Истории на отдыхе

основным оазисом общественной жизни, зданием рудоуправления и небольшим рабочим трех или четырехэтажным поселком.

Появилось это чудо градостроения в Узбекистане в советские годы, как и Учкудук, на волне открытия и переработки урановых и золотоносных месторождений в здешних местах. Именно таким он мне запомнился в те восьмидесятые годы прошлого столетия, хотя сейчас, если открыть интернет, то этому даже не верится. Кстати, не спорю, были еще какие-то монументальные строения подальше от рудоуправления, но что это, до сих пор загадка. Я их не обследовал. Почему – поймешь позже.

Ну да, ладно. Пусть цветет и процветает город, но как-нибудь без меня, я им всего пару недель наслаждался и этого мне вполне достаточно.

Привезли туда нашу бригаду из пятерых человек с целью наладки оборудования небольшой котельной, которую возвели вместо существующей промышленной громадины рудоуправления. Годы были тяжелые, народ и первые строители поуезжали за лучшей долей в другие места, вот и построили небольшую котельную для экономии средств, как я понимаю.

А было это в субботу вечером, ближе к ночи. Нас расселили в промышленном общежитии, почти пустом, жило там всего семьи три-четыре. Как выяснилось позже, им просто некуда было ехать. Мы быстро с ними познакомились, выпили за знакомство, как полагается и спросили, есть здесь какой-нибудь водный источник, где бы завтра (т. е. в воскресенье) можно было бы отдохнуть на лоне природы. Есть, конечно, отвечают. Прекрасное озеро с чистейшей Амударьинской водой, которая поступает туда по трубам. Только не сезон сейчас, слишком жарковато. Но мы ждать зимы не собирались и решили оттянуться по полной завтра же (еще нас ввело в заблуждение слово «жарковато», а не «жарко»).

Наутро, все еще не проспавшись и потому еще не представляющих последствий намечающегося мероприятия, прихватив с собой провиант и недопитый запас спиртного, мы бодро зашагали к цели. Вспоминая эту командировку, должен признать, что это были самые энергичные наши шаги за все две последующие недели. Кстати, наш бригадир, Николай Степанович, мужчина лет пятидесяти, на эту авантюру не подписался, решив, что старожилам виднее и остался на хозяйстве.

До озера было километра три, не больше. А утро было раннее, около восьми часов. Прошлепав с километр, один из нас повернул обратно, мотивируя это тем, что по его мнению, он еще вроде бы не совсем хорошо себя чувствует и душновато как-то. Остальные обсмеяли его, мол, слабак и продолжили путь. Еще через километр смелости поубавилось и у остальных, но мы упорно продолжали двигаться, надеясь на скорую озерную прохладу. Кое-как преодолели остаток пути и с размаху бросились в такую манящую и ласковую воду. Вынырнув, я поглядел на окружающих, подумав, что мне одному кажется, что на берегу много прохладней, чем в воде. Но нет, двое из команды поспешно выбирались на берег, отчаянно ругаясь и проклиная того, кто им посоветовал эту прогулку. Я был с ними совершенно согласен, оставалось только найти того несчастного, ему бы сейчас было явно не по себе.

Слегка отдышавшись после первых впечатлений от своей бредовой затеи, мы задумались, а что же дальше? Время поджимало и часы тикали совсем не в нашу пользу. Солнце всходило все выше, и температура воздуха неумолимо поднималась к неизведанным нами высотам. А надо сказать, что мы вышли на отдых по-летнему в нашем понимании, т. е. в одних трусах-плавках. Даже кепок не было, даже какой-нибудь газетной пилотки.

Не сговариваясь, мы вылили из бутылок всю водку, набрали в них водички, побросали свои припасы и двинулись в обратный путь. Только это нам и помогло, хоть немного освежая мгновенно нагревающиеся головы. Придя в общежитие и не разбираясь, кто виноват, мы тут же отправились в душ и откисали там где-то с полчаса. (Кстати, хороший душ, вода правда тепловата, около тридцати, но по сравнению с озером – блаженство. В будущем, место постоянного моего ночлега. Матрас на кафеле, открываешь небольшую струйку воды из душа, она льется на пол, а тебя постоянно обрызгивает влагой. И прохладно и умываться не надо). Больше я того водоема не видел и особого желания увидеть его снова не испытывал.

Кстати, сухой закон был приведен в исполнение незамедлительно и без всяких протестов со стороны широкой общественности.

по сторонам и понижали голос, прежде чем выдохнуть это сомнительное словечко. И уж тем более редко его можно было встретить в публичном месте в печатном виде. Разве что в букинистическом магазине, музее западноевропейской живописи или в объявлениях на еврейском кладбище.

Но тут грянула Перестройка. Оказалось, что евреи - это еще куда ни шло, есть и похуже нас, тем более, что пути к исправлению для всех открыты. К тому же стало можно произносить и печатать все слова, даже более неприличные. А главное, из задних рядов стало выходить вперед то, что многие хотели узнать, но стеснялись спросить. В том числе и не только конкретный вопрос "еврей ли Вы? ", но и что еврейство это за собой тянет, откуда оно взялось, и что под собой имеет.

Евреи, несколько поколений отлученные от сакрального знания, имевшие очень невнятные и размытые представления о еврейской истории, языке и еврейской культуре, преимущественно почерпнутые из подпольных уроков иврита, Фейхтвангера, Шолом-Алейхема, Бабеля и многочисленных изданий о вреде сионизма, а также из чудесных, но малопонятных песен сестер Берри и очень понятных, но сомнительных куплетов типа "От рожденья имя Сруль, а в анкете - Саша" или "Когда еврейское казачество восстало", жаждали припасть к истокам. И оказалось, что это даже возможно!

Мы с мужем жили тогда в спальном и совсем не элитном районе Гольяново. В один прекрасный день, шастая по окрестностям с визитной карточкой покупателя-москвича в поисках какой-нибудь жратвы, я вдруг уперлась носом в огромную афишу на тумбе у местного кинотеатра "София". На ней аршинными буквами объявлялся концерт еврейской песни силами никому неизвестного и никуда не приписанного дальневосточного (а не ближневосточного, что было бы логичнее) областного еврейского эстрадного коллектива "Блуждающие звезды". Т. е. крупными красным буквами было дважды написано слово "еврейский" и приглашались все желающие!

Судя по профилям читавших, заинтересовавшихся было немало, хотя какой-то носатый глумливый дед многообещающе сострил: "Правильно, соберут всех нас в одном месте, а в соседнем зале устроят съезд "Памяти" и так решат обе проблемы сразу! " Но народ был полон оптимизма и двинул за билетами.

В объявленный день мы с мужем, с трудом вырвавшись с работы, галопом неслись по Первомайской улице в сторону кинотеатра "София". Время было на пределе, и я боялась, что опоздаем, и нас не пустят. Но муж мой захихикал и сказал: "Оглянись по сторонам, нас таких много! " На мгновение притормозив, я присмотрелась к бегущим. Мама дорогая! Было впечатление, что сзади нас теснили петлюровцы и всё еврейское население Гольянова и Измайлова бежало, как от погрома, надеясь укрыться в киношке! "Равняйся на нос четвертого", - продолжал веселиться мой муж, и мы продолжили забег.

В кинотеатр было не протолкнуться, но все так счастливо улыбались друг другу, что казалось, что мы или на местечковой свадьбе, или на учредительном съезде Бунда. Наконец все уселись, а по периметру одним плотным кольцом стали молодые маккавеи из отрядов еврейской самообороны, порожденных "Памятью" и баркашовцами, а другим - молодые милиционеры, призванные защищать то ли нас от погромщиков, то ли погромщиков от нас. Но радость встречи с прекрасным не могло омрачить ничего.

Наконец начался концерт. Вышел пожилой подержанный еврей, шаркнул ножкой и прохрипел в микрофон: "Идн, шолом! " И зал зарыдал... Концерт был чудовищный! Эти несчастные, кочевавшие по Сибири и Дальнему Востоку еврейские артисты, были немолоды, усталы и, мягко говоря, не Ойстрах. Они одинаково нестройно пели, тяжело и с одышкой плясали, пыля несвежими костюмами, бездарно играли сценки из старинной жизни черты оседлости и с фальшивым пафосом читали стихи. Идишем они владели так же плохо, как те, кто их слушал, так что артисты и зал отлично понимали друг друга. Но всё это совершенно не имело никакого значения.

Люди смеялись и плакали одновременно, поворачивались друг у другу с радостными, но залитыми слезами лицами, с блаженной бессмысленной улыбкой повторяли отдельные опознанные слова: "мазл, гезунд, шиксе, геволт, мишигене... " и были абсолютно счастливы. Офонаревшие от этого зрелища менты недоумевали, что происходит, видимо, лишний раз убеждаясь, что понять этих евреев невозможно, и на всякий случай держась поодаль.

Концерт длился часа три и час еще благодарная публика бисировала. Ошалевшие и измотанные артисты, думаю, не только не видали, но и не мечтали о таком успехе даже в ранней романтической юности. Наконец, заваленные цветами, на плохо слушающихся ногах они уползли за кулисы, а красномордый народ, размазывая по возбужденным лицам слезы, помаду и сопли, потянулся к выходу. Я сама прорыдала весь концерт, периодически хохоча над самой собой.

У выхода рядом с нами оказалась пожилая пара. Щегольски одетый профессорского вида седой дядька, аккуратно оберегая жену от толчеи, громко сказал: "Рива, какое же говно этот концерт! Но я взял билеты еще на завтра и на четверг. Где еще ты увидишь такой зал, да и вообще неизвестно, повторится ли это еще когда-нибудь при нашей жизни... "

Я рада, что при их и нашей жизни это, причем в большом разнообразии и куда более достойном исполнении, повторялось не раз и повторяется до сих пор, уже не вызывая ни такого ажиотажа, ни таких эмоций, но такого зала мы действительно никогда больше не видели. В свете текущих событий - и вряд-ли увидим еще, разве что в аэропорту.

Зала абсолютного народного единства...

в сборе грибов формы.

Опоздун - гриб опоздавший.

Пробитый - синоним червивого.

Откопыш - спрятавшийся полностью в листве или почве гриб. Предмет особой гордости в грибной охоте.

Фразеологизмы.

Фразеологизм - это песня! Сначала он режет ухо, потом им чешешь затылок. Или сходу понимаешь, если картинка помогает.

"Погода летная", например. Для грибника ничего общего с самолетами не имеет. Погода летная - это когда интеллигент грибы собирает, а комары его зае. . ли.

"Глаз заточить" - настроиться на сбор определенного вида грибов. Заточил глаз на белые, например, и пошел на охоту.

Из личной практики. Мне чаще всего приходится на подосиновики глаз затачивать. Их легко заметить по яркой оранжевой шляпке в лесочке рядом с домом. Однажды так "поназатачивалась", что из лесу вышла, в автобус с полной корзиной вошла, села, а на следующей остановке дама входит - в брючном костюмчике в мелкую черно-белую клеточку, волосы курчавые, коротко остриженые. Ярко-оранжевые. Чистый подосиновик! Бочоночек! Красотунчик! - молнией пролетело в голове. Пришлось усиленно прятать взгляд, смотря в окно.

(Надеюсь словарик пополнять)

как в мелочах, так и по крупному. Кстати говоря, он единственный известный мне человек, который выиграл в лотерею квартиру.

- О, здорово, Гена, что-то тебя давненько не видать. Откуда ты черный такой?

И пока лифт поднимался на наш этаж, Гена успел рассказать вот такую нехитрую историю:

- Я же в Тайланде был целый месяц. Нет, больше, почти полтора. Очень понравилось, очень. Погода, море. Туда, представляешь, полетел за копейки, а обратного билета не брал, не знал сколько там просижу. Ну, позвонили, наконец, с работы – пора возвращаться. Я кинулся за билетами, дешёвых нет, а те, что есть, ровно в десять раз дороже чем я рассчитывал.

У меня шок, денег нет, а домой нужно срочно. Вернулся в гостиницу, думаю – кому бы написать, чтобы денег прислали?

А тем же вечером из Москвы прилетела компания каких-то «качков» в наколках. Поселились надо мной и сразу кинулись бухать. Мне и так тошно, а они всю ночь по потолку скачут. Под утро допились до того, что решили прыгать в бассейн прямо со своего второго этажа. Первый же космонавт недопрыгнул, хлопнулся как жаба на мрамор и капитально сломал ногу.

Поставили ему гипс, выдали кресло-каталку и по страховке начали эвакуировать на Родину. Тут скандал, переругались все, никто из его верных друзей не хочет с ним в Москву возвращаться, отдых, ведь, только начался. Ну, я и согласился быть официальным сопровождающим.

Первый раз в жизни в бизнесклассе летел. Что ты, это кайф, а кормежка просто убойная. Мне, как сопровождающему, даже такси из аэропорта было положено. Вот, привезли сейчас на «Мерсе» к самому подъезду. Короче, отдохнул отлично и не дорого. Советую…

клёв придут. Любимовские караси этим раскормленные и балованные были-- всё больше на червяка да на кукурузу клевали, хлебную мастырку не сильно брали.

В тот день с утра не особо клевало, хотя погода была обещающая. Отец с утра посидел на одном месте, на другом, в течение дня перешёл на третье, на "своё" привычное, которое до позднего утра было занято местным дедком, который поначалу тоже несколько раз переходил. Дедок после обеда снова на то место пришёл.

Отец ему кивнул -- оба рыбака со стажем, этот дедок так же с удочками сидел ещё когда папа подростком был и со своим отцом на этом месте карасей таскал. Дедок ему "Сиди, сынок" и давай что-то искать в кустах.

Ищет и вздыхает, чем дольше ищет-- тем громче вздыхает. Оказалось, что он с утра где-то в кустиках спрятал себе на вечер мастырку завёрнутую в кухонное полотенце, а теперь найти не может. Отец поделился с ним мастыркой (у него всегда хорошая была, ароматная), дедок ушёл на соседнее место. Часам к трём дня начали местные подтягиваться.

Рыбаков много, над озером тихо, только караси в камышах чавкают и дед вздыхает и бормочет: "Крисы трапочку съели, крисы трапочку съели... " Клюёт лениво, но все сидят, ждут вечернего клёва и только дед уже ходит с места на места и всё громче причитает "Крисы трапочку съели, крисы трапочку съели... " Кто-то из рыбаков не выдержал: "Чё тебе надо, дед? " "Мастырку спрятал, а крисы трапочку съели... " "Да дайте ему кто-нибудь мастырки! " Голоса с разных сторон: "Та мы ему уже дали! "

Дед, забывшись и громко, с надрывом в голосе: "Крисы трапочку съели, вааафельную--меня бабка убъёт! ".

Мужской здоровый ржач над озером со всех сторон.

А вскоре и клевать стало--отец тогда девять килограммов карася привёз.

Уже и отца нет, и деда того скорее всего тоже, а "крисы трапочку съели" у нас до сих пор в ходу, если кто-то что-то не может найти.

шкурке...

Деревья тогда были большими, наши дети - маленькими, а мы сами - молодыми и красивыми. Муж мой и мама его активно уговаривали меня провести лето с двухлетним сыном у свекрови на даче:

- Поезжай, поживи там! Ребенку нужен свежий воздух! Свои овощи и ягоды! Фермерские продукты! Это же здоровье ребенка!

Я вяло сопротивлялась, меня терзали смутные сомнения. Муж и свекровь работали, жить там одной с ребенком мне не хотелось

Меня прижали к стенке последним аргументом:

- А скучно тебе там не будет. У соседки такой же ребенок, как и у тебя, будете в гости ходить. А мы будем на выходных приезжать.

Я сдалась и, собрав вещи и сыночка, отбыла на дачу.

Итак, дача, чудесное июльское утро

Хлопает дверь нашего "спального" домика. По дорожке к летней кухне бежит человек в памперсе. Лицо и руки человека покрывают пятна изумительного зеленого оттенка. В кулачке человек сжимает заветный пустой флакончик бриллиантового зеленого. За ним, путаясь в шлепанцах и застегивая на ходу шорты, бегу я... .

... . Сын проснулся сегодня рано, огляделся, увидел на подоконнике новый объект - флакончик из-под зеленки. Бабушка, видимо, вчера оставила, подумала что он закончился. Ребенок дотянулся из кроватки до подоконника. Остатков зеленки хватило, чтобы создать замечательную ик[бах]ну на обоях и занавесках, а также нанести боевую раскраску на себя. Увидев, что мама на соседней кровати открыла глаза, ребенок ловко, как Маугли, вскарабкался и перемахнул через бортик кроватки, открыл засов и исчез за дверью.

Сон испарился мгновенно, бегу за своим сокровищем. Кошка, мирно спавшая на лавочке, подпрыгнула в воздухе и дематериализовалась. Догоняю, отбираю трофей, сын возмущенно орёт. Тащу к умывальнику, пытаюсь отмыть зелень, да куда там... . Сама только перемазалась.

Надо варить кашу, иду на кухню, ставлю на плиту молоко. Снаружи раздаются вопли и грохот. Выскакиваю - сын лежит на земле и палкой (и где он их только берет?! ) пытается выгнать кошку из-под крыльца. Объясняю:

- Киса живая (пока еще, ага! ), зачем же ты ее палкой?

- А чего она?! ?! - возмущается детище.

С кухни слышится шипение - молоко убежало...

Краем глаза вижу, как на соседнем участке подружка Ирка выводит из дома за ручку свою дочку Ксюшу - очаровательную двухлетнюю куколку в голубом платьице и беленьких сандаликах. Ирка сажает Ксюшу в песочницу, а сама вальяжно устраивается неподалеку в шезлонге с журнальчиком и чашкой кофе.

Ну конечно! У нас ведь тоже есть песочница! Сажаю мою прелесть в песочницу, выдаю совки и ведерки. Сама иду спасать наш завтрак. Минут десять проходят в тишине и покое, около песочницы за кустами мелькают светлые кудряшки сыночка. Я успеваю сварить кашу и даже откусить бутерброд с сыром. Иду за сыном. Оказывается, без дела он не сидел... В корыте за кустами у меня было замочено для стирки постельное бельё. Сын набирал в ведерко песок и щедро высыпАл его в корыто, ведерок пять точно успел принести.

Тащу деятеля на кухню, сажаю за стол, даю кашу и ложку и включаю мультики по видику.

Отмыть пододеяльник от песка в небольшом корыте - занятие увлекательное, но крайне не простое. Через некоторое время, отчаявшись, всё бросаю и иду проверить своего едока. Каша размазана по столу, видик выключен, из кассетоприемника торчит мой бутерброд. Ребенка нет. Ищу по дому. бегаю по участку. Ребенка НЕТ. Бегу к калитке. Она, разумеется, закрыта, но ночью под ней дождь размыл лужицу жидкой грязи. Вот по этой грязи детище и проскользнуло на волю, судя по следам. Выбегаю на дорогу. Вдалеке мелькает желтая маечка. Хорошо, хоть машин в посёлке практически нет. Надо догонять. . Шлепанцы мешают, поскальзываюсь и падаю коленками в грязь. Скидываю тапки и бегу босиком. Мечтаю, чтобы что-то задержало моего беглеца.

О, Боги, спасибо! Какая-то девушка вывела на прогулку свою собаку чау-чау. Подбегая к сыну, наблюдаю, как он тычет в морду собаке грязный пучок травы, приговаривая:

- Кушай, собачка, кушай!

(О, да, Билл, песок - неважная замена овсу)

Бедный чау-чау с ужасом смотрит на непонятное зеленое, покрытое подсыхающей грязью существо, жмется к ногам хозяйки и скулит. Хозяйка в не меньшем ужасе тоже пытается что-то пищать.

Хватаю ребенка, идём обратно, по дороге мысленно ругаюсь на мужа, который не приварил к низу калитки решётку, как я просила. "Да ты что, там и мышь не полезет! " Ну да, мышь, может, и не пролезла. Дома отмываю деточку, переодеваю, запихиваю в него остатки каши.

А не сходить ли нам в гости?

Увидев соседа, опытная уже Ксюша мгновенно выскакивает из песочницы и отбегает на безопасное расстояние.

Ирка, возлежа на шезлонге, томно поднимает черные очки и окидывает меня взглядом.

Вид у меня тот еще. Лицо красное, взмыленное, волосы дыбом, мокрая майка прилипла к телу, коленки исцарапаны, руки в зеленке, на ноге синяк...

- Спортом занимаешься? - делает вывод Ирка - Какая ж ты молодец! А мне вот всё некогда...

Я отрешённо опускаюсь на лавочку. С волос стекают капельки пота и падают в песок.

Маленькая Ксюша огорченно наблюдает, как сосед, расправившись поочередно с ее куличиками, старается попой сесть на песочный замок...

Начинается новый день.