную жижу. Черные воды сомкнулись над его телом, а когда тот поднялся, то, скорее всего, походил на [мав]ра в черном костюме. Отплевываясь и вытирая подкладкой куртки, которая не успела промокнуть насквозь, свое почерневшее лицо, он как-то странно шоркал ногами, все еще стоя по колено в болоте.

- Ха-ха-ха, дичь ищешь?

- Ну да, она у него уже жареная должна быть. От ракетницы-то.

- Идиоты, я ружье утопил.

- Вон оно, торчит.

Ружье вошло в дно под прямым углом. Воткнулось в дно и торчало по приклад над водой. Женя не послушал советов, прочистить стволы сразу, надеясь, что грязь высохнет и сама отвалится.

Тот вечер был определенно не Женин. Ибо он еще и консервы открывал, явно просроченные еще во времена царя Гороха. После удара ножом по банке, от туда ударила струя тухлой сайры в масле. Друг наш стал грязен и вонюч. Настроение ему сей факт не поднял, и он принялся уничтожать водку. Утром Евгений Батькович представлял из себя жалкое зрелище. Не вытертая с лица грязь высохла, превратившись в пыль, ровным слоем покрывающую лицо. А похмелье его было тяжелым.

- Мужики, есть чем поправиться?

- Ты вчера все выжрал.

- Может, в деревню сходим, в магаз, а?

- Вечером. Мы сейчас за поле хотим сходить, может на опушке какие-нибудь интересные зверушки там есть.

- Ладно, я с вами до грунтовки дойду и в деревню, за жбаном…

Так мы и порешили. Мы ушли по заросшему кустами полю, а Женя ушел в сельпо.

Забегая вперед скажу: Он сходил в магазин, вернулся к месту нашего расставания, и сел нас ждать. Процесс ожидания он сгладил тем, что опохмелился в тенечке. Жизнь снова заиграла для него яркими красками, головная боль прошла, день был чудесный и он задремал в сени векового дуба.

Мы возврощались через кустарник обратно к дороге, когда услышали душераздирающее

- [м]ляаааааааааааааааааааа!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!».

Ускорили шаг, минут через 15-20, мы были там, где расстались с Женей, и откуда слышали рев. На обочине сидели Женя и какой-то мужик. Они пили водку и оживленно беседовали. А теперь рассказ мужика:

- Иду я, значит (пространное объяснение, куда и зачем он шел), вижу человек лежит под деревом. Ну думаю, может плохо человеку. Подхожу и, «Мать – это ж труп». Он уже цвета такого землистого и мухи над ним летают. Я, зачем-то, сапогом его так, а он меня в [п]опу послал.

Вот Женя его и отпаивал от шока.

всех спрашиваю, говорил заправщик. На предыдущей точке к нему подъхал мужик и попросил

- Заправь пожалуйста как положено, потому что если что-то не так, меня инфарт хватит...

На вопрос опрератора мужик поведал такую историю.

Утром жена поручила ему съездить за газом. Погрузив в багажник старенькой "копейки" пустой баллон мужик не смог завезти свою машину. Водила был опытный и понял, что надо продувать засорившиеся жиклеры. Выкрутил из карбюратора жиклеры, положил их на газету рядом с машиной, но... Пока доставал насос, подошедший петух склевал эти аппетитно блестевшие жиклеры. Пришлось резать петуха, потрошить желудок, ведь ближайший автомагазин был далеко. Выслушав крики жены расстроенный мужик завел машину и поехал за газом. На окраине поселка его тормознули гаишники, придрались, что газовые баллоны перевозить нельзя. Пока сержант осматривал багажник, лейтенант получил что хотел и дал "добро" ехать. Получив разрешение, мужик газанул, не посмотрев в заднее зеркало. Через пару километров опечаленный тем, что половина полученных денег ушла на штраф, наш герой услышал вой сирены и треск выстрелов - за ним гналась машина ГАИ. Оказывается, сержант осматривая багажник снял автомат и не успел его забрать, когда мужик отъезжал.

накатанную колею за неделю затянет глухими, непроходимыми джунглями, а то и вовсе выпустит из кустов дикую косулю, которая встанет у донок монолитом и смотрит с таким откровенным презрением, будто ты ловишь не рыбу, а её личные драгоценности.

Закон этой точки прост и суров: "Коварство близко, будь готов".

Накануне ничто не предвещало триумфа метафизики над здравым смыслом. Всё началось с гастрономического откровения. Супруга, движимая музой кулинарного импрессионизма, сотворила из свежего жереха котлеты в пивном кляре.

Конечно, это были не просто котлеты. Пышные, невесомые облака, от благоухания которых целые штаты Индии, включая прославленных торговцев пряностями, мгновенно объявили бы "стоп по форс-мажору" и приползли за закупками чего-то для них неведомого.

После божественного трапезного акта дух мой вознёсся, и я понял: Дон зовёт. Рыбалка обязательно сбудется.

И она таки сбылась. Несмотря на яростное сопротивление мироздания.

Первый звоночек прозвучал ещё на степной дороге. Целинные орлы, обычно гордо парящие в вышине, в это предвечерье восседали на обочинах выбитой скотом и тракторами грунтовки с истинно чиновничьей спесью. Строгим рядком, словно почётный караул, провожали они мою "Шевроле-Ниву" взглядами, в которых читалась строгая фатальность - так отправляли на заклание древнегреческих жертвенных тельцов.

Дальше - больше. Степная молекулярная пыль, обладающая текучестью жидкого азота и проницаемостью эфира, на полпути напрочь забила воздушные фильтры. И двигателя, и салонный. "Шнива" задыхалась, как астматик на марафоне, но, к счастью, в багажнике у тёртого волжанина всегда найдутся запасные "препараты" для купирования таких приступов.

По прибытии на берег с сухощавым треском отвалилась ручка правой двери. Автопром уступил степи. "Строительные пластиковые стяжки - лучший друг русского сюрреалиста", - философски рассудил я, затягивая нейлоновые хомутики, на которых держится половина этого шаткого мира.

Но настоящая драма развернулась на воде. Дон встретил сурово. Три раза подряд коряжники выдирали с донок судаковые снасти. Грузила "Самолёт" вместе с подводными поплавками и длинными поводками уходили в речную бездну с беспощадностью конкистадоров - оставив меня в итоге без единого запасного монтажа.

Вслед за снастями пришли душевные испытания. На дубе у берега уселся дятел-неврастеник и часами выстукивал морзянкой безнадёжные SOS-сообщения. Адресаты выстукивания вскоре объявились сами: на акватории материализовались судо-водятлы троллингистской наружности. Резали волну рядышком с моими закинутыми снастями, и плевать хотели не то что на речной этикет, а даже на законы физики.

Впрочем, берега в этом году заметно опустели. Иногороднего брата стало меньше - видать, суровый фактор траблов с бензином держит любителей дальних странствий в узде. Для местных и нас, волгоградских, это, прямо скажем, "айс": меньше народу - больше чистейшего донского кислороду.

К утру Норов Точки достиг апогея. Вытащил кукан - и обомлел. Настоящий гигант, речной барон жереховой весовой категории, ночью совершил дерзкий побег. Я же лично завёл загиб кукана за два оборота его пружины! Казалось бы, ничто не предрекало гуманитарной катастрофы...

При этом за ночь я, проявляя благородство истинного самурая, амнистировал не меньше десятка мелкокалиберных судачат и жерешат, соблазнившихся на нарезку пескариков. Отпустил юных рыбо-пионЭров на волю, а главный босс в благодарность просто выломал дверную петлю и ушёл в туман...

Завтрак обещал быть скромным "consolation prize". Достал пачку риса быстрого приготовления с курицей и перцем. Рис-то оказался вполне достойным, а вот компонент "перец"... Это был не перец. Это был концентрированный драконий пламень, синтезированный на секретных китайско-мексиканских полигонах.

После первой же ложки мои глаза приобрели выразительность восточного божества, а из ушей пошёл синеватый пар. Доночные удилища после этого я собирал с такой реактивной скоростью, что представитель книги рекордов Гиннесса от изумления выбросил бы свой секундомер в камыши. Ледяное пиво "Гиннесс", может, и спасло бы положение, но на точку его не завезли, причём в радиусе сотни километров.

Финал точка отмаркировала с особым цинизмом: при прорыве через лесные кучеря густые дубовые ветви бережно, но безвозвратно оторвали у "Шнивы" дополнительное внешнее зеркало мёртвой зоны.

Пробиваясь обратным курсом сквозь степной пыльный зной, в боковых стёклах созерцал орлов, всё так же заседающих на обочинах. Проводили меня молчаливыми ироничными взглядами. А с чего бы им быть довольными такими?

Я ведь возвращался почти без рыбы - только с той стыдобушкой, что на фото, со сгоревшим пищеводом, на раненой машине, но живой. А значит - точка приняла дань. И значит - я обязательно вернусь.

храма искусства, почти ровесником, в контакте с которым мы решали текущие оргвопросы - кого из известных артистов пригласить, сколько и как платить, сколько будет на нашу контору халявных приглашений на хорошие представления, кого, где и почем поить и так далее, и тому подобное.

Рабочие отношения плавно перетекли в приятельские, и главный администратор (ГА) стал постоянно приглашать нас на разного рода концерты и мы попали в сообщество всевозможных околотеатральных людей, с которыми происходили постоянные посиделки-попойки, как правило в театре в администраторской и за наш счет (ну если уж быть совсем честным, то за счет слегка поднатыренного представительского бюджета нашей конторы :)

Как-то раз в театре случилась премьера, и ГА позвал нас поприсутствовать - сперва посмотреть действо, потом поквасить по поводу феноменального успеха труппы. Варианты провала спектакля не рассматривались.

Этот самый погорелый театр вообще-то драматический, но тут главный (и вот уже лет около сорока единственный) режиссер решил освоить новый жанр - оперетту. Давали "Фиалку Монмартра" Имре Кальмана. Оперетта, доложу я вам, жанр весьма сложный. Помимо умения драматической игры от актера требуются хореографические навыки и, самое главное, - вокальные. Однако совместить все в одном флаконе удается лишь избранным. Но если с драматическим искусством у большинства актеров все было более-менее в порядке, то с вокальными данными вышел полный абзац - петь они не умели. Созерцая первое действие, я откровенно ржал. Актеры в сценах, где надо было петь, блеяли откровенно козлиными голосами. Танцевали тоже неважнецки. Главный герой - художник Рауль - в исполнении в общем-то очень даже хорошего драматического актера в части пения выглядел, как бы мягко так выразиться... хх... - плохо! :( С этим актером, потомственным (дед народный, мать заслуженная) и в части драмы в самом деле талантливым, я познакомился еще в детстве, в музыкальной школе. На уроках сольфеджио несчастная учительница сперва делала тщетные попытки научить его отличать ноту "до" от ноты "ре", но потом плюнула, ибо слух у мальчонки отсутствовал напрочь.

Единственной актрисой, кто и в самом деле умела петь, оказалась главная героиня - юная фиалка Виолетта в исполнении никому не известной молоденькой дебютантки, очень симпатичной восемнадцатилетней девочки-куколки, которая жутко старалась и из кожи вон лезла, причем получалось у нее все действительно хорошо.

Отсмотрев первое действие, в антракте мы пошли к ГА в его аппартаменты выпить коньячку. На второе действие никого не тянуло, и мы засиделись за рюмочками и разговорами, заболтались и он слегка забыл про свои обязанности. В театре в служебных помещениях висят динамики, по которым передают указания типа: "Артист Пупкин - на выход". Вдруг из динамиков громко прозвучало: "Всем приготовиться в финальному выходу!". Или "к общему поклону", не помню, как точно. То бишь вся игравшая труппа выходит в конце на сцену кланяться под бурные продолжительные аплодисменты, переходящие в овацию, все встают.

Забыл сказать, что вся администраторская, где мы сидели и пили, была завалена букетами цветом, причем дорогими и некоторыми можно даже сказать шикарными. Я спросил у ГА: "К чему эта коллекция флоры?". Тот ответил, что это как бы "дежурные букеты", то есть театр покупает их за свой счет, чтобы на премьере якобы от лица зрителей осыпать цветами всех актеров, дабы было впечатление грандиозного успеха, ибо простые смертные зрители не очень-то раскошеливаются на цветочки и без "дежурных букетов" кульминация будет выглядеть весьма тускло.

Услашав про финальный выход, ГА всполошился: "Мужики, выручайте! Я забыл раздать цветы! А надо бежать вручать! Хватайте букеты!". Мы, человек семь, похватали растения и рванули в зал. Причем всем, кроме меня, досталось букета по два-три (актеров-то много). ГА всем на бегу давал указания: "Этот - дирижеру! Этот - режиссеру! Этот - народному Пупкину! Этот - заслуженному Попкину!" И т. п.

Зайдя в зал через боковую дверку, мы выстроились с цветами возле лесенки на сцену. И вовремя - как раз начались финальные поклоны. Под аплодисменты зала по указке ГА мы по очереди стали выносить на сцену букеты и вручать означенным лицам. Мне достался букет для главного режиссера - самый большой, нет - огромный, красивый и, можно сказать, даже помпезный. Соответственно я стоял в очереди на вручение последним. ГА тыркнул меня, типа "твой выход". Я поднялся на сцену, но режиссера там покуда еще не было. Он же должен выдержать театральную паузу перед выходом... :) Поднявшись, я оказался на самой середине сцены, справа и слева стояли заваленные цветами "народные", "заслуженные" и вообще еще кто-то. Но ровно передо мной, нос к носу, оказалась Фиалка, маленькая красивая девушка-дебютантка, главная героиня и единственная, кто тянул этот спектакль, но при том - без единого цветочка!!! Девушка не могла даже театрально улыбаться. Слезы крупными каплями стояли у нее в глазах и слегка вздрагивали губы...

И тут я подумал: "Эх вы, театралы! Лицедеи на сцене, лицемеры в жизни!" И вручил самый огромный и самый красивый букет девушке-Фиалке. Я подумал, что главреж в своей слишком длинной творческой жизни и так собрал целый гербарий, наверное не обидится :))) Девушка за секунду преобразилась, буквально расцвела, заулыбалась красивейше, слезы брызнули из глаз и потекли по гриму. Я слегка поклонился, поблагодарил ее и ушел со сцены.

Спустившись, я увидел ГА с выпученными глазами и услышал шипение: "Ну это же для режжжиссссссерааааааааа.............."

Прошел мимо и вышел из театра.

P.S. Режиссер, как мне потом сказали, не вышел на сцену.

P.S.S. Я нажил кровного врага в лице ГА, он перестал со мной общаться и даже здороваться.

P.S.S.S. Ту девушку я больше никогда не видел. Потому что ни разу за все эти годы больше не был в том театре. Даже не пытался познакомиться, а скорее всего зря...

продуктами лиофильной сушки. Вот только фотокамера была на всех одна и то, взятая взаймы под клятвенное обещание беречь ее пуще зеницы ока. Все было удачно, никаких разочарований. Но тут случилась та ложка дегтя, которая готова испортить бочку любого меда... Увлекшись сбором брусники, Толян аккуратно положил фотокамеру на три параллельно лежащих тонких ствола хвойного валежника. Все же у него зачем-то мелькнула мысль, что надо запомнить место. Он отметил, что в нескольких метрах стоит ствол засохшего толстого дерева с ободранной корой, отчего оно казалось лысым. Еще немного в стороне он запомнил деревце с багряными листьями как предвестника близкой осени. Все. Вскоре сборы ягод и грибов закончились, и мы быстрым темпом отправились в лагерь.

Уже почти стемнело, когда мы вернулись на стоянку. На костре был поставлен вариться ароматный ужин… И вдруг раздался громкий вскрик и хлопок себя по лбу – это Толян вспомнил, что фотокамера осталась там, в лесу. Немая сцена и бесполезные порывы… Темень и прочие аргументы заставили отложить поиски на завтра.

Рано утром мы все вышли без малейших признаков надежды. Общее направление было известно, где тот самый лес, тоже ясно. Но размеры квадрата поисков и расплывчатость признаков – навевали пессимизм. К тому же возник вопрос – если фотокамеру обнаружили дикие звери – что они с ней сделали? Толян шел в унынии, как в водку опущенный. Ему мерещились кары его родичей за утерянную дорогущую камеру… И вот мы пришли. Распределились по районам поиска, каждый избрал свое направление. Перспектив в поиске было не так уж много. Я отошел в свой квадрант и мне почему-то вспомнился медведь, встреча с которым состоялась совсем недавно. Унылость довлела над нами как кучевые облака перед грозой. Я попытался вообразить, в какой последовательности Толян искал вчера ягоды. Постепенно мне удалось погрузиться в воображаемое действо. Что-то начало мерещиться и внутренний голос отметил, что впереди очень заманчивая поляна, усеянная ягодами. Далее – более. Я увидел лысый ствол дерева, узрел дерево с багряной листвой и сказал себе – если все это так совпадает с описанием Толяна, то слева должны быть три ствола молодого валежника… Посмотрел и ахнул – да, три ствола. А на них спокойно и удобно лежала… фотокамера. Класс! Я взял ее и спрятал в пустой рюкзак, понимая, что это редчайший шанс и его реализация. В сторонке, рядом с местом, где лежала камера, я обнаружил вне всяких сомнений свежий медвежий помет. Через час, уже в лагере, глядя на унылые и грустные физии приятелей, я призвал их вообразить, что бы мог сделать медведь, найдя нашу потерянную камеру. Толян криво пошутил, что он бы пошел фотографировать себя и медведицу. Нет, сказал я, он бы наверняка пометил это место. Но мы тоже не зря ходили – с этими словами я достал и преподнес Толяну его дорогую потерю. Это был сюрприз, который не забывается и с годами.

примечательная, так что на пару слов отвлекусь дабы его описать. Работал Фред когда-то полицейским, потом ушёл и стал плотником. Открыл своё дело, достаточно успешное, после его продал. Далее он стал реставрировать старинные машины, чем занимается и по сей день. Помимо всего, он страстный и удачливый коллекционер (на этой почве я с ним и познакомился).

Трудно найти то что Фред не коллекционирует. Монеты, картины, африканские маски, старинные игрушки (особенно механические), модели поездов, холодное и огнестрельное оружие, антикварные машины, поделки из слоновой кости, автографы знаменитостей, итд. Во всём он отлично разбирается и прекрасно знает вещам цену. Грамотно покупает, ещё более грамотно продаёт, и посему живёт припеваючи и в своё удовольствие. На самое главное его хобби, это рыбалка.

Рыбак он не абы какой, его коллекцией удочек, сетей, лесок, блесен, грузил, наживок и прочих прибамбасов вполне можно загрузить грузовик, а может даже и два. Пожалуй нет серьёзного водоёма в США и на Карибах где он в своё время не рыбачил. Разговорились мы, и я задал коварный вопросец "Фред, а ты все правила при ловле соблюдаешь? Лукавый в соблазн не вводит? " Он рассмеялся и говорит "теперь соблюдаю неукоснительно. " И рассказал 2 причины почему.

Его сын живёт в Florida Keys, чуть ли на на самом дальнем острове. Фред туда очень часто ездит порыбачить и знает там каждую собаку. Его местный приятель, Фил, промышлял тем что ловил экзотических рыбок на рифах и продавал их в элитные зоомагазины. Для этого гешефта он держал судёнышко, оборудование, лицензию, итд. И вот как то раз Фред преспокойно стоит на причале, курит сигару, типа а ля Хемингуэй, и ждёт товарища. Рядом какой-то бомжеватый, помятый, и весьма неприглядный мекс ошивается. Хрумкает своё буррито, хлюпает кока-колой и вообще портит собой райскую атмосферу.

Тут и Фил нарисовался на своём фрегате, блестит как новенький пятак, довольный до нельзя - видать удачный день на рифе был. Фреду бросает канат что бы пришвартоваться, и весело спрыгивает на причал. И тут коварный мексиканец хлоп, достаёт из под рубашки беджик и "Здрасте, FWC" (FWC - Fish and Wildlife Commission - организация которая мониторит что бы не браконьерили). "Судно ваше? " "Мое" отвечает Фил. "Лицензия есть? " "Пожалуйста". "Вот и отличненько, осмотрим ваш улов. " И тут Фред видит что Фил бледнеет.

А агент спокойно идёт к ёмкостям где словленные рыбки плавают. Вдруг он внимательно на Фила смотрит и говорит, "я сейчас крышку приподниму и посмотрю что там. Вы мне ничего не хотите сказать? " Фил сдавленно "нет, ничего. " "Вы уверены? " давит FWC агент. "Совсем ничего. " "Это хорошо. "

Мексиканец этот крышку поднимает, одевает толстую резиновую перчатку и начинает там шуровать рукой. И... с криком выдёргивает её. Оказывается Фил в этот раз и выловил мурену (moray eel) и это хреновина агента цапнула. А ловля мурен более чем нелегальна, посему за этих животин и большие деньги любители нелегальной экзотики платят. Итог наипечальнейший, Фил лишился судна, оборудования, лицензии, потратился на адвокатов и ещё небольшой срок получил.

Фред после этого случая, особенно во Флориде, все правила религиозно соблюдал. Да и зачем нарушать, себе же дороже выйдет. Все лицензии покупал, лишних рыб не ловил, итд. И тут, во время последней поездки, решили с сыном поехать на рыбалку благо у того новый катерок появился. Такой шанс упустить грех, и рыбалка и с сыном время провести, и новое судно на ходу опробовать. Вышли в море, несколько часов прошатались, ничего путного не поймали, мелочь такая что и говорить не хочется. Такой уж день неудачный выпал, один расход топлива.

Уже смеркаться начало, решили ещё разок удачу попытать. И что же вы думаете? Вытянули солиднейшую рыбу-меч. Замерили, ровно 47 дюймов что очень и очень достойно (почти 120 см). Одна незадачка, по правилам можно оставлять рыбу-меч только если она свыше 48 дюймов. Казалось бы один чёртов дюйм, а нельзя. Конечно есть эдакие хитрецы что разделывают рыбу прямо на борту, но это тоже незаконно. Если патруль обнаружит, то это автоматическое признание своей вины за браконьерство.

Тут Фил с сыном дебаты устроили. Выпускать обратно или всё таки нет. За целый день единственная достойная рыбина, весь улов собственно говоря. Выпустить, это значит вернуться пустым. Оставить, минимальный, но всё таки риск. Решили, чёрт с ним, оставим, уже поздно и на патруль шансы нарваться минимальны.

Дошли до причала без проблем, пришвартовались уже затемно, и тут откуда ни возмись огни, сирены, из громкоговорителя приказ "лежать, не шевелиться. " Катер с воды блокирован двумя патрулями, на берегу несколько машин. Фред с сыном легли, доски нюхают, мыслей немного и все самые что ни на есть поганые. Сейчас нас осмотрят, рыбку замерят, штраф такой нехилый выдадут, а может и судно на штрафстоянку отвезут. Короче полный пакет удовольствий. Сын уже в мыслях штрафы считает и катеру гуд бай говорит.

"Кто такие? Что тут делаете? " допрашивают. "Мы простые пейзане, рыбку удили. Вреда от нас никакого, да и пользы тоже нет. " А крепкие парни тем временем катерок мастерски обыскивают, а на рыбину лишь мельком взглянули. Тут Фред и понял, это не FWC, a всего лишь навсего пограничники.

Непонятка быстро разъяснилась. Оказалось накануне пограничники вместе с наркоконтролем захватили судно с грузом наркотиков. Захватить-то захватили, но мерзавцы успели груз выбросить за борт во время погони. Кое что потом конечно выловили, но предположительно часть всё таки унесло и по рассчётам вечерний прибой должен был доставить "улов" примерно в квадрат где причал. Посему и поджидали "ловцов" (оказыватся такое в Florida Keys не редкость), а тут Фред с сыном пожаловали под покровом темноты.

Так что проблемка разрешилась довольно быстро, но клок седых волос прибавился. А правила рыбной ловли Фред с сыном решили соблюдать на будущее до йоты. Оно и правильно, а то вдруг в следующий раз не "пронесёт. "

и немножко забухали на недельку. А потом я в последнюю ночь перед отъездом потерялся, а все уехали. Немножко поискали, но всем хреново было, так что быстро выдохлись. В общем, я очнулся в каких-то игипитских еб@нях, морда песке, ничонипони, бродил-бродил и забомжевал. Всё время хотелось жрать и пить.

Страдая от недельного похмелья, нашёл на улице какие-то лохмотья и переоделся египетской старушкой - за каким хреном, не могу вспомнить. Но что-то логичное, типа не ограбят или ещё что-то. Стою в закоулке, жую кусок сухой лепешки. Замотан по глаза, ибо щетина, и грустно втягиваю шнобаком запахи еды, витающие в воздухе. Вроде как какой-то праздник готовится, ворота открыты, во дворе шухер, все туда-сюда бегают. Я поближе подошёл, всё равно делать-то нечего, а тут подкатили машины, и оттуда стали выходить египетские женщины.

Я хотел отойти в сторону, но из дома выбежали другие женщины, начали громко кричать и обнимать, и меня затащили внутрь с толпой. Я старушечьим голосом чтобы не спалиться, невнятно мычу ругательства, типа "ули пхаетеся, ща как пхну", что на фоне гомона сходит за арабскую речь. Они прошли в дом, и я прошёл в дом. Запах еды усилился. Думаю, под шумок поем и слиняю, уже руки дрожат от голода. Даже если разоблачат и немного побьют, хрен с ним, зато поем. Цивилизованность - это очень тонкий слой, смывается десятью-пятнадцатью часами голода. Они прошли в комнату, и я прошел в комнату. Привели молодую девушку, успел подумать, что симпатичная. Скромно стою в задних рядах, не отсвечиваю. Бабки к ней подходят, трогают плечи и курлыкают что-то по-арабски, потом начали снимать накидку, другую, и очень быстро полностью её раздели и давай вертеть туда-сюда - у меня от неожиданности даже не было нормальной мужской реакции на голую молодую девушку. Почему-то уши, правда, заложило, поэтому не слышал что они говорили. И вот стою я ни жив ни мёртв - дрожь распространилась уже на коленки - единственный мужской очевидец обряда "смотрины невесты по-игипитски" и думаю, если обнаружат, что я мужчина, то уже не просто выгонят, а оторвут все выступающие детали и бросят уличным собакам, а из глаз сделают кебаб, чтобы знал куда смотреть. И уже потом выбросят на улицу то, что от меня останется. Эта мысль придала мне сил, попёрло актёрское мастерство, начал как все руками махать, головой качать и подвывать - вроде проканало, только одна бабка на меня подозрительно посмотрела.

Тогда начал бормотать для маскировки всякую муйню, типа "не пожру блин, у вас, а, [м]ляди", но не словами, а заунывным мычанием, почти не разжимая губ и, со страху, с@ка, напевно. Бабка одобрительно кивнула и подхватила к моему удивлению, "алькахиру мин альвахамАди". Я потом узнал, оказывается, от голода и стресса случайно подсказал, что "слишком много родинок" и этим сбил цену калыма примерно на двести долларов.

Я весь вспотел, пока жрачки дождался. Прошли в другую комнату, сели за столы. А как морду-то теперь открывать? Пришлось так сидеть со стоическим видом - зуб болит, не видно что ли?

Хорошо хоть мешок с едой в конце собрали и в руку вложили, я уже ничего не соображал. Все разъехались, я присел на лавочке, нервно подрагивая заглянул в мешок... . Вкус той фатты и кебаба я никогда не забуду, и фрукты очень сочные были, шукран.

А потом я брёл-брёл-брёл и почти вышел к отелю, как меня нашли на улице наши, они прочитали в каком-то фейсбуке, что я потерялся и опознали.

Мы приехали в городок Алькмаар. Поселились в гостиницу и отправились в ближайший супер делать покупки. Уже возле кассы, в очереди, моя жена заметила футболки. Футболки хорошего качества и дешёвые. Единственное, что не понравилось, жене, что все футболки были только оранжевого цвета.

Когда подошла наша очередь платить, жена спросила у продавщицы, есть ли у вас такие же футболки, только зелёного или голубого цвета?

Продавщица выглядела настолько офигевшей, что не сразу ответила, сквозь зубы, что есть только этот цвет…

Жена решила купить оранжевую футболку. Пусть оранжевая, зато хорошо пошита и дёшево!

Мы решили, что наверное, хозяин магазина закупил большую партию футболок, и сейчас продаёт все по акции. Тем более весь супер был выдержан в оранжевых цветах.

Кроме странной любви к оранжевому цвету, в супере нас удивил еще бесплатный кофе. Посетителей там бесплатно угощали кофе и печенюшками. Лично я такое видел (и пробовал) впервые.

***

Странности начались на следующий день. Вечером мы гуляли по центру города, возле ресторанов и пабов. Совершенно незнакомые люди, нам что то кричали. Что именно мы не понимали, так как не говорим на голландском. По интонации это звучало дружелюбно. Будто нас приглашали заглянуть в паб. Пройдя несколько десятков метров нас позвала другая компания! Какие то прохожие на улице нам кричали что то, тоже вроде приветливо. Мы решили, что вот такие они странные, голландцы. Турки, например, хватают тебя за руки приглашают, зайти в свою лавку, а голландцы, такие дружелюбные люди, приглашают в паб...

Каково же было наше удивление, когда на следующей, и через день, когда мы гуляли в том же центре, на нас никто не обращал абсолютно никакого внимания.

Еще, через день, мы добрались до Амстердама и там повторилась странная история. Какие-то неизвестные люди нам что-то кричали, звали куда то за собой.

Немецкие футбольные фанаты, с другой берега канала, наоборот, кричали нам какие то гадости. Смысл слов мы не понимали, но по интонации, мимике было понятно, что кричат гадости…. Мы выяснять не стали, а просто пошли быстрее, пока фанаты не перебрались на наш берег.

А на следующий день, к нам опять относились как к обычным туристам... .

За день до вылета случилась совсем непонятная странность. Нас люди, как будет то жалели.

Конечно, в последний день отпуска мы были расстроены, и выглядели грустно. Но не настолько же, чтоб случайные люди нас жалели...

Загадка разъяснилась через пару дней. Когда мы уже вернулись домой и я на работе у себя в отделе показывал фотки с отпуска. Мой коллега по работе Вовка, футбольный болельщик. Он заметил на фотках, что моя жена в оранжевой футболке. И объяснил, что это цвет голландской футбольной команды.

И тогда вдруг все встало на свои места! Я понял странное поведение голландцев!

Когда жена одевала оранжевую футболку все принимали нас за болельщиков голландской сборной. Мы вспомнили, что Супер, где мы купили футболку, был украшен всякими футбольными атрибутами. Рядом с футболками продавали оранжевые шапки нелепой формы, какие то ленточки, пищалки и т. д… Конечно, они не могли продавать там футболки других цветов, так то были бы цвета других команд.

Когда жена была одета в оранжевую футболку, голландские болельщики принимали нас за своих и приглашали в паб смотреть игру по телевизору. Понятно почему, немецкие футбольные фанаты нам кричали гадости. И самое загадочное, разъяснилось, почему нас жалели в последний день отпуска. День нашего отъезда пришелся на следующий день после проигрыша голландской команды. Мы грустили об окончании отпуска в оранжевой футболке...