Женские истории #жена

а примерно через час нас попросили с вещами выйти из салона из-за “производственной необходимости”. Никто не роптал: израильтяне, привычные к разного рода проверкам и вообще, нештатным ситуациям, молча собрали шмотки и организованно вернулись в зал ожидания.

Мы с Данькой были голодные и сразу кинулись в ближайшую кафешку заказывать бургеры. Сидим едим. Да, говорю, Данька, что-то не заладилось у тебя с пролетарским поэтом! (а ребенок как раз сейчас его проходит по литературе и не то чтобы оценил его поэзию по достоинству). Да ну, говорит, как он вообще мог взлететь? Разве можно называть самолет именем самоубийцы?

А на ком бы ты хотел полететь, дорогой? На Есенине? Он повесился. Гумилёв? Расстрелян. Мандельштама довели до безумия и сгноили в лагерях. Блок ужасно болел, а лечиться его не выпустили. Пушкин, что ли? Не приведи Господь! Лермонтов? То же самое.

Повисает долгая пауза, я колеблюсь между Некрасовым и Фетом (к Фету тоже есть вопросы о загадочной гибели нескольких жен), как вдруг меня осеняет: Тютчев! Федор Тютчев прожил спокойную и благополучную жизнь, был дипломатом и чиновником, писал чудесные стихи.

Все, громко объявляю я на весь стол, хочу лететь на Федоре Тютчеве! Мы посмеялись, и тут Данька вспомнил, что забыл в злополучном самолете свой айпад, побежали его спасать, потом просидели в ожидании еще часа три, - в общем, в полночь вместо 19. 00 мы наконец пошли грузиться. Дооолго стояли в автобусе, долго в нем ехали. Потом открываются двери, Саша в нетерпении выскакивает из автобуса, торопливо идет к самолету – и вдруг оборачивается, замирает и смотрит на меня большими глазами. На борту написано “Ф. Тютчев”.

И на что ты, Ира, только тратишь свой цветик-семицветик! – сказал мне потом мой муж почти в сердцах. То на звёздное небо над головой в день рождения, то на новогоднюю метель 30-го ноября после Крокуса… Надо было просить колечко! ... "

а я дома один валялся. И вот уже вечерком дзынь – звонок. Танька, подруга жены нарисовалась, причём, судя по виду, поддатенькая слегонца.

- Твоя дома?

- Нету – отвечаю – к маме усвистала до завтра.

- Да ты что, вот же непруха! А я тут через дом у сослуживицы на дне рожденья была, нахэпипёздились с ней по полной, дай, думаю, к вам заскочу, раз уж рядом.

- Так, проходи – говорю – чаю может?

Та чуть подумала:

- Да, нет – говорит – поеду, поздно уже, потом к ней на работу зайду. Дай я лучше позвоню, чтоб мой встретил. …

А телефон, надо сказать, у нас в глубине коридора стоял, обычный, естественно, дисковый.

- Звони – говорю - Тань, конечно, вон телефон.

А она мне:

- Ой, нет, неохота сапоги снимать, ты дай мне его, я отсюда брякну.

Ну, беру телефон, ей притаскиваю, а провода до неё чуть не хватает.

Та тогда прямо там на колени падает, (она девка, надо сказать, такая, непосредственная), до телефона дотягивается и номер набирает.

Ну, позвонила и ушуршала опять, я и жене про это забыл рассказать, да и что там рассказывать-то?

А где-то через неделю сижу я в дальней комнате за компом, слышу дверь щёлк – моя с работы пришла. Да как-то странно, раньше обычного. Не успел ещё даже встать, её встретить, как она в комнату залетает, хватает сумку мою спортивную и мне сзади со всего размаху по репе - бабам!

Я чуть со стула не улетел, сумка-то довольно увесистая (у меня там форма, шампунь, щитки футбольные, кроссовки), оборачиваюсь к ней в шоке, и тут снова плюха мне в табло прилетает – тыдыц! !

- Ты, чего – кричу, вскакивая – сдурела! ? Ты что делаешь-то! ?

А она мне:

- Значит, эта шлюха у тебя на коленях сидела! ? На коленях! ! ? – сумку в меня зашвыривает и в спальню реветь убегает.

Я вообще ничегошеньки не понимаю. Из губы кровь идет, в башке туман. Дурдом какой-то.

Подхожу к спальне, та на кровати лежит, рыдает.

- Уходи – кричит – видеть тебя не хочу! Ты давно у меня на подозрении, я вообще больше тебе не верю! !

Я вообще в полной прострации, вроде давно уж с гульками подвязал, чтоб такое выслушивать. Но потихоньку, слова за слово, стали с ней разбираться и спустя где-то минут десять картина для меня стала ясная.

Короче говоря, звонит ей сегодня эта самая Танька, рассказывает, что на выходных к нам заходила и между делом ещё заявляет:

- Ой – говорит – мне перед твоим так стыдно, на самом деле…. я ж у него пьяная на коленях сидела….

Понятно, что она про тот звонок, когда разуваться не хотела и на колени плюхнулась. Да только это нам с ней понятно, а какие у моей супруги в голове спецэффекты начались, страшно даже и представить. В итоге, не дождавшись конца рабочего дня, она домой и прилетела. Ну а дальше, вы уже всё знаете….

Кое-как я ей эту ситуацию растолковал, пока она слегка успокоилась и хоть что-то понимать стала.

А самое интересное, что виноватой она себя так и не признала.

- Так тебе и надо – говорит – не будешь от деревни отмазываться, как маме моей помочь, так всё тебя не допросишься…

© robertyumen

леди, рядом умеренно жестикулирующий мужчина. Заехали. Остановились. Разомлевший от жары «заправщик», позевывая изображает движение в их сторону. Вышедший мужчина останавливает его попытку сдвинуться с насиженного места:

- Спасибо не надо. Пусть сама учится.

Парень кивает, прикрывает один глаз, погружается в нирвану душного июньского вечера. Мужчина спокойно:

- Остановилась. Заглушила мотор. Вышла. Если увидела, что бак, с другой стороны, надо объехать.

Леди послушно кивает.

Косметика и спорт делают чудеса. Не понятно – то ли это взрослая дочь с папой, то ли хорошо сделанная жена со следящим за собой мужем, то ли брат и сестра.

Леди выходит. Мужчина продолжает:

- Слева от сидения рычажок, он открывает бак.

Девушка открывает.

- Берешь пистолет, - он пресекает ее рефлекторное движение, - Нет, тот, что на заправке. Вставляешь. Заправляешься. Пистолет обратно в колонку, и идешь оплачиваешь.

Леди послушно дублирует действиями оральный мануал. Мужчина:

- Если тебе помогал заправщик, даешь ему денешку.

Леди достает из сумочки купюру и отдает парню. Тот, не открывая второго глаза благодарно кивает:

- Приезжайте еще.

Мужчина:

- Это, как пример был.

Леди вцепляется в купюру и тянет обратно.

- Да, оставь уже.

Она отпускает.

- Подошла, на всякий случай осмотрела, машину, села, заблокировала двери, посмотрела на помеху справа, и уехала.

Все происходит, как учили: она осматривает машину, садится, блокирует двери, и сосредоточенно уезжает…

Задумчивый голос «заправщика»:

- Вернется?

и рад бы забыть, да не выйдет уже. Научился смерти не бояться, хотя эта безносая дама несколько раз очень пристально к Лешеку приглядывалась и однажды даже саваном своим взмахнула над его бритой ушастой головой. Но обошлось на тот раз. Позже и об этом могу рассказать, если будут желающие послушать.

Надо сказать, что Лешек из себя совершенно не видный. Роста среднего. Телосложения плотного, с пивным пузиком. Походочка у него как у подвыпившего шпака – вразвалочку. На устах его всегда гуляет какая-то глупая ухмылочка. Портрет дополняют добрые швейковские глаза и оттопыренные уши на лысом черепе. Он и напоминает чем-то бравого солдата Швейка на рисунках чешского художника Йозефа Лады. Только внешность эта обманчивая, чтобы оппоненты не догадались раньше времени, с кем дело имеют. Не знают они, что этот пузанчик в день пробегает в среднем по 30 км, что обойму «Глока» (17 патронов) он высаживает без промаха по мишени за полторы (! ) секунды. Да и много чего он еще умеет.

Лешек женат. Уж 20 лет как женат. Взрослый сын у него, студент. Не всегда времени на семью хватает, потому что как у любого военного, а тем более у военного специального назначения, бывает так, что утром уйдешь на службу, а вот когда домой вернешься – штаб его знает.

Но жена тоже внимания требует. Вот и повел ее однажды теплым летним вечером Лешек в кино. На последний сеанс, разумеется, чтобы романтичнее было, ведь за 20 лет совместной жизни так хочется в отношения вернуть немного романтики.

Идут они вечерней Варшавой по тенистому парку, уже почти дошли до центра всяческих развлечений, где и кинотеатр имеется. Как вдруг из неприметной аллейки показались трое. Парни молодые, крепкие. Настроены решительно. Направляются уверенно к нашей припозднившейся парочке. Приблизились. Встали с трех сторон, пройти не дают.

Парни смотрели недобро.

- Пенёндзы гони, - процедил один из них, - а то бабу твою покоцаю и тебе пузо вскрою.

В руках у парня был нож.

«Да хрен с этими деньгами – отдам, - подумал про себя Лешек. – Я ведь с женой. Ее бы только не задели».

Он полез в карман за кошельком и только тут понял, что забыл его дома, когда хотел переложить из форменных штанов в джинсы.

«Вечер перестает быть томным», - решил про себя Лешек.

- Нет денег, ребята, - с добродушной швейковской улыбкой сказал Лешек. – Мы так просто гуляем.

- Че?! – не понял грабитель. – Че сказал?!

Парень замахнулся ножом, но не на Лешека, а на его жену.

Дальше Лешек уже действовал, подчиняясь исключительно наработанным за годы тренировок рефлексам: жену отодвинул легонько в сторону, забрал у парня нож, положил парня навзничь на землю, нож выкинул подальше. Второго парня положил рядом с первым, а третьего (О! А он, оказывается, тоже с ножом! Надо забрать. ) – рядом со вторым. Парни лежали жалкие и скукоженные, они уже не хотели деньги Лешека, а хотели выкашлять свои легкие наружу.

Лешек глянул на жену. И сердце его замерло и, оборвавшись, ухнуло куда-то вниз. Жена тоже лежала на земле, вздрагивая в конвульсиях.

«Этот третий, с ножом! Успел ее ударить. Только бы не ножом в живот. Так, надо в больницу! Срочно! Надо кровь остановить! » - пронеслось в его голове.

- Беата! – Лешек повернул ее лицом к себе. – Где больно? Он ранил тебя? Куда он попал?

Жена сотрясалась от рыданий.

- Не ранил, - сквозь слезы выдавила она.

- А чего ревешь? Испугалась?

- Ты меня так сильно толкнул, а потом его… И он упал… А ты ему ногой в лицо… А потом и второго… И тот, третий, упал… Ты, наверно, ему руку сломал… Я с тобой уже двадцать лет живу и не знала, какое ты чудовище! Нельзя же так бить людей!