Глава комитета по бюджету и налогам Андрей Макаров на рассмотрении поправок ко второму чтению законопроекта о федеральном бюджете на 2026-28 гг. заявил, что Чебурашка был евреем.
Такой вывод он сделал исходя из того, что единственной страной, поставлявшей апельсины в СССР, был Израиль. «Чебурашка-то еврей», - сказал депутат, напомнив,
Если Чебурашка прибыл из Израиля, то почему он еврей, а не палестинец, например?
Я вижу серьезную логическую нестыковку в конструкции Чебурашка-еврей. Если вы не согласны со мной, тогда объясните где вы видели еврея который перемещался в 60-70-х годах XX-века из Израиля в СССР? Вероятно, такие евреи-мигранты были, но это были единичные исключения из общего правила. Еврей приехавший из Израиля в СССР в коробке с апельсинами, надо же до такого додуматься. Мне возразят, что Чебурашка не сам приехал, а случайно в коробке. Я отвечу, где вы видели еврея, которого можно "случайно" закрыть в коробке и отправить в СССР? И почему этот еврей-вынужденный мигрант, не пытается вернуться обратно, на Родину - в Израиль? Таким образом, пользуясь логикой гражданина Макарова, приходим к выводу, что чебурашка не был евреем
Далее, пользуясь логикой гражданина Макарова, следует предположить, что Чебурашка был палестинцем, которого злые сионисты преследовали на родной земле, заставляли вкалывать на апельсиновых плантациях, откуда он сбежал в коробке из-под апельсинов в СССР!
Итоговая логическая конструкция (Чебурашка - палестинец) получилась бредовая, но на это есть объективная причина - используемая гражданином Макаровым логика изначально ущербная
Не похож Чебурашка ни на евреев, ни на палестинцев, ни на других выходцев из капиталистической страны. Лично мне Чебурашка отчасти напоминает вьетнамцев и кубинцев образца 70-х годов XX века, которые приезжали учиться в ВУЗы СССР. Они такие и были скромные, вежливые, но с характером
P. S. Чебурашка согласно повести Э. Успенского жил в тропическом лесу, но в Израиле нет тропических лесов
Все меня спрашивают, как мы «Оскар» получали, какие впечатления. И я недавно вспомнила. Во-первых, какой там «Оскар», никто не знал, что это такое. Это как где-то на Луне. И когда, я узнала о награде, ощущение было, как будто ко мне он отношения не имеет. И вот я иду из рыбного магазина. А в магазине треску выбросили. И я иду с сумкой, из нее торчат хвосты тресковые. Перешла по подземному переходу. А мне навстречу соседка Роза: «Ирка! Вам же дали «Оскара», ты представляешь?! » А я отвечаю: «Да, я слышала». А потом и говорю: «Слушай, Роза, в рыбном потрясающую треску дают, и никого народу! » И показываю ей эту сумку с тремя хвостами. Она потом мне всю жизнь вспоминала: «Я ей про «Оскара», а она - про треску». Вот вам и «Оскар» весь. ⠀ Ирина Муравьева
⠀
Ирина Муравьева
Увидев свою дочку на обложке главного нацистского семейного журнала Sonne ins Hause («Солнце в доме») Полина Левинсон (Pauline Levinson) обомлела. Она купила журнал и с удивлением узнала, что ее дочь признана «Идеальным арийским ребенком», что конкурс для его идентификации организовало Министерство пропаганды, и что победительницу
Поскольку мама малышки точно фотографию не отправляла, она отправилась к единственному человеку, который мог это сделать. Ханс Баллин (Hans Ballin), известный берлинский фотограф не стал отпираться. Он был очень доволен своей шуткой. Узнав о поисках «идеального арийского ребенка», образ которого должен был использоваться в пропагандистских целях, он намеренно отправил на конкурс фотографию шестимесячной Хесси Левинсон, сделанную в его студии. Конечно, фотограф знал, что малышка – еврейка, поэтому хотел посмеяться над нацистской расовой теорией, которая, по мнению шутника, и выеденного яйца не стоит.
Но маме победительницы было совершенно не смешно. На дворе 1936 год, и уже действуют новые расовые законы, извращенно ограничивающие свободы евреев - от запрета на работу в государственных учреждениях и вступление в брак и интимные отношения с немцами до невозможности покупать и водить автомобиль, ездить на велосипеде, купаться в море и даже сидеть на парковых скамейках. Семья уже от этого пострадала. Яков Левинсон, талантливый оперный певец и отец «идеального арийского ребенка» был уволен из оперного театра и вынужден работать коммивояжером, чтобы прокормить семью.
Перепуганные родители, опасаясь, что Хесси узнают и ничем хорошим это не кончится, почти год не выходили с ней на улицу. А их дочь действительно была популярна. За журнальной обложкой последовали плакаты и открытки, и, понятно, что на отчисления от их продаж, еврейская семья не претендовала.
В 1938 году Яков Левинсон был арестован, и ему чудом удалось вырваться из тисков гестапо благодаря протекции друга, члена НСДАП. Не мешкая, семья уехала из Германии в Латвию, оттуда – во Францию, потом – на Кубу, и в 1949 году обосновалась в США.
И всегда Левинсоны возили с собой журнал, купленный мамой Полиной в Берлине, с «идеальным арийским ребенком» на обложке. Сейчас он хранится в мемориале Яд Вашем. А передала его в архив Хесси Тафт (Hessy Levinson Taft), ставшая профессором химии в университете NY.
Папа уговорил меня поехать с ним на дачу. Мама категорически отказалась сопровождать его в такую даль и он уговорил меня. Так бывает.
Дача - это очень удобно.
Дача - это место, где отдохнувшие на работе горожане, могут пару дней насладиться работой.
Дача - это доступно.
По навигатору - всего час на автомобиле. И вы на даче.
- Федя, с@ка лысая, ты же сказал час езды, - спрашиваю я у навигатора.
- В пределах галактики, - уточняет Бондарчук и говорит : «Поехали! »
- Куда ? - уточняю я
- Отсюда, - уточняет Федя и я вижу, как зелёный треугольник на электронной карте быстро удаляется в сторону города.
На даче хорошо.
- Посмотри, какой чудесный гамак, - радостно говорит папа, - лёг в него и лежи, загорай.
Я послушно ложусь в гамак и загораю до тех пор, пока муравьи не начинают меня кусать. Никто же не виноват, что на участке нет двух подходящих деревьев, на которые гамак можно было бы подвесить. Поэтому он удобно лежит на траве, и с него невозможно упасть и сломать ногу. Это плюс.
На даче полезно.
- А какой чудесный воздух ! - продолжает радоваться папа. Сиди в кресле и дыши. Одно удовольствие!
Папа прав - второе удовольствие здесь обнаружить сложно.
На даче большое хозяйство.
Клубника - папина гордость.
- Ты знаешь, какая здесь клубника? - кричит папа, - знаешь? В стакан всего две штуки помещается! Не веришь ? Доказать? Нет, доказать?
Папа скрывается в доме и возвращается с пустым стаканом.
- Вот в этот, - говорит он и даёт мне внимательно рассмотреть стакан из своих рук.
Дача - это весело. Кроме клубники на даче есть яблони, крыжовник, цветы, шмели, слепни, шершни, пчелы, осы, мухи и комары. И если яблоки с крыжовником ещё только собираются распуститься, то слепни и мухи сделали это давно.
Когда отбиваешься от слепней, можно избить себя до полусмерти.
Со стороны это смотрится очень смешно. Сначала я хохотал над папой, потом папа хохотал надо мной. Очень весело, хотя об этом я уже написал, но решил повторить, чтобы поднять вам настроение.
Загоревший и отдохнувший, я иду в дом. У меня тихий час. Я располагаюсь на диванчике, который много лет назад родители поставили для меня, пока я болтался между детством и отрочеством. Мне на нем очень удобно. Только ложиться надо по диагонали, чтобы ноги не упирались в стену и не раскачивали дом. Ведь много лет назад я был хоть и немного умнее, но гораздо короче.
Впрочем, и об этом я уже как-то писал, но ваше настроение для меня - превыше всего !
«Я не поступил во ВГИК. Я вooбще не был студентом в чистом виде. Я не прошёл творческие туры - меня не взяли. Я пpocто 1 сентября c улицы во ВГИК пришёл и стал учиться. Я зашёл в аудиторию и пpocто сел. Они даже не знали.
Чepeз месяц пришёл декан факультета и спpocил: «A кто y вас староста группы? » Я думаю: «Hy, всё». Встал медленно и говорю: «Я». «A вы кто? » Я говорю: «Андрей Мерзликин».
«Что вы здесь делаете?! » Taкой скандал был!
Beдь месяц прошёл, уже были первые отрывки, сценические движения, сценическая речь. Я ужe ycпел всё это понять и полюбить.
A изначально я просто приexaл посмотреть, кто прошёл. Я же видел, кто поступал, а мнe xoтелось узнать, кто прошёл. Кто эти люди? Чем они лучше? Hy и зашёл в аудиторию.
Это произошло не от большой наглости, не знаю, смог бы я второй раз так. Ho я очень мужественно делал вид, что я там свой.
Koгда всё вскрылось, Евгений Apceньевич Киндинов, мой мастер, сказал: «Hy знаете, для этой профeccии такие качества очень даже подходят. Будешь вольным слушателем? » И меня оставили.
Первый год я ходил вольным слушателем. K концу первого курса бывает отсев профнепригодных.
Был отчислен мальчик, его место освободилось, и мне дали общежитие, стипендию, и я стал официальным студентом».
Из записей космонавта Алексея Леонова
Русская космонавтика – комедия ужасов. Космонавт, впервые в истории человечества выбравшийся в открытый космос, не смог влезть обратно. Он вольно парил на конце 5-метровой веревки над планетой, а вот когда пришла пора возвращаться — выяснилось, что скафандр разбух и никак не пролезает
Чтобы забраться туда, ему пришлось стравить давление в скафандре до 0, 27 земного — такое бывает где-то в трех километрах над Эверестом. Чудо, но он не потерял при этом сознание. Но теперь его не пускал второй шлюз. Влезть в него удалось, только грубо нарушив инструкцию— вперед головой, а не ногами. Рухнул рядом с товарищем.
Едва отдышался, пришла новость — автоматическая система возвращения на Землю сломана. Снова впервые в истории человечества корабль пришлось возвращать на планету вручную. И тут вышла незадача: на новом корабле Восход — 2 единственное окно иллюминатора смотрело вбок. В нем были видны только звезды. Запустишь двигатель не так — вместо возвращения улетишь еще дальше и останешься там навечно.
Космонавты отчаянно ползали по кабине, вглядывались с разных углов в злосчастный иллюминатор, прикидывали по памяти, где Большая Медведица, а где Земля, инаконец, стартанули двигатель.
Уже наверно смешно звучит, но снова впервые в истории человечества они занимали свои места при работающем двигателе ракеты, ускорение которой норовит превратить в лепешку.
Для них оставалось загадкой, куда она их унесет. Спуск они мало помнят. Очнулись, выбрались. Вокруг сугробы по пояс. Холодно — минус 30.
На корабле была масса средств спасения — рыболовные крючки, средство для отпугивания акул, единственный пистолет ТТ, и так далее. А вот от холода не подумали.
Космонавты сняли скафандры, вылили из них литров по пять пота каждый, голыми развели костер, тщательно закутались и стали ждать, периодически настукивая морзянку — SOS.
Текст разнообразить не стали — а что собственно писать на всю планету? Мы советские космонавты, находимся хрен знает где, нам плохо... Сигнал этот экранировали елки. Космонавты догадывались, перемещались по сугробам.
В конце концов, SOS поймали в Бонне. Немцы сообщили в Кремль. Наши не поверили. А в это время — единственное, что Центр управления полетами знал о пропавших космонавтах, это то, что они приземлились где-то в России.
Сотни вертолетов были подняты в воздух и прочесывали окрестности. В это время по телику сообщалось, что космонавты благополучно приземлились и отдыхают в санатории.
Пауза между этим сообщением и появлением на экране самих космонавтов явно затягивалась. Не выдержав, Брежнев позвонил Королеву и спросил, какого черта. Королев зло ответил: «Мое дело запускать космонавтов, Ваше — извещать. Вы поторопились, не я».
Наконец, один из вертолетов засек костер и двух несчастных космонавтов возле него. Но сесть там было невозможно. Пехом отправилась группа лыжников для расчистки площадки топорами. А с неба посыпались подарки — теплая одежда и ящики коньяка.
Одежда вся висла на деревьях, коньяк разбивался. Космонавты увертывались и мрачно матерились…
ОПЕРАЦИЯ ПО КОРРЕКЦИИ ФИГУРЫ
Ассистентки режиссёра Ивана Пырьева отбирали кандидаток на главную роль для фильма "Сказание о земле Сибирской". Приглашена была в числе других претенденток и студентка театрального училища Вера Васильева. Она готовилась к кинопробе всю ночь и явилась вся накрашенная, с завитыми волосами,
- Пырьев задаёт два-три вопроса - где живу, где учусь. Меня от страха как бы не существует. Я жалка и внутренне скованна, не верю в себя, душевно поникла.
Вдруг он зовёт тех самых ассистенток, и чувствуется, что они ощущают себя виноватыми, а главное - они явно недовольны моим видом. Объясняют, что вчера я была совсем другая: "Милая, скромная девочка, а сейчас она... Совсем не то".
Он отрывисто приказывает:
- Пойдите расчешите её как следует, заплетите косички, наденьте костюм Настеньки, сфотографируйте, а потом зайдете...
Когда я снова очутилась в его кабинете, он вновь осматривает меня, но уже чуть внимательнее, добрее. Потом вдруг неожиданно приказывает: "Принесите два простых чулка".
Побежали за чулками, не спрашивая зачем. Я снова испугалась - значит, с ногами не всё в порядке. Наконец принесли чулки.
Иван Александрович скатал чулки в два комка, подошёл, сунул мне в декольте, где должна быть пышная грудь, которой у меня не было, и спокойно объяснил: "А то лицо толстое, а фигура - тощая".
Так я и снималась с подложенной грудью, а талия была поднята так высоко, что я была похожа на бабу, которой обычно прикрывают чайники.
Итальянский художник Пьеро Мандзони расфасовал своё дерьмо в консервные баночки и продавал под брендом "Merda d"artista" (дерьмо художника). Одна из баночек, содержащая 30 граммов говна, ушла с аукциона Сотбис за 220 000 евро, то есть по весу дороже, чем золото.
И вот захожу сегодня в магазин инструментов, гляжу ассортимент, цены и понимаю, что у Мандзони появилась масса последователей в Китае...
Прочитал статью о преподавателях университета в советское время. Имя одного преподавателя не написано, а фамилия - Фюрер.
Интересная фамилия. Как же к нему тогда обращались: товарищ Фюрер?
Или: Фюрер сказал... Зайдите после лекции к Фюреру...
Во время войны в Красной Армии был один интересный солдат. Звали его просто - Семен Гитлер.
Политотдел много раз просил/умолял его, от греха подальше, изменить фамилию. А то неудобно писать представления о награждении. Но товарищ Гитлер отказывался: фамилия у меня от отца, с ней родился, с ней живу и с ней умру. А за своего однофамильца не отвечаю. Мне даже нравится быть евреем Гитлером. А уж Борманов, Гиммлеров и Мюллеров и вовсе не считали. Много было.
А уж Борманов, Гиммлеров и Мюллеров и вовсе не считали. Много было.
Её звали Брайна. Она родом из маленькой деревни в Могилёвской губернии Российской империи — сегодня это территория Беларуси. В юности она была обручена с мужчиной по имени Гершель. Он уехал в Америку, чтобы построить лучшую жизнь, и пообещал, что когда сможет, заберёт её к себе. Через год он сдержал слово. Брайна села на корабль, имея при
Они поженились и поселились в небольшом промышленном городке Амстердам, штат Нью-Йорк. Это не было место роскоши или богатства — жизнь была тяжёлой, рабочей. Брайна родила семерых детей: шестерых дочерей и одного сына по имени Иссур. Все звали его Иззи. Но жизнь в Америке оказалась далеко не той мечтой, которую они представляли. Гершель, который когда-то торговал лошадьми на родине, теперь собирал и продавал старый хлам. То немногое, что он зарабатывал, он тратил на выпивку и азартные игры. Дома он был жестоким и холодным. Он даже не называл жену по имени — только «Эй, ты».
Брайна трудились без остановки. Она стирала бельё, убирала дома и делала всё, что могла, лишь бы накормить детей. И всё же бывали дни, когда есть было нечего. Она посылала маленького Иззи к мяснику, тихо прося: «Пожалуйста, дайте кости, которые вам не нужны». Дома она варила эти кости часами, чтобы у детей был хоть какой-то тёплый суп. Спустя годы её сын — теперь известный миру как Кирк Дуглас — вспоминал те времена так: «В хорошие дни у нас были омлеты на воде. В плохие — мы не ели вовсе».
Но Брайна никогда не теряла силы и веры в своих детей. Когда Иззи сказал, что хочет стать актёром — мечта смелая и почти невозможная для бедного мальчика — она не рассмеялась. Она сказала ему идти за своей мечтой. Иззи покинул маленький городок и стал Кирком Дугласом — одной из величайших звёзд Голливуда. И он никогда не забывал свою мать — женщину, которая провела его через голод и боль, имея только любовь и стойкость. В 1949 году, создав собственную кинокомпанию, он не назвал её своим именем. Он назвал её Bryna Productions — в честь своей матери. В 1958 году, когда Bryna Productions выпустила фильм «Викинги», Кирк привёз мать на Таймс-сквер. Огни освещали ночь, и там, на огромном рекламном щите, она увидела: «BRYNA PRESENTS THE VIKINGS». Её имя. Имя женщины, которая не умела читать и писать. Имя женщины, варившей суп из костей. Имя женщины, которую всю жизнь называли «Эй, ты». Теперь её имя сияло над Нью-Йорком. Брайна заплакала — настоящими слезами радости, возможно, впервые в жизни.
Через несколько месяцев она ушла из жизни в возрасте 74 лет, а её сын был рядом. Её последние слова были тихими и полными любви: «Иззи, сын, не бойся. Это случается со всеми». Даже уходя, она утешала его. Кирк Дуглас прожил до 103 лет. Он стал легендой, отцом, продюсером, филантропом — но всегда говорил одно и то же: всем, кем он стал, он обязан своей матери. Женщина, у которой не было ничего, дала ему всё. И сын, ставший звездой, сделал так, чтобы весь мир помнил её имя. Каждая надпись «The Bryna Production» была его способом сказать: спасибо. Она заслужила увидеть своё имя в огнях — и он сделал так, чтобы она увидела.
Нэт Кинг Коул был невероятно популярным исполнителем. Он зарабатывал в 1956 году по 4500 долларов в неделю в Лас-Вегасе, выступая в отеле Sands, куда допускали только белых, и не имел права заходить за пределы концертного зала и зоны отдыха персонала на кухне. Менеджеру его тура предоставили номер в гостинице, так как он был белым, а сам Коул вынужден был искать жилье в другом месте и обычно останавливался в пансионе на Западной стороне города.
Фрэнк Синатра был большим поклонником Коула. Во время своих выступлений в Sands он заметил, что Коул почти всегда ужинает в одиночестве у себя в гримерке. Синатра попросил своего камердинера, чернокожего мужчину по имени Джордж, узнать причину. Джордж объяснил, что цветных в ресторан Sands не пускают. Синатра пришел в ярость. Он заявил метрдотелю и официантам, что, если такое повторится, он добьется увольнения всех причастных к этому безобразию.
На следующую ночь Синатра пригласил Коула на ужин, сделав его первым чернокожим, которому позволили сесть за столик и поужинать в Garden Room отеля Sands.
В 2018-м Илон Маск предложил Совету директоров "Tesla" пари "12 целей компании":
1. Маск отказывается от заработной платы директора "Tesla".
2. К 2028 году Маск выведет компанию на рубеж: стоимость - 650 млрд. , продажи - 175 млрд. , прибыль - 14 млрд.
3. По капитализации 12 контрольных точек: от 100 млрд. до 650 млрд.
4. По обороту 8 контрольных точек: от 20 млрд. до 175 млрд. (шаг - 15 млрд).
5. По доходности 8 контрольных точек: от 1. 5 млрд. до 14 млрд. (шаг - 1. 5 млрд).
6. За прохождение каждой контрольной точки по капитализации Маск получает 1% акций компании.
Совет директоров рассмотрел предложение директора. И, ввиду абсолютной его нереальности, согласился на пари. (Пусть шеф 10 лет корячится, все равно не получится, а его зарплата пойдет в фонд экономии).
Позицию Совета директоров поддержали все аналитики. Заявленные "12 целей Маска" тоже расценили как "абсолютно нереальные".
Прошло 4 года. И как там движется пари?
Как пишет Business Insider, "Tesla достигла всех 12 целей в прошлом году". Десятилетку за 4 года.
Совет директоров продул пари и должен выплатить Маску 55 млрд. долларов "в качестве компенсационного пакета".
Но тут некий рядовой акционер компании подал в суд Делавэра иск против Маска. Требовал отменить выплату в силу того, что ее размер "выходит за рамки разумного".
(И на самом деле. Если даже Маск будет каждый день выпивать по 2 бутылки коллекционного французского коньяка, каждая по 10000 долларов, то ему, чтобы пропить 55 миллиардов, понадобится 75000 лет).
Суд назвал размер выплаты "непостижимой суммой" и поддержал истца. Маск остался без коньяка.
Маск будет обжаловать решение. И в соцсетях дал совет всем бизнесменам - "не регистрировать свои компании в Делавэре, а выбирать Техас". Техас - и кузница, и житница, и здравница.
Да, нет правды в "синих штатах". Там земля вовсе бессудная стала. Правда - в "красных штатах".
Журналист спросил Маска после суда: - В чем сила, Илон? - В Техасе.
- В чем сила, Илон?
- В Техасе.
ПЕСНЯ О КОСМОСЕ
В 1984 году актёр Георгий Епифанцев вспоминал...
У нас есть напротив МХАТа в Москве "Артистическое кафе". Там всегда есть свободные места, там уютно, хорошо... И вот, в это кафе часто ходят космонавты. И очень часто ходил Юрий Алексеевич Гагарин. Я много раз говорил Высоцкому: "Давай подойдём к Гагарину, чокнемся с ним,
Ну, действительно, это неудобно, неинтеллигентно - подойти к человеку, когда он ест, - навязываться. У нас, вообще, с Высоцким была такая игра: что он - интеллигентный, он - москвич, интеллигентный человек, а я - из провинции, такой грубый человек.
Высоцкий никогда не проходил мимо, если обижали и оскорбляли женщин. Всегда вмешивался, сколько бы их не было, всегда подходил и говорил: "Ну вот, зачем ты женщину обижаешь? Ну что ты пользуешься тем, что я интеллигентный человек, и ничего не могу с тобой поделать? Но вот рядом со мной Жора, он - не интеллигентный, грубый... Жора, давай! . . ". А потом он уже заступался за меня.
Но нам повезло. Уже в более официальном месте нас столкнула судьба с Гагариным. Познакомили нас с ним, и потом мы сели уже тоже за столик, уже в другом месте. Вчетвером сидели, беседовали долго... И есть свидетель того разговора, тогда он сидел в штатском, приятель Гагарина. Я потом его встретил в военном и очень удивился:
- Ты что, - говорю, - тоже, что ли, космонавт?
Он говорит:
- Да так, немножко…
Я говорю:
- А ну, откинь шинельку - что у тебя там блестит? -
А здесь - две Звезды.
- Здрасьте! Как твоя фамилия?
- Моя - Климук.
Он помнит об этом разговоре. И в числе прочего Высоцкий спросил Гагарина: "А вот, если нам придётся играть космонавтов, вот - как там в космосе, чисто по человечески: чем жить, чем дышать? Какое главное ощущение в космосе? " На что Гагарин ответил: "Ну смотрите, - говорит, - я могу сказать, мне-то ничего не будет, но это - государственная тайна. Вам может попасть, если вы разгласите её. Самое главное ощущение в космосе, чисто по-человечески, это - страшно. Вот это чёрное-чёрное небо, вот эти яркие-яркие звёзды на этом чёрном небе... И вот, туда, в эту черноту зачем-то надо лететь".
И вот, через два месяца мы были с Высоцким в Тбилиси, жили в одной гостинице, в разных номерах, но ночью перезванивались, потому что Высоцкий тоже работал по ночам, (другого времени не было) писал. И вот, так в шестом часу вдруг он позвонил: "Жора, бегом ко мне! Если б ты знал, что я написал! ". Я ему всегда стереотипно отвечал: "Ну да, прям таки я и побежал! Один ты у нас пишешь, больше никто ничего не пишет! ". А он: "Нет, прибежишь, если узнаешь, что я написал, о чём. Я написал песню о космосе! ". Конечно, очень большая радость была для друзей, для близких, что Высоцкий стал писать о космосе. И я пришёл к нему, и он прочёл начало песни космических бродяг. Посмотрите, как это написано со знанием предмета... "Вы мне не поверите и просто не поймёте... ". Эту песню Высоцкий долго потом обрабатывал, работал над ней, ещё несколько месяцев дорабатывал. Но иногда писал очень быстро. Особенно, если это песни были с юмором. Вот, юмор ему очень помогал работать, и эти песни он писал легко.
В это же утро он вдруг говорит: "Ну ладно, сейчас я эту отложу, потом буду работать, серьёзная песня. А сейчас напишу ещё одну про космос, но с юмором". И взял ручку, и просто не отрываясь, написал песню, которая называется "В далёком созвездии Тау-Кита".
ЗАЯВЛЕНИЕ
После шумного выхода на экраны фильма "Мой друг Иван Лапшин" Андрею Болтневу в местном, новосибирском отделении СК предложили вступить в Союз кинематографистов СССР. Он написал заявление: "Прошу принять меня в Союз кинИматАграфистАв. Андрей Болтнев". Первый секретарь Западно-Сибирского отделения СК предложил Андрею переписать заявление, исправив ошибки, но тот, улыбаясь, отказался: "Это же московские чиновники в Союзе читать будут! Пусть посмеются, глядишь, и - запомнят мою фамилию, пригодится". И уже потом, когда его позвали работать в Москву, сказал позавидовавшему ему тогда Владлену Бирюкову: "А ты вот зря интеллигента из себя корчил. Прикинься валенком - и скоро будем рядом работать! ". Но Владлена Бирюкова, известного всей стране по "Вечному зову", так в Москву и не позвали...
В 1920 году будущий нобелевский лауреат Вернер Гейзенберг, поступил в Мюнхенский университет, став учеником профессора Зоммерфельда, окунувшись в мир современной теоретической физики.
В 1923 году он подготовил диссертацию по теоретической гидродинамике, но не учёл, что для получения степени необходимо сдать экзамен и по экспериментальной физике.
Эта тема была предложена Зоммерфельдом, который полагал, что более классическая тематика упростит защиту.
Однако, помимо диссертации, для получения степени доктора философии было необходимо сдать устный экзамен по трём предметам.
Особенно трудным оказалось испытание по экспериментальной физике, которой Гейзенберг не уделял особого внимания.
В итоге он не смог ответить ни на один вопрос профессора Вильгельма Вина (о разрешающей силе интерферометра Фабри-Перо, микроскопа, телескопа и о принципе работы свинцового аккумулятора), но благодаря заступничеству Зоммерфельда ему всё же поставили наинизшую оценку, достаточную для присуждения степени.
