Спортивные истории

юношей — серьёзный круговой турнир, в котором мне надавали немало оплеух и принудили к тому, что главной задачей было не занять последнее место, с чем я и блестяще справился, став предпредпоследним. А первым стал одиннадцатилетний ленинградский мальчик Гата Камский. С ним и его отцом Рустамом я жил в одном номере и, разумеется, не догадывался о том, что всего лишь через несколько лет худенький мальчуган в роговых очках, с кем я весело общался на турнире и у кого был очень строгий папа — кандидат в мастера по боксу, — станет звездой мировых шахмат. (Встретившись через 28 лет в Ханты-Мансийске, мы с Гатой с удовольствием вспоминали эту нашу детскую дружбу в Кировакане. )

Удручающий результат, показанный в Кировакане, а главное — отвратительное качество игры дали повод отцу и тренеру Александру Ивановичу Шакарову усомниться в моём шахматном будущем. Игра была сухой, бесцветной. Светлые мысли, словно объявив бойкот моей бедной голове, обходили её на далёком расстоянии. Казалось, я достиг своего природного максимума и не способен был более расти. Отец прямо предложил бросить шахматы и сконцентрироваться на учёбе. Это меня так расстроило, что я проплакал весь день и не прикоснулся к еде. На следующее утро отец пошёл к Александру Ивановичу и, объяснив ситуацию, попросил найти какой-нибудь выход из положения. Александр Иванович немного подумал, вынул из книжного шкафа старенькую книгу грязно-синего цвета и, вручая её отцу, сказал:

— Пусть проштудирует от и до. Думаю, поможет.

И он не ошибся. Волшебная книга, которую я с трепетом изучил от корки до корки, сдвинула меня с мёртвой точки. В первенстве Азербайджана среди кадетов (до шестнадцати лет) 1986 года я уверенно занял первое место и попал на юношеский чемпионат СССР.

Когда я выиграл партию последнего тура и мы с отцом поздним холодным вечером пешком возвращались домой, он, будучи не в силах сдерживать свои эмоции, выкрикивал на всю улицу:

— Мой сын выиграл! Мой сын стал чемпионом!

И хотя безжалостный ветер моментально проглатывал его слова, мне было неловко перед редкими прохожими, и я, сжимая руку отца, просил:

— Пап, пап, не надо, стыдно ведь, — плохо представляя, как много этот день значил для него.

Да, чуть не забыл, книга называлась «300 избранных партий Алёхина».

опусом.

Потому что он выскользнул, уже выскользнул, без меня и моей «помощи», из понятного круга, даже, если этого не осознает…

Потому что он держит в руках книгу, которой я никак не мог ожидать в руках человека, так плотно вписанного в футбольный мир.

Мир огромных денег.

Мир абсолютной безответственности перед теми, кому они, как говорят, «посвящают» свои силы – болельщиками.

Мир интриг и почти полного отсутствия интеллекта в общепринятом смысле.

Мир, в котором есть место всем известным порокам.

Так вот, он держит в руках книгу великого Льва Николаевича Толстого, человека, которого нельзя именовать без отчества.

«Анна Каренина».

И он ее читает…

Как прочитал за месяц сборов в тепле еще несколько книг такого же уровня.

Я столько слышал безапелляционных утверждений, что ни «Войну и мир», ни другие великие книги прошлых веков, читать не то, что не надо – нельзя.

Слышал, понимая, что дремучее невежество не может быть иным – не агрессивным, и нет никаких действенных простых или долгих аргументов в пользу уходящих от человечества созданных достоинств.

Остается только спокойно и непрерывно говорить с теми молодыми людьми, которые еще в состоянии воспринимать настоящую красоту, настоящие правила и ценности.

Говорить в надежде, что какая-то часть произносимых слов закрепится в душах, несмотря на ураганный поток помойки из телевизора и интернета, несмотря на то, что развитие души давным-давно не является никаким приоритетом ни сильных мира сего, ни власти.

Нигде.

Этому тренеру не двадцать и не тридцать.

Я не знаю, когда он впервые взял в руки серьезную книгу.

Я не знаю, какие книги он прочитал в своей жизни, и сколько еще прочтет.

Но я почти уверен, что количество прочтенных им книг УЖЕ в разы превышает общее количество настоящих книг, прочитанных его «воспитанниками», главные достоинства которых – отнюдь не голова или высокое образование, или хорошее воспитание, или критический взгляд на жизнь, в том числе – вернее, в первую очередь – свою.

Да и не только воспитанников, но и руководителей всего этого футбола и всего этого спорта.

Там, где нет места Толстому или Голсуорси или Драйзеру или Мопассану или Чайковскому или Родену, но находится место беспринципным и пустым прощелыгам без образования и воспитания, заполонившим не интернет – мозги и души людей, ждать появления не единичных ростков ответственного и благородного развития?

Там, где никого - ни вверху, ни внизу - не привлекает развитие ума, красоты, чести, достоинства, порядочности, где никто даже не заговаривает об этом – откуда берутся такие тренеры?

И сколько он продержится в таком качестве?

Не идеализирую его.

Совсем.

Даже не требую, чтобы он отказался от миллионов, которые в этой среде называют справедливо заработанными.

Скорее, не верю, что его не сожрут…

Занятия по возрастным группам, Лена вписалась в соответствующую.

Периодически проходят семинары, приезжают крутые сенсеи, они показывают мастерство и оценивают навыки примкнувших, присваивают пояса всех цветов радуги, ученическую степень "кю" или мастерскую степень "дан".

В этой системе я участвую в качестве домашнего партнера для отработки приемов.

И вот очередной семинар.

Лене, чтобы получить очередную степень, надо усвоить новые приемы.

Лена говорит - бей меня в лоб.

Мне, интеллигенту, с высшим техническим образованием, как-то неудобно бить мать моих детей по лбу.

До этого были более мягкие установки. Типа, я нападаю с ножом.

Я спрашиваю, бить кулаком или ребром ладони.

Она говорит, все равно.

Я бью, ну как бью, имитирую удар.

У Лены не совсем все получается, или захват кисти не тот или обхват не такой.

А виноват в этом как бы я, что неправильно бью или бью не по настоящему.

Перед шестой попыткой возникает мысль, а может действительно треснуть ей по башке, в том числе за прожитые вместе годы?

С этой мыслью, я наношу удар и оказываюсь в позе - стою на ногах нагнувшись, нос около пола, правая моя рука сведена к лопатке и немного похрустывает.

Лена сверху докручивает руку.

Хриплю - сдаюсь!

Вечером приходит с семинара.

- Ты понимаешь, как трудно сдать экзамен на очередной "кю"?

Я, устраивая поудобней подушечку между ноющей лопаткой и спинкой дивана

- еще как понимаю.

П. С. На фотографии внучка Алиса, еще не в кимоно, в период, когда Тренер (с большой буквы) Иван Витальевич охмурял мою жену Елену. Фото и текст взяты с его странички.

В то время вышла рок-опера "Шахматы", «Шахматы» — это мюзикл с музыкой Бенни Андерссона и Бьорна Ульвеуса из поп-группы ABBA, c текстами песен Ульвеуса и Тима Райса. Сюжет повествует о шахматном турнире эпохи холодной войны между двумя гроссмейстерами — американцем и советским шахматистом, а также об их борьбе за женщину, которая управляет карьерой одного из них и влюбляется в другого. Хотя персонажи не были задуманы как изображения реальных людей, образ американского гроссмейстера (по имени Фредди Трампер в сценической версии) был частично основан на Бобби Фишере, а некоторые элементы сюжета могли быть вдохновлены шахматной карьерой российских гроссмейстеров Виктора Корчного и Анатолия Карпова.

Перед выходом рок-оперы Советская пресса восторженно писала что сам Бьорн Ульвеус из группы АББА приехал брать интервью у Анатолия Карпова, чтобы написать о нем оперу. Когда же рок опера вышла, то Советская пресса долго материла и оперу и автора.

Я читал обе статьи в "Комсомольской Правде" и понял, что народное выражение: "3.14здишь, как Советское радио" имело под собой все основания.

«Шахматы» аллегорически отражали напряжённость холодной войны, существовавшую в 1980-х годах. Этот мюзикл называли метафорой всей холодной войны, намекая на то, что сама холодная война является манипулятивной игрой. Выпущенный и поставленный в разгар сильной антикоммунистической повестки, известной как «Доктрина Рейгана», мюзикл «Шахматы» поднимал и сатирически освещал враждебность международной политической атмосферы 1980-х годов.

Так вот, Аркаша Зелепукин довольно правдиво описал, как травили перебежчика Корчного с помощью экстрасенса Зухаря.

Споры вокруг матчей между Анатолием Карповым и Виктором Корчным за звание Чемпиона мира по шахматам в 1978 и 1981 годах являются одними из самых известных в истории шахмат. Эти матчи были наполнены политической напряжённостью, психологической войной и драматическими событиями, как на шахматной доске, так и за её пределами.

Карпов — чемпион Советского Союза, пользующийся широкой поддержкой государства. После отказа Бобби Фишера от титула в 1975 году Карпов стал чемпионом мира и олицетворял доминирование советской шахматной школы в эпоху Холодной войны.

Корчной — бывший советский шахматист, который эмигрировал на Запад в 1976 году. Это сделало его персоной нон грата в СССР, и его изображали как предателя.

Матчи Корчного с Карповым представляли собой символическую битву между советской системой и человеком, бросившим ей вызов. Советское правительство прилагало огромные усилия для обеспечения победы Карпова, считая её ключевой для сохранения престижа страны.

Чемпионат мира 1978 года (г. Багио, Филиппины)

Этот матч считается одним из самых спорных в истории шахмат.

В команду Карпова входил парапсихолог доктор Владимир Зухарь, который сидел в первом ряду во время партий. Корчной обвинял его в попытках отвлечь с помощью «психических атак».

Корчной нанял двух местных йогов, чтобы «нейтрализовать» влияние парапсихолога. Йоги находились рядом с игровой зоной, добавляя ещё больше драматизма.

После эмиграции семья Корчного оставалась в СССР под арестом. Это сильно влияло на его психологическое состояние во время матча. КГБ угрожало Корчному репрессиями родных.

Враждебность советской делегации к Корчному была очевидна. Карпов получал полную государственную поддержку, тогда как Корчной был предоставлен самому себе.

Корчной подавал жалобы практически на всё: от расположения мест до поведения зрителей. Он неоднократно обвинял команду Карпова в нечестной игре.

Корчной носил отражающие солнцезащитные очки, чтобы блокировать взгляд Карпова, который он считал отвлекающим.

Карпов также пил йогурт во время партий, что стало поводом для споров. Корчной обвинял команду Карпова в передаче кодированных сообщений через доставку йогурта.

Матч проводился в формате до шести побед из 24 партий. Карпов выиграл со счётом 6–5 (21 партия завершилась вничью). Хотя Карпов сохранил титул, матч был омрачён обвинениями в неспортивном поведении и политической ангажированности.

Карпов применил парапсихолога Владимирa Зухаря и против Каспарова, но Каспарову помог сильнейший экстрасенс, человек-легенда Тофик Дадашев.

Рок оперу "Шахматы" я увидел в Торонто в 2009 году и вспомнил всю эту историю, включая книжку подаренную однокурсником.

прыгаем в диапазоне 50-1000 метров с домов, труб, кранов и гор, причем чаще со 100 чем с 1000 метров, и до столкновения с землей у нас в среднем от пяти до двенадцати секунд.

(Сразу оговорюсь, что проксимити-флаеры это сумасшедшие бейсджамперы. Если обычный бейс на порядок опаснее скайдайвинга, то проксимити — полеты в вингсьюте в считанных метрах от пологого склона — на порядок опаснее традиционного бейса. На них даже я смотрю с ужасом. )

…Первый мой прыжок состоялся с бейсерской Мекки под названием Мытищи. Это неблагозвучное название овевает любого российского бейсера блаженным теплом, потому что более родного места представить себе нельзя. Представьте — вы на высоте 110 метров, а внизу и на юг у вас лес и железная дорога, на север и восток асфальтобетонный завод, а на запад кладбище мусора и бетонных обломков, и выбирай себе любое направление, г? д? е? ? т? е? б? я? ? п? о? х? о? р? о? н? и? т? ь? , кхе-кхе, и прыгай вниз! Ты оторвался от точки невозврата (когда уже не можешь переиграть решение), и ты мертв через 5-6 секунд, если не предпримешь действие (например, откроешь парашют).

(Запасных парашютов у бейсеров нет в принципе. Они ни к чему, усложняют систему, добавляют вес, и вообще фу. )

Бейс как спорт привнес в мир Карл Бениш в 1978 году, прыгнув с какой-то горы с каким-то старым армейским говном. Он выжил (и, кстати, совершенно эпично самоубился в свои многия лета на публичном бейс-событии не очень давно — я расскажу про это отдельно, я там был). Для получения бейс-номера, которые присваиваются порядково, требуется подтвердить факт успешного прыжка с четырех объектов, которые, собственно, и определяют бейс как спорт: B. : Building (здание), A. : Antenna (антенна), S. : Span (пролёт), E. : Earth (природная возвышенность).

Угадайте, что отличает эти категории? Проницаемость ветром. Вы прыгаете по ветру. Парашют, открывшись, имеет все шансы развернуться на 180 градусов и радостно влепить вас в — в случае пролета (Span), вам пох[рен]; в случае антенны (Antenna), ветер вас относит от антенны; в случае геометрического здания (Building), вам пи[c]ец, если не успеете отвернуть; в случае естественной возвышенности (Earth), где воздушные струи гуляют, как им вздумается, вам пи[c]ец вдвойне, если не успеете отвернуть. По статистике 1 из 50-60 бейсджамперов умирает в ходе прыжка, и это самый рискованный, самый прекрасный вид спорта на планете. Пять секунд абсолютного концентрата, так сказать, joie de vivre. Я иногда шел прыгать в самые мрачные периоды жизни, и вот когда ты стоишь на краю 65-этажного здания одного из небоскребов Москоу-сити, и затем прыгаешь вниз, и смотришь на себя в отражении в зеркальных окнах … то по приземлении все проблемы кажутся like they are so much rubbish. If you know what I mean.