Из жизни знаменитостей VIP

Я и понятия не имел, что так она названа в честь ее автора – все того же Видаля Сэссуна.

Будущий гений парикмахерского дела родился в Лондоне в бедной еврейской семье. Отец был родом из Греции, мать – из России. Лондонский мальчишка с детства мечтал стать знаменитым футболистом. Но когда он рассказал о своих мечтах матери, та покрутила пальцем у виска и сказала: «Будешь парикмахером». Именно мать потащила Видаля в в салон Адольфа Коэна в Ист-Энде. Однако сумма обучения для них была неподъемной. Они уже собирались уходить к радости Видаля, как вдруг произошло невероятное. Сэссун позже рассказал так:

«Мы направились к двери. Я был счастлив. Сняв шляпу, я галантным жестом, подсмотренным мною в каком-то фильме, открыл перед мамой дверь, и мы вышли. И тут за спиной раздались шаги. Догоняя нас, Коэн сказал мне: “Я вижу еврейского молодого человека с прекрасными манерами. Знаете, приходите без всякой платы”. Мамино лицо просияло, а с моего, наоборот, сразу же сошла улыбка... "

Сэссун чуть не плакал. Так что парикмахерскому делу он учился не слишком прилежно. В 1948 году вообще сбежал из Лондона, приехал в наши палестины. Но через какое-то время по зову матери, как хороший еврейский сын вернулся домой, и вот тут-то его умения пригодились: посчастливилось устроиться в салон известного в Лондоне парикмахера Раймона Бессона, благодаря которому Сассун быстро стал узнаваемым. Через несколько лет он открывает свой первый салон – успех был неизбежен.

В 60-е именно он придумал необычные для того времени короткие ассиметричные стрижки. «Женщины моего времени полжизни проводили в салонах, и я подумал: Почему бы им просто не стричься раз в месяц так, чтобы волосы потом сами принимали заданную форму? », - рассуждал Видаль.

Он освободил слабый пол от тяжелой лакированной конструкции, которая считалась прической. Все, что требовалось – просто прочесать свежие волосы. Это произвело настоящую революцию в мире парикмахерского искусства. Стрижку «каскад» тоже придумал Видаль. В 90-х все женщины буквально помешались на каскаде. После того, как в США вышел новый ситком “Друзья”, в парикмахерских стали массово просить стрижку, как у Дженифер Энистон. Актриса стала примером идеальной ступенчатой стрижки, а ее каскад был настоящим хитом.

Когда снимки причесок мастера разлетелись по миру, у двери его салона начали собираться толпы, в том числе и знаменитости. Актрисы Нэнси Кван (она попала на обложку «Вог») и Миа Фэрроу помогли вывести его популярность на новый уровень. Когда в 70-е советские женщины увидели «сэссуновскую прическу» у Мирей Матье, все как одна ринулись в салоны, дабы не отставать от моды.

А дальше все шло по накатанной: брэнд, средства для ухода за волосами под его именем, написание книг, членство в жюри конкурсов красоты. . Среди этой мишуры – важное: Центр созданным им, для изучения антисемитизма «чтоб не допустить повторения Холокоста» и награждение Сэссуна Орденом Британской Империи (командор) и титулом сэра.

Умер этот исключительный человек в 2012 году на 85м году жизни. Говорят, в последние годы некоторые его стрижки снова входят в моду...

актеры на замечаниях. Что-то меня притягивает именно туда. И я начинаю говорить только туда. Говорю свои замечания и посте­пенно начинаю видеть два каких-то невероятных глаза, впившихся в меня, — слушающих. Я не сразу сообразил — только потом, что Высоцкий приехал на репетиции. И он хотел в один раз догнать — вот он так меня и слушал. Это было невероятно... Потом это воспо­минание долго-долго из меня не выходило.

Действительно, он догнал за несколько раз, и мне пришлось очень обидеть Шаповалова, потому что, когда Высоцкий начинал репетировать, это было что-то неимоверное. Там есть момент, ко­гда Лопахин купил вишневый сад и когда он бушует, так вот, ко­гда он играл... Я помню, мы играли в клубе «Каучук», и в театре, и где бы ни были, к этому моменту все закулисные работники, люди из бухгалтерии, откуда-то еще — все-все-все стягивались к кулисе и слушали этот момент. Он играл его так страшно, что вообразить трудно, как может выдержать человек такое бешенство: он так пля­сал, так кричал, так неистовствовал, что это было невероятно".

Спектакль сделали очень быстро — 30 июня состоялась пре­мьера. От спектакля к спектаклю Демидова играла Раневскую одина­ково вдохновенно и абсолютно точно, не нарушая сложной кон­струкции роли. И совершенно по-другому играл Высоцкий, кото­рый всякий раз менял интонации. А иногда даже позволял себе и несколько видоизменять классический текст роли, либо перестав­ляя, либо подменяя отдельные слова. К чеховскому монологу Высоцкий отнесся как к своего рода песне, подчинив его особому ритму, своей мелодии — и протяж­ной, и хрипловато-резкой. Чеховская проза разбивалась на стихо­творные строфы, и он не просто произносил текст пьесы, он дек­ламировал Чехова. Ничего не прибавляя к словам роли, Высоцкий произносил их так, словно становился не только исполнителем, но и соавтором

страна была обязана, по большому счету, прихоти Николая I. В 1833 году он отправился в Европу, где его всюду встречали звуками британского национального гимна.

Как известно, утвержденный в 1816 году Александром I российский гимн «Молитва русского народа» на стихи Василия Жуковского тоже исполнялся на мелодию английского. Николай I нашел мотив монархической солидарности невыразительным и якобы заявил: "Скучно слушать музыку английскую, столько лет употребляемую". После чего объявил конкурс на новый национальный гимн, в котором превозносилась бы уже не столько роль Бога, сколько «божьего помазанника».

Известно, что Михаил Глинка предлагал в качестве варианта заключительный хор «Славься» из его оперы "Жизнь за царя", однако этот проект не получил одобрения. Тогда автором музыки для нового гимна император лично назначил хорошо знакомого ему композитора Алексея Львова, а в качестве текста был использован все тот же текст Жуковского из «Молитвы русских», только в несколько раз сокращенный.

Судя по всему, получившейся мелодией Николай I остался очень доволен. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что император пожаловал Алексею Федоровичу золотую, украшенную бриллиантами табакерку с собственным портретом и назначил своим флигель-адъютантом.

«Боже, Царя храни! » оставался государственным гимном Российской империи до 1917 года. Русский гимн был самым кратким в мире. Всего шесть строк текста и 16 тактов мелодии легко западали в душу, без труда запоминались и были рассчитаны на куплетный повтор — трижды.

В 1917 году ему на смену пришла сначала заимствованная у французов «Марсельеза», затем у них же заимствованный «Интернационал».

Только в 1944 году СССР обрел свой оригинальный государственный гимн. Впрочем, на поверку выяснилось, что и этот вариант мелодии Александра Александрова очень уж напоминает увертюру «Былина» дореволюционного российского композитора Василия Калинникова.

Солари и Шобаром он написал донос, что Пико — бывший дворянин и английский шпион. Беднягу бросили в тюрьму. Причем несколько лет он даже не знал за что. Сидел он, правда, не в замке Иф, а в крепости Фенестрелле. Несчастная Маргарита тосковала два года, а потом вышла за Луппиана.

Через несколько лет заточения Пико познакомился с товарищем по несчастью — итальянским священником отцом Тори. Тот проникся симпатией к молодому сокамернику, обучил его всему, что знал, рассказал о спрятанном в Милане сокровище и написал завещание в пользу Пико, после чего спокойно умер. Освободило Франсуа свержение Бонапарта, то есть просидел он не 14 лет, как Эдмон Дантес, а вдвое меньше.

Освободившись, Пико поспешил в Амстердам, где официально вступил в права наследства, затем в Италию, где отыскал клад отца Тори. В Риме он отыскал Анутана Аллю, который присутствовал при написании доноса, хотя лично и не участвовал в этом злодеянии. За перстень, ценой в 50 тысяч франков, Аллю выболтал всё, что знал.

Пико отправился в Париж, где занялся местью. Этот процесс был не столь романтичным, как в книге Дюма. Солари нашли с ножом в груди, а Шобар был отравлен. Затем Пико устроился официантом в ресторан, принадлежавший Луппиану и соблазнил его дочь от первого брака. Мститель организовал сватовство некоего дворянина к своей любовнице, а когда о свадьбе было уже объявлено, оказалось, что жених не граф, а уголовник. Разразился жуткий скандал, невеста не пережила позора.

Пико убедил юного сына Луппиана стянуть ювелирное украшение и тот угодил за решетку. После этого Пико поджог ресторан своего врага, а самого хозяина зарезал. Торжествовал он, правда, недолго. В одной из аллей Тюильри его подстерег Аллю, которому одного перстня показалось мало. Он оглушил Пико, долго пытал его в каком-то подвале, стараясь узнать, где тот прячет деньги, а потом убил его. Вся эпопея реального «Монте-Кристо» продолжалась меньше года.

Аллю сбежал в Англию, где в 1828 году признался во всем на предсмертной исповеди, причем письменно заверил свой рассказ. Через 15 лет этот документ попал в руки Александра Дюма, перо которого превратило уголовную разборку в остросюжетный романтический триллер.

ты только меня выслушай». Он меня повез в роддом, где он родился, в школу, где он учился, в загс, где он женился, потом на кладбище к маме, в общем, больше часа он меня возил. Ну мне интересно, потому что человек искренне рассказывает, ничего не придумывает. Подвозит он меня к гостинице, прощается и говорит: «Знаешь, у меня брат родной в Америку уехал. Он живет в Америке вот так! » И показывает жестом поверх головы. «Я здесь тоже уже тридцать лет живу вот так! » При этом демонстрирует жест под горло. «Так что - я из-за этого маленького кусочка должен уезжать из Одессы? » Я понял, что это не придумано, это импровизация. А она - как раз и есть самое ценное в юморе.

Это Жванецкий сказал, что юмор - состояние, и я с ним согласен. А на одесситов, наверное, влияет солнце, море. Такого, как в Одессе, больше нигде не бывает. «Девушка, можно завтра с вами встретиться? » «Вы что, с ума сошли? Я замужем! Давайте сегодня! » Или. «Девушка, я вчера у вас покупал колбасу. Она стоила 5 гривен, а утром - уже 10». Она говорит: «Да вы не ложитесь! »

Как-то в одесской гостинице я обнаружил в ванной дохлую мышь. Звоню администратору: «У вас тут в ванной дохлая мышь! » Слышу, как она кому-то кричит: «Софа! Хватит их травить, одна уже дохлая! » И мне: «Пока ее не трогайте, пусть лежит! »

А знаете, как моя мама говорила? «Я тебе сейчас как дам, так ты у меня будешь иметь! » И где, кроме Одессы, вы еще такое услышите? "

диким голосом и громко стрелял на поражение.

Первая естественная реакция любого человека — закрыть голову руками, спрятаться за телохранителя, как это было, скажем, при покушении на президента Рейгана. Но Принц Чарльз повел себя иначе.

Я знаю это, потому что кадры покушения показывали несколько раз по новостям.

Неважно, что пистолет оказался стартовым и потому опасности для августейшей жизни не представлял. В тот момент никто этого знать не мог.

Мне бросилось в глаза то, что перед лицом опасности и может быть неминуемой гибели от рук камбоджийского террориста, принц Чарльз лишь чуть отшатнулся и машинально поправил запонки на манжетах.

То есть, готов был умереть элегантно, соблюдая дворцовый этикет. На вопрос восхищённого репортёра он, помнится, ответил с лёгкой самоиздёвкой: «Вы понимаете, в нашей семье целую тысячу лет улучшали породу».

Юмор тогда уловили не все, но высказывание принцу простили — пистолет мог бы быть и настоящим.

Десять лет спустя принц Чарльз был в Америке и там повторил свою старую шутку про семью и тысячу лет улучшения породы.

Все словно взбеленились. Во-первых, Америка страна особая, там иронию понимают с трудом. Во-вторых, принц Чарльз отвечал на вопрос журналиста — как ему самому и супруге его Камилле удается сохранять вежливость и дружелюбие, в сотый раз отвечая на одни и те же вопросы.

Просто на самом деле для Чарльза его статус - это ощущение тяжести общественного служения, от которого отказаться невозможно, ответственность перед собой и нацией. У принца одних титулов было около тридцати, за каждый надо отвечать. "

для крепостных и Конституцию? Похвально. Прошу тех из вас, кто дал эту самую свободу крепостным — да не выгнал их на улицу, чтобы те помирали, как бездомные собаки, с голоду под забором, а отпустил с землёй, подъёмными и посильной помощью — поднять руку. Если таковые имеются, дело в их отношении будет прекращено, так как они действительно поступают согласно собственной совести. Я жду. Нет никого?

Как странно... Я-то своих крепостных отпустил в Лифляндии в 1816-м, а в Тамбовской губернии в 1818-м. Все вышли с землёй, с начальными средствами. Я заплатил за каждого из них податей за пять лет вперёд в государственную казну. И я не считаю себя либералом или освободителем! Мне так выгоднее. Эти люди на себя лучше работают. Я зарабатываю на помоле, распилке леса и прочем для моих же бывших крестьян. Я уже все мои расходы покрыл и получил на всём этом прибыль. И я не выхожу на площадь с безумными заявлениями или протестами против Государя или, тем более, против Империи! . .

Так как вы ничем не можете доказать, что дело сие — политическое, судить мы вас будем как бунтовщиков и предателей Отечества, навроде Емельки Пугачёва. А теперь — всех по камерам! В одном этапе с уголовными пойдёте, сволочи! »