Порой удивляет, что абсолютно любая вещь может стать чем-то значимым или весомым, ведь, главное - эмоции. Моя мама преподаватель начальных классов. На день учителя, когда все несут цветы, один ученик оказался с пустыми руками - родители ничего не дали. Маленький рыцарь не растерялся и отдал свою любимую игрушку, с которой не расставался никогда - коробочку-пазл. Пытались вернуть и лично и родителям, но это был его выбор, он отказался. До сих пор храним его подарок.
В детстве, когда мне было лет 8-9, я посмотрела передачу про изменение формы глаз для азиатов. После этого ходила и всем в школе говорила, что я китаянка, мои родители меня удочерили, а на вопросы про разрез глаз всем отвечала, что сделала операцию. И мне все верили…
В детстве сильно боялась, что меня сдадут в детский дом. Нет, мои родители не были алкоголиками или что-то в этом роде, просто воспитательница в садике любила угрожать нам, детям, что за любую провинность: не съеденный суп, долгое мытьё рук - она позвонит нашим родителям и поставит их перед фактом, что нас сию минуту депортируют из садика в детский дом, и мы никогда не увидим своих мам и пап. Эту же угрозу она использовала для того, чтобы мы молчали. До тех пор, пока у одного мальчика не случился нервный срыв.
Я боролась за свою честь и, возможно, за жизнь, когда была студенткой. Поздно ночью возвращалась в общагу от друзей одна. Шла вдоль рельсов, на которых трамваи ездят. Поздний вечер: трамваи, автобуса нет. Вдруг чувствую, идет человек сзади… сначала далеко… обернулась… он уже близко. И назло овраг и лес рядом.
Я побежала вдоль рельсов. Не знаю, почему. Страх был внутри. И он бежал за мной. Резко оборачиваюсь, удар в лицо. Я сказала себе: не терять сознание! Падаю и кричу, ногами отбиваюсь. Он обувью по голове несколько раз сильно ударил и кричал, чтобы вставала.
Я кричу: "Пожар! Люди, помогите!" А он тянет вниз к оврагу. У меня мысль: "Изнасилует, убьет… так как не воровать он собрался. Держись, девочка моя! Родителей вспомнила…" Я за рельсы держусь, он ботами по пальцам. Я кричу: "Сейчас! Подожди! Встану!" Он ждёт. Я встаю и резко снова бегу, он догоняет, а сил у меня уже нет…
Тянет вниз, глаза видят землю. Слышу, трамвай поздний остановился в неположенном месте, вышел водитель с пассажирами. Не знаю, как увидели меня исчезающей в овраге, но это меня спасло. Тот убежал. Меня посадили грязную в крови трясущуюся в трамвай, хотели в полицию отвезти. Я не смогла – была в таком шоке. Поехала обратно к друзьям.
Экзамен не сдала с "первого" раза; ждала, пока опухшее синее лицо придёт в норму. В общагу уже пришла через 2 недели. Из родственников никто об этом не знает.
Соседка-пенсионерка живёт с взрослым внуком с синдромом Дауна, от которого отказались родители. Он пишет картины: люди и животные кажутся живыми и смотрят на тебя, а цветы хочется понюхать; знаю каждую картину. Бабушка их продаёт в сквере. Недавно по местному ТВ показали, как дочка чиновника открыла свою выставку. Я все картины узнала, потому что автором был сосед. Она скупила самые лучшие, но никому неизвестные картины прошлых лет, и сейчас продаёт за крупную сумму. А соседка рада, что оплатила коммуналки.
У моих родственников за семейными застольями была такая отвратительная привычка - вспоминать все мои давние и недавние косяки, выставляющие меня в негативном свете. Особенно это любили делать при незнакомых людях. Начиналось с поведения в школе и заканчивалось некоторыми недостатками внешности. До сих пор помню эти часы позора и бордовые от хохота лица родителей. Чтобы вы понимали, пик обсуждений приходился на их ещё трезвые головы. Выросла, давно живу одна. На такие праздники принципиально теперь не хожу, за что получаю с завидной регулярностью новые порции обид: "А чего ты как неродная нам?", "Ишь, нежная, посмеялись над ней, что, так и будешь дальше, как сыч, одна праздновать?". Да, так и буду. Лучше одна, но зато в спокойствии, чем с вами, но униженная с головы до пят!
Моя племянница беременна от моего мужа. Ей 17 лет, мужу — 29. Нашему ребёнку три года.
По выходным муж ходил гулять с нашим ребёнком, чтобы я смогла отдохнуть, сходить по магазинам, а оказалось, что он ходил развлекаться с этой малолетней шлюхой! На четвёртом месяце беременности эта с@ка заявила, что беременна. Отец её ребёнка — мой муж, она его любит, других мужчин у неё не было, аборт делать не собирается. Её родители в шоке. Муж сознался, что у них был ceкс. Ждём ДНК. Мне страшно увидеть 99, 9%.
Родители моего мужа всегда кичились тем, что у них интеллигентная семья, что они правильно воспитывали своих сыновей, никогда не повышали голос на них и не пороли. Однако в их семье совершенно нормально не разговаривать неделями, обижаться на детей (в том числе пятилетних), ненавидеть абсолютно всех вокруг, обсуждать за глаза даже друг друга. У них нет друзей, а два родных брата не общаются друг с другом. Вот я сижу и думаю: может, не так уж и страшно наорать друг на друга, но от чистого сердца, чем крысить за глаза, а в лицо улыбаться?
Деду 85 лет, живет один. Началась деменция. Все тяготы легли на плечи старшей сестры (я живу в другом городе, родители у нас умерли). Это просто адище. Сестра не может быть с ним 24 на 7. Когда приходит, все измазано в говне, диван и постель в моче, на кухне все перевёрнуто, и так каждый раз. Вонь жуткая, дед капризничает. Дома престарелых в нашем городе нет, в больницу не берут. Виню себя, что никак не могу помочь сестре, но и в то же время тихо выдыхаю, потому что так жить я бы не смогла.
В 9 классе с ноября по март, когда светало поздно, я вставал очень рано и очень тихо, чтоб не разбудить сестру и родителей, и шел на кухню. Потому что в соседнем доме, близко расположенном к нашему, напротив кухонного окна жила наша молодая учительница литературы, ей было тогда около 30 лет. На её окне не было даже тюля.
Она вставала очень рано и долго находилась в комнате абсолютно голая. Как правило, вытиралась, сушилась, красилась. Иногда к ней в это время приставал муж, и она прерывала наведение марафета на мин@т или короткий ceкс на кровати в позе "раком". В отцовский охотничий бинокль я все это замечательно разглядывал. При этом вечером без одежды она в комнате не появлялась.
Потом начало светать рано и в окне ничего невозможно было разглядеть. А следующей осенью там появились шторы и тюль, а комната была переоборудована под детскую и отдана их сыночкам-двойняшкам.
Когда мои родители поженились и мама переехала к отцу, ее невзлюбила бабка-соседка и назвала корову ее именем. Каждый вечер на всю улицу неслось: "Наааааадя! Нааааадя! грёбаная проститутка! Быстро домой! Наааааадя!"
Мои родители всегда были чересчур прагматичными, считали, что ребёнку не надо забивать голову глупостями, поэтому уже в самом раннем детстве поставили перед фактом: Деда Мороза не существует. Когда я стала старше, стало слегка обидно, что меня лишили детской сказки. Однажды озвучила эти мысли при парне. Вот уже шесть лет как перед каждым Новым годом я пишу письмо с пожеланиями Деду Морозу, красиво его оформляю и передаю своему уже мужу, чтобы он его "отправил". А в Новый год, помимо основного подарка от мужа, обязательно нахожу под ёлкой ещё и свёрток "от Дедушки". Мой маленький момент счастья.
Когда мне было 13, мои родители погибли. Жили с бабушкой на её пенсию, росла на улице, друзей особо не было, в школе издевались, я была козлом отпущения. Пыталась выжить, как могла. Мыла полы, выгуливала собак, а потом вспомнила, что я кое-что умею очень хорошо... Лет в 8 мой отец научил играть меня в покер, мне несказанно везло, в 12 обыгрывала отца. В 16 зарегистрировалась на игровом сайте под именем совершеннолетнего друга-соседушки, делили выигранное пополам, т. к. его положение было не намного лучше. К 17 годам содержала себя и бабушку, сделали ремонт в квартире. Поступила в универ, училась на бесплатном, одногруппники думали, что крутая фифа, доченька богатых родителей. Отучилась, с мужем бизнес. А муж - тот самый паренёк, который когда-то позаимствовал мне своё имя.
Родилась и выросла в посёлке на севере Забайкальского края. Население в то время было около тысячи человек. Дорог нет, больниц нет, только фельдшерско-акушерский пункт (ФАП). Мобильной связи нет, интернета — тем более. Стационарных телефона было две штуки на весь посёлок: один в школе, второй — в администрации, при этом телефоны работали дважды в неделю — в пятницу и среду, и только тогда можно было дозвониться и попросить помощи, если кто-то где-то умирал, а фельдшер ушёл в запой. Кстати, автомобилей в посёлке тоже было несколько: "буханка" в администрации и несколько тракторов. Легковушки у семей обычно были вечно не на ходу. Естественно, почти все жили беднее церковных мышей, кто был побогаче — уехал. Газа в крае нет, поэтому печки топили углём, в холода помыться было негде (в минус сорок баню топить практически бесполезно), всю зиму были похожи на грязных бомжей, вода летом из реки (водопровода тоже нет), зимой из проруби.
Я уже давно уехала оттуда, но раз в несколько лет приезжаю навестить планомерно спивающихся родителей. Так вот ни-че-го там не изменилось, только народу меньше стало, убрали ФАП (некому работать) и стационарный телефон остался только в администрации. Везде развалины, пепелища и заброшки, а вокруг такая красивая природа: сопки, скалы, живописная река, кусты спиреи... До сих пор часто вижу родной посёлок во сне, но почему-то чаще всего в кошмарах.
Моя мама считает, что мясо — это мужская еда, а мы, девочки, можем салатиками обойтись. Командировки отца для меня были пыткой, потому что без мяса я остаюсь голодной, но у мамы его было не выпросить, она делала круглые глаза и картинно удивлялась: «Мяско? Зачем? Я картошечки нажарила, салатик нарезала, нам хватит». Папа долго не мог понять, почему, когда он возвращался из командировок, я первая кидалась ему на шею с криком: «Папа приехал! Наконец-то поем нормально! » Конечно, родители разговаривали, но мама не понимала, что мне одних овощей мало, и убеждала отца, что я хорошо ем, съедаю всё, что она наготовит, еще и с хлебом.
Всё встало на свои места, когда однажды папа вернулся из командировки, а мама решила не заморачиваться и поджарить мясо только на него. За столом, не получив вожделенного мяса, я жалобно попросила папу дать мне хоть маленький кусочек. Он чуть не подавился от удивления. Мама завела свою пластинку: «Дочка, ну, не жадничай, мяско для папы, а ты салатика поешь». Тут я не сдержалась и заревела. Отец отдал мне всё мясо, а с мамой долго ругался. Мама до сих пор припоминает мне это с обидой, говорит, у них с отцом тогда чуть до развода не дошло, так как он решил, что она меня из жадности одними овощами кормит, а деньги спускает на свои шмотки.
